Эффект Плацебо

Пролог

Eternal Night – FINIVOID

Чувствую, что внутри вулкан просыпается. Гнев вперемешку со страхом не даёт дышать. Все эти эмоции накрывают страшной по своей силе волной желания. Желания отомстить. Уничтожить. Перевернуть все, чтобы правда выплыла на поверхность.

Делаю осторожный шаг, наблюдая сквозь едва приоткрытые двери за тем, как вершится сомнительное правосудие. Как люди, возомнившие себя богами, откровенно плюют в лицо всему остальному миру. Как все, что не кажется для них важным, стирается в порошок и перестает существовать в одночасье.

Не понимаю как, но ноги сами несут меня вперед, подбираясь ещё ближе к эпицентру всего происходящего. Я вижу их всех – властных, уверенных и неудержимых. Верхушка айсберга. Высшая каста. Они не гнушаются ничем в достижении своих собственных целей. Они спокойно калечат, насилуют и убивают. И им за это ничего нет. Такие, как я, для них – пешки в игре. И это пугает и распаляет одновременно.

Медленно проскальзываю внутрь, оказываясь ещё в одном пустом помещении, из которого можно различить доносящиеся мужские голоса. Ведётся какой-то жаркий спор, но сути я уловить не способна. Мое присутствие здесь слишком опасно. Именно поэтому я приваливаюсь к стене и напрягаю слух, чтобы поймать хоть намек на разговор.

Громкие крики, маты и оскорбления перемешиваются с мелодичным тембром мужского голоса, заставляющего замирать, причем не только меня. Когда он вступает в беседу, все остальные замолкают и слушают всё то, что он говорит, безоговорочно. В одну из таких пауз я пытаюсь подвинуться чуть ближе, забираясь на деревянный короб. С такой высоты я даже могу видеть то, что происходит за дверями. Но именно тогда, когда, наконец, поднимаю голову, чтобы оценить обстановку внутри воочию, я натыкаюсь на тот самый взгляд, который заставляет пошатнуться. Моя нога соскальзывает и с громким грохотом опрокидывает стоящий рядом стул.

В помещении резко воцарилась звенящая тишина. Все голоса разом смолкли. Мое же сердце, напротив, разошлось так, что, казалось, ещё несколько ударов – оно окажется в той самой комнате среди собравшихся. Громкие шаги вытаскивают из оцепенения, заставив выйти из укрытия. Я прекрасно понимаю, что у меня нет шансов сбежать.

Дверь распахивается, пуская яркий свет, который сразу же определил мое местоположение для незнакомца. Крупный мужчина несколько секунд пристально рассматривал меня с ног до головы, а затем ухмыльнулся и кивнул в сторону комнаты, где шло собрание. Чувствуя, как заворачивает в узел все мои внутренности, медленно сжимаю кулаки и шагаю вперёд, пока не оказываюсь в помещении, заполненном мужчинами. Человек тридцать, не меньше, все они смотрят на меня оценивающе, с неким интересом и превосходством. Но я изучаю только одного человека, расположившегося по центру. Выискиваю хоть что-то знакомое. Пытаюсь понять и объяснить себе причину. Но когда он поднимает на меня глаза – все становится предельно понятным.

Глава 1

Unsteady – X Ambassadors

Киллиан

Не могу продрать глаза. В голове такая какофония звуков, что буквально раздирает виски. Медленно поднимаю веки, натыкаясь на яркий солнечный свет, проникающий сквозь открытые настежь шторы, и слезы застилают наверняка воспаленные белки.

Не могу сообразить, что происходит. Не понимаю, почему физически полностью разбит. Ещё не осознаю, что случилась катастрофа, но сердце почему-то заходится так же бешено, как и трещит в черепе странная мелодия.

