Вся жизнь – в искусстве

26 сентября 1951 г.

На рассвете вбежала Ксаночка и со слезами сказала: «Папочка, наш Персик умер». Мне стало ужасно жаль милого ласкового зверька, к которому я очень привязался за это короткое время. Сегодня было очень похабное заседание худсовета. Я был «ангельски» кроток; пришлось узнать, что и Л. стоит Е., а Чернышова вполне оправдывает данную ей рекомендацию. «Лажали» меня вовсю вместе с Толей Гладковым. На «Фаусте» Струков вовсю ломался и капризничал изза оформления. Совершенно непереносим был свет на спектакле, надо его пересмотреть. Нужна мизансценная репетиция на пролог, сад и выход солдат. Боже мой, какое гно наш театр! Как в нем тошно служить! Обязали меня к 29 прочитать на худсовете экспозицию. Что это такое? Я себе смутно представляю, завтра посмотрю в книжку. (…) Выпил 5 ложек бессмертника.

4 октября 1951 г.

Безумный день! В 9 встал, в 10 – «Непокоренные» в кинопрокате. Фильм слаб, но Бучма – гений! [Известный украинский советский актер]. В 12 репетиция «Фауста» с Дарчуком. В 2 часа встреча с Владимировым в консерватории, в 3 часа – группа по философии, в 5 ч. урок с Победоносцевой и Кузнецовой. В 7 ч. в театр на «Черевички».

Спектакль шел гнусно. Хор ходил, как дохлые мухи. Накладка за накладкой по свету. Черт бы побрал мою специальность. Выпил 4 ложки бессмертника.

13 октября 1951 г.

В 11 – мизансценная с солистами. В 1330 с хором. В 15 в консерватории, в 17 – мизансценная с молодым хором, в 19 – с Кирой и Князевым. В 21 – лекция «Скрябин, Рахманинов» в Доме ученых. Дома застал Агнию на ногах, в пылу работы. Она мне заявила: «Я не люблю рисовать правдиво, а люблю с разными расфуфыреньями» (!?).

21 октября 1951 г.

В Москве. Брожу без цели и без толку. Купил «Антологию таджикской поэзии», мыльницу, приспособление для жарения хвороста. Вечером смотрю «Семью Тараса». Поставлено хорошо, но далеко до того, о чем мне говорил Мордвинов. Прежде всего – никакой «скульптурности», все мечутся и разыгрывают душераздирающую мелодраму, никакой «величавости», сплошная суета. Массовки очень эффектны, но не более. Составу далеко до нашего. Великолепен пожар и самолеты. Ночую у Зевеке на чудесной раскладной кровати

23 октября 1951 г.

Приезжаю в 13. Репетирую 1 и 3 кк. Чувствую себя очень усталым. Вечером – дома, разбираю накопившиеся в портфеле бумажки. Вера заняла 2 место в РСФСР. [На чемпионате по теннису].

14 ноября 1951 г.

Днем репетиция с Элькиндом «Риголетто» 1 акт. Вечером «Тарас» с Сухановым. Вечером заседание у Чернышовой по «Тарасу».

25 ноября 1951 г.

Вчера дал Вере 145 руб. на хозяйство, сегодня доплатил за духи, дал столяру 25 руб. Утром с Элькиндом – «Риголетто», 3 акт. Днем смотрел Дарчука. В 3 ч., презрев свою директрису, – в Доме офицеров «Мировое значение русской музыки». Вечером смотрел 2 акта «Травиаты», а потом писал очередную писанину для директрисы. [Часто Марку Марковичу запрещалось читать лекции изза того, что это якобы мешало его работе в театре]. Говорил с Пеньковым и Шагаловым [руководители Горьковской филармонии]. Предложили перейти к ним с окладом 2000. Дал принципиальное согласие.

26 ноября 1951 г.

