Территория компромисса

Глава 1. Идеальный пиксель

48 часов до катастрофы

Алиса Соболева ненавидела слово «вайб».

Она сидела в пятом ряду огромного зала «Империум Экспо», слушала, как очередной стартапер в клетчатой рубашке бодро вещает про «вайб нашего сообщества», и чувствовала, как её левый глаз начинает подергиваться. Это был фирменный знак профессионального выгорания — тик, который появлялся каждый раз, когда кто-то путал дизайн с оформлением открыток в Canva.

Рядом с ней, приглушенно жужжа, работал ноутбук. На экране был открыт её собственный проект — интерфейс для фитнес-приложения с элементами геймификации. Она правила тени под иконкой «бег». Всего два пикселя вниз, чтобы создать иллюзию объема. Она знала, что никто из этих тридцати человек в жюри этого не заметит. Но она знала. И этого было достаточно.

— Алис, ты вообще слушаешь? — толкнул её в бок локтем Лёша, её напарник по команде, который отвечал за бизнес-стратегию. Он был взвинчен до предела, галстук съехал набок, а на лбу выступила испарина. — Это же наш конкурент! «Беговые крысы»! Если их пустят в финал, нам конец.

Алиса оторвала взгляд от пикселей и посмотрела на сцену. Парень в клетчатой рубашке как раз демонстрировал их главную «фишку» — анимированного хомяка, который бежал в колесе параллельно с бегущим пользователем. Хомяк был нарисован отвратительно: непропорциональные лапы, слишком яркий градиент.

— Они не пройдут, — спокойно сказала Алиса. — У них кривые тени на аватарах. И хомяк выглядит как инсультный тамагочи.

— Алиса! — Лёша закатил глаза. — Инвесторы смотрят на цифры, а не на тени!

— Вот поэтому ты занимаешься цифрами, а я — тенями, — отрезала она, закрывая ноутбук. — Если у тебя нет визуальной эстетики, у тебя нет доверия. Люди покупают глазами. Это база.

Лёша что-то буркнул про «креативную слепоту», но замолчал. Он знал: когда Алиса переходит на спокойный, ледяной тон, спорить бесполезно. Она не кричала никогда. Она просто отключала эмоции и становилась роботом-перфекционистом, который видит мир в сетке из 12 колонок.

На сцену тем временем вышел ведущий — лощеный мужчина с микрофоном, который вещал с той слащавой интонацией, от которой у Алисы сводило скулы.

— А теперь, дамы и господа, тот момент, которого мы все ждали! Инвестиционный комитет готов объявить шорт-лист финалистов «ТехноПрорыва-2026»! И, барабанная дробь, у нас есть сюрприз! В этом году мы решили добавить перчинки! Судить финалистов будут два титана индустрии, которые никогда раньше не работали вместе!

Алиса почувствовала, как её желудок скручивает в тугой узел. Она знала, что она в жюри. Но она думала, что будет просто «одним из». Она не любила быть в центре внимания. Она любила быть за кадром, там, где можно безопасно править пиксели и ни с кем не спорить.

— Слева от меня — настоящая икона продаж, человек, который умеет делать деньги из воздуха, партнер фонда «Vortex Capital», Максим Воронов!

Зал взорвался вежливыми аплодисментами.

Алиса повернула голову налево, туда, где за отдельным столом, освещенным софитами, сидел мужчина. Она видела его фотографии в деловых журналах, но вживую он производил совсем другое впечатление.

Во-первых, он был крупнее, чем казался на фото. Широкие плечи, идеально обтянутые темно-синей тканью пиджака, который сидел так, будто его шили на заказ вчера вечером. Во-вторых, он не улыбался. Он просто смотрел в зал, чуть прищурившись, и от этого взгляда по спине Алисы пробежал холодок. У него были глаза цвета утреннего тумана — серые, с металлическим отливом. И губы, которые кривились в легкой усмешке, будто он уже знал, как разобьет сердце каждому в этом зале.

Макс Воронов поднялся, поправил запонки (серебряные, с гравировкой) и коротко кивнул в зал.

— Спасибо, — сказал он. Одно слово. Голос низкий, как басовая струна. И в этом слове было столько наглой самоуверенности, что Алиса непроизвольно сжала ручку своего планшета.

