ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 2. Толстиков. Часть 1. Дом с открытыми глазами. ТОМ 1. Мужчина из сна
- -
- 100%
- +
Лина почувствовала лёгкое смущение и отвернулась.
На стене висели детские рисунки. Почти на каждом были дом, солнце и люди, державшиеся за руки. У одного дома оказалось пять окон и ни одной двери.
— Интересно, как из всех возможных мест дети чаще всего рисуют дом, — сказал Алексей.
— Потому что это то, что они знают.
— Или то, что хотят знать.
Лина посмотрела на него.
— Вы психолог?
— Нет. Строитель.
— Тогда понятно.
— Что именно?
— Почему первым делом вы заметили дом.
— А вы?
— Что у него нет двери.
Алексей приблизился к рисунку, но сохранил расстояние между ними.
— Возможно, ребёнок забыл.
— Возможно.
— Или считает, что в дом попадают через окно.
— Или не хочет, чтобы туда входили.
Он посмотрел на неё внимательнее.
Лина пожалела, что продолжила.
— Простите, — сказал Алексей. — Я снова задаю вопросы, на которые меня не приглашали получать ответы.
Фраза удивила её.
Большинство людей извинялись иначе.
«Я просто спросил».
«А что такого?»
«Ты слишком остро реагируешь».
Алексей не объяснял, почему имел право вторгнуться. Он отступил.
— Вы действительно строитель? — спросила Лина, чтобы сменить тему.
— Руководитель проектов. Мы строим и реконструируем загородные дома.
— Поэтому замечаете двери?
— И трещины. Профессиональная деформация.
— Наверное, тяжело ходить в гости.
— Очень. Люди предлагают чай, а я смотрю, почему у них стена сырая.
— Говорите?
— Только если может обрушиться.
— А если просто некрасиво?
— Это не моё дело.
Лина усмехнулась.
— Редкий принцип.
— Я стараюсь его соблюдать.
Слово «стараюсь» ей понравилось больше, чем если бы он сказал «всегда соблюдаю».
В коридор вошла запыхавшаяся женщина. Огляделась, заметила Алексея и направилась к нему.
— Вы Толстиков?
Лина замерла.
— Да, — ответил он.
— Ольга, мама Марины. Простите, что опоздала.
— Ничего страшного.
— Катя сказала, вы привезёте её и дождётесь конца занятия.
— Так и собирался.
— Я уже здесь. Можете ехать, если у вас работа.
— Точно справитесь?
— Она моя дочь.
— Убедительный аргумент.
Женщина улыбнулась и села рядом.
Лина почти не слышала их дальнейший разговор.
Толстиков.
Слово из сна.
Тот же звук.
Та же фамилия.
Она посмотрела на Алексея.
Ничего пугающего.
Спокойный мужчина в сером джемпере. Помог ребёнку завязать шнурки. Дождался опоздавшую мать племянницы. Не задал ни одного вопроса после того, как понял, что Лина не хочет отвечать.
Совпадение.
Просто редкая фамилия, услышанная во сне.
Такие вещи случаются. Возможно, она видела её в новостях, в рабочей переписке или на вывеске. Мозг сохранил, а ночью вернул.
Алексей надел пальто.
— Было приятно познакомиться, Лина.
— Мне тоже.
Он не попросил номер телефона.
Не предложил выпить кофе.
Не стал задерживаться.
— Передайте Павлу, что узел был достойный, — сказал он.
— Передам.
— До свидания.
— До свидания.
Алексей направился к выходу.
Лина смотрела ему вслед.
Возле двери он остановился, будто вспомнил что-то, повернулся и встретился с ней взглядом.
— Всё в порядке?
— Да.
— Вы так на меня посмотрели…
— Просто ваша фамилия показалась знакомой.
— Мы встречались?
— Нет. Не думаю.
— Алексей Толстиков, — повторил он. — Строительная компания «Основа».
— Возможно, где-то видела рекламу.
— Возможно.
Он не стал спрашивать дальше.
Кивнул и вышел.
Лина посмотрела на стеклянную дверь.
За ней Алексей пересёк парковку, открыл тёмный автомобиль и уехал.
Через несколько минут закончилось занятие.
Павел выбежал одним из первых.
— Ты была здесь?
— Была.
