Нефиктивная жена

Глава 1. Лед и пламя

Я бежала по лужам, прижимая к груди папку с документами, когда черный «Мерседес» обдал меня грязной водой с ног до головы.

— Твою ж... — вырвалось у меня. Платье, купленное на последние деньги ради собеседования, было убито. Я пнула колесо машины.

Дверца распахнулась.

Сначала я увидела ботинки. Ручной работы. Блестящие. Идеальные.

Затем — серые глаза, смотревшие на меня как на грязь под этими самыми ботинками.

— Повреждение имущества, — процедил он ледяным тоном. — Ты вообще знаешь, сколько стоит краска на этом крыле? Год твоей зарплаты, если ты, конечно, найдешь работу в этом... полотенце.

Я вспыхнула:

— Это не полотенце, а платье от Зары! И по вашей милости оно теперь похоже на... на тряпку!

— Разница невелика, — он достал бумажник. — Держи. Купи новое. Только не попадайся мне больше на глаза.

В меня полетела купюра. Это было последней каплей.

Но если бы я знала, что этот наглый, невыносимый хам и есть мой единственный шанс на спасение...

И что через два часа он скажет мне: «Ты выйдешь за меня».

Купюра намокла в луже. Я смотрела на профиль незнакомца, пока его водитель поспешно закрывал дверцу. Заднее стекло тонировано, но я кожей чувствовала, как эти серые прожигают меня насквозь. Презрение. Нет, даже не презрение — снисхождение.

«Мерседес» уехал бесшумно, словно хищник в ночь. Я осталась стоять с мокрым подолом, испорченным макияжем и жгучим желанием швырнуть эту треклятую бумажку ему в лобовое стекло.

Но правда была горькой. Мне нечем платить за квартиру. Мамин голос вчера по телефону дрожал: «Олечка, анализы плохие, врачи говорят, нужна срочная операция…»

Поэтому я сглотнула ком в горле, разгладила купюру и сунула в карман. Гордость не лечит больных. Гордость не оплачивает счета.

Через двадцать минут я стояла перед зеркалом в туалете бизнес-центра «Северная Башня», пытаясь реанимировать платье бумажными полотенцами и молитвами. Выглядела я паршиво. Сойдет. Главное — резюме в папке. Архитектор-проектировщик с красным дипломом. Год в Берлине. Стажировка у мэтра. Сейчас это мой единственный шанс.

Вакансия была мечтой: компания «МироГрад», самый крупный девелопер в регионе. Конкурс — сто человек на место. Но HR сказала по телефону странную фразу: «Генеральный директор лично отбирает кандидатов в этот отдел».

Странно. Обычно гендиректорам плевать на рядовых архитекторов.

— Ковалёва Ольга? — секретарша смерила меня взглядом «ты-опоздала-на-пять-секунд». — Вас ждут. Кабинет сорок два.

Я сделала глубокий вдох. Открыла дверь.

Просторный кабинет. Панорамные окна. Запах кожи и чего-то цитрусового. В кресле спиной ко мне сидел мужчина и говорил по телефону:

— …Нет. Этот объект мы сносим. Мне плевать на историческую ценность. Через месяц здесь будет котлован.

Голос. Этот голос я узнала бы из тысячи. Холодный, режущий, как скальпель. Тот самый.

Он повернулся.

Наши взгляды встретились. Я почувствовала, как земля ушла из-под ног.

— Вы?.. — выдохнула я.

— А, — он бросил трубку на рычаг. Губы тронула усмешка, от которой у меня мурашки побежали по спине. — Полотенце из «Зары». Проходи, не стой.

Сердце рухнуло в желудок.

— Я на собеседование, — сказала я, ненавидя себя за то, как жалко это прозвучало.

— Я в курсе, — он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — Но боюсь, вакансия уже закрыта.

— Но мне назначено время!

— Время назначено специалисту, а не девушке, которая пинает машины потенциальных работодателей. Ты вообще знаешь, кто я?

Я смотрела в его серые глаза и понимала — это конец. Он сейчас вышвырнет меня, как нашкодившего котенка, и моя мама не дождется операции.

— Роман Андреевич Градов, — прошептала я. — Владелец «МироГрада».

— Уже теплее, — он медленно поднялся и обошел стол. Оказался выше меня на голову. Шире в плечах. Опаснее. — И раз ты такая смелая… Знаешь, что я предлагаю тем, кто мне задолжал?

— Я ничего вам не должна!

— Правда? А покоцанное крыло моего S-класса? Не хочешь оплатить ремонт?

Я застыла. Цифры проносились в голове. Десятки, если не сотни тысяч рублей. Неподъемно.

