Страховое право

1.1. Понятие публичных интересов и специфика их проявления в процессе осуществления страховой деятельности

Происходящие в современной России социально-экономические преобразования, а это в первую очередь изменения в соотношении личных, коллективных и общественных интересов, признании равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности[1], формирование рыночной инфраструктуры, договорных отношений[2] и одновременно сужение сферы государственного воздействия на развитие процессов производства и форм распределения материальных благ требуют новых подходов к использованию правового механизма в управлении экономикой.

Особое место в этой связи приобретают вопросы организационно-правового обеспечения публичных интересов в сфере страхования как одного из важных и самостоятельных элементов финансовой системы Российской Федерации.

В юридической науке существуют понятия, употребляемые юристами как нечто само собой разумеющееся, значение которых ни у кого не вызывает сомнений. Однако если попытаться вникнуть в их смысл или дать им определение, выяснится, что единого представления об этих элементах права не существует и что каждый юрист придает им собственное значение.

Значение понятийного аппарата в праве нельзя недооценивать. Неправильное или неточное определение терминологии при разработке нормативного акта может повлечь за собой возникновение существенных различий в понимании содержания правового регулирования между законодателем и правоприменителем.

Помимо терминологии, используемой в позитивном праве, существуют правовые понятия, имеющие значение не только в узкопрактическом, но и в научном смысле. Некоторые из них лежат в основе всей системы права современного государства. К их числу, безусловно, относятся юридические понятия частного права и публичного права. Иными словами, отношения в сферах частного и публичного права различны по своей природе и сущности, и это не может не оказывать влияние на их правовое опосредование.

В общетеоретическом аспекте вопрос разграничения публичного и частного права – это вопрос отграничения вмешательства государства в сферу частных интересов его граждан. Такое вмешательство не может становиться всеобъемлющим, безграничным и произвольным, а публичная власть не вправе считать себя единственным и подлинным выразителем и защитником любых интересов своих граждан. К.Д. Кавелин говорил, что основное право внутренней законодательной политики и администрации – это не стеснять законом и административным распоряжением частную деятельность и частные отношения без самой крайней необходимости, без особенно важных общественных и государственных потребностей, удовлетворить которые иначе нет никакой возможности[3].

Одновременно отмечается, что принцип публичного права сильнее сплачивает общество, вносит легкообозримую определенность и планомерность во всю ту область жизни, к которой он применяется.

Итак, можно сделать вывод, что право, охраняющее интересы государства, – публичное, право, охраняющее интересы частного лица, – частное. Основу данной теории составляет характер интересов, на удовлетворение которых направлено право.

Из русских юристов классической теории разделения права придерживался Г.Ф. Шершеневич, который отмечал, что противоположность личности и общества, частной жизни и общественной деятельности сознается более или менее всеми. В сфере своих частных интересов каждое лицо пользуется большою свободой, от его воли зависит, жениться или остаться холостым, он по своему произволу копит богатство или проживает все добытое трудом. Круг этих отношений составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, которая ему несравненно ближе интересов общественных, за которую он готов бороться всеми силами, даже при полном индифферентизме с его стороны к общественной жизни и деятельности, стоящих за стенами его домашнего очага. Затем он задавал риторический вопрос: «Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отношений, не предоставить самому заинтересованному призывать защиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед границами этого интимного круга?»[4]

Необходимо признать, что характер интересов, безусловно, должен учитываться и учитывается законодателем при установлении правового регулирования общественных отношений, но его взгляд на теорию права не дает нам ответа на вопрос: где находится та грань, которая очерчивает круг частных интересов, за которой теряются интересы общественные? Именно с этой позиции классическая теория представляется наиболее уязвимой. Ведь нормы частного права также могут служить целям защиты публичных интересов. Как справедливо отмечал И.А. Покровский, разве то или иное строение семьи, собственности или наследования безразлично для государства как целого, и тем не менее все это бесспорные институты гражданского права. Разве не интересы государства как целого преследует государственное управление, заключая контракт о поставке провианта или обмундирования для армии, защищающей отечество? И тем не менее такой контракт, бесспорно, принадлежит к области права частного, а не публичного[5].

Частный и общий интересы настолько переплетены и слиты в праве, что невозможно их в нем отделить друг от друга, и еще менее возможно по их противоположению отличать частное право от права публичного. Юридические нормы, регулирующие собственность и имущественные договоры, относятся к частному праву; никто не скажет, что целью их являются не общие, а только частные интересы. С другой стороны, публично-правовая норма, обеспечивающая неприкосновенность частного жилища, имеет отношение не только и не столько к состоянию государства, как и сколько к выгоде частного лица[6].

Если взять любую область права, мы неизменно найдем в ней как государственный, так и частный интерес, поскольку эти две категории объективно неразделимы. Речь можно вести лишь о том, чей интерес выражен прямо, а чей опосредованно. Но область подобных умозаключений не даст нам ясного ответа на исследуемый вопрос.

