Синий особняк. Наследники Арбата. Книга вторая

— Откуда ты...

— Я проверил твои звонки. Ты связывался с его адвокатами. Ты оплатил их услуги.

— Завьялов работал на нашу семью тридцать лет. Он сидит в тюрьме из-за нас. Я не мог его бросить.

— Он сидит в тюрьме, потому что убил человека.

— Да. И я не оправдываю его. Но он — часть нашей истории. Часть отца. Я не могу просто вычеркнуть его, как это сделал ты.

Матвей долго смотрел на брата. Он видел перед собой не того мальчика, который бегал за ним с сачком на даче. И не того подростка, который плакал, когда их мать ушла из дома. Он видел взрослого мужчину — жёсткого, закрытого, одинокого. И он вдруг понял: Кирилл не враг. Кирилл — жертва. Такая же жертва войны, как и он сам.

— Я не вычёркиваю отца, — сказал Матвей тихо. — Я пытаюсь исправить его ошибки. Это разные вещи.

— А если я не хочу исправлять? Если я хочу сохранить то, что он построил?

— Тогда нам придётся воевать. Не с Воронцовыми — друг с другом. Ты этого хочешь?

Кирилл отвернулся к окну. Плечи его опустились.

— Я не знаю, чего я хочу. Я знаю только, что отец говорил мне перед смертью: «Держи компанию. Не дай Воронцовым победить». Я дал ему слово.

— Отец ошибался. Не во всём — но в этом ошибался. Он думал, что Воронцовы — враги. А они не враги. Они просто другие. И когда-то они были нашими друзьями.

— Ты веришь в это?

— Я нашёл доказательства. В усадьбе Боткиных. Там есть записка: «Здесь были мы. Вадим Громов и Виктор Воронцов. Друзья навсегда». Это написал наш отец. Своей рукой.

Кирилл резко повернулся.

— Этого не может быть.

— Может. Я покажу тебе.

— Отец никогда не говорил...

— Отец много чего не говорил. Он стёр прошлое. Но мы можем его восстановить.

Кирилл опустился в кресло. Он выглядел измученным — как человек, который долго бежал и вдруг понял, что не знает, куда и зачем.

— Я устал, Матвей, — сказал он. — Я устал от этой войны. От этих интриг. От акционеров, которые требуют прибыли. От прошлого, которое висит над нами, как проклятие.

— Тогда помоги мне закончить её.

— Как?

— Признай партнёрство. Поддержи меня перед советом директоров. Дай нам шанс.

— А если я не смогу? Если они меня не послушают?

— Тогда мы придумаем что-то ещё. Но сначала — попробуй.

Кирилл долго молчал. Потом кивнул:

— Хорошо. Я попробую.

И Матвей понял: это, возможно, первая честная сделка между братьями за много лет.

Усадьба Боткиных, восточный флигель

Два дня спустя

Вера стояла посреди восточного флигеля и смотрела на обгоревшие стены. Пожар уничтожил внутреннюю отделку, но, к счастью, не тронул несущие конструкции. Реставраторам предстояло много работы, но флигель можно было спасти.

— Я пришёл, как обещал.

Она обернулась. В дверях стоял Кирилл Громов — младший брат Матвея. Она видела его мельком в суде год назад, но никогда не разговаривала лично. Он был ниже Матвея, с более резкими чертами лица и глазами, которые, казалось, видели слишком много для своих тридцати трёх.

— Матвей сказал, что вы хотите посмотреть на усадьбу.

— Хочу. — Кирилл вошёл внутрь и огляделся. — Я не был здесь с детства. Отец привозил нас сюда. Показывал старые печи.

— Он хотел купить усадьбу. Вместе с моим дедом.

— Матвей рассказал. Показал записку.

— И что вы думаете?

Кирилл помолчал, разглядывая закопчённый потолок.

— Я думаю, что мой отец был сложным человеком. Он совершал ошибки. Большие ошибки. Но он не был чудовищем. Он просто... запутался.

— Как и все мы.

— Как и все мы, — согласился Кирилл. — Знаете, Вера Викторовна... я долго ненавидел вас. Не лично — вашу семью. Вашего деда. Вашего брата. Мне казалось, что вы разрушили нашу жизнь.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что мы сами её разрушили. И я хочу попробовать собрать осколки.

— Это трудно.

— Знаю. Но Матвей верит в вас. И, кажется, я начинаю понимать почему.

Он подошёл к обгоревшей стене и провёл рукой по кирпичной кладке.

— Здесь можно восстановить?

— Можно, — сказала Вера. — Печи уцелели. Стены крепкие. Нужно будет заменить перекрытия и крышу, но это решаемо.

— Сколько?

— Смету ещё не составили. Ориентировочно — тридцать миллионов.

— Я выделю средства.

— Вы? — Вера удивлённо посмотрела на него. — Без согласования с советом директоров?

— Из личного фонда. Это не бизнес. Это... искупление. Наше общее.

— Ваш брат говорил то же слово.

— Мы с ним похожи больше, чем кажется. Просто он научился прощать. А я — ещё нет.

— Но вы здесь.

— Да. Я здесь.

Они вышли из флигеля во двор. Старый дуб всё так же возвышался над усадьбой, и снег искрился под февральским солнцем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.