— Я… отработаю, — слова вылетели раньше, чем я успела подумать.

Он замер. Внимательно посмотрел на меня — словно сканировал. От макушки до пят. А потом выдал такое, от чего у меня подогнулись колени:

— Отработаешь. Но не архитектором.

Пауза.

— Выйдешь за меня замуж. Фиктивно. На год.

Глава 2. Цена Вопроса

Я стояла перед ним, не в силах пошевелиться. Слова застряли в горле.

— Что вы сказали?

Градов обогнул стол и нажал кнопку селектора:

— Ангелина, принеси контракт.

— Какой ещё контракт? — мой голос сорвался. — Я не собираюсь выходить за вас замуж! Вы сумасшедший!

Он посмотрел на меня так, словно я не заслуживала даже его внимания.

— Сядь.

— Не сяду!

— Сядь, — повторил он тоном, от которого ноги сами подогнулись, и я рухнула в кожаное кресло напротив. — А теперь слушай внимательно. Повторять я не люблю.

Вошла секретарша — та самая, что смерила меня взглядом в приёмной. Положила на стол пухлую папку с золотым тиснением «МироГрад» и бесшумно исчезла.

Градов раскрыл папку и подвинул ко мне. Пальцы у него были длинные, породистые — пальцы пианиста или хирурга.

— Пункт первый. Срок — двенадцать месяцев. Пункт второй. Публичное поведение: ты посещаешь со мной мероприятия, улыбаешься, держишь за руку. Никаких скандалов. Пункт третий. Ты живёшь в моём доме. Пункт четвёртый. Никаких отношений на стороне в течение срока действия контракта.

— То есть я должна стать вашей рабыней?

— Ты должна стать моей женой. На бумаге, — он выделил последние слова. — Спальни у нас разные. Можешь не переживать, твоя добродетель в безопасности. Ты не в моём вкусе.

Это почему-то задело сильнее, чем всё остальное.

— А что взамен?

— А взамен, — он перевернул страницу, — я оплачиваю лечение твоей матери. Полностью. Лучшая клиника в Германии. Ты получаешь ежемесячное содержание в размере пятисот тысяч рублей. По истечении срока — бонус: квартира в центре города. И развод без раздела имущества.

У меня перехватило дыхание. Цифры, которые он называл, были космическими. Мамина операция. Квартира. Будущее без долгов. Всё, о чём я боялась даже мечтать.

— Почему я? — спросила я тихо.

Он помолчал. Прошёлся к окну, сунул руки в карманы брюк.

— Мне тридцать четыре. Совет директоров считает, что холостой гендиректор — угроза репутации компании. Им нужна стабильная картинка. Жена-архитектор, а не фотомодель — идеальный вариант. Ты не будешь задавать лишних вопросов. У тебя нет связей. Ты никто.

«Ты никто». Два слова — как пощёчина.

— А если я откажусь?

Он повернулся. В серых глазах мелькнуло что-то хищное.

— Тогда крыло моего автомобиля обойдётся тебе в двести сорок тысяч рублей. Плюс судебные издержки. И твоя мама никогда не получит операцию.

— Вы не посмеете…

— Посмею, — он чуть наклонил голову. — Я всегда получаю то, что хочу, Оля. Запомни это.

Я смотрела в его совершенное, высеченное из мрамора лицо и ненавидела. Ненавидела за шантаж. За деньги. За то, что он прав, а у меня нет выбора. За то, что моё сердце стучало быстрее, когда он смотрел на меня.

— У меня условие, — сказала я, сжимая подлокотники.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Ты торгуешься?

— Да.

— Какое?

— Вы не трогаете меня. Физически. Никаких прикосновений без моего разрешения. Никаких «супружеских обязанностей». Я не продаюсь в постель.

Градов усмехнулся краешком губ. Это была первая почти человеческая эмоция, которую я у него увидела.

— Замётано, — сказал он и протянул руку.

Я посмотрела на его ладонь — широкую, уверенную. Ладонь человека, который держит в руках весь город. Сделка с дьяволом.

Вдох. Выдох. Я вложила свои пальцы в его.

Рукопожатие было крепким и неожиданно тёплым. Искра пробежала от запястья до самого плеча. Я вздрогнула и отдёрнула руку. Он заметил. Ничего не сказал.

— Контракт подпишешь завтра в присутствии юристов. Вещи можешь забирать. Машина будет ждать внизу в восемь вечера.

— Машина?

— Ты переезжаешь сегодня.