Несколько раз моргаю и сажусь на кровати. Осматриваю залитую таким редким солнцем комнату, пытаясь найти ответы на рой собственных вопросов, но единственное, что бросается в глаза – разодранное женское платье, валяющееся тряпкой на полу. Неосознанно хмурюсь, пытаясь воспроизвести в памяти события вчерашнего вечера, но в голове словно туман спустился.

Так, Киллиан, соберись. Не может быть такого, что ты беспричинно выпал из жизни.

Громкий звон разрывает пространство квартиры, заставляя меня неосознанно вскочить с кровати. И только тогда я, наконец, осознаю, что абсолютно голый. Какая-то волна лютейшей паники начинает образовываться глубоко внутри ещё спутанного сознания. Снова пробегаю взглядом по комнате, цепляю вчерашние брюки, бесформенной кучей валяющиеся на полу, натягиваю на голое тело и широким шагом направляюсь в сторону кухни, откуда не прекращают звучать звуки звенящей посуды.

Стоит мне только переступить порог, как с бешеным треском где-то внутри обрывается единственная надежда на то, что в моей квартире хозяйничает моя женщина. Единственный взгляд на брюнетку, пытающуюся организовать завтрак, вызывает во мне огромный шквал неудержимого гнева.

Быстро прохожу вперёд и хватаю женское запястье, дёргая на себя и вынуждая обернуться.

– О, сладкий, ты уже проснулся! – холодные зрачки мечутся по моему лицу. – Я решила, что было бы неплохо что-нибудь приготовить…

– Какого хрена ты здесь забыла? – я не говорю. Буквально рычу каждое слово в испуганное лицо Майи.

– В смысле? После всего, что между нами было?

– Что ты несёшь? – отшатываюсь, как от удара, лихорадочно пытаясь вспомнить то, что произошло вчера. – Между нами ничего нет и не могло быть.

– Мы переспали, Киллиан! Мы трахались вчера! После того, как ты осушил практически всю бутылку джина! – она орет мне все это в лицо, размазывая ладонями проступающие слезы, а я не могу поверить, что это может быть правдой.

– Ложь. Я не мог к тебе прикоснуться.

– Ну, конечно, – уже откровенно смеётся, отбрасывая венчик, которым взбивала яйца. Вытирает рукавом моей вчерашней рубашки мокрые щеки и подходит ближе, утыкаясь указательным пальцем в мою обнаженную грудь. – После того, как ты примчался и застал меня в истерике, что ты сделал?! Что?! Ещё скажи, что не помнишь, Киллиан! Как ты успокаивал, как гладил по плечам, как отпаивал той самой пресловутой бутылкой! А потом и сам присоединился, разделяя всю свою боль! Что? Что ты смотришь на меня? Ещё скажи, что не помнишь, как говорил, что устал от нее. Что она обуза для тебя. Что ты не готов…

– Закрой свой рот!

Неосознанно делаю шаг вперёд и цепляю женские плечи. Понимаю, что делаю ей больно, но не могу совладать с собственным дерьмом, которое сейчас топит меня с головой, снова погружая в пучину хаоса.

– А что? Не нравится тебе, дорогой? Так слушай! – Майа буквально выплевывает все это мне в лицо. – Ты надрался, выплеснул то, что гложет, а потом мы трахались! Много и качественно, как и раньше! И ты ни разу не вспомнил о своей заморашке, когда имел меня в разных позах!

– Заткнись! – грубо встряхиваю ее за плечи, заставляя замолчать. – Я не бью женщин. Не вынуждая меня, твою мать, начать сейчас!

Отталкиваю девушку от себя и разворачиваюсь. Делаю череду маленьких вдохов, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Сжимаю кулаки, силясь вспомнить хоть что-нибудь из вчерашней ночи, но все, что отдается в памяти – истеричный вой Майи и следы ударов на двери.

– У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи и свалить из моего дома.

Тишина, которая повисла в комнате, оглашает даже больше, чем звук пульса в ушах.

– Кил… Давай поговорим.