Он заметил машинку в её руке и сразу забрал.
— Дверцу не открывала?
— Нет.
— А дядя с ослом ушёл?
— Ушёл.
— Он смешной.
— Немного.
— Марина сказала, у него большой дом.
Лина помогла сыну надеть куртку.
— Наверное.
— И собака.
— Хорошо.
— И он умеет строить настоящие дома.
— Павел, откуда ты всё это узнал за сорок минут?
— Марина рассказывала. А ещё сказала, что дядя Лёша никого не любит.
— Почему?
— Потому что у него нет жены.
— Отсутствие жены не означает, что человек никого не любит.
— А кого он любит?
— Откуда мне знать?
Павел посмотрел на неё с подозрением.
— Ты же с ним разговаривала.
— Несколько минут.
— Он тебе понравился?
Лина застегнула ему куртку.
— Он показался приятным человеком.
— А ты ему?
— Не знаю.
— Ты улыбалась.
— Я многим улыбаюсь.
— Дяде Андрею не улыбаешься.
— Андрею улыбаюсь реже.
Павел поправил рюкзак.
Он давно называл отца папой во время встреч и Андреем, когда говорил о нём дома. Лина не исправляла. Елена Сергеевна объяснила, что ребёнок так разделяет две разные жизни.
— А этот дядя не кричит, — сказал Павел.
— Ты этого не можешь знать.
— Он спокойно объяснял.
Лина взяла сына за руку.
— Человек может спокойно объяснить один раз и рассердиться в другой.
— Значит, он может кричать?
— Все иногда повышают голос.
— Ты тоже.
— Да.
— Но потом говоришь, что не надо было.
— Стараюсь.
Павел задумался.
— А если взрослый сначала хороший, а потом плохой, как узнать заранее?
Лина остановилась.
Раньше она отвечала на такие вопросы слишком быстро.
Никак.
По поступкам.
Нужно доверять себе.
Теперь знала: ни один ответ не защищает полностью.
— Заранее узнать трудно, — сказала она. — Поэтому не нужно сразу отдавать человеку всё доверие. Сначала смотришь, как он ведёт себя в разных ситуациях.
— Как долго?
— Столько, сколько тебе нужно.
— А если он обидится?
— Хороший человек выдержит, что ему доверяют постепенно.
Павел кивнул, будто получил правило, которое можно было запомнить.
На улице шёл мелкий снег.
Они дошли до машины, и Лина заметила под дворником сложенный листок.
Сначала подумала, что это реклама.
На бумаге был написан номер телефона.
Ниже — два слова:
«Алексей Толстиков».
И короткая приписка:
«Если Павлу понадобится ещё один урок по шнуркам».
Лина рассмеялась.
— Что там? — спросил Павел.
— Номер дяди Лёши.
— Он хочет учить меня?
— Похоже, это был предлог.
— Для чего?
— Чтобы оставить номер.
Павел подумал.
— Позвоним?
— Не сейчас.
Лина положила записку в карман.
В этом не было ничего тревожного.
Алексей не просил её номер.
Не требовал ответа.
Оставил выбор ей.
И всё же по дороге домой Лина дважды посмотрела в зеркало заднего вида.
За ней ехал тёмный автомобиль.
Такой же, как у Алексея.
На первом повороте он свернул следом.
На втором тоже.
Лина почувствовала знакомое напряжение между лопатками.
— Мам, ты почему медленно едешь?
— Осторожничаю. Снег.
Возле следующего перекрёстка тёмная машина включила поворотник и ушла направо.
За рулём сидела женщина.
Лина выдохнула.
Глупость.
Она больше не жила в опасности. Не каждый автомобиль следовал за ней. Не каждый мужчина хотел обмануть. Не каждое совпадение было предупреждением.
Дома Павел сразу побежал показывать бабушке новый узел.
Мария Николаевна пришла испечь пирог и осталась с ними на ужин.
— Кто научил? — спросила она.
— Дядя Лёша.
Мать посмотрела на Лину.
— Какой ещё дядя Лёша?
— Мужчина из детского центра.
— Красивый, — добавил Павел.
— Вот как.
— И у него есть дом.
— Павел, — предупредила Лина.
— И собака. Но жены нет.
Мария Николаевна медленно улыбнулась.