— Но…

— Пункт третий, помнишь? — он уже сел за стол и открыл ноутбук, давая понять, что разговор окончен. — Ты живёшь в моём доме. Привыкай.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Дверь закрылась за спиной, отрезая меня от прошлой жизни.

В коридоре стоял Артур — тот самый юрист. Он посмотрел на меня с тёплым сочувствием:

— Ольга? Я Артур, младший партнёр. Давайте провожу.

— Скажите, — я схватила его за рукав, — он всегда такой?

Артур помолчал. А потом ответил странно:

— Нет. Раньше он был другим. Пока не случилась трагедия.

— Какая?

— Это не моя история, извините. Просто… будьте с ним осторожны. Он ломает всё, к чему прикасается.

Я спускалась в лифте, чувствуя, как кольцо сжимается вокруг шеи. Невидимое. Холодное.

Контракт ещё не подписан. Но свобода уже закончилась.

Глава 3. Подпись

Юридический отдел «МироГрада» располагался на двадцать третьем этаже. Здесь пахло не кожей и цитрусом, как в кабинете Градова, а бумагой, офисной техникой и горьковатым кофе. Артур провёл меня через опенспейс, где клерки провожали нас любопытными взглядами — очевидно, слухи уже разлетелись.

— Сюда, — он открыл дверь в переговорную с прозрачными стенами.

Я вошла и замерла. На столе лежали три экземпляра контракта. Толщина каждого — сантиметра полтора, не меньше. Рядом — кожаная папка с гербом компании и хрустальный графин с водой.

— Это всё мне? — вырвалось у меня.

— Увы, — Артур виновато улыбнулся. — Роман Андреевич любит формальности.

Он выдвинул для меня стул. Я села, чувствуя себя приговорённой. Артур устроился напротив — не напротив, а чуть сбоку, словно не хотел быть барьером между мной и дверью.

— Может, воды?

— Может, сразу виски?

Он тихо рассмеялся:

— После подписания. За счёт фирмы.

Я открыла контракт. Буквы прыгали перед глазами.

Пункт 2.1. Сторона-2 (Ковалёва О.С.) обязуется проживать по адресу, указанному Стороной-1 (Градов Р.А.), в течение всего срока действия договора.

Пункт 2.3. Сторона-2 обязуется сопровождать Сторону-1 на всех публичных мероприятиях, согласованных не менее чем за 24 часа.

Пункт 2.7. Сторона-2 не вступает в романтические отношения с третьими лицами.

Пункт 2.8. Любая информация, касающаяся личной жизни Стороны-1, является конфиденциальной.

— Пункт два-восемь, — прочитала я вслух. — То есть если он меня ударит, я должна молчать?

Артур напрягся.

— Роман Андреевич никогда… Он не такой.

— Откуда вы знаете? Вы видели его утром?

Артур отвёл взгляд. Поправил очки — нервный жест.

— Я работаю с ним шесть лет. Он жёсткий бизнесмен. Он может быть невыносимым. Но он никогда не причинит вам физического вреда. Даю слово.

Я хмыкнула и перевернула страницу. Финансовый раздел. Цифры, от которых кружилась голова. Ежемесячное пособие. Медицинская страховка для мамы. Компенсационный пакет при расторжении. Всё, что он обещал.

— А вот это что? — я ткнула пальцем в приложение.

Артур заглянул и помрачнел.

— А. Это… дополнительные условия на случай нарушения.

— Читать.

Он вздохнул:

— Если инициатором расторжения выступаете вы без уважительной причины, компенсационный пакет аннулируется, а понесённые расходы подлежат возврату в трёхкратном размере.

— Сколько?

Артур назвал сумму. У меня потемнело в глазах.

— Это больше, чем я заработаю за всю жизнь.

— Знаю.

Мы помолчали. Я смотрела на строчки, но видела только мамино лицо. Её усталые глаза. Трубки капельниц. Белые больничные стены.

— Артур, — позвала я тихо. — Можно вопрос не как юристу?

Он кивнул.

— Почему он такой? Что с ним случилось?

Артур долго молчал. Снял очки, протёр стёкла салфеткой. Потом сказал очень тихо, почти шёпотом:

— Шесть лет назад он был другим. У него была девушка. Алиса. Они собирались пожениться. А потом авария. Он был за рулём. Она погибла на месте.

Сердце сжалось.

— С тех пор он не подпускает к себе никого. Я думал, это навсегда. А потом появились вы.

— Я не появлялась, — возразила я. — Он меня купил.

Артур грустно улыбнулся:

— Знаете, если бы он просто хотел контракт, он мог выбрать кого угодно. Десяток девушек из агентств. Но он выбрал вас. Зачем-то.

