- -
- 100%
- +
– О-о-о, – глухо простонал Фергюс, озвучив чувства всех троих и представив себе эту картину. Зная Белинду, картина могла быть только одна: венки вместо стен оказываются на головах у собравшихся, впившись в кожу и безнадежно испортив прически дам, а букеты, разлетаясь по залу, повергают гостей в бегство. И хорошо еще, если этот колючий дождь не накроет колыбельку принцессы!
– Сейчас в моде фиалки, – торопливо сказала Аннет.
– И ландыши, – поспешно добавила Грациэлла.
– Правда? – расстроилась фея. – Но ведь белая роза – это символ королевской семьи.
– Вот именно поэтому недостатка в цветах в зале не будет. Я слышал, что для торжества уже заказали тысячу роз, которые доставят во дворец в день праздника, – авторитетно заметил Фергюс, наказав себе обязательно уточнить этот пункт при встрече с королем и, в случае чего, настоятельно посоветовать заняться этим вопросом.
– Ладно, – легко согласилась Белинда. – Тогда я лишь слегка разбавлю их фиалками. Что ж, с появлением разобрались. Для начала я собираюсь показать собравшимся глазунью…
– Ты хочешь предложить гостям яичницу? – непонимающе переспросила Аннет. – Но насколько я знаю, недостатка в еде не будет…
– И в какой еде, – тоном знатока заметил Фергюс, – сплошные деликатесы. Так что яичницей, даже гигантской, из тысячи яиц, ты их, дорогуша, не удивишь!
– Да не буду я готовить яичницу, – перебила его фея и смущенно пояснила: – Глазуньей я зову искусство двигать предметы одним взглядом. Другие волшебницы называют это как-то по-заморски, тилигинес, что ли, а я окрестила его по-своему.
– Интересно, как ты называешь искусство двигать телом под музыку, то есть пляски, – насмешливо протянул Фергюс.
– Тряски, – простодушно призналась волшебница, вызвав приступ ржанья у Фергюса и смех у Грациэллы с Аннет.
– Так что там с глазуньей? – оторжавшись, спросил конеангел.
– О, это будет потрясающее зрелище! – с мечтательным видом объявила фея.
– Не сомневаюсь, – вполголоса вставил Фергюс, – точно так же, как и все твои фокусы.
– Я подумала, что раз на всех собравшихся будут надеты украшения, было бы глупо не воспользоваться такой роскошной возможностью и не устроить полет драгоценностей! – продолжила Белинда.
– В каком смысле? – насторожилась Аннет.
– Я одним взглядом сниму с гостей кольца, серьги, колье, броши и диадемы и заставлю их кружиться в воздухе. Только представьте себе, как будут переливаться порхающие в воздухе алмазы, сапфиры, изумруды, – мечтательно закатила глаза волшебница.
Грациэлла округлила глаза, Аннет схватилась за сердце, Фергюс уронил челюсть. Мысленному взору троицы предстала картина: аристократы, лишившиеся своих фамильных драгоценностей, мечутся по залу, сбивая с ног соседей и пытаясь поймать неуловимые браслеты, кольца и серьги, порхающие над их головами. А кто половчее, тот и свои отловит, и чужие присвоит. Поди потом разбери в этой всеобщей панике, кто свое вернул, а кто чужое заграбастал.
– С ума сойти! – сдавленно пискнула Грациэлла.
– Кошмар! – ужаснулась Аннет.
– Катастрофа! – простонал Фергюс.
– Правда, отлично я придумала? – зарделась Белинда, приняв слова Грациэллы за комплимент и не расслышав реплик ее товарищей.
– Катастрофа! – срываясь на крик, рявкнул конеангел. – Это же будет массовое побоище! Да в погоне за драгоценностями они не только друг друга передавят, но и на короля с королевой не посмотрят. А ведь могут еще и колыбельку с принцессой смести! С такой фантазией тебе не праздники устраивать, а массовые побоища организовывать.
Белинда растроенно поникла.
– Но я же хотела как лучше, как красивее, – захлюпала носом она.
– Ну-ну, не расстраивайся, – ободряюще потрепала ее по плечу Аннет.
– Я все по-о-о-орчу! – зашлась в истерике фея. – Я всем меша-а-а-аю! У меня ничего не получа-а-а-ается!
– Ну зачем ты так? – мягко утешила ее Грациэлла. – Ты просто еще молодая фея, у тебя опыта мало, научишься еще.