— А справа от меня! — ведущий повысил голос до фальцета. — Тот, кто стоит за дизайном ваших любимых приложений, гениальный визионер, который в 25 лет получил премию «Красная строка», Алиса Соболева!

Зал зааплодировал громче. Алиса встала. Она была в своем любимом белом oversize-пиджаке, из-под которого торчала футболка с принтом знака бесконечности. Она знала, что выглядит как «свой парень» в мире стартапов — без пафоса, без дорогих часов, с пучком небрежно собранных на затылке темных волос.

Их взгляды встретились через весь зал.

Макс смотрел на неё с выражением легкого любопытства, как смотрят на диковинную зверушку в зоопарке, которая неожиданно встала на задние лапы. Он окинул её взглядом — от видавших виды кед до небрежной прически. Алиса увидела это. Она прочитала в его глазах целую речь: «И это гениальный визионер? Выглядит как курьер, который потерялся по пути в офис».

Она медленно села. Внутри неё закипала глухая, белая ярость, которую она обычно испытывала только при виде шрифта Times New Roman в мобильных приложениях.

— Он что, меня оценивает? — прошипела она Лёше, не разжимая зубов. — Я здесь как член жюри, а не как участница конкурса талантов!

— Алиса, успокойся, он просто смотрит, — попытался утихомирить её Лёша.

— Он оценивает, — поправила она. — Я знаю этот взгляд. Это взгляд человека, который считает, что дизайн — это «девчачьи штучки». Он сейчас встанет и скажет, что важнее конверсия, а не отступы.

— Так он венчурный капиталист, для него конверсия — это и есть...

— Я знаю, кто он, Лёша. — Алиса резко повернулась к ноутбуку и открыла файл с презентацией. — Поэтому я выиграю этот чертов конкурс. Просто чтобы посмотреть на его лицо, когда его любимые цифры не сработают без моих кнопок.

Час спустя они сидели за круглым столом переговорной. Жюри состояло из десяти человек, но главный спор разгорелся именно между Алисой и Максом.

— Послушайте, господа и дамы, — Макс говорил легко, небрежно перекладывая бумаги. — Я вижу пять проектов. Четыре из них — это прекрасные идеи, за которые хочется заплатить деньги. И один — это хомяк с психологическими проблемами и три иконки, которые я не могу различить без очков. Вы все понимаете, какой я предлагаю выбрать.

Алиса подняла руку. Как в школе.

— Я против, — сказала она четко, глядя прямо на Макса.

Он приподнял одну бровь. Это было смешно — он выглядел так, будто к нему подошла продавщица мороженого и начала оспаривать законы термодинамики.

— Соболева, мы вас слушаем, — произнес он медленно, с нарочитой любезностью.

— Проект «Беговые крысы» плох не потому, что там плохой дизайн. Он плох, потому что там отсутствует нарратив. — Алиса говорила быстро, её глаза горели. Она схватила лазерную указку и щелкнула по экрану, где висел тот самый несчастный хомяк. — Посмотрите на это. Хомяк бежит в колесе. О чем это говорит пользователю? О том, что он — раб системы! Что он бесконечно бежит на месте! Это депрессивный контент!

Макс усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Алиса, дорогая, там рейтинг удержания пользователей — 40%. Цифры говорят сами за себя. Никому не важно, грустный там хомяк или веселый. Главное, чтобы деньги капали.

Алиса почувствовала, как кровь прилила к щекам. «Дорогая»? Это обращение обожгло её, как пощечина. Фамильярно, унизительно, по-хозяйски.

— Мои исследования показывают, — продолжила она, повысив голос до ледяного шепота, — что через три месяца пользователи ненавидят «Беговых крыс». Потому что каждый раз, когда они проигрывают, хомяк падает с колеса и издает звук, похожий на всхлип. Это вызывает негативную ассоциацию. Они уйдут в любое другое приложение, где их не будут визуально унижать.

В переговорной повисла тишина. Кто-то из жюри кашлянул. Макс медленно наклонился вперед, положив локти на стол. Теперь он смотрел на неё не как на зверушку. Он смотрел как хищник, почуявший добычу, которая оказалась не такой уж беззащитной.

— Хорошо, Соболева, — сказал он тихо. — Ты меня заинтриговала. Давай проверим твою теорию. Какой проект ты предлагаешь вместо этого?