Мой рабочий день. 1) Репетиция «Риголетто» с 1030 до 14. 2) Консерватория с 16 до 18. 3) Репетиция «Риголетто с 19 до 2030. Бесцельная поездка в школу милиции с 2130 до 23. Говорил с Полферовым, он поддерживает мою идею перехода в консерваторию. (…) Начинается работа над постановкой оперы Верди «Балмаскарад».

13 декабря 1951 г.

Смотрел в мастерской заказанные для консерв. ширмы и т.п. В 3 ч. – семинар. [Имеются в виду обязательные занятия в Школе МарксизмаЛенинизма]. Задали подготовить 7 и 8 вопросы. Не занимался, но поставил часы с 17 до 19. Вечером был на «Фаусте». Боже мой! До чего же они все бездарны! Дарчук бродит по сцене, как посторонний зритель, Элькинд – раскормленный «волоокий телец», Сергей… ну, да что ожидать от Сергея! Боже мой! Какой же режиссер чтонибудь сможет из них сделать? Получил зарплату за весь ноябрь. Выпил 5 ложек бессмертника.

Итоги 1951 года

Поставлено спектаклей – 3

Прочитано лекций

от филармонии – 60

от Общества по рас

пространению – 3

от Бюро – 8

от других организаций – 5

1952 год

1 января 1952 г.

Прощай, 1951 год! Оглядываясь назад, я могу сказать, что он был неплох для меня и моей семьи. Что в нем произошло хорошего? Мои постановки были довольно удачны, денег я заработал на четыре тысячи больше, чем в прошлом, съездил в Сочи, побывал в Хосте, Мацесте, съездил и в Ростов Великий, много купался в море и в реке Которосли. Два раза был в командировке (в Москве и Лде). Дал Верушке возможность отдохнуть у моря. Было и много плохого: 1) появление в театре Чернышихи, 2) стал прихварывать: печень, спина после ушиба, фурункул, 3) почувствовал, что старею и что интерес к спорту у меня стал ослабевать, 4) все больше убеждаюсь, что окружен «иудами» и «петрами», что порядочный человек (не герой, а просто порядочный и честный) это явление редкое и исключительное! Но все это мелочи, главное – это то, что все мои родные и любимые живы и здоровы, и это в жизни самое главное! Дай Бог, чтобы и следующие годы были не хуже 1951!

[В марте 1952 года начата подготовка к постановке оперы Мусоргского «Борис Годунов». Этот спектакль cтал одной из лучших работ М.М. Валентинова как режиссера].

6 марта 1952 г.

Утром – беседа с хором по «Борису». Потом ходил с Верой на лыжах в Пушкинский садик, на обратном пути крепление лопнуло, и пришлось идти пешком. Вечером дежурил на «Балмаскараде».

7 марта 1952 г.

От Софьи Герасимовны узнал о смерти горячо любимого друга и учителя Н.И. Сперанского [Профессор Московской консерватории, певец (бас)]. Мир праху его! Вот и Кока ушел из среды живых близких мне людей старого поколения; все меньше и меньше их вокруг меня.

11 марта 1952 г.

Все забываю и теряю: днем забыл в консерватории очки, а вечером во дворце им. Ленина – портфель с книгами. Вечером читал в Канавине «Шостакович, Кабалевский, Хачатурян» без подготовки, но очень удачно. Смотрел «Тарзана» – чушь собачья, но народы, пейзаж и животный мир Африки очень интересны.

13 марта 1952 г.

Утром репетировал «Фауста» с хором. В 2 ч. началась «мка». Меня смешали с грязью за «Игоря», Ваню за «Сусанина», все дерьмо и все никуда не годится. Ерофеев – классик: все перевалил на меня. Надо покончить с главной режиссурой, но сейчас этого делать нельзя; только после «Бориса Годунова».

15 марта 1952 г.

(…) Был на похоронах С.А. Афанасьева. Пошли и мне, Господи, такую легкую кончину, но, если можно, то не очень торопись! Вчера в Водном [институте] читал о Мусоргском.

