Крошка Энни на краю света

– Лот 239, Анна Уайт из Розенторна…

Энни вздрогнула. Вроде бы, ждала этот миг, но собственное имя всё равно прозвучало как гром среди ясного неба.

– Милли Анна, попрошу выйти вперёд! – поторопил пожилой судья, в который раз промокнув смятым платком забавные пушистые усы и блестящую от пота лысину.

Энни смотрела на то, как солнце сияет на его гладком затылке, и не двигалась с места. Нет, судья говорил чётко и громко, и она всё отлично расслышала.

Но в тот самый миг, когда ей, как и всем предыдущим женщинам, следовало пойти к краю помоста, ноги вдруг перестали слушаться, будто приросли к нетёсаным доскам. Она застыла, глядя на лоснящуюся макушку судьи, словно на спасительный огонь маяка. Кажется, до сих пор ждала, что этот забавный усатый старик сейчас обернётся к ней, рассмеётся и скажет, что всё это глупая шутка.

– Милли Анна! – чуть злее и громче окликнул строгий худощавый мужчина, что стоял рядом с судьёй у высокой конторки и тщательно вписывал имена в толстую тетрадь.

Энни уже знала, что это и есть гранд-мастер Джей Гарнет, наместник форта Новый Лоу. Считай, один из самых важных людей Аттрики. Злить такого человека точно не стоило. Но она ничего не могла с собой поделать – сделать хоть шаг было выше её сил.

– Иди уже! – шикнул кто-то из женщин ей в затылок и бесцеремонно пихнул в спину.

При её росте и мышином весе вытолкнуть Энни было проще простого. Она вылетела сразу на несколько шагов вперёд и с трудом удержалась на ногах.

Ух, не хватало ещё растянуться у всех на виду! Будет тогда потеха…

Впрочем, потеха началась и без этого.

В неё разом впилось больше сотни взглядов: острых, как иглы, жгучих, как горчица, которую ей однажды подсунула вредина Бетти. Насмешливых, похотливых, липких. Ни одного сочувствующего. Щёки мгновенно запылали костром, губы задрожали.

О, благие духи, помогите! Скорее бы всё закончилось…

– А это что за пигалица? – раздалось со смешком где-то в первых рядах.

И тут же понеслось… Сразу со всех сторон. Будто кто-то отдал команду.

– Эй, мастер Харрис, а где невеста-то? Что-то никак не разгляжу? У кого-нибудь есть подзорная труба?

– Какая же это Анна, мастер судья? Она ещё и до Энни не доросла.

– Крошка, тебя как мамка-то сюда одну отпустила?

– Харрис, ты что нам подсунул? С каких пор на аукцион птенцов желторотых выставляют?

– Потише, уважаемые! Попрошу соблюдать тишину и порядок, – одёрнул, нахмурившись, судья. – Все невесты, прибывшие к нам из Лардлоу, достигли брачного возраста. У нас всё строго по закону. Так я говорю?

Оцепеневшая Энни вновь пропустила обращение, просто не поняла, что этот вопрос мастер Харрис задал уже ей.

Никогда ещё она не чувствовала себя настолько унизительно. В приюте ей частенько доставалось из-за её крохотного роста, но столько едких фраз сразу… Такое было впервые. И ведь не ответишь насмешникам. Начни она огрызаться в ответ – лишь раззадорила бы ещё больше.

Солнце немилосердно слепило глаза, мешая разглядеть тех, кто собрался у помоста. Лишь иногда из бело-золотого марева вдруг проступал чей-то насмешливый взгляд или ехидная ухмылка, но это не мешало ей ощущать кожей, как на неё смотрели – больше двух сотен мужчин, оголодавших по женским ласкам.

Энни не покидало отвратительное чувство, что она стояла перед ними совершенно голой. И тут не спасала даже старенькая приютская униформа – более чем скромная, с глухим воротником под горло и длинными рукавами. Хотелось провалиться сквозь землю, а не отвечать на глупые вопросы. Но судья будто нарочно тянул время. И требовал ответа.

– Сколько вам лет, милли Анна?

– Почти девятнадцать… – разлепив пересохшие губы, сказала она.

И тут же мысленно отвесила себе подзатыльник.