Алиса щелкнула мышкой, и на экране появился её собственный протеже — команда молодых ребят, которые сделали приложение для медитации с невероятно красивыми, плавными цветовыми переходами. Никаких животных. Только абстрактные линии, музыка и статистика сна.

— Это прекрасно, — выдохнул кто-то из жюри.

— Это дорого, — оборвал Макс. — Слишком нишево. Медитации — это для домохозяек. Мы ищем масс-маркет.

— Масс-маркет начинается с эмоции, — возразила Алиса. — Если ты дашь человеку красоту, он останется. Если дашь только конверсию — он уйдет к тому, у кого красивее.

Они смотрели друг на друга через длинный стол, как два боксера перед началом раунда. Электричество между ними было физически ощутимо. Макс первый оторвал взгляд и повернулся к главному организатору.

— У нас тупик, — констатировал он. — Я ставлю на «Крыс». Она ставит на «Медитаторов». Ничья.

Главный организатор, маленький нервный мужчина в очках, промокнул лоб платком.

— Друзья, коллеги... Мы не можем оставить все как есть. Спонсоры ждут решения.

Алиса и Макс одновременно повернулись к нему. И в этом синхронном движении было что-то пугающе слаженное.

— Деньги не делятся пополам, — жестко сказал Макс. — Если мы дадим по пять миллионов каждому — это ничто.

— Можно сделать коллаборацию, — вдруг предложила Алиса. Она сама не поняла, зачем это сказала. Слово вырвалось помимо воли.

Макс изогнул бровь снова.

— То есть ты предлагаешь нам объединить твои арт-объекты и моих дохлых крыс в одно?

— Я предлагаю, — ответила она медленно, понимая, что только что подписала себе приговор, — сделать продукт, в котором будет и красота, и конверсия. Если ты не боишься, что твои цифры утонут в моей эстетике.

Макс внезапно улыбнулся. Это была ослепительная, хищная улыбка, которая не тронула его глаз.

— О, я не боюсь, Соболева. — Он встал и протянул ей руку через стол. — Я смотрю на это как на самое рискованное вложение в моей жизни. И я обожаю риск. Идёт?

Алиса посмотрела на его раскрытую ладонь. Крупные пальцы, идеальный маникюр, дорогие часы на запястье. Она медленно, неохотно, вложила в неё свою руку. Его ладонь была горячей и сухой. Её — прохладной и чуть влажной от волнения.

— Идёт, — сказала она.

В ту секунду она ещё не знала, что этот рукопожатие станет для неё клеткой. Что через два дня, когда они останутся вдвоем в пентхаусе с одним проектом на двоих, она возненавидит этот запах его одеколона с той же силой, с которой сейчас чувствовала странное, тревожное притяжение.

Лёша рядом с ней выглядел так, будто у него случился сердечный приступ. Он схватил её за руку и прошипел в ухо:

— Ты с ума сошла? Ты сама только что предложила работать с этим... с этим...

— С этим тираном, — закончила Алиса, глядя, как Макс садится на место, поправляет галстук и подмигивает ей. Именно так — подмигивает, нагло и уверенно. — Я знаю, Лёша. Но ты же хотел выиграть? Мы выиграли. Просто теперь это будет стоить мне всех нервов.

Она открыла ноутбук и уставилась на экран. Пальцы дрожали. Вместо того чтобы править тени, она просто смотрела на пустую страницу и думала только об одном: о том, что Макс Воронов пахнет сандалом и дорогим виски, и что этот запах почему-то въелся в её память с первого рукопожатия.

«Это просто профессиональная антипатия», — убеждала она себя. — «Я просто ненавижу его улыбку».

Она врала себе. И в глубине души она это знала.

Глава 2. Стены из стекла

День первый. 20:47

Пентхаус встретил Алису запахом свежего ремонта и пустотой.

Она стояла на пороге, сжимая в руках дорожную сумку и рюкзак с ноутбуком, и чувствовала себя так, будто её зашвырнули в аквариум. Всё здесь было сделано из стекла: стены, перегородки, даже столешница на кухонном островке. Москва раскинулась за панорамными окнами, сверкая огнями, как новогодняя ёлка. Красиво. Холодно. И абсолютно бездушно.