Я не нашлась что ответить.

В этот момент завибрировал телефон. Не мой. Артур глянул на экран и изменился в лице.

— Роман Андреевич. Извините.

Он вышел в коридор. Я осталась одна с контрактом. Три экземпляра. Ловушка, расставленная человеком, который потерял всё и теперь не умеет иначе.

Через минуту Артур вернулся.

— Он спрашивает, подписали ли вы.

— Ещё нет.

— Он просил передать… — Артур замялся.

— Что?

— «Не тяни. У меня мало времени».

Я взяла ручку. Холодный металл. Золотое перо. Фирменная ручка «МироГрада» — наверняка дороже моего гардероба.

Вдох. Выдох. Штрих.

Подпись легла на бумагу — чужая, незнакомая, словно не моя рука выводила буквы. Три экземпляра. Три раза я продала себя.

Артур убрал папки в сейф.

— Поздравляю, — сказал он без тени улыбки. — Теперь вы — невеста Романа Градова.

Мой телефон пиликнул. Незнакомый номер:

«Машина внизу. Жду. Не опаздывай. Р.»

Я посмотрела на сообщение и вдруг разозлилась. Не на него — на себя. За то, что сердце сжалось от одного слова «Жду».

— Артур, скажите честно: я совершаю ошибку?

Он взял мою руку, слегка сжал. Тёплая ладонь. Человеческая.

— Возможно. Но вы спасаете маму. Это не может быть ошибкой.

Я кивнула. Встала. Расправила плечи.

— Спасибо вам.

— Берегите себя, Оля. Вы ему нужны. Даже если он сам этого ещё не понял.

Я вышла в коридор. Лифт ждал. Створки сомкнулись, и я поехала вниз — в новую жизнь, где у меня был миллионер-жених, контракт на год и ни грамма свободы.

Внизу, у стеклянных дверей, уже стоял чёрный «Мерседес» с открытой задней дверцей. Из салона на меня смотрели серые глаза — холодные, как февральский лёд.

— Садись, — сказал Градов. — Поговорим по дороге.

Я села.

Дверца захлопнулась, отрезая меня от остального мира.

Глава 4. Клетка с позолотой

Особняк Градова находился в сорока минутах от центра — элитный посёлок «Серебряный Бор», где каждый дом прятался за вековыми соснами и трёхметровыми заборами. Я прилипла к стеклу, разглядывая проплывающие мимо особняки — один роскошнее другого, с колоннами, бассейнами и стеклянными фасадами.

Всю дорогу Градов молчал, уткнувшись в телефон. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой — запах дорогого парфюма, едва уловимый скрип кожаного сиденья, когда он менял позу. Один раз наши колени почти соприкоснулись, и он резко отодвинулся, словно я была прокажённой.

Ворота открылись автоматически. «Мерседес» проехал по гравийной дорожке и остановился перед домом.

— Выходи, — бросил Градов.

Я вышла и замерла.

Это был не дом. Это был дворец. Три этажа из стекла и светлого камня, панорамные окна во всю стену, терраса с видом на залив. Архитектура — современный минимализм, но с каким-то холодным, почти музейным оттенком. Ни цветов, ни штор — только линии, углы и стекло.

— Нравится? — спросил Градов, поравнявшись со мной.

— Красиво. Но пусто.

Он дёрнул уголком рта:

— Мне так нравится.

В холле нас встретила женщина лет пятидесяти в строгом сером платье — экономка.

— Галина Петровна, — представил её Градов. — Если что-то понадобится — к ней. Твоя комната на втором этаже, восточное крыло. Вещи уже привезли.

— Какие вещи? Я ничего не собирала.

— Теперь не нужно. Я распорядился.

— Вы залезли в мою квартиру?! — я резко остановилась посреди лестницы.

— В мою квартиру, — поправил он. — Та, где ты жила, принадлежит компании «МироГрад». Я выкупил здание два года назад. Формально ты моя арендаторша. Была.

У меня перехватило дыхание. Даже мой дом — и тот оказался его собственностью. Паутина, в которую я попала, была сплетена задолго до нашего знакомства.

— Вы чудовище.

— Возможно, — он даже не обернулся. — Ужин в восемь. Не опаздывай. Я не люблю ждать.

Моя комната оказалась просторной, светлой и совершенно безликой. Гостевая спальня — дорогая мебель, бежевые тона, ни одной личной вещи. Зато шкаф был забит одеждой: платья, блузки, джинсы — всё моего размера и явно из бутиков, в которые я никогда не заходила. На туалетном столике — косметика, духи. В ванной — халат и тапочки с монограммой «Г».