27 марта 1952 г.

Был на «Сев. цирюльнике» до 2 акта. Прочел приказ, что мне поставлено «на вид» за самоустранение от «Садко». Вечером читал в Политехническом о Чайковском, под впечатлением этой паршивой стенограммы был очень собран и, как мне кажется, читал хорошо. [Лекции часто стенографировались «компетентными органами», чтобы была возможность уличить лектора в политической неблагонадежности]. Подумав о нашем театре, решил, что он похож

на пиратский корабль, где только и думают, кого выкинуть за борт.

31 марта 1952 г.

С утра заседаем (с 11 до 16) – приемка эскизов «Эсмеральды». В 1630 ухитряюсь с Верой сбегать на 2ю серию «Тарзана». Лучше первой. Звери очаровательны, но угнетенные труженики экваториальной Африки на меня произвели впечатление подлинных «исчадий ада». Впрочем, полагаю, что это связано с деспотизмом царьков, сложившимся феодализмом и т.п. Африканцев надо освобождать от их собственных правителей в первую очередь. Вечером делал в Доме офицеров доклад «Идея патриотизма в музыке», что обошлось мне ровно в сто пятьдесят рублей. От ужина сбежал. (…)

14 апреля 1952 г.

Мне – 48, сорок восемь лет! Утром репетировал 2 к. «Игоря». День в консерватории. Придя домой, лег отдохнуть и был поднят телефонным звонком. Друзья напомнили о себе. Вечером на конференции в Водном был необычайно растроган овацией по моему адресу. Боже мой! Как это было приятно! Пришел поздно – сна ни в одном глазу.

1 мая 1952 г.

Поздно встал и весь день сидел дома и писал письма. Вечером на «Игоре». Кошмар! Из 14 рабочих – 6 налицо. Оркестр пьян, балет тоже. Все вкривь, вкось и коекак. Ерофеев говорил, все ему так омерзело, что он готов уйти в самодеятельность. Врет, конечно.

30 мая 1952 г.

Вечером разговаривал с Малышевым, все это принимает весьма нежелательный оборот, т.к. если я подам заявление об освобождении от обязанностей глав. pежа, то мне придется уйти из театра совсем, что пока меня еще не устраивает. Придется терпеть, пока хватит сил. (…)

23 июня 1952 г.

(…) Заседали в здании Обкома с 12 до 18!!! Съел бутерброд за 2 р. 37 к. Беззубый, неинтересный доклад Рябовой закончился такими же прениями. После довольно толкового заключения Морозова (о том, что главной задачей является разоблачение капитализма и пропаганда идей коммунизма) выступил Хныгин и начал плести чтото невнятное. По этому поводу Нил [возможно, Н.Г. Бирюков – горьковский писатель] удачно процитировал Чехова: «Университет развивает все качества человека, в том числе и глупость».

[Июль: вместе с театром Марк Маркович находится на гастролях в Калинине (ныне Тверь)].

15 июля 1952 г.

Подсчитал, что за 13 дней я истратил на еду круглым счетом 305 рублей, или 23 руб. в день. Пока нормально, если не считать излишеств в покупках.

Репетировал 1 к. пролога, как будто неплохо.

Упразднен! Чернышиха была потрясена той живейшей радостью, с которой я воспринял известие об упразднении должности глав. pежиссера. Итак, минус 500 руб.! Надо их разыскать гденибудь. (…)

27 июля 1952 г.

Ясно. Играл 3 сета, сначала кидался хорошо, потом «сдал» и стал плохо срываться к мячу – проигрывал все время. Очевидно, общая подготовка плоха. Завтракал огурцами, обедал в Военторге – 12–15. Вечером вел большой концерт с докладом в Военной академии им. В.М. Молотова. Встречали тепло, за ужином генераллейтенант произнес прекрасную речь о том, что военной аудитории вовсе не нужна только военная тематика, но все то, что человечество считает ценным. Интересен рассказ о приказе гитлеровского командования с запрещением заводить пластинки с русскими песнями.