– Тебе ещё раз повторить?

Медленно оборачиваюсь и снова цепляю ее взгляд. Больше там нет испуга – только дикая ненависть.

– Можешь говорить мне что хочешь, но это не изменит того факта, что ты все та же свинья, Киллиан Хоггард. Ты захотел – ты трахнул. Не взирая на то, что дома тебя ждала твоя недоделанная принцесса.

Стискиваю челюсти, останавливая себя от того, чтобы не свернуть эту тонкую шею. Молча киваю в сторону спальни, давая понять, что мое терпение на исходе. И только после того, как Майа исчезает за дверью, беспомощно приваливаюсь к стене и запускаю руки в волосы.

Не может этого быть.

Я не мог так поступить.

Я люблю свою женщину больше всего на свете. Я не мог так опуститься. Не мог.

Предательские мысли выжигают нутро. Выпаливают ядовитой кислотой, которая просачивается в самое сокровенное, пуская ростки сомнений. Заставляя всковырнуть болючую рану и пустить кровь, затапливающую всю систему жизнеобеспечения. Господи… Господи, я не мог так с ней поступить…

Бросаюсь в комнату в поисках телефона. Майа в драном платье выходит навстречу и пробивает ледяным взглядом, сворачивая внутренности.

– Ты можешь сколько угодно говорить себе, что ничего не было. Но факт остаётся фактом. И твоя недотрога прекрасно в этом убедилась.

А сейчас меня пополам раскололо. Не осознаю, как застываю на месте. Не могу и шага сделать – будто полностью парализовало и выкинуло из существования.

– Что ты сказала? – не знаю, как способен ещё что-то говорить. Губы на автомате шевелятся, выдавая обрывками мои мысли.

– Что слышал. Твоя девка вчера оценила наше рандеву, когда зашла на огонёк. Жаль, что ты не видел, с каким лицом она покинула твою берлогу.

Кажется, что она ещё что-то говорит, но я не слышу. Ничего не слышу, кроме гула в висках. Кроме бешеного течения крови по венам. Кроме тарабанящего пульса, заходящегося в тахикардии. Кроме разлетевшегося на куски сердца, больно бьющегося о ребра. Зрачки заволок туман, бросая то в пот, то в мороз от табуна мурашек по всему телу. Меня уничтожает это знание. Медленно, но исключительно мучительно я погибаю от озвученных слов.

Не вижу, когда Майа уходит. Не осознаю, как оседаю на пол. Не понимаю, как лютая злость заливает каждый атом моего крепкого тела. В секунду подрываюсь и несусь за телефоном. Прошариваю каждый миллиметр пространства, пока не нахожу его валяющимся за кроватью. Ожидаемо – разряжен. Пока мечусь, чтобы включить эту гребаную трубку, максимально выжимаю из собственной памяти хоть какие-то факты вчерашней ночи. Усиленно гоню от себя мысли, что это может быть правдой. Я не скотина. Я не мог. Я не хотел. Я люблю только одну женщину. Не мог я с ней так поступить. Не мог.

Когда экран наконец-то загорается, меня буквально оглушает шквал пропущенных сообщений и звонков. Трясущимися руками открываю первые, которые принадлежат Тиф. Она набирала меня весь вечер, но так и не дождалась ответа. Что-то липкое и вязкое обволакивает меня изнутри. Что-то противное и унижающее. И это что-то – вкус моего собственного предательства.

Как заторможенный набираю Тиф, но, ожидаемо, натыкаюсь только на механический голос автоответчика. Стараюсь рассуждать максимально трезво, чтобы не наворотить ещё больше дерьма. Медленно переключаю вызов на Чарли, но и там тишина. Хмурюсь, потому что сейчас в дополнение к чувству всепоглощающего стыда я испытываю ещё кое-что. И это новое ощущение с каждой минутой становится все сильнее, вытесняя самобичевание на задний план. Случилось что-то страшное.

