Чужая жена. Наследник для проклятого

Хольгард

– Да сколько же это будет продолжаться?!

Лорд Хольгард вскочил и решительно двинулся к двери, из-за которой доносились душераздирающие крики. Но дорогу ему тут же заступила старая Гала.

– Нельзя, мой господин! Нельзя!

– Уйди с дороги, женщина! – прорычал хозяин Замка-на-Холме. – Уйди, пока я тебя не зашиб!

– Опомнитесь, господин! Нельзя! Покуда жена от бремени не разрешится, мужу к ней в опочивальню входить нельзя, то всем известно. Навлечёте беду!

– Беду… А это не беда?! С полудня эти крики слушаю… А скоро уж полночь! Сколько можно? – проскрипел зубами Хольгард, но всё-таки отошёл прочь. – Я и то уже скоро с ума сойду! А она…

Голос предательски дрогнул, лорд Хольгард прислонился горящим лбом к прохладной каменной стене и на миг прикрыл глаза. Как же невыносимо болела голова! В висках грохотало, не прекращая, и оттого каждый крик ещё болезненнее отдавался в ушах.

За что Светлые так жестоки к ним? Раз за разом давать надежду и снова отнимать – разве можно придумать пытку страшнее?

Новый надрывный вопль вонзился в душу, как раскалённый кинжал в сердце.

– Если эта старуха угробит мою жену… я её собственными руками придушу, – прошипел Хольгард, оборачиваясь к Гале. – Так и передай ей!

– Господин, ну… что вы такое говорите! – покачала укоризненно седой головой Гала. – Светлые милостивы и не допустят такой беды!

– Милостивы… – зло ухмыльнулся лорд.

У него было, что возразить. Так и хотелось гаркнуть в морщинистое лицо служанки: «Скажи это тем трём нашим детям, которые так и не появились на свет!»

Однако не время сейчас поминать мёртвых. Так, и правда, недолго беду накликать.

Вместо этого лорд лишь угрюмо процедил:

– Где же их милосердие сейчас? Почему Ивера до сих пор не родила? Сколько ещё она будет кричать так страшно?

– Ну… как вы хотели, мой господин, первый раз ведь… Первое дитя всегда тяжело даётся. А ведь леди Ивера уже не так юна…

Очередной крик вдруг резко оборвался. И от внезапной звенящей тишины стало по-настоящему страшно.

Хольгард зябко передёрнул плечами, с надеждой и ужасом глядя на старую женщину, но Гала смотрела так же растерянно и испуганно.

И тут снова раздался крик… Пронзительный, громкий, совсем другой.

Это точно кричала не леди Ивера.

Ребёнок! Ребёнок подал голос.

Вздох облечения вырвался у лорда и служанки одновременно. Оба метнулись было к заветной двери, но тут же снова изумлённо застыли, как вкопанные.

Она снова закричала! Ивера снова закричала…

– Что за… – чуть слышно прохрипел Хольгард, в груди всё сжалось от страшного предчувствия.

– Сейчас разузнаю! – Гала решительно проскользнула мимо хозяина. – Ждите здесь, мой господин! Сейчас…

***

И он остался. И ждал.

Ждал, как велела Гала, хоть она и не имела права что-то требовать от него. Ведь он – лорд Вилиолора, Замка-на-Холме, и лишь его слово в этих стенах имело вес и являлось непреложным законом.

Ждал, пусть и хотелось сейчас, позабыв обо всех приметах и обычаях, самому ворваться туда и увидеть жену.

Хольгард не мог двинуться с места, словно на него наложили чары Твари из Проклятого Леса, он – прославленный воин, который не робел перед полчищами врагов на поле боя – сейчас боялся сделать шаг и переступить порог спальни собственной жены, боялся увидеть что-то страшное, непоправимое…

Одна лишь мысль билась в голове назойливо и неотступно – что с ней?

Ведь так не должно быть! Если младенец уже появился на свет, отчего Ивера вновь стонет так жутко?

Хольгард мало что знал о родах и младенцах, но и ему было ясно – случилось что-то нехорошее.

– Лишь бы она осталась жива! Лишь бы осталась жива!