— Очень содержательное занятие по подготовке к школе.
— Это племянница рассказала, — пояснила Лина. — Мы просто поговорили.
— Номер взяла?
— Мам.
— Значит, взяла.
— Он сам оставил.
— Ещё лучше.
Лина достала продукты из пакета.
— Я никуда не тороплюсь.
— А тебя кто-то торопит?
— Ты смотришь так, будто уже выбираешь платье.
— После Андрея я буду выбирать не платье, а специалиста для проверки кредитной истории.
Лина невольно рассмеялась.
Мария Николаевна стала серьёзнее.
— Я шучу. Ты сама решишь, нужен ли тебе этот человек. Только не отказывайся от знакомства потому, что один мужчина оказался зависимым лжецом.
— Дело не в Андрее.
— А в чём?
Лина вспомнила сон.
Дом.
Закрытые ворота.
Красные огоньки в окнах.
— Ни в чём.
Телефон завибрировал.
На экране появилось имя Андрея.
Лина ответила не сразу.
— Да.
— Привет. Я насчёт субботы.
— Что-то изменилось?
— Группу перенесли на два часа. Могу забрать Павла после неё, в четыре.
— Вернёшь когда?
— В семь, как договаривались.
— Хорошо.
Андрей помолчал.
— Он рядом?
— Ужинать собирается.
— Можно сказать ему несколько слов?
Лина посмотрела на сына.
Павел услышал вопрос и кивнул.
Она включила громкую связь.
— Привет, пап.
— Привет. Как занятие?
— Я научился завязывать шнурки.
— Сам?
— Дядя Лёша показал.
В трубке стало тихо.
— Какой дядя Лёша? — спросил Андрей.
Лина почувствовала раздражение.
— Мужчина в детском центре, — ответила она. — Он помог Павлу.
— Я у сына спрашивал.
— Он уже ответил.
— Лина, я просто хочу понимать, кто общается с моим ребёнком.
— Мужчина один раз показал ему, как завязать шнурок.
— Он сотрудник центра?
— Нет.
— Тогда почему он подходит к чужим детям?
— Андрей.
Павел опустил машинку на стол.
Лина заметила это и остановилась.
— Этот разговор не при Павле, — сказала она.
Андрей тяжело выдохнул.
— Хорошо. Извини, Павел. Я не сержусь. Расскажешь мне в субботу, как ты научился?
— Расскажу.
— До субботы.
— Пока.
Лина отключила связь.
Павел посмотрел на неё.
— Папе нельзя про дядю Лёшу?
— Можно. Папа просто разволновался.
— Почему?
— Потому что не знает его.
— Мы тоже не знаем.
— Правильно.
Мальчик подвинул к себе тарелку.
— Но он хороший.
— Пока он показался хорошим.
— Опять «пока».
— Иногда это полезное слово.
После ужина Мария Николаевна ушла. Павел долго тренировался завязывать шнурки, а потом заснул, не дождавшись вечерней сказки.
Лина убрала посуду и достала из кармана записку.
«Алексей Толстиков».
Почерк был ровным. Цифры номера стояли на одинаковом расстоянии друг от друга.
Она открыла телефон.
Набрала:
«Спасибо за помощь со шнурками. Павел тренировался весь вечер».
Прочитала.
Не отправила.
Удалила.
Положила телефон экраном вниз.
Через минуту снова взяла.
«Павел сообщил всей семье, что победил шнурки. Спасибо за урок».
На этот раз нажала «Отправить».
Ответ пришёл почти сразу:
«Значит, день прошёл не зря. Рад был познакомиться с вами обоими».
Без приглашения.
Без вопроса.
Без требования продолжать разговор.
Лина улыбнулась.
«Мы тоже были рады».
Она уже собиралась убрать телефон, когда появилось новое сообщение:
«Вы добрались домой?»
Лина посмотрела на экран.
Обычный вопрос.
Вежливый.
Заботливый.
Она написала:
«Да, давно».
Три точки появились сразу.
«Хорошо. Теперь я спокоен».
Лина перечитала фразу.
Что-то едва заметно кольнуло внутри.
Не страх.
Скорее удивление.
Он не знал, где она живёт.
Не знал, во сколько они приехали.
Не имел причин волноваться.
Но ведь люди так говорили.
