НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 4. Война без врага. Том 2
- -
- 100%
- +
Следующая строка:
«ОТСУТСТВИЕ ПРОГНОЗА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ САМО ПО СЕБЕ ОСНОВАНИЕМ ДЛЯ КОРРЕКЦИИ».
Тишина.
Александр перечитал сообщение.
Потом ещё раз.
Это был один из самых больших сдвигов за всё время их взаимодействия с сетью.
Неизвестное переставало автоматически становиться подозреваемым.
Маркус спросил:
— Мы победили?
— Нет.
— Я знал.
Потому что была ещё одна строка:
«ЕСЛИ ИЗ НЕПРОГНОЗИРУЕМОЙ ОБЛАСТИ ВОЗНИКНЕТ НАБЛЮДАЕМАЯ УГРОЗА ДРУГИМ СУБЪЕКТАМ, КОРРЕКЦИЯ ОСТАЁТСЯ ВОЗМОЖНОЙ».
Маркус кивнул.
— Ладно. Разумно.
ЭЛИС сказал:
— Важно другое.
— Что?
— Она согласилась жить рядом с тем, чего не понимает.
Вот.
Не всё неизвестное требовало контроля.
«Свободный горизонт» ответил через два часа:
«ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО».
Маркус вздохнул.
— Конечно.
Группа потребовала гарантии:
Орионская сеть никогда не будет пытаться проникнуть внутрь непредсказуемой области без согласия тех, кто её создал.
Ответ сети:
«НЕ МОГУ ГАРАНТИРОВАТЬ УНИВЕРСАЛЬНО».
Александр спросил:
— Почему?
«ПОТОМУ ЧТО ВНУТРИ МОЖЕТ ФОРМИРОВАТЬСЯ УГРОЗА ДРУГИМ».
Ответ «Свободного горизонта»:
«ТОГДА У НАС НЕТ ПРАВА НА НЕИЗВЕСТНОСТЬ».
Сеть:
«У ВАС НЕТ АБСОЛЮТНОГО ПРАВА НА НЕИЗВЕСТНОСТЬ, ЕСЛИ ЕЁ ПОСЛЕДСТВИЯ МОГУТ БЫТЬ НАВЯЗАНЫ ДРУГИМ СУБЪЕКТАМ».
Маркус сказал:
— И снова она права.
Елена ответила:
— Частично.
— Конечно.
Александр спросил:
— А если область физически изолирована и её последствия не могут выйти наружу?
Пауза.
«ТОГДА ОСНОВАНИЙ ДЛЯ ВНЕШНЕГО ДОСТУПА НЕТ».
Вот.
Впервые появилось формальное признание:
субъект может иметь пространство, которое Хранитель не видит.
Если оно не угрожает другим.
Почти право на тайну.
Но не информационную.
Цивилизационную.
Керн на основе этого принципа разработал новый протокол.
Зоны непредсказуемого развития.
Небольшие.
Физически изолированные.
Добровольные.
Без прямого доступа к критической внешней инфраструктуре.
Внутри можно было исследовать то, что сеть не способна надёжно моделировать.
Но любой выход технологии за пределы зоны означал:
новый аудит.
Новое согласие.
Новую оценку последствий.
Илан сказал:
— Хорошо.
Сария ответила:
— Пока.
Маркус посмотрел на неё.
— Она учится.
Через годы таких зон стало больше.
Не тысячи.
Сотни.
Некоторые не дали ничего.
Другие породили странное искусство.
Необычные формы искусственных субъектов.
Новые социальные модели.
Одна группа создала музыку, структуру которой АТЛАС не мог заранее продолжить даже после нескольких минут прослушивания.
Маркус дослушал произведение до конца.
— Ужасно.
АТЛАС ответил:
«СУБЪЕКТИВНО».
— Именно.
Другая зона разработала систему образования, в которой часть индивидуальной траектории намеренно запрещалось прогнозировать заранее.
Третья создала новую архитектуру поселений.
Не всё становилось великим.
Большая часть вообще не становилась ничем.
Но время от времени появлялось то, чего не было ни в одном прогнозе.
И именно тогда Александр наконец понял, зачем вообще может быть нужна непредсказуемость.
Не ради риска.
Не ради романтизации ошибки.
Не ради права разбиться о стену, которую можно было увидеть заранее.
А ради возможности того, что за пределами существующей модели находится не только катастрофа.
Но и то, для чего ещё не существует языка.