Лорд Замка-на-Холме давно мечтал о наследнике, но, кажется, уже привык к тому, что Светлые упрямо не желали даровать им сына. А вот потерять жену было страшно.

Ивера… Эта женщина имела над ним странную власть.

Кажется, так повелось с самой первой их встречи.

Тогда она была ещё совсем девчонкой, худенькой, нескладной, курносой, ясноглазой.

Да, всё, что он запомнил тогда, впервые увидев свою невесту в замке её отца – эти огромные, чистые глаза, цвета весеннего неба. И забыть уже не смог.

Ждал нетерпеливо дня свадьбы. И взял её, как только девица переступила порог совершеннолетия.

С тех пор, уже десять лет, Ивера была его леди, хозяйкой Вилиолора. Она расцвела, из худощавой девицы превратилась в статную, горделивую женщину, истинную красавицу с роскошной грудью и светлыми косами.

И пусть была уже не юна, как сказала старая Гала, всё ещё влекла Хольгарда. Он был ей верен, в отличие от многих других лордов, что не гнушались держать при себе наложниц или просто брать в свою постель служанок, кухарок, прачек, крестьянок. Хольгард не смотрел на других женщин, коих в замке всегда было много. Когда жена была рядом, другие ему были не нужны.

За все годы изменял ей лишь пару раз, в долгих военных походах, когда желание взять женщину, любую, первую попавшуюся на глаза, становилось слишком навязчивым, а дом по-прежнему оставался слишком далёко.

Ивера успела понести от него трижды.

В первый раз – почти сразу после свадьбы. Хольгард был счастлив, гордился собой и ждал рождение наследника чуть ли не больше самой леди. Но буквально через пару месяцев, в один из тёмных зимних вечеров, жену внезапно скрутила боль в чреве, у неё пошла кровь, и вскоре лекарка сказала, что леди Ивера скинула дитя.

Известие это на долгое время окутало тьмой скорби Замок-на-Холме.

Многие пытались утешить лорда – мол, жена твоя молода, непременно понесёт ещё раз. Тогда Хольгард верил, что всё так и будет.

Но ещё дважды радость ожидания наследника Вилиолора омрачалась. И теперь уже никто не пытался утешать лорда. Напротив, всё чаще ему доводилось слышать от ближних людей, что ему стоило бы взять новую жену, молодую и плодовитую, которая способна будет нарожать ему дюжину сыновей, а леди Иверу лучше отправить в ближайшее святилище – вымаливать прощение у Светлых. Ведь неспроста Те, Что Плетут Нити Судьбы отвернулись от этой женщины.

Но Хольгард лишь скрипел зубами и отмахивался от советчиков. Он готов был простить жене бесплодие, но отослать её – нет, никогда.

Ивера была его слабостью, пусть он и не признался бы в этом никому и никогда, даже самому себе. Кажется, он действительно любил её, хотя никогда и не задумывался об этом.

Думать о любви в Замке-на-Холме, вообще, было не принято. Это лорд Хольгард уяснил с детства.

Здесь, в Бретарде, его родовых землях, где всегда рождались настоящие воины, сильные, отважные, суровые, не в чести были баллады и сказки о любви.

А женщина, будь она даже леди, оставалась лишь покорной тенью мужа. Никто бы не понял трепетных чувств хозяина к никчёмной жене, которая не смогла исполнить своё единственное предназначение – стать матерью наследника.

Лорд обязан думать головой, а не сердцем. И по всему выходило, что лорду нужен был наследник, а значит, нужна новая жена. И всё-таки он решил дать Ивере ещё один шанс.

И всё получилось!

Жена его снова была на сносях, живот её в этот раз исправно рос. Лорд не мог нарадоваться, глядя на то, как с каждым днём она становится всё круглее.

Ивере приходилось тяжко, к концу она с трудом могла ходить, но всё же дотянула до положенного срока.

И настал этот день – самый счастливый в жизни Хольгарда. Сегодня он должен был наконец-то взять на руки своего сына, своего будущего наследника, и наречь его первым именем.

Но вместо этого… Ивера до глубокой ночи металась в своих покоях, оглашая страшными криками Замок-на-Холме, но так и не могла разродиться.

