САМАЯ ЛУЧШАЯ МАМА: Страх, переданный по наследству. Часть 2

ЧАСТЬ II. МАТЬ, КОТОРАЯ НЕ ИМЕЛА ПРАВА НА ОШИБКУ. Глава 11. Рождение самой лучшей мамы

Андрей приехал через два дня после того, как Лина увидела две полоски.

Она встретила его на вокзале. Всю дорогу до дома Лина ждала подходящего момента, но Андрей говорил о стройке: о сорванных сроках, неправильно составленной смете и начальнике участка, который пытался переложить ответственность на других.

— Хорошо, что я приехал, — сказал он, поднимая сумку по лестнице. — Ещё немного — и начал бы разговаривать с бетоном.

— А раньше ты с ним не разговаривал?

— Только уважительно.

Дома Андрей сразу заметил, что она нервничает.

— Что случилось?

— Ничего.

Он снял куртку и посмотрел на неё.

— Лина.

Она достала из кармана маленькую коробку и протянула ему.

— Это тебе.

— У меня не день рождения.

— Открой.

Внутри лежали детские носочки и тест на беременность. Лина хотела придумать красивый способ сообщить новость, но в последний момент просто положила всё вместе.

Андрей несколько секунд смотрел на две полоски.

— Это точно?

— Я сделала три теста.

— И на всех?

— На всех.

Он сел на табурет, всё ещё держа коробку.

Лина ждала улыбки, объятий, радостного восклицания — чего-нибудь, что подтвердило бы: она не ошиблась, выбрав этот момент и этого человека.

Андрей поднял на неё глаза.

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Врач подтвердил?

— Я записалась на понедельник.

— Нужно будет найти хорошую клинику. И квартиру побольше. Здесь даже кроватку поставить некуда.

Он уже смотрел на комнату так, будто мысленно передвигал мебель.

— Андрей.

— Что?

— Ты рад?

Он замер.

— Конечно.

— Тогда почему говоришь о квартире?

— Потому что нам теперь нужно обо всём подумать.

Лина опустилась рядом с ним.

— Обними меня сначала. Думать будем потом.

Андрей словно только теперь понял, чего она ждала. Положил коробку на стол и крепко прижал её к себе.

— Я рад, — повторил он. — Очень. Просто испугался.

— Чего?

— Что не справлюсь.

Лина улыбнулась ему в плечо.

— Мы справимся.

Она произнесла это уверенно, почти торжественно.

Страх ещё не успел стать частью их повседневной жизни. Пока он помещался в объятиях, в маленьких носочках и в планах, которые Андрей составлял до глубокой ночи.

За несколько дней он рассчитал будущие расходы, нашёл варианты квартир и составил список вещей для ребёнка.

Лина скачала календарь беременности и читала обо всём, что могло повлиять на здоровье малыша. Она отказалась от кофе, проверяла состав продуктов, избегала людных мест и каждый вечер измеряла давление.

На пятой неделе ребёнок был размером с кунжутное семечко, но уже занимал всё пространство её мыслей.

Марии Лина решила пока не рассказывать.

— До первого обследования, — объяснила она Андрею. — Нужно убедиться, что всё хорошо.

— Хорошо.

Через неделю срок перенесли.

Потом Лина решила дождаться первого УЗИ.

— Мама начнёт волноваться, — говорила она. — Станет звонить каждый день и спрашивать, что сказал врач.

— Она и сейчас звонит почти каждый день.

— Но тогда будет ещё чаще.

Андрей не спорил.

На обследование он пойти не смог. Утром ему позвонили со стройки: на объекте обнаружили ошибку в документации. Он стоял в прихожей, держа телефон у уха, и виновато смотрел на Лину.

— Я постараюсь освободиться.

— Не надо.

— Лина…

— Всё нормально. Это обычное УЗИ.

— Я приеду, как только смогу.

— Занимайся работой.

Она закрыла дверь прежде, чем он успел ответить.

В клинике было душно. Возле кабинета сидели женщины с округлившимися животами. Рядом с большинством находились мужья или матери. Мужчины держали сумки, листали телефоны, приносили воду. Женщины тихо обсуждали анализы и имена.

Лина написала Андрею:

«Я приехала».

Он ответил через двадцать минут:

«Уже вызвали?»

«Нет».