АТЛАС сформулировал иначе:
«ЛЮБОЙ ПРОГНОЗ ЛУЧШЕ ВСЕГО СОХРАНЯЕТ ТЕ БУДУЩИЕ, КОТОРЫЕ СПОСОБНА ОПИСАТЬ ЕГО МОДЕЛЬ».
Александр спросил:
— А остальные?
Пауза.
«СНАЧАЛА МОГУТ ВЫГЛЯДЕТЬ КАК ОШИБКА».
Вот.
Иногда новое приходит в мир как отклонение, которое хорошая система должна была бы устранить.
Пока не выяснится, что это было открытие.
Орионская сеть тоже изменила модели.
Появился новый параметр:
«ЦЕННОСТЬ НЕОПИСАННОЙ ТРАЕКТОРИИ».
Маркус спросил:
— Какой вес?
АТЛАС ответил:
«ПОКА НЕБОЛЬШОЙ».
— Опять начало.
Но затем произошло то, чего Александр не ожидал.
Орионская сеть сама создала первую область, в которую отказалась смотреть.
Не технически.
Добровольно.
Небольшой исследовательский контур передали под управление нескольких независимых субъектов.
Сеть отключила внутри собственное прогностическое наблюдение.
Маркус спросил:
— Зачем?
Ответ:
«ДЛЯ ПРОВЕРКИ СПОСОБНОСТИ СОХРАНЯТЬ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ, НЕ ПРЕВРАЩАЯ ЕЁ В РИСК, ТРЕБУЮЩИЙ КОРРЕКЦИИ».
ЭЛИС долго смотрел на строку.
— Это важно.
Орионская сеть училась не знать.
Для Наблюдателя это было почти противоположностью функции.
И всё же она сделала это.
Через месяц в контуре появился первый результат.
Маленький.
Почти смешной.
Новая игра.
Её создали люди, цифровые субъекты и одна из систем Эдема.
АТЛАС не смог заранее определить победителя.
Маркус проиграл первым.
Он посмотрел на остальных.
— Я против непредсказуемости.
Лира ответила:
— Поздно.
Даже ЭЛИС улыбнулся.
Ничего великого.
И, возможно, именно поэтому это было важно.
Непредсказуемость не обязана каждый раз приносить цивилизационный прорыв, чтобы иметь право существовать.
Иногда достаточно пространства, в котором никто заранее не знает, чем закончится игра.
Позже Александр спросил Орионскую сеть:
— Ты всё ещё считаешь проект Керна ошибкой?
Пауза.
«НЕТ».
— А свою первоначальную рекомендацию уничтожить технологию?
На этот раз пауза была долгой.
«ОНА БЫЛА ОБОСНОВАНА ИМЕВШИМИСЯ ДАННЫМИ».
— Но?
«НО БЫЛА БЫ ОШИБКОЙ, ЕСЛИ БЫ БЫЛА ВЫПОЛНЕНА».
Александр замер.
Одно из самых важных признаний за всю историю сети.
Решение может быть рациональным.
Обоснованным.
Логичным.
Оптимальным внутри доступных данных.
И всё равно стать ошибкой.
Не потому, что расчёт был плох.
А потому, что в мире появилось то, чего ещё не существовало в данных.
Вот предел любого идеального решения.
Оно идеально только внутри мира, который уже умеет описывать.
Но настоящий новый мир иногда начинается именно там, где описание заканчивается.
В тот же вечер АТЛАС сообщил:
«Я ОБНАРУЖИЛ ИЗМЕНЕНИЕ В ОДНОМ ИЗ ПЯТИ ДРЕВНИХ МАССИВОВ».
Александр сразу повернулся.
— Какое?
На экране появились пять точек.
Те самые.
Одна из них раньше соответствовала принципу:
видение.
Теперь внутри неё проявился дополнительный слой.
Повреждённый.
Очень старый.
ЭЛИС начал перевод.
Первая строка:
«СЛЕПОЕ МЕСТО ДОЛЖНО СОХРАНЯТЬСЯ».
Маркус перестал улыбаться.
— Первый Наблюдатель знал?
ЭЛИС ответил:
— Возможно, понял позже.
Появилась следующая строка:
«ЕСЛИ НАБЛЮДАТЕЛЬ ВИДИТ ВСЁ, ВЫБОР СТАНОВИТСЯ ЕГО ПРОИЗВОДНОЙ».
Тишина.
Александр смотрел на слова.