А сейчас, когда внезапно пришла тишина, лорду Хольгарду показалось, что из него вырвали сердце. Стихли и стоны жены, и плач ребёнка. Больше из опочивальни Иверы не долетало ни звука.

Дверь наконец распахнулась, и на пороге появилась Гала – бледная, с дрожащими губами и страдальческой гримасой на лице.

– Что? Что с ней? – прохрипел Хольгард, требовательно встряхнув старушку. – Ивера…

Он так и не смог произнести вслух своё страшное предположение.

Но Гала сразу поняла. Замотала головой, вытаращив глаза.

– Нет, господин. Жива леди Ивера. Умаялась только сильно. Уснула.

Хольгард шумно выдохнул. Гора с плеч свалилась. Самое страшное позади.

А остальное… он сможет принять.

– Ребёнок? – глухо спросил он.

– Все живы, мой господин! Дитя… – начала было старуха.

Но Хольгард её перебил:

– Слава милости Светлых! – заметно повеселев, воскликнул он. – Так… если все живы… чего у тебя такая рожа, будто кто-то умер?!

Гала пожевала губу, оглянулась боязливо назад, будто не решаясь что-то сказать.

А потом, отступив в сторону, приглашающе махнула рукой:

– Вы лучше сами поглядите, мой господин!

***

Мои дорогие, добро пожаловать в мой новый мир!

Это история о лордах и наследниках, о невежестве и страшных заблуждениях, о насмешках судьбы и бумерангах возмездия, о любви и ненависти, о проклятиях и магии Леса, о необычных детях и загадке природы – близнецах.

Книга обещает быть неоднозначной, герои далеко не идеальными, их поступки не всегда оправданы и верны, но людям ведь свойственно ошибаться…

Посмотрим, смогут ли герои этой истории выбраться из той ловушки, которую расставили для них Судьба и автор. История с любовным треугольником, но НЕ мжм!

Однотомник

Эксклюзивно на «Литнет»

Жду ваши комментарии! Не забывайте ставить лайки, если вам нравится.

2 Пролог. Однажды лунной ночью

Хольгард

В покоях Иверы густо пахло жжёными травами, воском, потом, кровью. От этой терпкой мешанины запахов, столь непривычных для опочивальни его жены, а потому неприятных и тревожных, у лорда Хольгарда перехватило в горле, а глаза заслезились.

Взгляд его сейчас был прикован к постели Иверы, и даже сквозь застилавшую его мутную пелену, лорд видел нездоровую бледность жены, влажные, спутанные пряди волос, прикрытые тонкие веки.

Гала сказала, что леди уснула, но Хольгарду чудилось, что его Ивера сейчас слишком походила на мёртвую. Отгоняя неприятный озноб, ползущий по телу, лорд Хольгард моргнул пару раз, возвращая себе ясность взора, присмотрелся и с облегчением тряхнул головой.

Она дышала. Ивера дышала.

Пусть дыхание и было таким слабым, почти не различимым под покрывалом, которым её укрыли, но всё-таки она была жива.

Только убедившись в этом, Хольгард смог думать о чём-то ещё…

Он развернулся и твёрдой походкой направился к колыбели, у которой переминалась с ноги на ногу хмурая повитуха. Недоброе предчувствие снова царапнуло лорда по душе…

Не так надлежало этой женщине встречать своего господина, обретшего наконец-то долгожданного наследника.

Каждый новый шаг давался лорду всё труднее. Самые скверные мысли так и норовили заползти в голову, как ядовитые змеи.

Если ребёнок родился живым, отчего женщины так угрюмы? Может, Ивера родила дочь? Ему ведь так никто и не сказал, что на свет появился именно сын…

Так разве это повод для печали? Он бы уже и девочке был рад.

Конечно, лорду нужен именно наследник, но после всех невзгод, что пережили они с женой, любое дитя в доме будет принято как благословение и доказательство того, что Светлые не отвернулись от Замка-на-Холме.

А может, младенец родился уродом, вдруг у него увечье? Или он слишком слаб и всё равно обречён?

Вот с такими мыслями и приблизился лорд Хольгард к колыбели – казалось, он уже был готов узреть всё, что угодно. Но как же он ошибался!

– Ну? – требовательно рыкнул он на притихшую повитуху.