29 июля 1952 г.

Утром, простившись с Мих. Пив., выехал в Москву. Полдня бродил в поисках ночлега – в городе никого нет. К счастью, Лилькина [сестра жены] соседка дала мне ключи. Вечером был на «Эсмеральде», сценарий не блещет логикой и последовательностью, но режиссура и хореография – блестящие. Декорации – идеальный фон для фигур, костюмы, подчас, очень плохи. В целом – несравненно лучше нашего.

5 августа 1952 г.

День, заслуживающий быть отмеченным как хорошо проведенный: 1) купался, 2) катался на лодке, 3) играл в теннис (20), 4) не видел лица моего директора! Траты большие.

9 августа 1952 г.

Дал Чернышихе пробный бой во время общего собрания. Она сидела ошарашенная и даже ничего не записывала. Днем и вечером репетировал 6 и 9 картины.

27 августа 1952 г.

Обед – 13, колбаса 4 р. 70 к. (тухлая, скормил зверям), книги (Кристи, сказка) – 18 р. 10 к. Провел концертлекцию «Мировое значение русской музыки» – срам невероятный, меня буквально выгнали с кафедры, т.к. лекция никому не была нужна.

[Последнее событие произошло в Туле, куда театр переехал из Калинина. В сентябре Марк Маркович на отдыхе в Крыму].

11 сентября 1952 г.

Купался (19, 20). Винегрет – 5, груши – 2. Вечером «Робин Гуд». [Английский художественный фильм с Лоуренсом Оливье в главной роли; был необычайно популярен в СССР]. Все ругают – авантюрный фильм, а мне нравится. Конечно, XII век не получился: все «с иголочки», но есть хорошие кадры, бой в замке просто великолепен по композиции, некоторые декорации очень хороши, сам Робин Гуд исключительно обаятельный.

22 сентября 1952 г.

Купался (27). Получил от Верушки письмо, известия неприятные: Галюшка больна, с Тоней осложнения, пол липнет. Послал Вере 170 + 15. Лазил на «Крестовую», откуда любовался прекрасным видом. Вечером смотрел отвратную картину «Опасный рейс» – 350. Желудок почти в норме, но сижу на диете.

23 сентября 1952 г.

Последний день на «Таити». Купался (28, 29). Прощался после обеда с морем. Получил письмо от Галюшки. Вечером много пел, чем надоел слушателям. Кто знает?

29 сентября 1952 г.

[В Москве]. Утром на вокзале; билет – 39, потом получил в У. по О.А.П. – 600 рублей. Отправился с Ириной [жена брата Евгения] в «Баку» – смачно пообедали и выпили. Ирина пьет, как лошадь. Истратил 91 р. На ублажение Женьки – 39 р. Днем, ожидая денег, зашел в Третьяковку.

Большое впечатление произвели портреты XVIII века – потрясающее мастерство и реализм. Превосходен «Головкин» Никитина. Поразительно красива Ек. II – скульптура Шубина. Иконы теперь внизу расположены не очень хорошо, но количество их больше и много знаменитых произведений. «Обсуждение двойки» понравилось и «В. Теркин» меньше, чем в репродукции. [Видимо, речь идет о картинах Ф. Решетникова «Опять двойка» и Ю. Непринцева «Отдых после боя»]. На вокзал приехали в последний момент, (…). Выехал в Горький. Днем встретил старого друга Мишу Рабиновича, которого не видал 19 лет.

5 октября 1952 г.

Репетировал с Дарчуком и Шульпиным 3 и 5 кк. Вечером – 4 к. Сегодня сорвана 4я репетиция по плану. Чувствую себя совершенно разбитым физически, полагаю, что нагрузка слишком велика. Получил благодарность в приказе комитета.

14 октября 1952 г.