«Напиши, как доберёшься».
«Дай знать, что ты дома».
Обычная забота.
Лина решила не искать опасность там, где её не было.
Пожелала Алексею доброй ночи и отложила телефон.
Перед сном она снова вспомнила утренний сон.
Мужской голос.
Закрытые ворота.
Фамилию, которую услышала ещё до знакомства.
Лина подошла к окну и посмотрела на двор.
У подъезда стояли машины. В соседнем доме горели окна. Женщина выгуливала маленькую собаку. Под фонарём кружился снег.
Никакого большого дома.
Никаких ворот.
Никаких красных огней.
Телефон снова завибрировал.
«Доброй ночи, Лина».
Она улыбнулась и выключила экран.
В ту ночь мужчина из сна впервые назвал её по имени.
Глава 2. Человек, который не исчезает
На следующее утро Алексей не написал.
Лина заметила это только после обеда.
Она отвела Павла в сад, приехала на работу, ответила на письма, провела совещание и дважды открыла переписку, чтобы проверить, не пропустила ли сообщение.
Последней оставалась его фраза:
«Доброй ночи, Лина».
Ни вопроса.
Ни приглашения.
Ни привычного мужского «пропала?», если женщина не ответила в течение часа.
Лина почувствовала одновременно облегчение и разочарование.
Возможно, номер он оставил из вежливости.
Возможно, так разговаривал со всеми женщинами, которых случайно встречал в детских центрах.
Возможно, у него действительно не было никаких намерений.
Она убрала телефон в сумку.
Вечером Алексей написал:
«Удалось проверить, выдержал ли узел целый день?»
Лина улыбнулась.
«До сада выдержал. После прогулки Павел снова завязал сам».
«Значит, технология признана рабочей».
«Комиссия пока наблюдает».
«Готов лично выступить перед комиссией, если возникнут сомнения».
Она не успела придумать ответ.
«Но только после официального приглашения».
Лина перечитала последнее сообщение.
Алексей будто чувствовал границу раньше, чем она успевала её обозначить.
«Комиссия принимает заявления по субботам после одиннадцати».
Он ответил через минуту:
«Кофе?»
Лина посмотрела на экран.
После развода она несколько раз соглашалась встретиться с мужчинами.
Один весь вечер рассказывал о бывшей жене, которая «забрала лучшие годы». Второй спросил, сколько Андрей платит алиментов, прежде чем узнал, чем занимается сама Лина. Третий предложил приехать к ней домой, потому что «взрослым людям незачем тратить время на рестораны».
Больше всего её утомляло не поведение мужчин, а собственная необходимость всё время оценивать угрозу.
Почему он задаёт этот вопрос?
Зачем хочет знать адрес?
Почему настаивает?
Что произойдёт, если она скажет «нет»?
С Алексеем ей не приходилось отбиваться.
Пока.
Она написала:
«Кофе. Но у меня будет не больше часа».
«Тогда в субботу с одиннадцати до двенадцати. Выберите место, где вам удобно».
Лина назвала кофейню возле детского центра.
«Буду».
Одно слово.
Никаких сердечек.
Никаких обещаний, что эта встреча изменит её жизнь.
В субботу Андрей должен был забрать Павла в четыре.
Утром сын трижды спросил, точно ли отец приедет.
— Точно не знаю, — отвечала Лина. — Он подтвердил встречу.
— А если не приедет?
— Тогда мы останемся дома или пойдём в кино.
— Но он сказал, что приедет.
— Да.
— Значит, приедет.
Павел произнёс это так уверенно, что Лина не стала возражать.
Андрей действительно приезжал почти всегда.
После лечения он стал осторожнее с обещаниями. Если чувствовал риск срыва, сообщал заранее. Если не мог прийти, объяснял причину сам, не заставляя Лину придумывать её за него.
Но несколько отменённых встреч Павел запомнил лучше десятков состоявшихся.
Детское доверие складывалось медленно.
Разрушалось быстро.
— До четырёх ещё много времени, — сказала Лина. — Сейчас ты побудешь с бабушкой, а я встречусь со знакомым.
Павел поднял голову.
— С дядей Лёшей?
— Да.
— Зачем?
— Выпить кофе.
— Он опять будет учить тебя шнуркам?
