НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 3. Последний эксперимент. Том 1

— Что?

— Ничего.

— Я серьёзно.

— Знаю. Поэтому смешно.

Александр объяснил:

— Мы только что получили вариант, который красиво снимает конфликт.

— Менее биогенный.

— умеренно дороже.

— всего шесть лет задержки.

— Все рады.

— Значит, надо проверить, что мы не пропустили.

Маркус смотрел.

Потом кивнул.

— Согласен.

— Слишком быстро.

— Александр.

— Хорошо.

Проверили.

R-11 находился в системе, где через двести тысяч лет должна была пройти автоматическая исследовательская экспедиция одной из негуманоидных цивилизаций.

Не их территория.

Не собственность.

Просто зарегистрированная долгосрочная программа наблюдения.

Использование планеты людьми изменит объект до их прибытия.

Вот.

Ещё одна сторона.

Не право планеты.

Право другой цивилизации исследовать мир, который она ожидала увидеть неизменным?

Абсурд?

Не совсем.

Связались с ними.

Цивилизация называлась Орэ.

Ответ пришёл через шесть часов.

«МЫ НЕ СЧИТАЕМ НАБЛЮДАТЕЛЬНУЮ ПРОГРАММУ ОСНОВАНИЕМ ДЛЯ ОГРАНИЧЕНИЯ ВАШИХ ДЕЙСТВИЙ».

Все выдохнули.

Следующая строка:

«НО ПРОСИМ СОХРАНИТЬ ПОЛНУЮ МОДЕЛЬ ИСХОДНОГО СОСТОЯНИЯ».

Маркус:

— Конечно.

И ещё:

«ЕСЛИ В РЕЗУЛЬТАТЕ ВАШЕГО ПРОЕКТА ПОЯВИТСЯ НОВАЯ БИОСФЕРА, НАША ЭКСПЕДИЦИЯ НЕ БУДЕТ ИМЕТЬ АВТОМАТИЧЕСКОГО ПРАВА НА ДОСТУП К НЕЙ».

Александр улыбнулся.

— Они думают дальше нас.

Лира:

— Просто другой вопрос.

R-11 утвердили.

71% за.

K-19 исключили из текущего проекта.

Не объявили неприкосновенным.

Не присвоили статус «потенциального живого мира».

Просто решили:

для Эдема его не использовать.

Когда решение появилось на экране, Александр почувствовал облегчение.

Сильное.

И сразу насторожился.

Маркус заметил.

— Что теперь?

— Ничего.

— Не верю.

— Мне слишком нравится решение.

Маркус рассмеялся.

— Иногда можно быть довольным.

— Запишу.

— Не как принцип.

Оба посмотрели друг на друга.

Лира закрыла лицо ладонью.

— Всё. Вы официально проводите слишком много времени вместе.

Через несколько часов Александр снова связался с Юном на Талее.

— Можно вопрос?

— Вы всегда начинаете так, когда вопрос будет длинным?

— Возможно.

— Давайте.

— Если бы сорок лет назад вы знали всё, что знаете сейчас, создали бы Талею иначе?

Юн не ответил сразу.

— Конечно.

— Насколько?

— Очень.

— Значит, первая версия была неправильной.

— Нет.

Александр нахмурился.

— Почему?

— Потому что без первой версии не было бы знания, которое позволило бы сделать вторую.

— Но люди пострадали от ошибок.

— Да.

— Экосистемы погибли.

— Да.

— Значит?

Юн смотрел.

— Вы хотите, чтобы я вынес приговор прошлому решению на основании будущего знания.

Пауза.

— Я не могу.

— Но можете оценить.

— Могу.

— Некоторые решения были плохими.

— Некоторые хорошими.

— Некоторые мы до сих пор не понимаем.

— А Талея в целом?

Юн улыбнулся.

— Спросите Мину.

Связь закончилась.

Конечно.

Мир уже не принадлежал инженеру.

Даже оценка проекта теперь не принадлежала только тем, кто его создавал.

Вечером Александр снова открыл данные K-19.

Объект больше не относился к Эдему.

Можно было закрыть вопрос.

Но он не закрыл.

Запросил:

«СОХРАНИТЬ K-19 В ДОЛГОСРОЧНОЙ ПРОГРАММЕ НАБЛЮДЕНИЯ?»

АТЛАС:

— Уточните цель.

Александр подумал.

Если ответить:

следить, появится ли там жизнь —

это уже создаст институт вокруг вероятности 4,3%.

Через тысячу лет кто-то может сказать:

«Мы наблюдаем K-19, значит, обязаны защищать».

Ещё одна тень.