Русский юрист В.Н. Дурденевский писал, что публичные права могут осуществляться только на благо подвластных или социальной группы, частные права могут осуществляться в интересах их обладателя. Первые являются социоцентрическими, вторые эгоцентрическими. Первые имеют общим центром интерес общества, вторые не имеют единого центра, так как направлены они на интерес отдельного субъекта, частного лица[7].

К.Д. Кавелин считал, что с точки зрения права понятия «публичное» и «частное» должны быть определены следующим образом: публичное – то, что относится к государству в целом, частное – то, что относится к любым его составным элементам. Публичный характер в юридическом смысле присваивается всему тому, что представляет общество как единое целое, частный, напротив, всем составным его единицам. К.Д. Кавелин полагал, что и в этой сфере интересы государства переплетаются с частными интересами отдельных лиц таким образом, что отделить их не представляется возможным. Например, налоговое право с точки зрения охраняемых интересов должно быть отнесено одновременно к публичному и частному праву: государство должно устанавливать налоги для финансирования деятельности, направленной на благо всего общества в целом, а частное лицо должно уплачивать налоги в конкретном размере, устанавливаемом применительно только к нему. По его мнению, государственное и частное право вообще не подлежат сопоставлению, первое имеет дело с началами и условиями, в которых выражается и поддерживается весь государственный организм как единое целое, и его предмет – общие начала, принципы, которые не осуществляются в действительности; гражданское же право занимается действительными, видимыми отношениями людей, внешними явлениями, на которые государственные начала действуют в форме условий, видоизменяющих, определяющих, производящих новые сочетания гражданских отношений, а не в форме общих начал, принципов или идей[8].

Таким образом, К.Д. Кавелин приходит к вполне правомерному выводу, что критерий охраняемых интересов не может служить отправной точкой для определения отличия между частным и публичным правом.

Анализируя деятельность публичных институтов, не связанную с осуществлением ими своих общественных функций (закупка дров для отопления присутственного места, заготовление канцелярских принадлежностей), он приходит к выводу о том, что отличием между публичным и частным правом является не что иное, как вещественный, материальный характер регулируемых частным правом отношений. В результате он излагает свою теорию следующим образом: с точки зрения содержания частное право представляет собой отрасль, предметом которой являются материальные, вещественные ценности, независимо от того, имеют ли они публичный или частный характер. Из этого правила, по его мнению, нет исключений. Вещественная ценность служит самым верным, безошибочным и наглядным показателем гражданских прав и юридических отношений, причем одни из них могут иметь более или менее частный характер, одни могут возникать так, другие иначе. С точки зрения свойства гражданские права имеют личный, индивидуальный, единичный характер и этим отличаются от публичных прав и отношений, которые носят общий характер, поскольку имеют дело с общими юридическими началами, основаниями, идеями[9].

Аналогичные соображения были высказаны И.Д. Мейером, который пришел к выводу, что науку гражданского права должно определить наукой об имущественном праве[10].

Предложенная теория дает достаточно четкий критерий отграничения публичного и частного права по предмету регулирования.

В целях обеспечения единой терминологии в теории и на практике необходимо обратиться к законодательному определению понятий «интерес», «частный интерес» и «публичный интерес», «страхование» и «страховой интерес». Только после уяснения смысла и значения этих категорий возможно определить особенности публичных интересов в сфере страховой деятельности.

Е.Н. Трубецкой считал, что единственным основанием для деления прав на частные и публичные является характер самого правоотношения между отдельным лицом и тем или другим социальным целым. Те права, где частное лицо является самостоятельным субъектом права, – права частные, а те права, где отдельное лицо фигурирует как подчиненная часть социального целого, – права публичные. Суть позиции заключается в наличии или отсутствии характера подчинения между субъектами отношений[11].

Ф.В. Тарановский различает публичное и частное право следующим образом: публичными признаются те юридические отношения, одним из субъектов которых является государство через свои органы со специфическим характером носителя принудительной власти; частными признаются те отношения, в которых государство отсутствует в качестве субъекта или же выступает на одной стороне отношений, но лишь как носитель имущественных отношений (казна)[12].

Ф.Ф. Кокошкин дал такое определение публичному и частному праву:

– частное право есть совокупность правоотношений подданных между собой, то есть правоотношений между лицами, подчиненными стоящей над ними властью и в этом смысле равными друг другу;

– публичное право есть совокупность правоотношений, в которых непосредственным или посредственным субъектом права или обязанности является государство как организация, обладающая принудительной властью[13].

Ю.А. Тихомиров, поддерживая теорию различия положения субъектов в правоотношении, пишет: «Одной из отличительных черт публично-правовой деятельности является участие в ней субъектов с властными полномочиями. Любой вид организованного воздействия, будь то функционирование государственной власти, управления или самоуправления, связан с отношениями «команда-подчинение». Конечно, это упрощенная схема публично-правовых отношений, но она точно выражает их смысл и природу. Властвование, повеление всегда означают, что одна сторона отношений вправе и реально в состоянии обеспечить поведение другой стороны в нужных рамках»[14]