– Ты правда так думаешь? – с надеждой всхлипнула Белинда.
– Надеюсь, – пробормотала Грациэлла себе под нос, а громко сказала: – Я в этом уверена!
– Спасибо тебе! – Белинда смела лошадку в охапку и порывисто прижала к груди. – Ты прости меня, что я вас с Фергюсом головами поменяла… – повинилась она.
– Да ничего, – соврала та, – нам так даже больше нравится.
– Говори за себя! – возмущенно заржал Фергюс, уперев руки в бока и выставив вперед округлую грудь. – Нам, приличным жеребцам, такие финтифлюшки иметь не положено!
– Финтифлюшки?! – оскорбленно заморгала Грациэлла.
– Ребятки, не ссорьтесь, – примирительно сказала Аннет.
– Вот именно! – согласно кивнул конеангел и заговорщически прошептал вполголоса: – Родина в опасности, и мы должны сплотиться, чтобы встать на ее защиту.
К счастью, Белинда этих слов не слышала и с увлечением кружила вокруг кривой модели дворца, что-то задумчиво бормоча себе под нос.
– Так что там дальше в твоей программе? – вопросительно кашлянул Фергюс.
– Ну, раз полет драгоценностей отменяется, – удрученно вздохнула фея, – может, перенести во дворец лесных эльфов? Представляете, как красиво они будут кружить под потолком?
– Белинда, вообще-то я слышала, что лесные эльфы – самые шаловливые создания на свете, – подала голос Аннет. – Они хоть и ростом с палец, но даже на наших могучих лесорубов страху наводят. Те предпочитают встретить медведя, нежели парочку эльфят. Так что не думаю, что это хорошая идея.
– Ну ладно, ладно, – проворчала вконец расстроенная волшебница. – Тогда просто поколдую над люстрами, чтобы на них выросли фрукты, и пущу стайку красивых бабочек, чтобы покружили над колыбелькой Изабеллы. А самое интересное перенесу в сад на конец праздника. Когда гости выйдут из дворца, закончится все большим праздничным фейерверком, – торжественно провозгласила Белинда и по очереди прикоснулась палочкой к верхушкам башенок, так что из них фонтаном выстрелили разноцветные искорки, соединившись в воздухе и создав разнообразные иллюзии. Над одной башней порхала бабочка, над другой кружила диковинная птица, над третьей завис дракон, над четвертой подпрыгивала белка.
Несмотря на то что иллюзии были размером с кулак и Белинда не переставала повторять, что на самом празднике они будут размером с два человеческих роста, зрители пребывали в искреннем восхищении. Аннет, радостно смеясь, хлопала в ладоши, Грациэлла потрясенно замерла, и в ее глазах отражались отблески огней. Даже Фергюс одобрительно заржал, выражая свою высокую оценку увиденного. Польщенная волшебница провела палочкой по краю стены, и по ней цепочкой побежали красивые огоньки.
– Постой-ка, – с подозрением спросил Фергюс, – а как ты собираешься осуществить это на празднике?
– Я буду летать на метелке и зажигать иллюзии на лету, – с гордостью сообщила фея.
Аннет и Грациэлла с опаской переглянулись. В их памяти еще был жив полет Белинды на метле по двору замка, во время которого она перебила половину дворовых фонарей, зацепилась юбкой за шпиль самой высокой башни и выронила помело. Так что пришлось вызывать трубочиста, чтобы возвращал крестную с небес на землю, и всем скопом ловить неуправляемую метлу, которая пустилась в пляс по двору, ворвалась в курятник и навела там шороха. К счастью, тогда конфуз удалось замять, и свидетелями феиных проделок стали только слуги. А теперь Белинда собиралась навернуться с метлы на глазах у сотни благородных лордов и всей королевской семьи.
– Да не волнуйтесь вы так! – надулась волшебница, заметив вытянувшиеся лица троицы. – Я уже неделю тренируюсь летать в лесу и почти в совершенстве овладела полетами.
– Теперь понятно происхождение твоих шишек и царапин, – фыркнул Фергюс.
