Босс, это наши дети будут не в твоём типаже
- -
- 100%
- +
— И двойня через восемь месяцев, — добавляю я. — Возможно.
— Если это правда про двойню, — говорит Марк, — нам нужен дом. Большой. С отдельным крылом для твоей мамы. И для попугая. И для Жоры — с тронным залом.
— Жоре понравится тронный зал.
Жора, услышав своё имя, отрывается от корма. Подходит к Марку. Трётся о его ногу. Мурчит.
— Он меня поддерживает, — говорит Марк.
— Он просто хочет добавки.
— Нет. Он чувствует. Мы теперь союзники.
— Против кого?
Марк кивает в сторону гостиной, откуда доносится мамин голос: «А это, подписчики, наш холодильник. В нём пять видов сыра. Пять! Представляете? А в Подольске у меня был один. И тот плавленый».
— Против хаоса, — говорит Марк. — Мы с Жорой — бастион порядка в этом доме. И мы выстоим.
Жора мяукает. Видимо, клянётся в верности.
Вечером
Мама устраивается в гостиной на диване. Попугай Кеша сидит в клетке и периодически орёт «ДАЙ ДЕНЕГ!» или «КЕША ХОРОШИЙ!». Жора патрулирует квартиру — проходит мимо клетки каждые десять минут, как часовой, и смотрит на Кешу с презрением.
Мы с Марком сидим на кухне. Пьём чай. Молчим.
— Она выложила видео про твой шкаф, — говорю я, глядя в телефон. — Назвала «Гардероб зятя-миллионера: что носит успешный мужчина».
— И что там?
— Твои носки. С котами.
— Это ты мне подарила.
— Я знаю. Подписчики в восторге. Говорят, ты «милашка».
Марк закрывает лицо руками.
— Руднева, — говорит он глухо. — Я — генеральный директор IT-компании. Я веду переговоры с Сингапуром. Я краш года по версии Forbes. А теперь я «милашка» в носках с котами.
— Добро пожаловать в мою жизнь, — улыбаюсь я. — В моей жизни ты всегда был милашкой. Просто никто не знал.
Он отнимает руки от лица. Смотрит на меня. В его глазах — что-то тёплое.
— Знаешь, — говорит он. — Когда я встретил тебя, я думал, что хаос — это враг. Что его нужно контролировать. А теперь...
— Что теперь?
— Теперь я понимаю: хаос — это просто жизнь. Твоя мама, попугай, кот-мафиози, двойня в перспективе... Это моя жизнь. И я бы не променял её ни на какие сингапурские сделки.
— Даже если попугай орёт по ночам?
— Даже если попугай орёт по ночам.
— И мама запускает новые челленджи?
— Какие челленджи?
Я показываю ему телефон. На экране — новый пост мамы: «ЧеллендЖ: кто больше подпишется на мой канал, тот получит автограф моего зятя-миллионера!»
Марк вздыхает.
— Я куплю дом, — говорит он. — С герметичным подвалом. Для себя.
— Жора будет скучать.
— Жора пойдёт со мной. Мы организуем там штаб-квартиру.
Из гостиной доносится:
— ДАЙ ДЕНЕГ!
— КЕША ХОРОШИЙ!
И мамин голос:
— Дорогие подписчики, спасибо за лайки! Завтра снимаем обзор на ванную комнату! Там джакузи!
Марк встаёт. Подходит ко мне. Целует в макушку.
— Я люблю тебя, Руднева, — говорит он. — Но если твоя мама снимет моё джакузи, я вызываю охрану.
— Ты не можешь вызвать охрану на тёщу.
— Могу. Я Марк Тимофеев. Я всё могу.
— Кроме того, чтобы справиться с попугаем.
— Попугай — это временно, — говорит Марк. — Я уже заказал звукоизоляцию. И книгу «Как подружить кота с попугаем».
— Такое бывает?
— Если нет — я напишу свою.
Жора заходит на кухню. Запрыгивает на стол (чего ему вообще-то нельзя, но сегодня особый день). Садится перед Марком. Смотрит на него. Мяукает — тихо, доверительно, как будто говорит: «Мы справимся, хозяин. Мы с тобой — последний оплот здравого смысла в этом доме».
Марк чешет его за ухом.
— Хороший кот, — говорит он. — Самый эффективный член семьи.
— А я? — возмущаюсь я.
— Ты — самая любимая. Но Жора — самый эффективный.
Я кидаю в него подушкой. Он ловит. Смеётся. Жора орёт — потому что подушка задела его хвост.
И где-то на фоне Кеша снова требует денег.
Добро пожаловать в семейную жизнь, Тимофеевы.
ГЛАВА 3. ПЕРВОЕ УЗИ: МАРК ПАДАЕТ В ОБМОРОК
Саша
Восемь утра. Понедельник. Клиника «Мать и дитя» на Арбате.
Мы сидим в очереди. Вокруг нас — женщины с животами разного размера. Кто-то на четвёртом месяце, кто-то на девятом, одна вообще выглядит так, будто родит прямо сейчас, в коридоре, на дизайнерском кресле. Все с мужьями. Мужья листают телефоны, мужья держат жён за руки, мужья пьют кофе из автомата.