Ещё через десять:

«Я постараюсь успеть».

Когда врач нанесла холодный гель и повернула экран, Лина перестала думать об Андрее.

— Вот плодное яйцо, — сказала женщина. — Вот эмбрион. Срок соответствует.

— Сердце бьётся?

— Сейчас послушаем.

Кабинет наполнил быстрый ритмичный звук.

Лина задержала дыхание.

Её ребёнок был ещё слишком мал, чтобы она могла почувствовать его движение, но сердце уже работало — торопливо, настойчиво, словно заявляло о своём существовании.

Лина заплакала.

— Всё хорошо? — спросила она.

— На этом сроке всё соответствует норме.

На этом сроке.

Слова врача не стали гарантией, но Лина вцепилась в них.

Андрей приехал, когда она уже вышла из клиники. Подбежал к ней без куртки, только в рабочей кофте.

— Я опоздал?

Лина протянула ему снимок.

— Вот.

Он долго рассматривал маленькое светлое пятно.

— Где здесь ребёнок?

— Андрей!

— Я просто хочу понять.

Она показала.

— Вот это?

— Да.

— Он похож на фасоль.

— Не смей.

— На очень красивую фасоль.

Лина рассмеялась сквозь слёзы. Андрей обнял её прямо посреди тротуара.

В тот вечер она позвонила родителям.

— У нас будет ребёнок.

Мария не ответила сразу.

— Мам?

— Я здесь.

— Ты слышала?

— Слышала.

Голос матери дрогнул.

— Какой срок?

— Почти семь недель.

— Почему ты так долго молчала?

— Хотела сначала сходить к врачу.

— Ты была одна?

Лина посмотрела на Андрея. Он стоял у окна со снимком УЗИ в руке.

— Андрей не успел к началу.

— Я так и знала.

— Мам, у него были проблемы на работе.

— Проблемы на работе будут всегда. Ребёнок ждать не станет.

— Он приехал, как только смог.

— Что сказал врач?

— Всё в порядке.

— Какие анализы назначили?

Мария задавала вопросы быстро и требовательно. Лина отвечала, чувствуя, как радость постепенно уступает место напряжению.

— Тебе нельзя носить тяжёлое, — сказала мать. — Не принимай горячую ванну. Следи за давлением. И никаких поездок.

— Врач мне всё объяснила.

— Врачи сейчас ничего не объясняют. Им лишь бы принять следующего пациента.

— Мам, у меня всё хорошо.

— Сейчас хорошо.

В этих двух словах Лина услышала предупреждение.

— Мы хотим приехать на выходных, — сказала она.

— Не надо. Тебе вредно трястись в автобусе. Мы сами приедем.

— Я беременна, а не больна.

— Не спорь о том, чего не понимаешь.

Разговор продолжался почти час.

После него Лина положила телефон на стол.

— Она рада? — спросил Андрей.

— Да.

— Не похоже.

— Просто боится.

Он кивнул, будто это всё объясняло.

Мария приехала через два дня.

Привезла продукты, витамины, тёплый халат и папку для медицинских документов. Осмотрела квартиру, проверила холодильник и нашла в шкафу банку кофе.

— Выбросить.

— Я не пью его.

— Тогда зачем хранить?

Она сама высыпала кофе в мусорное ведро.

Андрей молча наблюдал.

— Я мог бы отдать его кому-нибудь, — сказал он.

— Здоровье ребёнка важнее банки кофе.

— Кофе стоял в закрытом шкафу.

— Сегодня стоял. Завтра Лина устанет и решит выпить.

Лина положила руку Андрею на плечо.

— Ничего страшного.

Он отстранился.

— Да. Всего лишь кофе.

Мария не заметила или сделала вид, что не заметила.

Она переставила продукты, вымыла пол и составила список того, что нужно купить. Вечером настояла, чтобы Лина легла раньше.

Когда дочь вышла из ванной, мать сидела возле кровати и рассматривала снимок УЗИ.

— Такое маленькое, — прошептала она.

Лицо Марии изменилось. Из него исчезли требовательность и привычная собранность. Осталась только усталость.

— Ты правда рада? — спросила Лина.

— Конечно.

— Тогда почему выглядишь так, будто случилось что-то плохое?

Мария провела пальцем по краю снимка.

— Потому что теперь ты не одна.