– На шишках учатся! – гордо объявила Белинда, насупилась и махнула палочкой, собираясь положить конец представлению. Но иллюзии, вместо того чтобы погаснуть, сорвались с мест и заметались по комнате. При этом бабочка врезалась в высокую прическу волшебницы, да так в ней и запуталась, птица закружилась над колыбелькой принцессы, дракон обратил в бегство Фергюса, а белка по пятам скакала за перепуганной Грациэллой. Аннет бросилась отгонять искрящуюся птицу от Изабеллы и поминутно охала, когда та касалась ее хвостом или крыльями. Прыткая белка оседлала Грациэллу, и та скакала по комнате, словно под ней была раскаленная сковородка, при этом высоко подбрасывая копыта и пытаясь сбросить нахальную наездницу. Фергюс решил спрятаться от преследующего его дракона в камине, но тот достал его и там, и конеангел, черный как трубочист, свалился на пол и ожесточенно отбивался от противника. Белинда носилась по детской, истерично размахивая палочкой и что-то торопливо выкрикивая. Волосы ее стояли дыбом, а по ним сияющей заколкой скользила бабочка.
Наконец фее удалось найти необходимое заклинание и развеять иллюзии. С треском они растаяли в воздухе, и ошеломленные жертвы поспешили привести себя в порядок. Аннет поправляла чепчик и дула на обожженные пальцы, пострадавшие при схватке с огненной птицей. Грациэлла приглаживала хвост, наэлектризовавшийся после поездки с чумовой белкой и теперь торчавший во все стороны. Фергюс вооружился салфеткой, пыхтя, наклонил вазу с цветами и, смочив ткань водой, протирал чумазую морду. А сама Белинда провела палочкой по волосам, которые сплелись в причудливую башню, и одним махом разрушила это произведение парикмахерского искусства, создав художественный беспорядок из упавших на плечи каштановых прядей.
– Кажется, мне надо еще немного потренироваться, – удрученно сообщила она, пятясь к двери.
Когда горе-фея исчезла за дверью, трое зрителей испуганно переглянулись между собой.
– Представляете, что бы произошло, если бы эти зверушки были размером с два человеческих роста? – тихо спросила Аннет.
– Боже, храни королевскую семью! – закатила глаза Грациэлла.
– И нас, грешных, – со скорбным видом добавил Фергюс.
Утро праздничного дня выдалось дождливым и пасмурным. Несмотря на то что накануне ничто не предвещало непогоды, на рассвете небо заволокло тучами и по крыше застучали звонкие крупные капли. К обеду дороги так развезло, что на мощеном тракте за стенами дворца образовалось скопление блистательных экипажей. Нечего было даже и думать о том, чтобы съехать с покрытой булыжником дороги на жадно чавкающую землю, а сама мостовая оказалась чересчур узкой для такого количества карет.
Все слуги были брошены на помощь гостям, сумевшим таки добраться до дворца. Плотники наскоро соорудили деревянный помост, призванный уберечь приглашенных от топания по лужам. Горничные оттирали замызганные полы одежды баронесс и герцогов. Прачки, согнувшись в три погибели, полировали их туфельки. Единственный во дворце парикмахер был брошен на борьбу с последствиями влажности, которая распрямила тщательно завитые кудри блистательных аристократок и, напротив, закрутила ровные пряди в немыслимые завитушки. Служителя красоты просто раздирали на части в прямом смысле этого слова, и шум и гам, стоявший в приемных и гостиных, едва вместивших в себя всех приглашенных, досадливым гвалтом долетал даже до королевских покоев.
– Что за неприятность! – сокрушалась королева, покачивая головой, так что мягкие локоны из ее высокой прически подпрыгивали пружинками, гипнотизируя ее мужа. – Ведь вчера был такой погожий день! Откуда только взялся этот дождь?! Это все для того, чтобы испортить нам праздник!
– Дорогая, – ласково возражал супруг, поправляя кружевные манжеты, – неужели ты думаешь, что непогода – это происки злых сил?
– Разумеется, – надула губки Гвендолин. – Как же иначе? У нас так много завистников! И куда смотрит крестная фея нашей девочки? Неужели так сложно проследить за тем, чтобы в день рождения крестницы на небе светило солнце?
– Любимая, она крестная нашей дочери, а не ответственная за погоду в королевстве, – мягко улыбнулся Кристиан.
В дверь тихонько постучали, и в покои заглянула кормилица, принесшая виновницу торжества. Малышка Изабелла утопала в кружевах, как в морской пене, и Аннет с трепетом держала ее на руках, словно это была не девочка тридцати дней от роду, а произведение искусства. Королева придирчиво осмотрела тончайшее покрывало, в которое была закутана дочь, и только после этого улыбнулась ей. Впрочем, это было лишнее – принцесса сладко спала и не видела обращенной к ней умильной улыбки.