— Ну и что это за архитектурный изврат? — пробормотала она себе под нос, проходя внутрь. — В таком доме даже спрятаться негде.

Она скинула кеды у входа и прошла в гостиную. Диван — белый, кожаный, огромный, как айсберг. На стене — телевизор, размером с небольшой кинотеатр. И ни одной картины. Ни одной книги. Ни единого следа человеческой жизни.

Алиса открыла первую дверь — спальня. Вторая — спальня. Третья — ванная с унитазом, который стоял посреди комнаты, отделённый от душа лишь прозрачной стеклянной перегородкой.

— О, Господи, — выдохнула она. — Тут даже в туалет ходить придётся с чувством стыда.

Она выбрала спальню слева — ту, что была чуть дальше от входа. На кровати лежала аккуратно сложенная записка: «Приветствуем в вашем новом офисе! Удачи в создании шедевра! С уважением, организационный комитет».

— С уважением, блин, — фыркнула Алиса, скомкала записку и кинула её в корзину для мусора. — Они бы ещё нас в одну постель поселили, чтобы веселее было.

Она начала разбирать вещи, когда входная дверь щёлкнула.

Звук был тихий, но Алиса вздрогнула, как нашкодившая кошка. Она быстро выпрямилась и вышла в коридор.

Макс стоял на пороге. С тремя чемоданами. С идеально уложенными волосами. С тем самым наглым выражением лица, которое она уже возненавидела всем сердцем.

— О, Соболева, — сказал он, оглядывая её с ног до головы. — Ты уже освоилась? Я смотрю, ты заняла левую спальню. Молодец. Я бы на твоём месте сделал то же самое.

— Почему это? — насторожилась Алиса.

— Потому что в правой спальне кондиционер долбит прямо в лицо, и оттуда слышно, как соседи сверху играют на саксофоне. Но тебе повезло — ты будешь спать как младенец, пока я буду мучиться.

Он сказал это с такой лёгкой, заразительной улыбкой, что Алиса на секунду задумалась: он что, издевается? Или просто констатирует факт? Она решила, что это первое.

— Ты мог бы занять левую спальню, если бы пришёл раньше, — парировала она, скрестив руки на груди.

— Ах, Соболева, — Макс закатил глаза и протащил свои чемоданы мимо неё. — Если бы я знал, что ты такая быстрая, я бы взял с собой реактивный ранец. Но знаешь что? Я не буду спорить. Мне нравится правое крыло. Там вид на башню «Федерация». Это вдохновляет меня на великие финансовые свершения.

Он исчез в правой спальне, и через минуту оттуда донёсся звук распаковываемого чемодана.

Алиса выдохнула. Всё не так уж плохо. Он занял своё место, она — своё. Главное — не пересекаться. Она вернулась в свою комнату, достала ноутбук и села на кровать, чтобы поработать.

Прошло пять минут.

Из коридора донеслись шаги. Громкие, уверенные, цокающие по паркету, будто он ходил в ботинках, хотя она видела, что он снял обувь у входа.

Шаги остановились прямо у двери её спальни.

Алиса замерла. Дверь была открыта — она не закрыла её, потому что думала, что они разойдутся по углам и не будут мешать друг другу.

Макс стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Он был без пиджака, в одной белой рубашке, рукава закатаны до локтей. На запястьях — те самые серебряные часы с гравировкой.

— Слушай, Соболева, — сказал он, — у нас тут техническая проблема.

— Какая? — спросила она, не поднимая головы от ноутбука.

— В моей спальне нет розетки рядом с кроватью. Только с противоположной стороны. Я не могу лежать и заряжать телефон одновременно.

Алиса медленно подняла глаза.

— И?

— И я хочу поменяться комнатами.

— Нет, — отрезала она.

— Соболева, — он сделал шаг внутрь. — Ты серьёзно? Это же вопрос комфорта.

— В моей спальне тоже нет розетки рядом с кроватью, — соврала она, даже не моргнув. — И знаешь что? Я как-то выживаю. Ты тоже выживешь.

Макс прищурился. Он смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула искорка веселья. Ей показалось, что он читает её мысли.

— Ты врёшь, — сказал он спокойно. — Я видел. Когда я проходил мимо, я заметил, что у тебя там две розетки. И одна прямо у подушки.