Вскакиваю с пола и набираю младшего. Нервно тычу по экрану, пока не слышу на другом конце провода взволнованный голос Ника.

– Где Тиф? – бросаю громко, не церемонясь с приветствиями. – Она с тобой? Где-то в поместье? Дай мне с ней поговорить.

Но когда оглушающая пауза, так не свойственная брату, повисла между нами, то весь мой организм в момент резко лишился крови. Словно от удара где-то глубоко внутри, я дергаюсь в сторону.

– Ник?.. Ник!

– Я привез ее к тебе вчера ночью. Ты же сам написал ей сообщение.

И если до этого мне казалось, что я ещё способен хоть как-то дышать, то сейчас я просто захлебнулся в отчаянии.

Глава

2

NBA – RSAC

Киллиан

– Чарли! Чарли! – влетаю в поместье и разрываю пространство своим оглушительным криком. Сердце тарабанит, как сумасшедшее, с того самого момента, как я скинул с другого конца провода младшего брата. – Твою мать!

– Киллиан? Ты чего кричишь? – мне навстречу выходит Лиз, намереваясь возмутиться, но стоит только ей зацепиться взглядом за мой вид, то девушка тут же стопорит нотации. – Что случилось?

– Где Чарльз?

– В душе, мы недавно проснулись… Господи, Киллиан, да в чем дело?! На тебе лица нет!

– Элизабет, некогда объяснять, – подхожу к ней и цепляю хрупкие плечи дрожащими пальцами, – попроси его спуститься в отцовский кабинет. Это срочно.

Лиз кротко кивает и уносится прочь, оставляя меня в полном раздрае. Оглядываю пространство, в котором все кричит о том, что вчера здесь был праздник. Для клининга ещё рано, поэтому весь этот хаос прекрасно отражает состояние моего внутреннего мира в данный момент. Словно в каком-то лихорадочном бреду на автомате залетаю в кабинет, продолжая гнать от себя разъедающие душу мысли, но абсолютно безуспешно. Мне, мать его, дико страшно. Меня бомбит от неизвестности.

– Кил, – резко разворачиваюсь и встречаюсь с глазами брата. Чарли без лишних церемоний быстро подходит вплотную и заглядывает мне в лицо, опустив ладони на плечи. – Где она?

Всегда проницателен. Всегда прямолинеен. Всегда умён. Чарльз Хоггард – лучший экземпляр из нас троих. И сейчас он смотрит с какой-то убийственной обреченностью, загоняя меня в угол.

– Пиздец случился, – отступаю на шаг и обхватываю голову руками. Первый раз за все утро позволяю себе потерять контроль над эмоциями. Потому что больше не могу держать себя в руках.

– По порядку давай.

– Сейчас здесь появится Ник, будем разговаривать все сразу.

– Отец? – немой вопрос в голубых глазах, но я только отрицательно качаю головой.

– Я сам с ним поговорю.

Чарли кивает и отходит. Рассеянно наблюдаю за тем, как где-то внутри него происходит бурный мыслительный процесс. Все это молча, не произнося ни единого слова. Только гнетущая тишина между нами, которая ещё больше обостряет мои раскаленные до бела нервы.

Когда шум спешных шагов слышится за дверью, мы оба переводим на нее взгляд, встречаясь с запыхавшимся младшим братом. Ник без приветствий заходит в кабинет, после чего разворачивается ко мне и упирает кулак прямо в грудь.

– Мне сейчас хочется прибить тебя, Киллиан, – он усиливает давление кисти на мое тело, передавая весь свой гнев. – Что ты снова натворил?

– Ник, – Чарли медленно убирает от меня руки Ника и встаёт рядом, выступая неким буфером от самопроизвольного выражения эмоций. Но именно сегодня я не против. Мне даже нужно, чтобы меня хорошенько отмудохали. – Давай послушаем Киллиана. Что произошло?