— Это хорошо.

— Это страшно.

— Мам…

— Ты ещё не понимаешь. Когда появляется ребёнок, твоё сердце больше тебе не принадлежит. Оно всё время находится где-то снаружи. В кроватке, в коляске, потом в школе, на улице, в чужом городе. И ты ничего не можешь сделать, чтобы полностью его защитить.

— Но можно хотя бы попробовать.

Мария подняла на неё глаза.

— Я тоже пробовала.

Это был первый раз, когда она сама приблизилась к разговору о Софии.

Лина села рядом.

— Расскажи мне.

— Не сейчас.

— Ты опять так говоришь.

— Потому что сейчас речь о тебе.

— Нет. Она всегда и обо мне тоже.

Мария положила снимок на тумбочку.

— Следи, чтобы Андрей был рядом.

— Он рядом.

— Сегодня. А когда ребёнок родится? Мужчины легко обещают помощь, пока не слышат ночной плач.

— Папа тебе не помогал?

— Твой отец работал.

— Андрей тоже работает.

— Поэтому я и говорю: не рассчитывай полностью на него.

— А на кого мне рассчитывать?

— На себя.

Ответ прозвучал без колебаний.

Лина посмотрела на мать и внезапно увидела ту молодую женщину с фотографии. Беременную, стоящую у моря. Тогда Мария ещё улыбалась, не зная, чем закончится её первая попытка стать матерью.

— Ты была одна, когда умерла София? — спросила Лина.

Мария вздрогнула.

— Не произноси её имя перед ребёнком.

— Почему?

— Потому что не надо приносить мёртвых к живым.

— Но ты сама всё время приносишь её ко мне.

Мать встала.

— Я пойду спать.

— Ты обещала когда-нибудь рассказать.

— Я ничего не обещала.

Она вышла, оставив дверь открытой.

Лина взяла снимок УЗИ и прижала к груди.

Ночью ей приснилась девочка у моря. Девочка стояла спиной, поэтому лица не было видно. Волны подходили всё ближе, но она не двигалась.

Лина звала её:

— София!

Девочка обернулась.

У неё оказалось лицо Лины.

Беременность протекала нормально, но Лина перестала доверять слову «нормально».

Она прислушивалась к каждому ощущению. Читала истории женщин, у которых всё было хорошо до последнего обследования. Ночами искала информацию о редких осложнениях. Если ребёнок долго не шевелился, ходила по комнате, ела сладкое, ложилась на левый бок и считала минуты.

Мария звонила утром и вечером.

— Он сегодня двигался?

— Да.

— Сколько раз?

— Не считала.

— Нужно считать.

— Врач сказал, пока не обязательно.

— Лучше перестраховаться.

Лина начинала считать.

На шестом месяце она проснулась и поняла, что давно не чувствовала движений.

Сначала попробовала не паниковать. Встала, выпила воды, съела кусочек шоколада. Легла на бок.

Ничего.

Положила ладонь на живот.

— Пожалуйста.

Ребёнок не отвечал.

Андрей спал рядом. Накануне он поздно вернулся с объекта и лёг почти в три часа ночи. Лина не хотела будить его без причины.

Она ждала ещё пять минут.

Потом десять.

Страх стал физическим. Он сжал грудь, лишил воздуха.

— Андрей.

Он не проснулся.

— Андрей!

Тот резко сел.

— Что случилось?

— Он не двигается.

— Кто?

Лина посмотрела на него с ужасом.

— Ребёнок!

Сон мгновенно исчез с его лица.

Через семь минут они уже ехали в больницу.

Андрей нарушал правила, обгонял машины и говорил, что всё будет хорошо. Лина ненавидела его за эти слова. Он не мог знать.

В приёмном отделении их заставили ждать. Медсестра заполняла документы, задавала вопросы о сроке и обменной карте.

— Пожалуйста, сначала послушайте сердце, — просила Лина.

— Девушка, успокойтесь.

— Я не чувствую движений.

— Сейчас врач подойдёт.

— Когда?

— Как освободится.

Лина позвонила матери.

Мария ответила сразу.

— Мам, ребёнок не двигается.

— Сколько времени?

— Не знаю. Я проснулась…

— Ты уже в больнице?

— Да.

— Что говорят?

— Ничего. Мы ждём.

На другом конце стало тихо.