— Ты заглядывал в мою комнату?! — Алиса вскочила с кровати. — Это моё личное пространство!

— Это общее пространство, Соболева, — поправил он, подняв указательный палец, как учитель. — Нас заселили сюда как команду. Всё, что здесь есть, — общее. Включая розетки.

— Розетки не общие! — закричала она, чувствуя, как краска заливает её лицо. — Розетка в моей комнате — моя!

— Это самая абсурдная фраза, которую я слышал за последний месяц, — усмехнулся Макс. — Но знаешь что? Ладно. Оставь себе свою розетку. Я найду другой способ.

Он развернулся и ушёл. Алиса услышала, как открылась входная дверь, и поняла, что он вышел в коридор общего здания. Куда он пошёл? Сдавать её организаторам? Жаловаться на «розеточный конфликт»? Она на секунду испугалась, что он вернётся с охраной.

Но он вернулся через пять минут с удлинителем в руках. Длинным, мощным, промышленным.

— Видишь? — сказал он, проходя мимо её открытой двери и демонстративно держа в руках провод. — Я решил проблему самостоятельно. Без твоей помощи. Потому что я — взрослый мужчина, который умеет находить решения, а не ныть.

Алиса стиснула зубы. Она почувствовала, как в груди поднимается волна ярости, которую она пыталась сдерживать последние два часа.

— Ты специально провоцируешь меня? — спросила она, выходя в коридор и вставая напротив него.

Макс остановился. Он был выше неё на голову, и ему пришлось слегка наклониться, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Провоцирую? — переспросил он, и в его голосе появилась та самая опасная бархатистость, которую она слышала в зале. — Нет, Соболева. Я просто живу своей жизнью. А ты принимаешь всё на свой счёт. Это называется паранойя. Лечится психотерапией и долгим сном.

— Ты в мой сон тоже будешь лезть? — выпалила она, не контролируя себя.

Он улыбнулся. Широко, искренне, с ямочками на щеках. От этой улыбки у Алисы внутри что-то перевернулось. Она ненавидела эту улыбку. И одновременно не могла перестать на неё смотреть.

— Если будешь храпеть, — сказал он тихо, — я приду и закрою тебе рот подушкой. Доброй ночи, Соболева.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, оставив её стоять в коридоре с открытым ртом. Через секунду хлопнула дверь его спальни. Потом щёлкнул замок. Она услышала, как он закрылся изнутри.

Алиса стояла в коридоре и смотрела на закрытую дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла понять, что её злит больше: его наглость, его фамильярность или то, что она позволила ему вывести себя из равновесия за пять минут.

«Он — клоун, — подумала она, возвращаясь в свою комнату и закрывая дверь на защёлку. — Обычный напыщенный клоун в дорогом костюме. Просто не обращай на него внимания».

Она легла на кровать, укрылась пледом, хотя было тепло, и уставилась в потолок. Через стену она слышала, как он ходит по комнате, что-то перекладывает, открывает шкаф. Звуки были приглушёнными, но отчётливыми. Потом — тишина.

«Он лёг», — поняла она.

Алиса закрыла глаза. Перед её внутренним взором всё ещё стояла его улыбка. Та самая, с ямочками. И запах сандала и виски, который, казалось, пропитал воздух во всей квартире, хотя он был здесь всего полчаса.

«Я ненавижу его, — повторила она мысленно, как мантру. — Ненавижу его. Ненавижу».

Где-то в соседней комнате Макс включил музыку — тихо, едва слышно. Какая-то джазовая композиция с саксофоном. Медленная, томная.

Алиса натянула плед до самого носа и уставилась в темноту.

«Ненавижу», — прошептала она в подушку.

Но в глубине души она знала: это чувство было слишком ярким, чтобы быть просто ненавистью. Слишком живым. Слишком горячим.

Глава 3. Утро вечера мудренее

День второй. 07:03

Алиса проснулась от того, что кто-то включил блендер.

Звук был такой, будто в соседней комнате взлетает вертолёт. Она подскочила на кровати, натянула первую попавшуюся футболку и вылетела в коридор, готовая убивать.

На кухне стоял Макс.

Он был в одних серых тренировочных штанах и белой майке, которая обтягивала его плечи так, что Алиса на секунду забыла, зачем она сюда выбежала. Его волосы были влажными — он только что принял душ. Капелька воды стекала по шее и исчезала за воротником майки.