Совещание с 13 до 16! Решили сдавать 3го. [Имеется в виду сдача спектакля «Борис Годунов»]. Я получаю все 10 мизансценных, но с монтировками полная неясность. Вечером поехал на Автозавод, там почувствовал безумное утомление и зевоту, но, выйдя на кафедру, увидел сияющие глаза 750 юнцов и девочек, и всю усталость сразу как рукой сняло. Читал «Что такое музыка».

15 октября 1952 г.

4 часа репетировал «Блаженного» и «Новодевичий». [Рабочие названия картин оперы «Борис Годунов»]. «Блаженный» – готов. В 1 все сбили новые станки. Вечером репетировал с Ваней смерть [И.Я. Струков исполнял роль Бориса], потом пошел к Карповым.

16 октября 1952 г.

Репетировал «Кромы». Вечером подбирал с Виталием женские костюмы. «Кромы» очень трудны, вдобавок расположение станков будет иное, снова сюрпризы! Днем вырыл георгины и гладиолусы.

18 октября 1952 г.

Репетировал «Кромы». Полчаса сорвали. Вечером репетировал сцену Бориса с Шуйским. Ваня, насмотревшись московских дивес, порол всякую чушь. (…)

21 октября 1952 г.

2 репетиции по 4 часа каждая. Очень продуктивны, т.к. достаточно подготовлены и обставлены: станки, бутафория и тепло на сцене.

Был с Гельфондом в ТПК и наладил относительно костюмов духовенства, материю на мантию [для костюма патриарха] нашли. Галка принесла какуюто болотную птицу.

25 октября 1952 г.

Репетировали «Келью», «Думу», «Новодевичий», «Коронацию». Монтировали «Келью» и «Корчму». Сорвали мою лекцию изза производственного совещания, плакали 150 целковых! Отказался от всех лекций до 10 ноября. Провались это проклятое дело. До чего мне опостылел театр с его нищенским окладом и дурацкими претензиями. Купил Историю СССР, 1 том за 580.

31 октября 1952 г.

(…) Утром мизансценная полонеза (8), вечером – 1я генеральная. Кончили ровно в … 2 ч.! Боже мой, Боже мой! Если я умру в ближайшем будущем, то в смерти моей будет виноват этот проклятый идиот, этот г…нюк Сорокин! [Зав. пошивочным цехом театра, ответственный за костюмы].

3 ноября 1952 г.

Сдача прошла с подъемом. Результат пока неизвестен, но мнение Н.И. Морозова – очень положительное, Рябовой – тоже. Все длилось ровно 4 ч. 30.

8 ноября 1952 г.

Утром пришел Мих. Ерем., [Михаил Еремеевич Островский – известный окулист и друг] долго сидели и болтали. Вечером премьера «Бориса» – вызывали. Успех. Но я не очень доволен – много сумбура, особенно в «Кромах». Кончили в 2450! Висит приказ с благодарностью.

11 ноября 1952 г.

Выходной, был в консерватории. Вечером с Верой на торж. заседании в театре. Получил опять в приказе по театру благодарность.

14 ноября 1952 г.

Репетировал «Кромы» без Князева, Рыбакова, Дружкова и миманса, но с лошадьми! Еще репетировал 1 и 6 кк. Дров до сих пор не привезли! Вот г…но и сволочь! Вечером «Формы и жанры» в Сормове. Блестяще!

16 ноября 1952 г.

Подписался на «Правду» – 3 мес., «Сов. Искусство» – 6 мес. и «Сов. Союз» на 3 мес. Навестил Анат. Мих. И принес ему банку ананасов. Получил письмо от В.А. Брендера и узнал о смерти Антона Александровича Эйхенвальда. [Известный дирижер и композитор]. Удивительный был человек, одаренный, культурный, но с чрезмерным налетом авантюризма. Интересно рассказывал о нем Ерофеев, как А.А. в ансамбле «сибирских каторжан» играл на … гребенке!