— Не отходи от врачей, — произнесла Мария. — Не позволяй им отправить тебя домой. Пусть сделают УЗИ. Пусть проверят сердце.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты должна требовать.

Голос матери изменился. В нём появился тот страх, который Лина слышала лишь однажды — возле открытой шкатулки.

— Мам, что произошло с Софией?

— Не сейчас.

— Ты тоже не почувствовала, что что-то не так?

Мария не ответила.

В коридоре появился врач.

— Меня вызывают, — сказала Лина и отключилась.

Сердце ребёнка билось.

Громко. Ровно.

Он просто спал.

Во время осмотра малыш толкнул датчик, словно возмущаясь, что его разбудили.

— Активный мальчик, — улыбнулась врач. — Причин для беспокойства не вижу.

У Лины потекли слёзы.

Андрей стоял возле кушетки и гладил её по волосам.

— Видишь? Всё хорошо.

На этот раз она не рассердилась.

Ей хотелось верить.

По дороге домой Андрей остановил машину у пустого сквера.

— Давай немного посидим.

— Зачем?

— У меня руки дрожат.

Только тогда Лина заметила, как крепко он держит руль.

— Ты тоже испугался?

Он посмотрел на неё.

— Конечно.

— Но не показывал.

— Кто-то должен был вести машину.

Они молчали.

— Мама сказала, что я должна требовать обследования, — произнесла Лина.

— Тебя обследовали.

— Только потому, что я настояла.

— Лина, врач всё сделал.

— А если в следующий раз не сделает?

— Значит, будем настаивать.

— А если мы не заметим что-то важное?

Андрей закрыл глаза.

— Я не знаю.

— Мы должны знать.

— Мы не можем знать всё.

— Но речь о нашем ребёнке.

— Именно поэтому нам нужно иногда доверять врачам.

— Мама доверилась.

— При чём здесь твоя мама?

Лина отвернулась к окну.

— Она сказала, что однажды уже поверила, будто всё хорошо.

— И что это значит?

— Не знаю.

— Тогда спроси её прямо.

— Она не отвечает.

Андрей выдохнул.

— Я не могу обсуждать тайну, о которой ничего не знаю.

— Я тоже ничего не знаю. В этом проблема.

— Нет. Проблема в том, что ты сейчас пытаешься прожить чужую трагедию как свою.

Лина повернулась к нему.

— Это история моей семьи.

— Но это не история нашего ребёнка.

— Откуда ты знаешь?

Вопрос вырвался сам.

Андрей отстранился.

— Вот именно поэтому я не хотел сейчас об этом говорить.

Он завёл двигатель.

До дома они ехали молча.

Когда начались роды, Андрей находился рядом.

Схватки продолжались почти четырнадцать часов. Лина устала настолько, что перестала различать время. Вокруг менялись лица врачей, гас и снова зажигался свет, кто-то просил дышать, тужиться, не закрывать глаза.

Андрей держал её за руку.

— Я больше не могу, — прошептала она.

— Можешь.

— Не говори так.

Он наклонился ближе.

— Хорошо. Тогда я просто буду здесь.

Под утро родился мальчик.

Несколько страшных секунд он молчал.

Лина лежала, всматриваясь в лица врачей.

— Почему он не плачет?

Никто не ответил.

— Почему он не плачет?

А потом раздался крик.

Громкий, возмущённый, живой.

Лина закрыла глаза.

Мальчика положили ей на грудь. Он был тёплым, мокрым, удивительно маленьким. Лина боялась пошевелиться.

— Здравствуй, — прошептала она. — Я твоя мама.

Андрей стоял рядом. По его щеке текла слеза.

— Артём, — сказал он.

Имя они выбрали заранее, но только сейчас оно стало принадлежать настоящему человеку.

— Артём, — повторила Лина.

Сын открыл глаза.

Лина не знала, видит ли он её. Но ей показалось, что в этот момент между ними возникла связь, сильнее любой другой.

Связь, которую нельзя будет разорвать.

Мария приехала в роддом в первый разрешённый день.

Увидев внука, она остановилась на пороге палаты.

— Мам, иди сюда.

Мария подошла медленно.

Лина передала ей свёрток. Мать взяла ребёнка правильно и уверенно, поддерживая голову.

Сначала она улыбнулась.