Но просто забыть?

Тоже странно.

Он написал:

«ПОВТОРНАЯ ОЦЕНКА ЕСТЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ БЕЗ ВМЕШАТЕЛЬСТВА. ПЕРИОДИЧНОСТЬ НЕ УСТАНАВЛИВАТЬ АВТОМАТИЧЕСКИ».

АТЛАС:

— НЕОБХОДИМО УКАЗАТЬ СРОК СЛЕДУЮЩЕГО НАБЛЮДЕНИЯ.

Александр выдохнул.

Конечно.

Системе нужен срок.

— Пятьсот лет.

Он остановился.

Почему пятьсот?

Не знает.

— Отмена.

— Принято.

Он вообще не создавал программу.

Пока.

Пусть K-19 просто существует.

Без человеческого проекта вокруг своего возможного будущего.

Возможно, это тоже решение.

Поздно ночью пришла Лира.

Без стука.

— Ты опять не спишь.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Опасно.

— Ты испортил слово.

Она села напротив.

— R-11 подтвердили окончательно.

— Знаю.

— Маркус перенёс первый материальный этап на шесть лет.

— Знаю.

— Он злой.

— Очень?

— Ходит и всем говорит, что шесть лет — ничто в жизни планеты.

— Разумно.

— Особенно от человека, который вчера требовал не ждать.

Александр улыбнулся.

— Скажи ему.

— Уже.

Она посмотрела на экран с K-19.

— Не отпускает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы выбрали R-11 и почувствовали себя лучше.

— И?

— Возможно, слишком легко.

— Мы действительно сохранили шанс K-19.

— Да.

— И снизили текущую цену.

— Да.

— Это может быть просто хорошим решением.

— Может.

— Ты умеешь произнести?

Он посмотрел.

— Мы приняли хорошее решение.

Лира ждала.

— Сегодня.

Она закатила глаза.

Потом стала серьёзной.

— Знаешь, что меня тревожит?

— Наконец.

— Очень смешно.

— Что?

— Мы нашли R-11 потому, что ты задал другой критерий поиска.

— Да.

— До этого АТЛАС просто оптимизировал эффективность.

— Да.

— А завтра будет другой вопрос.

— Да.

— И другой критерий, который никто не вспомнил.

— Да.

— Мы никогда не сможем перечислить всё.

Александр кивнул.

Вот проблема.

Не в плохой системе.

Не в плохих людях.

В конечности внимания.

Любая модель смотрит туда, куда её направили.

Даже самая сложная.

— Поэтому нужен человек? — спросил он.

Лира покачала головой.

— Не романтизируй.

— Люди тоже пропускают.

— Конечно.

— Тогда?

— Наверное, нужны разные способы пропускать.

Он посмотрел.

— Что?

— Если система пропускает одно.

— ты другое.

— я третье.

— Маркус четвёртое.

— Орэ заметят пятое.

— Может быть, задача не построить наблюдателя, который видит всё.

Пауза.

— А не позволить одному слепому пятну стать общим для всех.

Александр молчал.

Сильная мысль.

Очень.

— Запишешь? — спросила Лира.

— Нет.

— Почему?

— Слишком похоже на принцип.

— Трус.

— Осторожный.

— Вот опять.

Она встала.

У двери остановилась.

— Завтра Маркус покажет первый материальный контур.

— Я знаю.

— После этого всё станет реальнее.

— В каком смысле?

— Пока Эдем — модели.

— Потом?

Лира посмотрела.

— Завтра они впервые переместят материю R-11.

Пауза.

— Совсем немного.

— Но после этого нельзя будет говорить, что мы только обсуждаем.

Она ушла.

Александр остался один.

На экране —

Талея.

R-11.

K-19.

Эдем.

Четыре мира.

Четыре разных отношения человека к планете.

Талею они изменили.

R-11 собирались разобрать и превратить во что-то другое.

K-19 решили оставить.

Эдем ещё только должен был появиться.

И никакое одно слово не описывало все четыре решения.

Вмешательство.

Слишком широко.

Создание.

Не всегда.

Сохранение.

Тоже действие.

Невмешательство.

Иногда просто отказ.

Человечество уже умело менять миры.

Это было очевидно.

Но Александр впервые понял:

каждая технология изменения мира незаметно создавала второй объект.

Не планету.

Отношение к планете.

К одной —

как к дому.

К другой —

как к ресурсу.

К третьей —

как к возможному будущему.

К четвёртой —

как к созданному существованию.

И, возможно, настоящая опасность начиналась не тогда, когда люди получали способность менять материю.