— Меня не нужно учить.
— Ты завязываешь по-другому.
— Существует несколько способов.
— Его лучше.
— Я передам.
Павел помолчал.
— Он придёт к нам?
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы встречаемся в кофейне.
— А потом?
— Павел, это просто кофе.
— Понятно.
По его лицу было видно, что не понятно ничего.
Мария Николаевна приехала без пяти одиннадцать.
— Не торопись, — сказала она, снимая пальто. — Если задержишься, я побуду с Павлом.
— Я не задержусь.
— Конечно.
— Мам.
— Молчу.
Она действительно ничего больше не спросила. Только посмотрела на дочь внимательнее, когда та во второй раз поправила волосы перед зеркалом.
Лина вышла из квартиры в одиннадцать.
До кофейни было семь минут пешком.
Алексей ждал возле входа.
Он мог зайти внутрь, выбрать стол и заказать себе кофе. Вместо этого стоял на улице без шапки, засунув руки в карманы тёмного пальто.
Увидев Лину, посмотрел на часы.
— Я опоздала?
— Нет. Осталось две минуты.
— Тогда почему вы проверяете время?
— Хотел убедиться, что не пришёл слишком рано.
— Давно ждёте?
— Восемь минут.
— Это считается слишком рано?
— Если женщина назначила встречу на одиннадцать, появляться в половине одиннадцатого и наблюдать за дверью — немного пугающе.
— А за восемь минут?
— Организованно.
Он открыл перед ней дверь.
Внутри было тепло и пахло корицей.
— Вы действительно всё рассчитываете? — спросила Лина.
— Почти всё.
— Даже время прибытия?
— Особенно его. Я не люблю заставлять людей ждать.
— А сами ждать любите?
— Нет. Но это уже моя проблема.
Они выбрали стол возле окна.
Алексей снял пальто и положил телефон экраном вниз. Не на край стола, чтобы видеть уведомления, а рядом с собой, будто заранее решил: отвечать не будет.
— Что будете? — спросил он.
— Капучино.
— Десерт?
— Нет.
— Хорошо.
Он не стал уговаривать.
У стойки Алексей назвал заказ, расплатился и вернулся с номером столика.
— Я могла заплатить сама.
— Могли.
— Почему не дали?
— Потому что пригласил я. Но если для вас это важно, следующий кофе оплачиваете вы.
— Вы уверены, что будет следующий?
— Нет.
Он сказал это спокойно.
— Но надеюсь.
Лина посмотрела в окно.
По тротуару шли люди. На остановке женщина пыталась удержать за руку ребёнка, который тянулся к снежной куче.
— Расскажите о себе, — предложил Алексей.
— Что именно?
— То, что считаете безопасным рассказать почти незнакомому человеку.
Лина улыбнулась.
— Очень осторожная формулировка.
— Я заметил, что вы не любите личные вопросы.
— Кто их любит?
— Многие. Особенно если могут после них задать встречный.
— А вы?
— Не люблю отвечать о доходах, бывших отношениях и причинах отсутствия детей в первые пятнадцать минут.
— Тогда у нас осталось около четырнадцати.
Алексей посмотрел на часы.
— Тринадцать с половиной.
Им принесли кофе.
Несколько минут они говорили о работе. Алексей руководил несколькими строительными проектами в области. Его компания восстанавливала старые дома и строила новые — не коттеджные посёлки, а отдельные здания по индивидуальным проектам.
— Люди действительно знают, какой дом хотят? — спросила Лина.
— Обычно знают, как он должен выглядеть.
— А это не одно и то же?
— Нет. Человек приносит фотографию белого дома с панорамными окнами. Потом выясняется, что он ненавидит мыть стёкла, боится открытого пространства и хочет, чтобы ни один сосед его не видел.
— И что вы делаете?
— Спрашиваю, зачем ему дом с панорамными окнами.
— Что отвечает?
— Что это красиво.
— Строите?
— Если платит — да.
— Даже если знаете, что ему будет неудобно?
Алексей пожал плечами.
— Я могу предупредить. Но не обязан проживать за человека его жизнь.
Лина провела пальцем по краю чашки.
— Хороший принцип.
— Вы так сказали, будто редко его встречаете.
— Редко.
Он не стал уточнять.