[В конце 1952 года начинается работа над постановкой оперы Чайковского «Иоланта»].

22 ноября 1952 г.

Утром вызвал Домбай [ректор Горьковской консерватории Г.С. Домбаев]; страшный скандал изза того, что я расписался за Павла [Резникова]. «Борис» – аншлаг. Присутствовала китайская делегация. Я произносил речь перед началом.

[Я хорошо помню этот случай. Мы, мальчики хоровой капеллы, участвовавшие в обеих картинах пролога, а также весь хор и солисты, занятые в первой картине, уже стояли на сцене – в костюмах, за еще закрытым занавесом и ждали начала спектакля. Вдруг между нами прошел, как всегда, слегка улыбаясь всем, оживленный, в неизменном темносинем костюме Марк Маркович. Он чуть раздвинул занавес и, скрывшись за ним, вышел на авансцену.

– Китайская делегация, – сказал ктото.

Шум в зале утих, и Марк Маркович начал свою речь. Она длилась недолго – минуты четыре, и я, конечно, не помню ее. Но такие выступления полагалось заканчивать упоминанием гениального вождя и учителя, лучшего друга всех людей и отца народов. Все ждали от Марка Марковича здравицы в его честь. Мы чувствовали, что он уже подводит логику своего выступления к этому имени, как вдруг, опережая его, ктото выкрикнул в зале высоким тонким голосом:

– Сталин!!!

И зал взорвался овацией.

Чуть улыбающийся Марк Маркович вышел изза занавеса и, снова пробравшись между нами, ушел за кулисы, а спустя несколько секунд фагот в оркестре начал вступление. Занавес раздвинулся и мы, как всегда, увидели за пультом Ерофеева, смутные фигуры музыкантов, слепящие прожектора, направленные на нас, и черный провал зала, казавшегося огромным. А на первом ряду – в середине – шесть или семь человек, тоже смутно различимых, но все же слегка высвеченных отблесками со сцены. Они были маленького роста, круглолицые и узкоглазые, все относительно молодые. Они широко, довольно улыбались.

А. Донин]

8 декабря 1952 г.

С утра дома. Головная боль. Пытался попасть в эту говен…ю баню, но, увидев очередь, ушел. Вечером «Борис» Получил по бюллетеню 105 рублей. Вере – 100. «Борис» всетаки оставляет меня неудовлетворенным, в особенности «Кромы». Хоровые сцены требуют непрерывной подтяжки. В каких жалких условиях мы всетаки работаем.

31 декабря 1952 г.

Покупки: подарки детям – 71, кекс – 25, вина и воды – 42, язык – 10, варенье – 10, книги и гравюры – 27. Встречали Новый год довольно неудачно; все не ладилось; пробка застряла в шампанском, солянка вышла невкусная, у меня разболелась голова; ну, так или иначе, проводили 1952 год на свалку. Посмотрим, что принесет мне новый, 1953.

Что было в 1952 г.? Освобождение от бремени главного режиссера, удачная поездка на гастроли в новые города Калинин и Тулу. Побывал впервые в жизни в Крыму. Много купался, хорошо поиграл в теннис. Удачно выпутался из сетей, которые поставила мне Чернышиха, благополучно поставил «Бориса» с хорошими отзывами. Отправил детей в деревню. Но было и много плохого.

Галка много болела, я сам чувствую себя неважно: и желудок, и весь правый бок.

Самое же скверное: заметное ухудшение моих финансовых дел. (…) Я опустился физически, не нахожу в себе сил даже для спорта. В общем – високосный ушел, что покажет следующий?

Итоги 1952 года.

Лекций в филарм.– 62

в Обществе – 5

в Бюро – 3

в прочих – 1

Играл в теннис – 35 раз

Купался – 29

Поставлено спектаклей – 1

1953 год

11 января 1953 г.

15 лет назад мы с Верушкой зарегистрировались в ЗАГСе. Вечером пили чай у Лизочки и простились с ней. От Карповых пошли на вечер Ираклия Андроникова, где я получил колоссальное наслаждение от его мастерства и живости большого творческого ума.