– Вот, господин, сами смотрите! – старуха махнула рукой и виновато отвела взгляд.

И тогда Хольгард всё-таки решился заглянуть в люльку…

Сперва подумалось, что ему привиделось. Он зажмурился крепко, снова открыл глаза, но наваждение не исчезло…

В колыбели лежал младенец – мальчик, крохотный, тщедушный, покрасневший, страшненький, ещё и на ребёнка толком не похожий. Кожа складочками, светлые, прилипшие ко лбу волосёнки, сжатые малюсенькие кулачки.

А рядом с ним… лежал ещё один! Точно такой же!

Они были словно зеркальное отражение друг друга. Даже кряхтели одинаково, одинаково сжимали маленькие пальчики, одинаково сучили ножками.

Несколько бесконечно долгих мгновений Хольгард молча смотрел на новорождённых, отказываясь верить своим глазам, а потом…

– Проклятье! – взревел лорд Вилиолора.

Метнулся по комнате, как зверь по клетке, распахнул окно, подставляя горящее лицо прохладному дыханию ночи. И замер, будто окаменев, пытаясь понять и принять новую беду, так нежданно обрушившуюся на его замок.

***

Хольгарду не хватало воздуха, хоть он и стоял у раскрытого окна. Сейчас ночная свежесть не спасала, а пьянящие запахи Леса, что долетали даже сюда, в Замок-на-Холме, вызывали тошноту.

«Будь прокляты Твари из Проклятого Леса и их проклятое колдовство!»

Лорд запрокинул голову, глядя на сиявшую в вышине луну, и болезненная гримаса исказила его лицо.

Как же ему сейчас отчаянно хотелось крикнуть прямо в небеса: «За что, Светлые?! За что караете? Чем я заслужил столько ненависти от вас? Где же ваша милость? Чем вы лучше Чёрных, что губят людские жизни?»

Десять лет он ждал этого дня, и вот…

Проклятье! Что же делать? Что делать?!

И, словно прочитав его безысходные мысли, внезапно подала голос старая Гала:

– Что же нам делать, господин?

– Вот ведь беда… – чуть слышно прошелестела следом за ней повитуха.

Хольгард вздрогнул, обернулся. Рассеяно окинул взглядом комнату жены, беспокойно спящую Иверу, детскую колыбель.

Решение пришло внезапно. Страшное решение.

Оно вонзилось в сердце острым лезвием, и Хольгард не удержал судорожный вздох. От одной только мысли о том, что он задумал сделать, тело покрылось холодной испариной.

Но ведь иного выхода нет. Просто нет!

Он должен спасти свою семью. Он должен спасти жену, и сына… И если для этого нужно пожертвовать…

Хольгард бросил взгляд на кряхтящих в колыбели младенцев, и его затрясло.

Выхода нет. Нет. Три жизни или одна – выбор очевиден.

– Кто из них родился первым? – охрипшим голосом спросил лорд Замка-на-Холме, уставившись на угрюмую повитуху. Старуха вытаращилась на него изумлённо. И лорду пришлось гаркнуть так, как он привык: – Кто был первым?

– Вот этот мальчик, слева, – женщина ткнула пальцем, и тень брезгливости на миг коснулась её морщинистого лица.

Это не укрылось от Хольгарда, и у него дёрнулась щека, как будто старая карга оскорбила его пощёчиной.

– Гала! – рявкнул лорд, подзывая служанку Иверы. – Забери второго! И… – Хольгард проглотил ком, застрявший в горле, и сипло договорил: – сделай так, чтобы никто и никогда о нём не узнал!

– Как же это? – растерянно промямлила Гала. – Мой господин…

– Что тебе неясно? – зашипел Хольгард, сунув в руки служанки какое-то покрывало. – Заверни младенца, чтобы никто не увидел, и унеси прочь из замка!

– Но так нельзя, господин! – внезапно вмешалась повитуха, выпучив свои белёсые глаза. – Всем известно, что близнецы – дети злобных девонов. Ежели у женщины двойня родилась, значит, она согрешила с Тварью из Проклятого Леса. И по закону надлежит и мать, и новорождённых выродков огню предать, дабы скверну эту уничтожить и дальше не пустить…

– Я – лорд Бретарда, – приосанившись, с высоты своего роста громыхнул Хольгард, – господин Земли Холмов… Думаешь, я плохо знаю законы своего народа? Я знаю, что надлежит сделать. Но вы сделаете то, что скажу я! Моя жена мне верна, она не чаротворица, и на костёр она не пойдёт.