– Вчера Николас привез Тиффани ко мне на квартиру. И она застала меня там с другой женщиной.

Говорю все это и горю заживо. Чувствую, как каждое слово в горле ожоги оставляет.

– Подожди… С кем ты там был?

Ник пытается подойти ближе, чтобы выплеснуть на меня всю свою агрессию, но Чарли по-прежнему сдерживает натиск младшего.

– Вчера вечером мне пришлось уехать с вечера, потому что Майа, – смотрю по очереди на братьев и продолжаю, – Майа – это девушка, с которой мы спали до появления Тиффани, оказалась на моем пороге прямо перед вечеринкой. Ее избили. И сделали это для того, чтобы запугать меня. Я оставил ее дома, а сам уехал. И я не стал говорить Тиф об этом… – вижу осуждающие взгляды и топлю эмоциями, – да вы ее оба видели! Куда ещё нужно было подлить информацию о левой женщине в моей квартире?!

– Дальше, – хрипит Чарли.

– Потом она позвонила. Была в дичайшей панике. Кричала про то, что дверь в квартиру выламывают. Именно поэтому я сорвался. Навел Карима и поехал домой.

– Что было потом?

– Я приехал в апартаменты. Когда поднялся на свой этаж, то увидел отпечатки ударов на двери. Майа была в истерике, – выдыхаю и оседаю на пол. – Помню, что достал бутылку джина из бара и налил ей стопку, чтобы успокоилась. А дальше… – прикрываю глаза, – дальше пусто.

– Как пусто? – Чарли садится на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне. – Что ты имеешь в виду?

– Я ни черта не помню. Знаю только, что проснулся голый. А на кухне хозяйничала эта сука.

– То есть… – начинает Ник, резко побледнев, – ты не писал Тиф этого сообщения?

– Я даже не знал, где мой телефон. Эта тварь утверждает, что мы спали. Но я клянусь, что не могло этого быть. Не могло! – закрываю лицо руками, силясь взять верх над эмоциями, но не могу. Меня трясет, словно в лихорадке. Жарит и морозит одновременно. Буквально топит в липком страхе. – Я люблю Тиффани. Я не мог этого сделать, потому что я не предатель.

– Тише, брат. Успокойся, – Чарли осторожно отнимает ладонь от моего лица. – Я верю тебе. И Ник верит. Правда? – он оборачивается на младшего брата, который в ступоре застыл по центру комнаты. – Ник!

– Чарли… Она видела все это дерьмо, как ты не понимаешь? Видела! – Николас срывается на крик, а затем лихорадочно смеётся. – Ей приходит сообщение на телефон от него, – он тычет пальцем в меня, – она, конечно же, срывается с места. Просит меня отвезти, но при этом тормозит в желании провести до квартиры. Аргумент железный – охрана, камеры, консьерж. А я, грёбаный идиот, даже не предпринял попытку сопроводить! – смех брата становится похож на истеричный лай, разгоняющий адреналин в моей крови. – Ты понимаешь, Чарли? Нет? До сих пор? Она зашла, увидела Киллиана и эту девку, сделала свои выводы. Сука, где сейчас Тиф искать?! Где? В прошлый раз мы нашли ее в какой-то сраной подворотне, где, ещё чуть-чуть, и ее бы пустили по кругу!

– Закрой рот! – вскакиваю с места, с диким напором надвигаясь на Николаса, но Чарли успевает меня перехватить. – Даже не смей, твою мать, думать об этом!

– А что ты хочешь от меня, Кил?! Она снова неизвестно где! И все опять из-за тебя! Знаешь, братец, даже при условии, что она объявлена в приз какой-то группе отъявленных мудаков, ты идеально справляешься с тем, что она и без них хапает дерьма с лихвой. И ещё остаётся сверху закинуть!