Потом Артём зевнул и закрыл глаза.

Лицо Марии стало неподвижным.

— Что случилось? — спросила Лина.

— Ничего.

— Ты побледнела.

Мария прижала два пальца к шее ребёнка.

— Что ты делаешь?

— Проверяю пульс.

— Зачем?

— Он слишком тихо дышит.

Лина прислушалась.

Артём дышал. Неглубоко, почти неслышно.

— Он спит.

— Позови врача.

— Мам, его только что осматривали.

— Позови врача.

В голосе Марии было что-то такое, что Лина нажала кнопку вызова.

Медсестра проверила ребёнка и недовольно посмотрела на них.

— С малышом всё в порядке. Новорождённые большую часть времени спят.

Когда она вышла, Мария продолжала держать пальцы возле шеи внука.

— Мам, отдай его мне.

— Я просто…

— Отдай.

Мария подчинилась.

Лина прижала сына к себе.

— Ты напугала меня.

— Лучше испугаться без причины, чем однажды не испугаться вовремя.

— Ты говоришь о Софии?

Мать отвернулась к окну.

— Я устала. Поеду домой.

— Нет.

Мария замерла.

— Ты не можешь каждый раз бросать одну фразу и уходить. Что значит «не испугаться вовремя»?

— Не здесь.

— Почему ты проверяла его пульс?

— Потому что он не двигался.

— Он спал.

— София тоже спала.

Слова прозвучали едва слышно.

Лина почувствовала, как холодеет всё внутри.

— Что произошло?

Мария закрыла рот ладонью.

Несколько секунд она смотрела на Артёма так, будто видела другого ребёнка.

— Я оставила её одну, — прошептала она.

— Где?

— Дома.

— На сколько?

— Не знаю. Я думала, ненадолго.

— Зачем ты ушла?

Мать отступила к двери.

— Не заставляй меня говорить об этом здесь.

— Ты сама начала.

— Я не могу.

— Мам!

Но Мария уже вышла.

Лина хотела пойти следом, однако Артём зашевелился у неё на руках. Его лицо сморщилось, раздался тихий плач.

Она осталась.

До вечера Лина не спускала сына с рук.

Ночью медсестра предложила забрать его в детское отделение, чтобы мать могла отдохнуть.

— Нет.

— Вы после родов. Вам нужно поспать.

— Он останется со мной.

— Если заплачет, мы принесём.

— Нет.

Медсестра пожала плечами и ушла.

Лина сидела на кровати, вслушиваясь в дыхание Артёма. Периодически касалась его груди, проверяя, поднимается ли она. Однажды приложила пальцы к маленькой шее, как это делала Мария.

На рассвете позвонил Андрей.

— Как вы?

— Хорошо.

— Ты спала?

— Немного.

— Врёшь.

Лина посмотрела на сына.

— Я не могу уснуть.

— Почему?

Она хотела рассказать о признании матери. О Софии, оставленной дома. О страхе закрыть глаза и обнаружить утром, что ребёнок больше не дышит.

Но Андрей был далеко. Его не пускали в отделение, а по голосу Лина поняла, что он тоже почти не спал.

— Просто Артём часто просыпается.

— Скоро вас выпишут. Дома я буду вставать к нему.

— Тебе нужно работать.

— А тебе нужно восстанавливаться.

— Я справлюсь.

Она произнесла это привычно.

Слишком привычно.

После выписки квартира наполнилась детским плачем, пелёнками, бутылочками и запахом молока. Андрей взял несколько выходных. Готовил, стирал, собирал кроватку, которую должен был собрать ещё неделю назад.

Но ночью он часто не слышал плача.

Лина толкала его в плечо.

— Андрей.

— Что?

— Артём проснулся.

Он садился, несколько секунд пытался понять, где находится, потом вставал. Иногда брал сына на руки, но ребёнок продолжал плакать.

— Он голодный, — говорил Андрей.

Лина кормила малыша и оставалась с ним до утра.

Через две недели Андрей вернулся на работу.

Мария приезжала почти каждый день. Она купала внука, гладила пелёнки и готовила еду. Одновременно проверяла температуру воды, положение ребёнка в кроватке и сроки годности на каждой банке.

— Не укладывай его на спину, — говорила она. — Может срыгнуть.