Мой муж сидит с ноутбуком.
— Марк, — говорю я. — Мы в клинике. Тут не работают.
— Я не работаю, — отвечает он, не поднимая глаз. — Я анализирую.
— Что?
— Рейтинг роддомов Москвы по уровню комфорта. А также статистику кесаревых сечений за последние пять лет. И неонатальную смертность.
Я забираю у него ноутбук.
— Ты сейчас читаешь про смертность? Перед нашим первым УЗИ?
— Это называется «подготовка к рискам», Руднева. Базовый менеджмент.
— Это называется «довести жену до нервного срыва». Базовый Марк.
Он смотрит на меня. Вздыхает. Закрывает ноутбук.
— Прости, — говорит он. — Я нервничаю.
— Я заметила. Ты надел галстук.
— И что?
— Мы идём на УЗИ, а не на приём к английской королеве.
Марк смотрит на свой галстук. Тёмно-синий, шёлковый, завязанный идеальным виндзорским узлом. Потом смотрит на других мужей в очереди — все в джинсах и футболках. Один вообще в трениках.
— Я перестарался, — признаёт он.
— Ты в своём репертуаре.
— Я просто хочу, чтобы всё было идеально.
— Марк, — я беру его за руку. — Это УЗИ. Там не ставят оценок за внешний вид. И никто не попросит у тебя презентацию.
— Но я подготовил презентацию.
— Ты что?!
Он достаёт из сумки папку. Открывает. Внутри — распечатанные слайды. «График развития плода по неделям». «Риски первого триместра». «Сравнительная таблица витаминов для беременных».
— Ты псих, — говорю я с восхищением.
— Я знаю, — кивает он. — Но псих, который готов к любым сюрпризам.
В этот момент медсестра выкрикивает:
— Тимофеева! Кабинет номер четыре!
Я встаю. Марк встаёт. Папка падает на пол, слайды разлетаются по коридору. Он пытается собрать их, бормочет «это важно, там график», но я тяну его за рукав.
— Оставь. График подождёт. Твой ребёнок — нет.
— Фасолина, — поправляет он машинально. — Мы договорились называть его Фасолина.
— Это ты договорился. Я голосовала против.
— У тебя нет права голоса. Ты — мать. Мать не голосует, мать вынашивает.
— Тимофеев, я тебя убью.
— Не убьёшь. Я отец твоего ребёнка. И у меня есть график витаминов.
Медсестра смотрит на нас с выражением «боже, какие идиоты, и они ещё плодиться собираются». Я её понимаю. Я бы тоже так смотрела.
Кабинет УЗИ
В кабинете — полумрак, кушетка, монитор. Врач — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и руками, которые видели тысячу таких пар до нас. Она просит меня лечь, оголить живот, наносит гель — холодный, липкий.
Марк стоит рядом. Держит меня за руку. Его пальцы — ледяные.
— Ты дрожишь, — шепчу я.
— Это кондиционер.
— Тут нет кондиционера.
— Тогда это ты дрожишь.
— Я не дрожу. Я лежу.
— Значит, дрожит кто-то третий.
Врач вздыхает.
— Молодые люди, давайте без лишних разговоров. Я начинаю.
Датчик скользит по животу. На мониторе появляется картинка — чёрно-белая, размытая, похожая на карту далёкой планеты. Врач что-то нажимает на клавиатуре, приближает изображение.
— Так, — говорит она спокойно. — Вот это плодное яйцо. Вот это эмбрион. Видите?
Я вижу. Маленькая точка. Крошечная фасолина. Она пульсирует. Сердце.
— Сердцебиение есть, — продолжает врач. — Хорошее. Ритмичное.
Марк наклоняется ближе к монитору. Его лицо — в сантиметрах от экрана. Он смотрит на эту точку, и я вижу, как его глаза наполняются чем-то, чему я не знаю названия. Не страх. Не радость. Что-то большее.
— Это... наше? — спрашивает он шёпотом.
— Ваше, — кивает врач. — А теперь... — она двигает датчик, — так. Ой.
— Что «ой»? — мы говорим хором.
Врач молчит секунд пять. Всматривается в монитор. Потом поворачивается к нам.
— У вас будет двойня, — говорит она. — Видите? Вот второй плод. Вот второе сердцебиение.
Я смотрю на экран. Две точки. Две фасолины. Два сердца. Они бьются в разном ритме, но вместе — как джазовый дуэт.
— Двойня, — повторяю я. — Мама была права.
— Двойня, — повторяет Марк. — Два.
— Два.
— Два ребёнка.
— Да, Марк. Два.
Он отпускает мою руку. Делает шаг назад. Потом ещё один. В его глазах — то самое выражение, которое я видела один раз: когда я сказала ему, что беременна.
— Марк? — я приподнимаюсь на локте. — Ты в порядке?
— Да, — говорит он. — Я просто... два. Это... неэффективно.
— Что?!
— Нет! Я не это хотел сказать! — он машет руками. — Я хотел сказать, что это... эффективно! Два за один раз! Экономия времени! Я всё спланировал на одного, но два — это же лучше! В два раза лучше!