Смотрю в его глаза и варюсь заживо в котле из его ненависти. В этот момент он действительно меня ненавидит. И я не могу его за это винить.

– Я с ней не спал, – хриплю в ответ. – Я знаю, что не мог.

– Откуда такая уверенность?

– Я слишком ее люблю, чтобы распаляться, Ник, – ловлю в фокус его зрачки и продолжаю, – я ни черта не помню. В голове будто туман, густой и непроглядный.

– Подожди… – Чарли отходит в сторону, проводя пальцами по подбородку. – Ты пил вчера?

– Только виски у отца. И то, буквально несколько глотков.

– А с этой девочкой?

Хмурю брови, силясь зацепить нужные картинки из памяти.

– Мне кажется, что я выпил одну стопку. Майа истерила, не могла успокоиться, и мне пришлось составить ей компанию, чтобы унять эти вопли.

После моих слов Чарли резко разворачивается и направляется на выход.

– Эй, ты куда? – Ник выходит следом. – Чарли!

– Поехали, Киллиан, тебе нужно сдать кровь.

И только сейчас, после слов брата, меня поразило такое правильное предположение – что весь этот спектакль не случаен.

– Нужно посмотреть камеры в доме и вокруг, возможно мы что-то и обнаружим, – Чарльз бегает пальцами по дисплею своего мобильного, – на данный момент у нас нет никаких зацепок, где может быть Тиф. Я поднимаю своих людей. Кил…

– Я сделал это перед тем, как поехать сюда.

– Хорошо. Николас?

– Тоже набрал ребятам, они включились.

– Вы же понимаете, что сейчас главное – сохранять голову холодной. Особенно тебе, Киллиан.

Брат снова оказывается рядом со мной. Долго и пристально разглядывает маску, которая застыла на моем лице, а затем крепко обнимает.

– Я не делал этого, Чарли. Не делал. Ты же понимаешь?

– Понимаю. Я верю тебе. Мы найдем Тиффани. Она – наша семья.

Глава 3

Telling Me – Koven

Чарли

– Лиз, прошу тебя, останься в поместье, – сжимаю узкие плечи и всматриваюсь в пронзительные зрачки. – Вдруг Тиффани появится или…

– Дорогой, – Элизабет перебивает меня, накрыв губы ладошкой, – неужели ты и в правду веришь в то, что Тиффани может здесь появиться? Так просто?

Отрицательно качаю головой. Оглядываюсь на братьев, которые уже расселись по своим машинам, и снова возвращаю взгляд своей девушке.

– Я останусь, раз ты так хочешь. Но обещай, что ты будешь держать меня в курсе.

Целую ее в губы и выдыхаю. Не хочу, чтобы Лиз варилась во всем этом. Мне жизненно необходимо знать, что хотя бы она в безопасности.

Как только я оказываюсь в своем автомобиле, то спорткар Киллиана первым покидает гараж. Брат, судя по всему, выжимает педаль газа до упора, стремясь быстрее оказаться на месте. Я же до последнего набираю номер Барлоу, хотя неизменно слышу одно и то же неутешительное сообщение. Стараюсь гнать от себя тот губительный ужас неизвестности, который просачивается внутрь паразитом. Держу голову трезво, потому что из нас троих только у меня ещё на это хватает сил.

Мы условились, что встречаемся у доктора Гранта. Там Кил без лишнего шума сможет сдать кровь и в кратчайшие сроки получить результаты анализов, чтобы подтвердить или опровергнуть наше предположение. Но я уверен, что оно будет истинным. Каждый из нас выжимал всех лошадей из своих тачек, поэтому через полчаса мы спешно входили в просторный больничный холл, где нас уже ожидал наш семейный врач.

– В чем дело? – мужчина свёл брови на переносице, выдавая свое жесточайшее напряжение.

– Не здесь, мистер Грант. Давайте отойдем.