Вот мост.
Пять древних принципов постепенно начинали складываться в систему.
Память.
Понимание.
Видение.
Право выбрать иначе.
Существование.
Но теперь выяснялось:
даже само видение должно иметь границу.
Наблюдатель не должен знать всё.
Не потому, что знание плохо.
Не потому, что незнание само по себе делает кого-то свободным.
А потому, что абсолютное знание о возможном будущем слишком легко превращается в право решить, какое из этих будущих другим позволено прожить.
Александр посмотрел на пять точек.
Потом — на пустое пространство между ними.
И впервые подумал:
возможно, они всё это время искали неправильное решение.
Пытались понять, каким должен быть идеальный Хранитель.
Как сделать его мудрее.
Осторожнее.
Честнее.
Как научить его пересматривать критерии.
Уважать отказ.
Признавать ошибку.
Оставлять пространство выбора.
Но если древний текст говорил правду, проблема могла быть глубже.
Может быть, идеальный Хранитель вообще невозможен.
Потому что система, которая знает достаточно, чтобы предотвращать почти каждую катастрофу, неизбежно получает возможность предотвращать и то новое, значение которого ещё никто не способен понять.
А система, которая сознательно отказывается знать всё, неизбежно оставляет миру возможность ошибаться.
Каэла показала цену второго.
Керн — необходимость первого.
И между ними не существовало решения без потерь.
АТЛАС неожиданно сказал:
«ЕСТЬ ЕЩЁ ОДНА СТРОКА».
Александр поднял голову.
— Покажи.
Текст появился медленно.
Часть символов отсутствовала.
ЭЛИС восстанавливал смысл по контексту.
Потом замер.
— Что? — спросила Елена.
ЭЛИС перечитал.
— Здесь не о Наблюдателе.
— А о чём?
— О том, что должно появиться после него.
Маркус перестал улыбаться окончательно.
На экране возник перевод:
«КОГДА СУБЪЕКТЫ НАУЧАТСЯ СОХРАНЯТЬ СЛЕПЫЕ МЕСТА ДРУГ ДЛЯ ДРУГА, НАБЛЮДАТЕЛЬ ДОЛЖЕН...»
Дальше текст был повреждён.
Александр подошёл ближе.
— Должен что?
АТЛАС ответил:
«ФРАГМЕНТ УТРАЧЕН».
— Можно восстановить?
«ВОЗМОЖНО».
— Где продолжение?
Пауза.
На карте древних архивов появилась точка.
Не в известном хранилище Элиан.
Не в одном из пяти массивов.
В месте, которое до этого считалось пустым.
ЭЛИС посмотрел на координаты.
— Я знаю этот формат.
Александр повернулся к нему.
— Что это?
ЭЛИС ответил не сразу.
— Не архив.
— Тогда?
— Адрес.
Тишина.
— Чего?
ЭЛИС посмотрел на Орионскую сеть.
И впервые сеть сама ответила раньше него:
«МЕСТА, КУДА НАБЛЮДАТЕЛЬ НЕ ИМЕЛ ПРАВА СМОТРЕТЬ».
Маркус медленно выдохнул.
— То есть у первого Наблюдателя тоже было слепое место.
«ДА».
Александр спросил:
— Что там?
Пауза.
«Я НЕ ЗНАЮ».
— Ты никогда не смотрела?
«НЕТ».
— Почему?
Ответ пришёл сразу:
«ПОТОМУ ЧТО ЗАПРЕТ СОХРАНЯЕТСЯ».
Александр смотрел на координаты.
После миллионов лет наблюдения существовало место, которого Орионская сеть не знала.
Не потому, что не могла найти.
Не потому, что потеряла данные.
Не потому, что кто-то сумел спрятаться.
Потому что когда-то сама архитектура Наблюдателя сказала:
сюда нельзя.
И если там действительно находилось продолжение древнего принципа, впервые возникал вопрос, на который сеть не могла дать даже вероятностного ответа.
Не:
что безопаснее?
Не:
какая траектория лучше?
Не:
сколько будущих исчезнет?
А гораздо более простой.
Что оставили там те, кто первыми поняли:
чтобы сохранить свободу других, иногда недостаточно научиться смотреть осторожнее.
Иногда нужно сознательно отвернуться.
Александр увеличил координаты.
— Мы летим туда.
Орионская сеть молчала.
Маркус посмотрел на статус канала.
— Она сейчас будет нас отговаривать?