– Леди Ивера ходила в Лес, просила дитя у Водопада Матерей… Простите, господин, что не сказала вам раньше! – тихо призналась Гала и сжалась, будто ждала удара. – Видно, там и опутали её чарами Твари проклятые…

– Повторяю в последний раз, – процедил Хольгард, – моя жена мне верна. Сегодня леди Ивера родила мне сына. Единственного сына! Ваша госпожа подарила Вилиолору наследника. Завтра мы устроим по этому поводу празднество. Вот единственная истина, которую вам стоит запомнить. Именно это вы скажите любому, кто спросит о том, что случилось этой ночью. А этого…

Лорд без церемоний вытащил из колыбели второго младенца и сунул в руки Галы. Ребёнок тотчас зашёлся в истошном рёве, но Хольгард на него больше не смотрел.

Так легче: не смотреть, не называть ребёнком, младенцем, сыном… Проклятье!

И не думать о том, что он ответит жене, когда та спросит, где её второе дитя…

– Отнеси его в Лес сей же час и верни тем проклятым Тварям, которые его нам подкинули! – не дрогнув, приказал Хольгард Гале.

– Господин, вы нас всех погубите! – испуганно замотала головой повитуха. – Отродью девонов не место среди людей! Народ всё равно узнает, что это не ваш сын, а Тварь из проклятых. Издревле таких на костре жгли. Одумайтесь! Правду от людей не скроете!

– А кто им скажет? – надвинулся на обеих лорд Хольгард, заставляя женщин попятиться. – Вы? Только откройте свои поганые рты! – угрожающе прорычал господин Вилиолора. – Пойдёте на костёр следом за моей женой! Уж я найду, за что вас огню предать… По закону. Законы ведь надлежит исполнять…

Старухи сжались, как побитые псы, и даже ребёнок затих, притиснутый узловатой сухой рукой Галы к груди.

– Убирайтесь обе! – махнул повелительно Хольгард. – Ты… неси этого к Тварям в Лес! А ты… – запомни! – рот откроешь, я тебе быстро язык укорочу!

***

3 Пролог. Однажды лунной ночью

Хольгард

Гулко хлопнула дверь. Хольгард вздрогнул.

Это ушла повитуха, собрав свои зелья и травы в большую корзину, всё ещё бормоча себе под нос, что быть большой беде.

Гала покинула покои Иверы ещё раньше.

Не глядя больше на своего лорда, старуха торопливо запеленала младенца. Покрывало, украшенное изысканной вышивкой, не очень-то годилось для того, чтобы в нём выбрасывать обречённое на смерть дитя. Особенно, если желаешь скрыть его происхождение. Такими вещами в Замке владела только госпожа, а значит, догадаться, чей это ребёнок, смог бы любой.

Но Хольгард, отстранённо подумав об этом, всё же не стал останавливать Галу.

Лишь ещё раз приказал грозно:

– Чтобы никто не нашёл!

Если старуха отнесёт младенца в Лес, то эту тряпку увидят лишь мерзкие Твари да дикие звери, коих тоже хватало в Девоншеле. Так или иначе, ребёнок не доживёт до утра.

Если же Гала побоится сунуться в самую чащу этого проклятого места… то, скорее всего, сбросит новорождённого со скалы у Водопада Матерей, и тогда все следы тоже исчезнут навсегда.

Хольгард зло скривился – что ж, это тоже способ вернуть проклятое дитя туда, откуда оно явилось.

Как же Иверу угораздило поверить глупой болтовне невежественных кухарок да служанок? Кто надоумил леди Вилиолора пойти вымаливать дитя к Водопаду?

А может, то была не глупость, а злой умысел? В этом замке слишком много тех, кто давно жаждет избавиться от его супруги.

Хольгард бросил взгляд на притихшего младенца, оставшегося в колыбели. Тот перестал кряхтеть, уснул, как и его мать.