— Доброе утро, Соболева, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты выглядишь как персонаж фильма ужасов. Хочешь смузи?

В блендере крутилась зелёная жижа, от которой пахло шпинатом и ещё чем-то неопределённо полезным.

— Ты разбудил меня, — прохрипела Алиса, щурясь от яркого света. — Я спала.

— А я нет, — весело отозвался он. — Потому что я встал в пять, сделал зарядку, пробежался по набережной и уже успел провести два звонка с партнёрами.

— И ты решил, что раз ты проснулся, то должен разбудить весь дом?

— Весь дом — это я и ты, — сказал он, наконец оборачиваясь и вручая ей стакан с зелёной жидкостью. — На, выпей. Ты злая, потому что у тебя низкий сахар. Это полезно.

Алиса посмотрела на стакан, потом на него, потом снова на стакан.

— Ты даёшь мне еду? Мы что, на пикнике?

— Не еду, а напиток. Пей. Ты нужна мне живой и работоспособной. Сегодня у нас первый день совместной работы. Мне нужны твои нейроны, а не твой скелет в пижаме.

Она хотела сказать что-то язвительное, но вдруг поняла, что он прав: она действительно чувствовала себя разбитой, а зелёный смузи выглядел странно привлекательно. Она взяла стакан, сделала глоток. Вкус был неожиданно приятным — мята, яблоко, немного имбиря.

— Неплохо, — буркнула она.

— Я знаю, — улыбнулся Макс. — Теперь иди приведи себя в порядок. Через сорок минут у нас первое совещание. Я подготовил презентацию по стратегии развития.

— Ты подготовил презентацию? — Алиса поперхнулась смузи. — Мы должны делать это вместе!

— Ты спала, Соболева, — пожал плечами Макс. — Пока я бегал и думал, ты дрыхла и видела сны о единорогах. Кто-то должен был начать.

— Я не сплю с единорогами! — возмутилась она.

— Я знаю. Ты спишь с розетками, — засмеялся он и, не дожидаясь её реакции, ушёл в свою комнату, оставив её стоять с наполовину выпитым смузи.

Алиса посмотрела в свой стакан, потом на закрытую дверь Макса. В груди закипала привычная смесь злости и… странного любопытства. Она снова поймала себя на том, что рассматривает его спину, его плечи, его влажные волосы.

«Прекрати, — приказала она себе. — У тебя есть враг. У тебя есть цель. Ты здесь работать, а не глазеть на его бицепсы».

Она ушла в ванную и включила воду на максимум, чтобы смыть с себя остатки сна и все глупые мысли.

Через час они сидели за обеденным столом, который выполнял функцию переговорной. Макс разложил свои бумаги — всё было распечатано, аккуратно подшито, с цветными диаграммами и маркерами.

Алиса пришла с одним ноутбуком и чашкой чёрного кофе.

— Итак, — начал Макс, щёлкая по экрану планшета. — Я проанализировал оба проекта. Твои «Медитаторы» — красиво, но нет монетизации. Мои «Крысы» — есть прибыль, но говённый UX. Нам нужно создать гибрид.

— Я знаю, — кивнула Алиса. — Я уже набросала концепт.

Она повернула к нему ноутбук. На экране была схема: красивые абстрактные линии, плавные переходы между экранами, но в центре — новый элемент. Анимированное колесо, но не с хомяком, а с абстрактной светящейся сферой, которая вращалась в такт дыханию пользователя.

— Убираем животное, — объяснила она. — Оно вызывает отторжение. Вместо него — геометрическая фигура, которая реагирует на пульс. Это и красиво, и даёт обратную связь. Пользователь видит себя, а не животное.

Макс нахмурился. Он смотрел на экран, но Алиса видела, что он не понимает. Он видел просто круглые линии.

— Это пусто, — сказал он. — Где статистика? Где кнопка «Поделиться»? Где реферальная ссылка?

— Это на втором экране, — терпеливо объяснила Алиса, переключая слайд. — Статистика будет появляться после первой тренировки. А кнопка «Поделиться» — только после достижения первого результата. Иначе пользователь не будет ничего постить, потому что ему нечем гордиться.