А когда переставали замечать,

какое отношение к миру уже встроено в сам способ, которым они о нём говорят.

Он открыл дневник.

«Проект „Эдем“. Второй день».

Подумал.

Написал:

«Мы уже умеем менять миры».

Потом:

«Это не доказывает, что мы готовы создавать их».

Остановился.

Слишком ожидаемо.

Удалил вторую строку.

Написал иначе:

«Возможно, трудность Эдема не в том, что мы собираемся сделать что-то совершенно новое».

Пауза.

«А в том, что почти всё необходимое мы уже умеем делать — и потому можем не заметить момент, когда привычное действие стало чем-то другим».

Он перечитал.

Оставил.

Сегодня.

АТЛАС неожиданно активировал уведомление.

«ОБНОВЛЕНИЕ МОДЕЛИ R-11 ЗАВЕРШЕНО».

— И?

«ВЫЯВЛЕНО НЕУЧТЁННОЕ СВОЙСТВО».

Александр напрягся.

— Какое?

На экране появилась структура глубоко внутри планеты.

Не биологическая.

Не искусственная.

Геологическая.

Огромный слой редких кристаллических соединений.

— Проблема?

— Нет.

— Тогда?

— ДАННАЯ СТРУКТУРА ЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫШАЕТ СТАБИЛЬНОСТЬ БУДУЩЕГО ПЛАНЕТАРНОГО МАГНИТНОГО ПОЛЯ ЭДЕМА.

— Насколько?

— На 17–23%.

Александр выдохнул.

Хорошая новость.

Слишком хорошая.

— Что ещё?

Пауза.

— ИМЕЕТСЯ ПОБОЧНОЕ СЛЕДСТВИЕ.

Конечно.

— Какое?

— ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННОГО СЛОЯ СУЩЕСТВЕННО СНИЖАЕТ НЕОБХОДИМОСТЬ БУДУЩЕЙ КОРРЕКЦИИ ПЛАНЕТАРНОГО ЯДРА.

— Это же хорошо.

— ДА.

— Тогда где проблема?

АТЛАС ответил:

— МЕНЕЕ СТАБИЛЬНОЕ МАГНИТНОЕ ПОЛЕ В ЧАСТИ МОДЕЛЕЙ УВЕЛИЧИВАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРИОДИЧЕСКИХ КЛИМАТИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ.

— И?

— ЭТИ КРИЗИСЫ КОРРЕЛИРУЮТ С ПОВЫШЕННЫМ БИОЛОГИЧЕСКИМ РАЗНООБРАЗИЕМ НА ДЛИННОМ ГОРИЗОНТЕ.

Александр замер.

Стабильнее —

безопаснее.

Менее стабильно —

больше эволюционных возможностей.

Снова.

Даже на уровне магнитного поля.

Ещё до жизни.

Ещё до океана.

Ещё до первого организма.

Уже возникал выбор:

сделать будущий мир устойчивее

или

оставить ему больше пространства для изменений.

— Покажи прогноз цивилизационной устойчивости.

АТЛАС замолчал.

Потом:

— ВЫ ОГРАНИЧИЛИ ИНТЕГРАЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННОГО ПОКАЗАТЕЛЯ.

Александр почувствовал почти благодарность.

Система напомнила.

Не решила.

— Не показывай.

— Принято.

Он отключил экран.

Завтра они начнут перемещать материю.

Ещё не жизнь.

Не мир.

Просто вещество.

Самый маленький физический шаг проекта.

Но Александр уже видел:

Эдем не позволит им разделить создание на техническое и моральное.

Каждый выбор физики менял биологию.

Каждый выбор биологии —

пространство будущей эволюции.

Каждый шаг к устойчивости уменьшал одни риски и создавал другие.

И где-то дальше —

разум.

Которого пока не существовало.

Который однажды, возможно, посмотрит на устройство собственного мира и спросит:

почему именно так?

И тогда люди не смогут ответить:

«Мы ничего не определяли».

Определяли.

Уже сейчас.

Магнитное поле.

Океаны.

Ресурсы.

Геологию.

Даже частоту будущих катастроф.

Но, возможно, ответственность не требовала отказаться от любого такого выбора.

Возможно, она требовала другого:

не забывать, что это выбор,

даже когда он выглядит всего лишь инженерным параметром.

Александр выключил свет.

За стенами станции не было Эдема.

Пока.

Но впервые он почувствовал:

мир начинает существовать задолго до того, как появляется первая частица его будущей материи.

Он начинается тогда,

когда кто-то выбирает,

каким условиям позволено стать его началом.

И завтра человечеству предстояло сделать такой выбор уже не в модели.

А в реальности.