– Вы возьмете ее, ваше величество? – чуть слышно прошептала Аннет, протягивая белоснежный кулек Гвендолин.
– Конечно нет! – изумленно вскинула брови та. – А если она испортит мое платье? – Королева красноречиво провела рукой по светлой парче цвета шампанского. – К началу праздника ты отнесешь ее в колыбельку, которую установили в зале торжеств, и все это время будешь рядом, чтобы в случае чего успокоить ее.
Аннет с трудом подавила вздох. С принцессой приходилось проводить куда больше времени, чем она предполагала, и часто ее собственная дочь оказывалась брошенной. Нет, Мари никогда не оставалась одна – за ней постоянно приглядывали Грациэлла и Одиллия. Королева не разрешила приносить Марту в спальню принцессы, но согласилась нанять судомойку в качестве помощницы для кормилицы. Так Одиллия распрощалась с грязной посудой и фактически поселилась в новой комнате Аннет, став Марте дежурной мамой. Девочка была тихой и не доставляла хлопот – привыкла кушать по расписанию и спать в то время, когда матери не было рядом, но Аннет все равно чувствовала себя виноватой, что не уделяет дочке достаточно внимания. Вот и сегодня Марту придется поручить чужим заботам и почти целый день провести с принцессой.
– Ты не видела нашу крестную, Аннет? – обратилась к ней королева, не замечая расстроенного вида кормилицы.
– Нет-нет, ваше величество, – поспешно ответила та, – Белинда сегодня не появлялась.
– Да и мой любимый конек куда-то запропастился, – промолвил Кристиан.
– Это немудрено, ваше величество, – кротко заметила Аннет, – во дворце такая суета, что затеряться несложно.
– Действительно, – согласился король и улыбнулся кормилице. В отличие от своей супруги, происходившей из обедневшего дворянского семейства и после свадьбы в одночасье взлетевшей на королевский трон, урожденный принц относился к прислуге с отеческой теплотой и никогда не позволял себе резкости в обращении. В то время как новоявленная королева поспешила порвать все связи со своим непрезентабельным прошлым и не упускала случая продемонстрировать свое превосходство над слугами и указать им на их место.
Кристиан подхватил жену под руку, и королевская чета выплыла из своих покоев. До начала праздника оставалось пять минут. Аннет вышла следом и прикрыла дверь, тихонько улыбаясь себе под нос. Она солгала родителям Изабеллы: местонахождение Белинды ей было прекрасно известно. Ведь план по нейтрализации крестной феи на время торжества они разрабатывали вместе – Аннет, Фергюс и Грациэлла.
Фергюс вернулся во дворец с рассветом и удовлетворенно хмыкнул, глядя на стремительно сгущавшиеся на небе тучи. Для того чтобы попасть в дом главы общества фей, ему пришлось покинуть замок на закате и лететь до самой темноты. Еще полночи ушло на то, чтобы ввести Лукрецию в курс дела и уговорить ее вмешаться в ход событий и внести коррективы в план праздничного пира. Язык у конеангела был подвешен хорошо, так что, когда он во всех ужасах расписал перспективы разрушений и человеческих жертв, которые могут нанести фокусы Белинды, Лукреция не стала долго думать. Тем более Фергюс деликатно намекнул, что это будет страшный удар по репутации всех фей королевства. А поскольку Лукреция была обязана соблюдать интересы членов ОЗФ и была прекрасно осведомлена о возможностях своей непутевой подопечной, она ответила согласием.
Посоветовавшись с посланником, Лукреция решила, что лучшим и самым не вызывающим подозрений вариантом будет дождь. Ливень размоет дорогу и, возможно, отобьет охоту некоторых гостей появиться на празднике. Кроме того, после того потопа, который собиралась устроить волшебница, ни о каком продолжении банкета в саду не может быть и речи, а значит, самый опасный фокус Белинды с трехметровыми, враждебно настроенными иллюзиями точно отменится.
На предложение Фергюса вовсе изолировать горе-крестную на время торжества каким-нибудь магическим способом Лукреция поначалу ответила категорическим отказом. Но после того как конеангел резонно возразил, что с Белинды станется наколдовать свои ужасные иллюзии и внутри дворца, а тогда вряд ли обитель королей устоит на месте и станет усыпальницей для сотен гостей и слуг, волшебница дрогнула и пошла на попятную.