Перехватываю абсолютно пустой взгляд Кила. Он сейчас находится где угодно, но только не с нами. Машинально хватаю его за предплечье и тяну за собой, пока мы втроём не оказываемся в кабинете доктора.

– Нам нужно проверить кровь Киллиана на наличие в ней наркотиков или иных подозрительных элементов, – озвучиваю необходимое и наблюдаю, как широко распахиваются глаза мужчины. – Тиф пропала, а Киллиана, похоже, чем-то накачали.

– Боже! Как пропала? Как накачали?!

– Мистер Грант, – вступает в разговор Ник, – у нас сейчас нет времени, чтобы все разъяснять. Давайте мы сделаем все, что необходимо, а после мы обязательно вам все расскажем.

Доктор поочередно переводит взгляд на каждого из нас, пока не тормозится на Киллиане. Без слов кивает на выход. Старший брат словно в каком-то коматозе следует за ним, не оглядываясь на нас с Ником.

– Ты думаешь, что эта сука что-то ему подмешала?

– Почти на сто процентов уверен, оставлю один процент на случайное стечение обстоятельств, – продолжаю гипнотизировать дверь, за которой только что скрылись мужчины.

– Я боюсь, Чарли.

Реплика брата заставляет меня вернуться взглядом к нему. Ник выглядит не просто подавленным – ему действительно страшно.

– Я боюсь, что с ней что-то случилось. Боюсь, что мы никогда ее не найдем.

– Это не так. Все будет хорошо, братишка. Я обещаю, – подхожу ближе и заглядываю в голубые глаза напротив. Обычно озорные, сейчас они поглощены печалью. – Ты же знаешь, что я всегда держу слово.

– Знаю. Но здесь не ты владеешь ситуацией.

Мне нечего сказать на это. Николас прав. Я абсолютно не знаю, что будет дальше.

Наше густое и тягучее молчание прервали вернувшиеся мужчины. Доктор Грант что-то тихо проговаривал Киллиану, но тот, даже если и слушал, то абсолютно не реагировал на его слова. Я не видел брата в таком состоянии ни разу. Всегда нагоняющий страх, вселяющий чувство уверенности и превосходства, твердо знающий, чего он хочет – сейчас Киллиан Хоггард не просто сломлен морально. Он уничтожен собственной изменой. Изменой не только женщине, а в первую очередь себе. Ведь это он не уберег. По его вине, кто бы что ни говорил, происходит то, что происходит.

– Чарли, – поворачиваюсь к мистеру Гранту, улавливая в его взгляде свойственное доктору участие и сопереживание, – держи меня в курсе, ладно? Если я могу чем-то помочь, то все сделаю.

– Спасибо, – киваю.

– Результаты будут через пару часов. Я сразу же наберу, но лучше тебе, – он смотрит на Кила, а потом снова устанавливает зрительный контакт со мной, – будь на связи.

Пожимаю протянутую руку и тороплюсь на выход. Следующая остановка – квартира Киллиана.

Долетаем до места ещё быстрее, чем до больницы. Бросаем машины на гостевой парковке и двигаемся в сторону технических помещений. Персонал в курсе – сегодня утром Кил поднял здесь всех. Когда мы по очереди заходим в небольшую комнату, то занимаем практически все свободное пространство. К тому же, люди Киллиана уже здесь.

– Приветствую, – Карим здоровается с каждым и тормозит на своем боссе. – Дерьмо, брат.

– Показывай, – голос Киллиана хрипит, когда он подходит к мониторам, где проигрываются записи с камер. Персонал уже нашел нужный промежуток времени, нам осталось только изучить.

Мысленно собираю себя в кулак. Бросаю взгляд на Ника, который так же натянулся, словно пружина, ожидая развязки. Когда на экране вспыхнуло изображение, то ракурс позволял увидеть только холл и коридор этажа, на котором находится нужная нам квартира. Кажется, что все перестали дышать, пока Карим самостоятельно настраивал необходимую картинку.