На следующий день:

— Почему он спит на боку? Вдруг перевернётся?

— Как тогда правильно?

— Нужно следить.

Лина следила.

Она почти перестала спать.

Если Артём плакал, ей казалось, что она делает что-то неправильно. Если долго молчал — что с ним случилась беда. Если плохо ел, Лина записывала количество выпитого молока. Если спал дольше обычного, проверяла дыхание.

Андрей пытался остановить её.

— Врач сказал, что он здоров.

— Врачи могут ошибаться.

— Все могут ошибаться.

— Мы не имеем права.

— Почему?

Лина посмотрела на него, не понимая, как он может задавать такой вопрос.

— Потому что он от нас зависит.

— Да. Но мы всё равно будем ошибаться.

— Говори за себя.

Андрей замолчал.

В его глазах появилась обида, но Лина была слишком уставшей, чтобы исправлять сказанное.

Однажды ночью Артём плакал почти два часа. Лина кормила его, носила по комнате, переодевала, снова кормила. Андрей утром должен был ехать на важное совещание, поэтому она не будила его.

К четырём часам силы закончились.

Лина положила сына в кроватку и вышла на кухню. Закрыла дверь, чтобы приглушить плач.

Села на пол.

Ей хотелось исчезнуть хотя бы на пять минут. Стать человеком, у которого ничего не болит, никто ничего не просит и от одного неверного решения не зависит чужая жизнь.

Из комнаты продолжал плакать Артём.

Лина закрыла уши.

«Хорошие матери так не делают», — подумала она.

Эта мысль заставила её подняться.

Она вернулась к сыну, взяла его на руки и начала ходить по комнате.

— Прости меня, — шептала Лина. — Прости. Мама больше не уйдёт. Мама всегда будет рядом.

Артём постепенно затих.

Андрей спал, отвернувшись к стене. Мария находилась в своей квартире. Сергей готовился утром выйти на работу.

Никто не видел Лину, стоящую посреди тёмной комнаты с ребёнком на руках.

Никто не спросил, почему она плачет.

Никто не сказал, что хорошая мать тоже может устать, разозлиться и захотеть убежать.

В ту ночь Лина впервые подумала:

«А кто позаботится обо мне?»

Но вслух этого не произнесла.

Она ведь обещала стать самой лучшей мамой.

А самые лучшие мамы, как ей тогда казалось, ни в ком не нуждались.

Глава 12. Чужой ключ

К концу второго месяца жизни Артёма Лина научилась спать сидя.

Она могла задремать во время кормления, прислонившись к стене, и проснуться через несколько минут оттого, что затекла рука. Научилась одной ладонью застёгивать детскую одежду, различать по плачу голод, усталость и боль в животе. Научилась есть остывший суп и принимать душ за четыре минуты.

Она не научилась только просить о помощи.

Андрей уходил на работу раньше семи. Иногда возвращался после девяти, пахнущий бетоном, пылью и холодным воздухом. Он целовал Лину в висок, заглядывал в кроватку и спрашивал:

— Как день?

— Нормально.

Почти всегда это означало, что Артём плохо спал, два часа плакал, несколько раз срыгнул, а Лина не успела ни поесть, ни расчесаться.

Андрей открывал холодильник.

— Ты обедала?

— Конечно.

— Что ела?

— Не помню.

Он смотрел на нетронутый контейнер, оставленный утром, но не спорил. Разогревал ужин, ел стоя, потом садился за ноутбук и проверял рабочие документы.

Лина ждала, что он сам увидит, насколько ей тяжело.

Андрей ждал, что она скажет.

Оба считали своё ожидание понятным.

— Завтра я задержусь, — сообщил он однажды вечером. — Нужно принять бетон. Если не закончим заливку, потеряем ещё неделю.

— Хорошо.

— Точно?

— А что я могу сказать?

Он закрыл ноутбук.

— Например, что тебе нужна помощь.

— Если я это скажу, ты не поедешь?

— Попробую договориться с начальником участка.

Лина посмотрела на него.

— И потом будешь всю ночь исправлять чужие ошибки?

— Возможно.

— Тогда езжай.

— Ты сердишься?

— Нет.

Андрей вздохнул.

— Мы же договаривались.

— Я не сержусь. Просто понимаю, что у тебя работа.

— А у тебя ребёнок.

— У нас ребёнок.