Рассказывал о старом деревянном доме, который владельцы хотели снести, но под поздней обшивкой обнаружились резные наличники. О заказчике, требовавшем перенести лестницу после того, как она уже была установлена. О собаке, которая каждый день воровала перчатки у рабочих и прятала их под верандой.
— Это ваша собака? — спросила Лина.
— Теперь моя.
— В каком смысле?
— Хозяева дома уехали за границу и собирались отдать её в приют. Я забрал.
— Как зовут?
— Ральф.
— Большой?
— Достаточно, чтобы занимать две трети дивана и считать оставшуюся треть своей.
— Павлу понравилось бы.
Фраза вырвалась прежде, чем Лина успела подумать.
Алексей не воспользовался ею.
Не предложил немедленно познакомить ребёнка с собакой.
— Дети обычно любят Ральфа, — сказал он. — А он любит всех, у кого есть еда.
— Значит, чувство взаимное.
— У вас всегда так?
— Как?
— Любая серьёзная тема превращается в шутку за несколько секунд.
Лина замерла.
Вопрос прозвучал без обвинения, но попал слишком точно.
— Это плохо?
— Не знаю. Вам помогает?
— Иногда.
— Значит, не плохо.
Он отпил кофе.
Не стал добиваться настоящего ответа.
Лина почувствовала облегчение.
И неожиданное желание всё-таки ответить.
— После развода я долго не могла спокойно разговаривать, — сказала она. — В каждом вопросе искала скрытый смысл.
Алексей поставил чашку.
— Теперь можете?
— Иногда.
— А сейчас ищете?
— Уже меньше.
— Это комплимент?
— Возможно.
— Тогда принимаю.
Он улыбнулся.
Лина смотрела на его руки. Коротко подстриженные ногти, светлая полоска старого шрама возле большого пальца, часы с потёртым кожаным ремешком.
Никаких дорогих аксессуаров.
Никакого стремления показать, сколько он зарабатывает.
Андрей на первом свидании рассказывал о машине, которую собирался купить после повышения. Машину не купил. Повышения не было. Но Лина ещё несколько месяцев повторяла его планы знакомым как свершившийся факт.
Она снова остановила сравнение.
Алексей заметил её молчание.
— Я задал неправильный вопрос?
— Нет. Вспомнила прошлое.
— Бывшего мужа?
Лина напряглась.
— Простите, — сразу сказал он. — Можете не отвечать.
— Да. Бывшего мужа.
— Он отец Павла?
— Да.
— Они общаются?
— По установленному порядку.
— Суд?
— Да.
Алексей слегка кивнул.
— Это сложно.
Лина ждала продолжения.
Обычно после таких слов следовал совет. Мужчины, которые не знали Андрея, объясняли ей, что ребёнку обязательно нужен отец. Или, наоборот, уверяли, что лишили бы такого человека родительских прав.
Алексей ничего не добавил.
— Вы не спросите, почему мы развелись? — сказала она.
— Если захотите, расскажете сами.
— А если не захочу?
— Тогда не расскажете.
— И вам не будет интересно?
— Будет.
— Но вы не спросите?
— Интерес не даёт права на ответ.
Лина посмотрела на него внимательнее.
Ей хотелось поверить, что человек действительно может думать так просто.
— Ваш час заканчивается через семь минут, — сказал Алексей.
Она посмотрела на часы.
Время прошло слишком быстро.
— Вам куда-то нужно? — спросила она.
— Нет.
— Тогда почему напоминаете?
— Вы сказали, что у вас не больше часа.
— Я могу задержаться.
— Можете.
Он не показал радости, будто заранее оставлял ей возможность передумать.
Лина открыла сумку и проверила телефон.
От Марии Николаевны пришла фотография: Павел сидел на полу и строил из конструктора гараж. Подпись гласила:
«Комиссия по шнуркам работает».
Лина показала снимок Алексею.
— Кажется, наше отсутствие никто не заметил.
Алексей посмотрел на фотографию.
— Серьёзное сооружение.
— Павел хочет стать архитектором.
— В шесть лет я хотел работать машинистом.
— Передумали?
— Увидел, сколько кнопок в кабине.
— А строить дома проще?
— Нет. Но понял это слишком поздно.
Он снова взглянул на фотографию.