— Марк, ты несёшь чушь.
— Я знаю. Я осознаю. Я... — он делает ещё шаг назад. — Я сяду.
Он пытается сесть. Но стула там нет. Он садится на пол. Прямо на линолеум клиники. И начинает смеяться.
Смех — громкий, нервный, почти истерический. Врач смотрит на него. Я смотрю на него. На мониторе две фасолины пульсируют, ничего не зная о том, что их отец только что сломался.
— Двойня, — говорит Марк, глядя в потолок. — У меня будет двойня. Мне нужно... мне нужно позвонить.
— Кому? — спрашиваю я.
— Всем. Отцу. Андрею. В Сингапур.
— Зачем в Сингапур?
— Отменить сделку. Я не могу вести переговоры, когда у меня двойня. Мне нужно... мне нужно купить вторую кроватку. И вторую коляску. И вторую книгу «Как воспитать гения» — потому что одна на двоих — это негигиенично.
— Марк.
— И няню. Двух нянь. По одной на каждого. Или трёх — одна для Жоры.
— Марк!
Он замолкает. Смотрит на меня снизу вверх — сидя на полу, в галстуке, среди рассыпавшихся слайдов про график развития плода.
— Да, Руднева?
— Встань с пола. Ты пугаешь врача.
— Я пугаю врача? — он переводит взгляд на женщину с датчиком. — Простите. Это всё двойня. Она меня сломала.
— Это не двойня вас сломала, — вздыхает врач, поправляя очки. — Это вы сами. Я за тридцать лет практики не видела, чтобы будущий отец садился на пол. Максимум — в обморок падали. Но садиться... это что-то новое.
— Я могу упасть в обморок, — предлагает Марк. — Если это будет более профессионально.
— Не надо, — говорит врач. — Лучше помогите жене встать. УЗИ окончено. Двойня. Здоровая. Поздравляю.
В коридоре
Мы выходим из кабинета. Я держу в руках снимок УЗИ — две фасолины, два сердца. Марк держит меня под руку, хотя обычно я держу его (когда он падает в обморок, например).
— Двойня, — говорит он в сотый раз.
— Ты повторяешься.
— Я осмысливаю. Это процесс. Он требует повторений.
— Осмысливай быстрее. У нас через восемь месяцев — два младенца. И одна мама-блогер. И попугай. И кот-мафиози.
— И дом, — добавляет Марк. — Я куплю дом. Завтра же. С восемью спальнями.
— Зачем нам восемь спален?
— Одна для нас. Две для детей. Одна для твоей мамы. Одна для попугая. Одна для Жоры. Одна для нянь. И одна...
— Для чего?
— Для моего нервного срыва, — говорит он серьёзно. — Мне нужно место, где я смогу сидеть на полу и повторять слово «двойня».
Я останавливаюсь. Смотрю на него. На его галстук, сбившийся набок. На его растрёпанные волосы (он запускал в них пальцы, пока сидел на полу). На его глаза — серые, но уже не ледяные, а какие-то... другие. Тёплые. Ошеломлённые. Живые.
— Марк Тимофеев, — говорю я. — Ты — самый странный миллионер, которого я встречала.
— Я — единственный миллионер, которого ты встречала.
— Это не важно. Ты странный.
— Я знаю. Но ты вышла за меня.
— Потому что ты купил Жоре инсулин на десять лет.
— Это был взлом системы, — признаётся он. — Я знал, что ты не устоишь.
— Ты манипулятор.
— Я бизнесмен. Это одно и то же.
Я смеюсь. Он смеётся. Мы стоим в коридоре клиники, обнимаемся, и я чувствую, как его сердце колотится — быстро, сильно, так же, как те два сердца на мониторе.
Дома
Мы возвращаемся в квартиру. Мама встречает нас у двери — в руках телефон, на лице выражение «я знаю всё».
— Ну?! — требует она.
— Двойня, — говорит Марк устало. — Вы были правы.
— Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — орёт мама и чуть не роняет телефон. — Я ЖЕ ГОВОРИЛА! Подписчики! Вы слышали?! У меня будет ДВА внука! Челлендж «Двойное счастье» начинается!
— Мам, выключи камеру, — прошу я.
— Не могу! Контент! Марк, скажи что-нибудь для подписчиков!
Марк смотрит в камеру. Делает лицо «я только что пережил УЗИ, оставьте меня в покое». Говорит:
— Двойня. Это... эффективно.
— ЭФФЕКТИВНО?! — орёт мама. — Это не эффективно, это ЧУДО! Скажи «чудо»!
— Чудо, — повторяет Марк покорно. — Эффективное чудо.
Я увожу его в спальню, пока он не сказал что-нибудь, что мама выложит в сеть с заголовком «Зять-миллионер называет внуков бизнес-проектом».
Мы садимся на кровать. Жора приходит и ложится между нами. Кеша в гостиной орёт «ДАЙ ДЕНЕГ!». Мама комментирует в камеру: «Это мой зять, он только что узнал про двойню, посмотрите на его лицо — это лицо человека, который осознал, что его график сломан навсегда!»
— Она не неправа, — говорит Марк.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.