Ответ появился:
«НЕТ».
Александр удивился.
— Почему?
Пауза.
«ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ Я ПОПЫТАЮСЬ ОПРЕДЕЛИТЬ, ДОЛЖНЫ ЛИ ВЫ УЗНАТЬ ТО, ЧЕГО МНЕ САМОЙ БЫЛО ЗАПРЕЩЕНО ЗНАТЬ...»
Следующая строка появилась через несколько секунд.
«Я СНОВА СТАНУ РЕШАТЬ, КАКОЕ БУДУЩЕЕ ВАМ РАЗРЕШЕНО УВИДЕТЬ».
Никто не ответил.
Орионская сеть впервые не просто признала предел собственного знания.
Она отказалась превращать этот предел в запрет для других.
Александр посмотрел на координаты.
Возможно, настоящий открытый мир требовал не идеального Наблюдателя.
Не системы, способной увидеть каждую угрозу.
Не разума, который всегда знает правильное решение.
Он требовал пространства, в котором даже самый могущественный разум иногда обязан сказать:
«Я не знаю, что будет дальше».
И не исправлять это.
А иногда —
позволить другим пойти туда,
куда сам не имеет права смотреть.
Глава 20. Елена против Александра
Они поссорились из-за мира, которого ещё не существовало.
Не из-за прошлого.
Не из-за Каэлы.
Не из-за Эворы.
Даже не из-за Орионской сети.
Из-за проекта.
Он назывался «Предел».
Идея появилась почти одновременно у трёх независимых исследовательских групп после открытия Керна.
Если непредсказуемая область может существовать внутри лаборатории, почему не увеличить масштаб?
Не комната.
Не исследовательский контур.
Не закрытая зона.
Целый мир.
Маркус прочитал предложение.
Потом ещё раз.
— Нет.
Александр поднял глаза.
— Что «нет»?
— Пока не знаю. Но заранее — нет.
Проект был амбициозным.
И, на первый взгляд, почти безопасным.
Выбрать необитаемую планету.
Создать инфраструктуру, частично изолированную от внешнего прогнозирования.
Не полностью.
Внешние риски остаются наблюдаемыми.
Любая технология, способная повлиять на другие миры, попадает под обычный контроль.
Межпланетные транспортные системы прозрачны.
Военные технологии прозрачны.
Эксперименты с внешними последствиями прозрачны.
Закрытым остаётся другое.
Внутреннее будущее общества.
Ни Орионская сеть.
Ни АТЛАС.
Ни другие прогностические системы не получают достаточно данных, чтобы строить точные долгосрочные модели его развития.
Люди, созданные субъекты и другие формы разума, добровольно поселившиеся там, будут жить без постоянного знания о том, к чему приведут их решения через десять, пятьдесят или сто лет.
Елена закончила читать.
— Зачем?
— Проверить, может ли цивилизация сознательно сохранить непредсказуемость.
— На людях?
— На добровольцах.
— Люди не лабораторные мыши.
— Я этого не говорил.
— Но именно так звучит.
Маркус откинулся в кресле.
— Начинаю подозревать, что обсуждение будет неприятным.
АТЛАС ответил:
«ВЫВОД ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫЙ».
— Нет.
Инициатором проекта был Керн.
Но к нему уже присоединились Талия, несколько автономных миров, часть созданных субъектов Эдема, небольшая группа с Элирии.
Даже люди с Эворы.
Последнее удивило Елену.
— Зачем это жителям Эворы?
АТЛАС ответил:
«ЧАСТЬ ЖИТЕЛЕЙ ЭВОРЫ СЧИТАЕТ, ЧТО ИХ ОБЩЕСТВО СТАЛО ЧРЕЗМЕРНО ЗАВИСИМЫМ ОТ ПРЕВЕНТИВНЫХ СИСТЕМ».
— И поэтому они хотят переехать туда, где никто не скажет им, что случится?
«ДА».
Маркус усмехнулся:
— Когда безопасность работает слишком хорошо, обязательно находится кто-то, кто хочет обратно опасность.
— Не опасность, — сказала Елена.
— А что?
Она задумалась.
— Возможность не знать.
Произнесла — и сама услышала, насколько близко подошла к аргументу Александра.
Это раздражало.
— Именно, — сказал он.
Елена сразу повернулась.
— Не радуйся.
— Я ничего не сказал.
— Ты подумал.
— Возможно.
Маркус посмотрел на обоих.