27 января 1953 г.

Зарегистрировался в консерватории. Принял душ и постригся. Вернувшись домой, застал там беду: пришла милиция и увела Тоню. [Домработница Валентиновых, жившая в городе, как подавляющее большинство сельских жителей, без прописки, что преследовалось]. Завтра ей придется уехать, и мы остаемся без работницы. Вдобавок мне грозит штраф. Вечером репетировал «Фауста», так что выходного дня у меня не было! После репетиции сидел у Михайлы [М.П. Званцев]. Отменно угощали. Стихи придется переделывать. Вообще, сегодня черный день.

13 февраля 1953 г.

В 14 начинается. Первый говорю я, мягко и обтекаемо критикую гейшу. [Прозвище, данное Марком Марковичем директору театра Чернышовой]. Орбанд налетает на нее петухом и, конечно, получает оплеуху. Ерошка – молчит. Инсарский поливает меня грязью. Заканчивает гейша, вся в пятнах, брызжет от злости слюной

и обвиняет меня в «политической отсталости».

3 марта 1953 г.

Сильный кашель. Купил лимон, печенье, лекарства. Галюшка чтото нездорова. Полферов зачитывал идиотский план научной работы педагогов консерватории и сильно выиграл в моих глазах, ибо не делал того идиотски серьезного лица, которое обычно делал Домби. Вел в клубе МГБ «Хачатурян – Мясковский». Очень плохо себя чувствую.

1 апреля 1953 г.

Вчера было объявлено снижение цен. Лимоны и апельсины исчезли совершенно, т.к. теперь они очень дешевые. С 1130

и до 1930 заседали. Против ожидания, меня не очень «лажали», а за «Иоланту» даже хвалили. Опять выступал Инсарский насчет смены руководства. Дулю под нос! (…) Читал для мединститута «Пушкин и музыка» без подготовки. Сидела стенографистка, так что может возникнуть история, но какбудто читал не слишком плохо.

23 мая 1953 г.

С утра вызвали на «приемку» костюмов; когда я заявил, что писать [протокол] не буду изза невралгии, мне сказали, что я не нужен (к моему удовольствию!). Купил испанский словарь. Получил в филармонии за апрель 588 рублей. Ездил в Сормово, читал перед орущими и скачущими идиотами лекцию о Глинке! которая им была нужна, как щуке зонтик.

[В июне 1953 года начинается работа над постановкой оперы Верди «Аида».

В июле 1953 г. театр гастролирует в городах по верхнему течению Волги].

10 июля 1953 г.

Чрезвычайное событие: разоблачение Берия. Общее смятение и недоумение. Я считаю, что это один из поворотных моментов в нашей истории, судя по некоторым положениям передовицы «Правды».

Обедали дома. Был в бане и ездил на лодке с Дарчуком; Не обошлось без приключений – проходившая моторка захлестнула нас волной и вся моя одежда вымокла до нитки. Вечером «Риголетто».

17 августа 1953 г.

Пробовал выйти подышать воздухом, но вернулся изза ветра. Весь день под сильнейшим впечатлением мопассановской «Жизни». Какая сила! Какая выпуклость характеров; все люди, выведенные в романе, стоят передо мною, как живые. Особенно хорош Жюльен; ни одного положительного качества: трус, лгун, наглец, скряга, жестокий, подлый и в то же время живой! В этом гениальном произведении все прекрасно и все совершенно. Какая человечность у Розали, отца, старого кюре, графарогоносца. А грешница «мамочка», а фанатик поп, убивающий собаку! Бесподобно!

25 августа 1953 г.

(…) Днем смотрел «Опасное сходство» – дивная, изумительная картина! Французы – нация, наделенная безупречным вкусом! Пейзаж, декорации, игра актеров, костюмы, сценарий, музыка, – все совершенство!