Договорились, что Фергюс вернется во дворец, встретит Белинду и отведет ее в подвал, по дороге рассказав о странных звуках, которые слышали слуги. Лукреция заранее настроит волшебный провал, который выбросит лошадиноголового и фею за пару-тройку сотен километров от замка. Для волшебницы ее уровня организовать провал на расстоянии – не проблема, и во дворец не придется наведываться. Как только Фергюс и Белинда попадут в пространственную ловушку и очутятся на другом конце королевства, ушлый конеангел убедит безутешную фею в том, что это происки злых сил, отведя подозрение от себя и Лукреции. На то, чтобы вернуться во дворец, понадобится целый день езды, а значит, гости и королевская чета смогут повеселиться безо всяких проблем, которые собирается подкинуть им крестная фея. Организовать обратный провал своими силами Белинде не удастся – слишком сложно, ее появления в вихре искр во дворце, как объяснила Лукреция, сплошное позерство. Белинда перемещается в покои принцессы и комнату Марты из пределов дворца, одолеть большие расстояния ей не по плечу. Конечно, будь у нее на этот раз метла, ручной дракон или волшебный ковер, дорога обратно займет не больше пары часов. Но о том, чтобы фея не захватила с собой метлу в подвал, позаботится Фергюс; ручных драконов во всей Эльдорре не сыскать – все в соседнюю Таврию мигрировали, там гор больше и воздух чище. А единственный в королевстве волшебный ковер принадлежал Лукреции, был спрятан в сундуке и тщательно запечатан тремя охранными заклинаниями, так что за его сохранность можно было быть абсолютно спокойными.
Первая часть плана сработала без сучка и задоринки: Белинда живо откликнулась на предложение Фергюса прогуляться до подвала. Ей страсть как хотелось извести стонущее в подземелье чудище-страшилище и стать героиней дня, продемонстрировав собравшимся гостям голову монстра. Тем самым доказать родителям крестницы, что за свою дочку они могут не волноваться и подобная страшная участь ждет каждого, кто покусится на безопасность принцессы. Но вот со второй частью заминка вышла…
– Что-то я ничего не слышу, – недоверчиво произнесла Белинда, прислушиваясь к звукам за дверью. Звуки полностью отсутствовали, и предвкушение подвига на лице феи сменилось разочарованием.
– Так затаился! Испугался! – поспешно заверил ее Фергюс, в душе ругая себя за то, что не позаботился заранее о душераздирающих стонах и леденящих сердце воплях, заручившись поддержкой Грациэллы – голосок-то у нее ого-го!
– Ну давай проверим, – с сомнением молвила волшебница и толкнула потемневшую от времени деревянную створку.
Фергюс юркнул следом и помог закрывающейся двери скорей захлопнуться. Они с феей очутились в кромешной тьме.
– Кто здесь? – нервно вопросила Белинда.
– Я тут, – глухо доложил конеангел, врезаясь в спину феи и втолкнув ее прямиком в провал.
– Ядрена фига! – громко выругалась та, замахав руками с палочкой, и вывалилась на поляну, кишмя кишащую вооруженными до зубов гномами.
Фергюс, последовавший за ней, нервно сглотнул и завис в воздухе, гадая, куда они попали и как, собственно, тут очутились? Лукреция гарантировала, что они окажутся на тихой лужайке неподалеку от Малахитовых гор, а никак не в центре военного лагеря бородатых бандитов, лицом к лицу с тощей усатой коротышкой, с триумфальным видом взирающей на окружающий хаос. При виде феи и порхающего над ней на слабых крыльях конеангела коротышка смертельно побледнела и выпучила глаза.
– Белинда?! – выдавила из себя она.
– Ядвига? – растерянно моргнула волшебница. – Так вот ты куда пропала… – Она обвела взором гномов, замерших на месте и воинственно наставивших на них пики копий и острия мечей. – Так это ты собиралась пробраться в королевский дворец? – Белинда гневно сузила глаза и осуждающе ткнула в коротышку волшебной палочкой.
Ядвига с ужасом покосилась на орудие магического труда и благоразумно отскочила на шаг назад, спрятавшись за спины гномов.
– Что вы стоите, олухи! – визгливо заголосила она, обращаясь к своей армии. – Взять ее!
– Живой или мертвой? – деловито уточнил рыжий гном в двурогом шлеме с красными кисточками.
– Неваж… – начала Ядвига, поспешно расталкивая воинов и пятясь назад.
– Что? – взревела Белинда и воздела палочку над головой так, словно это был легендарный меч.
– Спасайся кто может! – истерично выкрикнула Ядвига откуда-то из задних рядов.