Как он ждал этого ребёнка, как надеялся!

А сейчас… не чувствовал ни капли радости, лишь смертельную усталость и стылый холод внутри, там, где ещё совсем недавно взволнованно билось сердце.

Лорд подошёл ближе к ложу жены. Ивера спала беспокойно, кусала во сне губы, а по светлому её лицу то и дело судорогой пробегала болезненная гримаса.

«Словно… уже знает, что я натворил…»

Хольгард тяжело вздохнул, потёр лицо широкой ладонью.

– Ничего… Всё обойдется… Лишь бы никто не узнал…

И вдруг Хольгарда обдало холодом, словно ночной ветер опять пробрался в окно.

Он покосился на дверь, за которой только что скрылась старая повитуха. Припомнил её сердитое бормотание у порога…

«Эта старая дура молчать не будет! – вдруг отчётливо понял Хольгард. – Её страх перед Тварями из Леса сильнее даже страха перед господином, сильнее страха смерти».

Лорд Вилиолора проворно бросился за дверь.

Он нагнал медленно ковылявшую старуху на лестнице в Серой башне. На той самой узкой, крутой лестнице, что свиваясь кольцами, как змея, так и манила вниз, в пустоту…

Повитуха вздрогнула, испуганно обернулась, должно быть, расслышав его торопливые шаги.

– Ах… это вы, господин! – с облегчением выдохнула она, прижимая к груди ту руку, которой только что опиралась на стену.

– Я, – холодно бросил Хольгард. – Ты не получила свою плату.

– Как это… Вы же мне сразу… – старуха сгорбилась, заглядывая в корзину и проверяя.

– Я заплатил за одного младенца, – процедил лорд Замка-на-Холме. – А это тебе за второго…

Особо и стараться не пришлось. Просто лёгкий толчок в грудь…

Повитуха не устояла на хилых ногах и неуклюже покатилась вниз. Летела долго.

Ещё дольше прыгала по ступеням её корзинка, рассыпая пучки трав, склянки с зельями, звонкие медные монеты…

Хольгард отрешённо смотрел на это, пока всё не стихло. И лишь убедившись, что старуха уже не встала, он развернулся и пошёл обратно к жене.

***

Ивера открыла глаза, сонно моргнула… и вздрогнула, столкнувшись взглядом с Хольгардом. Он сидел рядом, ждал её пробуждения. И сейчас старался смотреть как обычно, даже улыбнуться попытался, но ничего не вышло.

Она что-то разглядела в его глазах. Горькая складочка тотчас пересекла бледный высокий лоб.

– Я была тебе верна, – прошелестела жена, едва разлепив посиневшие губы.

– Знаю, моя леди, – он отвёл взгляд, погладил её тонкую белую руку. Судорожно вздохнул. И заставил себя снова посмотреть на неё. – Я знаю. К чему эти твои слова? У нас сегодня такая счастливая ночь. Ты наконец-то подарила мне сына. Теперь у Вилиолора есть наследник. Я безмерно благодарен тебе за такой дар…

Притворяться Хольгард не умел никогда. Пытался говорить спокойно, даже радостно, но лёд и обречённость так и звенели в охрипшем голосе.

Ивера нахмурилась ещё больше, глаза распахнулись шире. С растерянностью и недоумением она пыталась угадать, что кроется за его словами. Потом взгляд её метнулся по комнате, потянулся к колыбели…

– А где женщины?

– Я всех отослал… – не дрогнув, ответил Хольгард и снова отвернулся в сторону, припомнив распростёртое на ступенях старушечье тело.

– Я… хочу… на них посмотреть… – с трудом прошептала Ивера.

– На женщин? – удивлённо переспросил лорд.

– Да нет же! – она глубоко вздохнула, снова глядя на колыбель. – На наших мальчиков… Поможешь мне? Дай мне… Прошу тебя! Позволь мне посмотреть на них…

– Конечно, моя леди! – откликнулся он, подхватываясь и нарочито бодро направляясь к люльке. – Где тут наш будущий лорд?

Хольгард неуклюже подхватил младенца на руки, и тот сразу закряхтел и захныкал.

А лорд подложил с фальшивой беспечностью:

– Вот он! Ну… держи-ка нашего сына!