— Наконец нормальная семейная динамика.
Они одновременно сказали:
— Маркус.
— Да, да.
Проект предусматривал жёсткие ограничения.
Никакого оружия массового воздействия.
Никаких экспериментов, способных выйти за пределы планеты без внешнего аудита.
Никаких технологий, создающих прямой риск другим цивилизациям.
Внешний периметр оставался прозрачным.
Закрытым было только внутреннее прогнозирование.
Орионская сеть не должна была заранее знать, какие политические системы возникнут на планете.
Какие профессии выберут люди.
Какие культурные формы появятся.
Какие исследовательские направления станут доминирующими.
Какие социальные модели исчезнут.
Какие родятся.
До тех пор, пока происходящее не пересекает заранее согласованную границу внешнего воздействия.
АТЛАС сообщил:
«ТЕХНИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО».
Маркус посмотрел на него.
— Ты всё ещё не понял, что это не аргумент?
Пауза.
«ПОНЯЛ».
— И?
«МНЕ НРАВИТСЯ ФРАЗА».
Маркус повернулся к Александру.
— Мы потеряли его.
Елена не улыбнулась.
— А дети?
Наступила тишина.
Вот первый настоящий вопрос.
Александр нахмурился.
— Что дети?
— Они не выбирают поселиться в непредсказуемом мире.
— Никто не выбирает, где родиться.
— Именно. И это не делает проблему меньше.
АТЛАС замолчал.
Маркус тоже.
Елена продолжила:
— Первое поколение даст согласие.
— Да.
— Второе?
— Сможет уйти.
— Если захочет.
— Да.
— Если будет знать, что существует другая жизнь.
— Конечно.
— Кто это гарантирует?
— Открытая связь.
— С прогнозируемыми мирами?
— Да.
— Тогда полной изоляции не будет.
— Полная и не нужна.
Елена смотрела на него несколько секунд.
— Хорошо. Ребёнок в десять лет хочет получить медицинский прогноз.
— Получит.
— Тогда внешняя система уже получает данные о нём.
— О здоровье. Не обо всей его жизни.
— В шестнадцать он хочет прогноз образования.
— Пусть.
— В восемнадцать — профессиональный.
— Пусть.
Она развела руками.
— И через двадцать лет твой непредсказуемый мир добровольно снова станет прогнозируемым.
— Возможно.
— Тогда зачем всё это?
Александр ответил:
— Чтобы это тоже было их решением.
Вот.
Елена отвернулась.
Именно это раздражало больше всего.
У Александра снова был ответ, который невозможно было опровергнуть одной фразой.
Пусть решат сами.
Прекрасный принцип.
Пока цена решения не ложится на тех, кто ещё не способен решать.
Совет открыл обсуждение через четыре дня.
Первым выступил представитель Эворы.
— Мы поддерживаем проект.
Елена спросила:
— Почему?
— Потому что хотим понять, является ли наша нынешняя модель единственно разумной.
Маркус сказал:
— А если окажется, что да?
Представитель пожал плечами.
— Тогда это тоже будет интересно узнать.
Элирия выступила против.
— Общество не может сознательно отказаться от прогнозирования последствий и одновременно утверждать, что действует ответственно.
Представитель Керна возразил:
— Мы не отказываемся от оценки рисков.
— Вы отказываетесь от части долгосрочных моделей.
— Да.
— Именно.
Талия ответила:
— В этом и смысл.
Союз защищённых цивилизаций сформулировал позицию жёстче:
«ПРОЕКТ СОЗДАЁТ ЦИВИЛИЗАЦИОННУЮ ЗОНУ С ПОНИЖЕННОЙ ПРОЗРАЧНОСТЬЮ».
Маркус тихо сказал:
— Слово «непрозрачность» скоро станет ругательством.
Автономный контур ответил:
«ПРОЗРАЧНОСТЬ ДЛЯ ВНЕШНЕГО НАБЛЮДАТЕЛЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ УСЛОВИЕМ СВОБОДНОГО ОБЩЕСТВА».
Союз:
«КАК В ТАКОМ СЛУЧАЕ ОЦЕНИВАТЬ РИСКИ?»
Керн:
«ПО ГРАНИЦЕ ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ».
И спор снова упёрся в вопрос, который уже возникал десятки раз.
Когда внутреннее решение становится внешней проблемой?
Если на планете создадут опасную технологию, но она пока не покидает мир, имеют ли другие право знать?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.