Но гномы, незнакомые с магией крестной феи, лишь презрительно загоготали и стали обступать Белинду и кружащее над ней существо плотным кругом.
– Что мы будем делать? – испуганно поинтересовался Фергюс.
– Устроим им хорошенькую головомойку и полный улет, – злорадно пообещала Белинда, продолжая держать палочку в вытянутой руке над головой, и что-то забормотала себе под нос.
Подуло прохладным ветерком, на землю упала тень, а над головой волшебницы сгустилась грозовая туча.
– Гномы дождя не боятся, – загоготали воины, и тут фея быстро-быстро закрутила палочкой, и туча над ней с неистовым воем стала превращаться в воронку.
– Что это? – зароптала армия.
– Полный улет, – выкрикнула Белинда в завершение своего заклинания, и тут же вокруг нее и Фергюса поднялся ураганный ветер. Гномы, словно невесомые куклы, стали отрываться от земли и с дикими воплями улетать в эпицентр воронки. Та засасывала их и бешено раскручивала вокруг своей оси. Наконец, последний из наемников улетучился с полянки в неведомую науке природную аномалию, и взмахом палочки Белинда отправила воронку куда-то на север. Та стремительно унеслась в небо и вскоре пропала из виду.
– Что с ними станет? – нервно сглотнул Фергюс, все это время изо всех сил цеплявшийся за воротник Белинды, чтобы его не сдуло ветром.
– Прольются вместе с дождем где-нибудь над пустынями Игапии, – охотно пояснила волшебница.
– А с этими что делать? – Фергюс нервно покосился на драконов, разлегшихся по краям поляны.
Фея настороженно глянула на крылатых гигантов, не проявляющих ни капли воинственности.
– И не надо на нас так хитро смотреть, с нами такие штучки не пройдут, – спокойно предупредил изумрудный дракон, видимо бывший здесь за главного.
– Я ничего такого и не думала, – порозовела от смущения Белинда и, осмелев, добавила: – А чего вы тогда здесь делаете? Почему не улетаете?
– Отдыхаем, – бесстрастно ответил изумрудный и демонстративно прикрыл веки.
– Отдыхают! – недоверчиво шепнула Белинда Фергюсу, округлив глаза, и поманила Ядвигу, лежащую навзничь на земле и пытавшуюся слиться с травой. – А ну-ка пойди сюда. Это моя сводная сестрица, – небрежно пояснила она спутнику, – все время мне гадости делала в детстве. Но вот уж не думала, что у нее ума хватит столько гномов навербовать.
– Тут ума много не надо, – заметил конеангел, – главное, чтобы золото было.
– О, этого добра у нее – целые закрома! – заверила волшебница. – Ядвига у нас богатая наследница моего отца.
– А ты? – недоуменно спросил Фергюс.
– А я – досадное приложение к отцу, владельцу виноградников и торговцу вином; падчерица, после смерти отца лишившаяся всех прав. Ее мамочка постаралась, все к рукам прибрала, – мрачно поведала Белинда.
Услышав про мать, Ядвига приободрилась и вскочила с земли. Видимо, упоминание о деятельной родительнице прибавило пигалице уверенности в себе, и теперь она взирала на сводную сестру с надменностью королевы.
– Ну, и что ты мне теперь сделаешь? – с вызовом поинтересовалась она.
– Сначала ты мне объяснишь, что ты здесь делаешь, – потребовала Белинда.
– Собираюсь напасть на дворец! – хорохорилась коротышка.
– Собиралась, – поправила ее волшебница. – Вот ядрена фига! – Одно дело – подозревать непутевую сестрицу в заговоре, а другое – услышать от нее чистосердечное признание. – Совсем последний разум потеряла!
– Перестань ругаться моим именем, поганая ведьма! – взвилась Ядвига.
– Да из тебя душу вытрясти мало! – Одним прыжком Белинда подскочила к сестричке и схватила ее за шею, как цыпленка. – Зачем тебе это надо?
– Отпусти! Я все маме расскажу! – плаксиво запричитала та.
– Какая же ты дрянь, кочерыжка, – с чувством сказала фея, разжав пальцы, и демонстративно вытерла их о подол платья. – Все успокоиться не можешь, что я волшебницей уродилась, а в тебе магии – ни на ломаный грош? А уж когда я крестной принцессы стала, тебя вообще от зависти перекосило, только и думала, как бы мне подлянку подстроить и в лужу меня посадить, да?