Я села на край кровати и закрыла лицо руками. Мама. Операция. Год. Всего лишь год. Я справлюсь.

Ровно в восемь я спустилась в столовую. Градов уже сидел во главе длинного стола — один, в тёмно-синем свитере (домашний, без галстука, и от этого почему-то ещё опаснее). Перед ним стояла чашка чёрного кофе и тарелка с чем-то, похожим на стейк.

— Садись, — он кивнул на стул справа.

Я села. Галина Петровна принесла мне ужин — лёгкий салат и рыбу на пару. Я не была голодна, но заставила себя съесть пару кусочков.

— Завтра у нас мероприятие, — сказал Градов, не поднимая глаз. — Благотворительный вечер фонда «Надежда». Будут журналисты. Твоя задача — улыбаться и не открывать рот без необходимости.

— То есть играть роль куклы?

— Именно, — он отрезал кусок мяса. — Ты быстро учишься.

Я стиснула вилку так, что побелели костяшки.

— А если кто-то спросит, как мы познакомились?

— Правду. Я нанял тебя на работу. Ты архитектор. Мы встретились на объекте. Романтическая версия уже готова, получишь текст завтра утром. Выучи наизусть.

— Может, мне ещё расписаться кровью?

Он поднял глаза. Впервые за весь вечер посмотрел прямо.

— Послушай, — сказал он тихо, и это «послушай» было страшнее любого крика. — Ты здесь не в гостях. Ты подписала контракт. Если тебя что-то не устраивает — дверь открыта. Но твоя мама останется без операции. Выбор за тобой.

Я молчала. Потому что ответить было нечего. Он знал, на что давит. Он всегда знал.

— Вот и славно, — он поднялся. — Завтрак в семь. Платье привезут к десяти. Выезд в восемнадцать ноль-ноль. Не опаздывай.

И ушёл. Растворился в глубине своего стеклянного дворца, оставив меня одну за огромным столом, под светом хрустальной люстры.

Я сидела и смотрела на его нетронутый кофе.

Кольцо на пальце ещё не появилось. Но цепи уже звенели.

Глава 5. Игры на публику

Платье привезли ровно в десять утра.

Я открыла дверь и обнаружила в коридоре трёх человек: стилиста с чемоданом косметики, девушку с вешалкой в чехле и курьера с бархатной коробочкой. Все трое смотрели на меня так, словно я была манекеном, который им предстояло одеть.

— Ольга Сергеевна? — стилист, молодой парень с идеальной укладкой, шагнул вперёд. — Меня зовут Марк. Роман Андреевич прислал. У нас четыре часа. Начинаем?

— Четыре часа? — я отступила, пропуская процессию в комнату. — Что можно делать четыре часа?

Марк окинул меня профессиональным взглядом и усмехнулся:

— Из вас — конфетку.

Было обидно, но я промолчала.

Девушка повесила чехол на шкаф и расстегнула молнию. Я ахнула. Платье было чёрным, длинным, с открытыми плечами и тончайшим кружевом по подолу. Дорогое. Очень дорогое. То, в котором не стыдно стоять рядом с человеком, владеющим половиной города.

— Это… мне?

— По распоряжению Романа Андреевича, — подтвердил Марк. — Садитесь. Сначала лицо.

Я села перед зеркалом и на следующие три часа превратилась в холст. Меня красили, укладывали, подкалывали, заставляли вставать, садиться, поворачиваться. Принесли туфли — чёрные лодочки на шпильке, в которых я боялась сделать шаг. Бархатная коробочка оказалась с бриллиантовыми серьгами — тонкими, изящными, явно взятыми напрокат или купленными специально для этого вечера.

Когда Марк наконец отошёл в сторону и сказал: «Готово», я посмотрела в зеркало и не узнала себя.

Оттуда смотрела женщина. Холёная, уверенная, с идеальной укладкой и макияжем, который подчёркивал глаза так, что они казались огромными. Чёрное платье обнимало фигуру, как вторая кожа. Бриллианты мерцали в ушах, ловя свет.

— Ничего себе, — выдохнула я.

— Вот именно, — Марк довольно улыбнулся. — Роман Андреевич умеет выбирать.

— Платье?

— Не только, — он вдруг осёкся, словно сказал лишнее. — Ладно, мне пора. Удачи.

Он исчез так же стремительно, как и появился. Я осталась одна перед зеркалом, разглядывая незнакомку в отражении. Интересно, что бы сказала мама, если бы увидела меня сейчас? «Олечка, ты как голливудская звезда». Или: «Будь осторожна, дочка. Красивая обёртка — не всегда подарок».