Вот же дура! Благие духи, почему она такая дура? Надо было солгать – сказать, что ей шестнадцать или семнадцать. Может, тогда всё это безумие закончилось бы прямо сейчас. Ей велели бы уйти с помоста, а потом… Энни не представляла, что было бы потом, но в этот миг ей просто хотелось отсрочить неизбежное.

Разумеется, они бы всё равно проверили её бумаги, раскрыли ложь… Но, главное, что это случилось бы не прямо сейчас.

– Вот видите, никакой ошибки, – невозмутимо продолжил судья.

– Ошибкой будет, если ты сейчас вытянешь мой лот, мастер Харрис! – снова выкрикнул кто-то из толпы. – Я не для того платил триста картунов, чтобы мне вместо молодой кобылки подсунули пони.

– Зато такую прокормить ничего не стоит, – откликнулся другой. – Никаких хлопот с такой жёнушкой не будет.

– Точно, эта крошка не сожрёт столько, сколько твоя Большая Бетт, – захохотал бородач в первом ряду, изображая в воздухе нечто огромное, похожее на гору.

– Ага, и всегда можно взять с собой в лес – в карман положить, а когда нужно достать, – под всеобщий хохот сострил ещё один.

– Да что вы понимаете, олухи! Такие малютки горячи, как адарский перец. Там столько огня и страсти, что вам и не снилось, даст фору всем этим вашим кобылкам, – неожиданно вступился за неё темноволосый в первом ряду.

Он держался в тени навеса, потому Энни рассмотрела говорившего на удивление хорошо. Один из немногих, кто не потешался над ней, зато смотрел так, что от чёрного масляного взгляда Анна опять вздрогнула.

– Я бы такую крошку-пони объездил с удовольствием… – облизнув губы, добавил черноглазый.

Энни невольно сглотнула. По коже, несмотря на знойное солнце, пробежали ледяной озноб.

«Только бы не он!» – мысленно взмолилась она.

– Мечтай больше, Даки! – захохотал обладатель Большой Бетт. – Тебе ещё три года баб только во сне объезжать…

– Всё лучше, чем с такой, как у тебя, – не остался в долгу Даки.

– А ну-ка, прекратили балаган! – рявкнул, теряя терпение, наместник Гарнет. – Кто сейчас откроет рот, вылетит с аукциона без права участия на год. И взнос не вернём! Ясно?

Над площадью мгновенно повисла тишина.

– Давайте, мастер Харрис! – потопил Гарнет. – Тяните наконец!

Судья уже привычно запустил обе руки в стоявшую перед ним небольшую бочку, помешал хорошенько и вытащил, не глядя, небольшую дощечку с тремя цифрами, выведенными белой краской.

– Лот 142, – провозгласил он, поднимая повыше свой улов, чтобы всем было видно.

Энни уже сообразила, что Харрис делал это не только для того, чтобы никто не усомнился в честности аукциона. Просто не все здесь были грамотны и знали цифры. Так они могли сравнить надпись на дощечке судьи со своей собственной, которую держали в руках.

Сердце неистово затрепыхалось в груди. Вот сейчас всё и решится.

Энни, почти не дыша, ждала своей участи. Конечно, все эти мужчины внизу для неё были чужими, все одинаково пугали… Она не хотела становиться женой ни одного из них. Но выбора ей не оставили. Потому Энни могла уповать лишь на то, что ей выпадет меньшее зло.

Вот и настал этот решающий миг – сейчас она увидит того, кому достанется, с кем ей предстоит жить в ближайшие годы. Если, конечно, она протянет хотя бы несколько лет в этом диком краю.

Она скользила взглядом по толпе, выискивая того, кто поднимет таблицу с номером 142. И не только она, все оглядывались по сторонам, выискивая счастливца, но пока никто не спешил признаться.

– Лот 142, – снова повторил судья. – Ну же… кому достаётся в жёны милли Уайт?

– Похоже, никому, – снова не удержался кто-то в толпе.

– Кажись, кто-то испугался, что раздавит крошку-пони, когда будет объезжать…

Энни уже не слушала все эти пошлости. Сейчас её мысли были заняты другим – радоваться или плакать? Похоже, тот, кому выпал жребий, не желал её забирать. Может быть, это к лучшему? Может, теперь она получит свободу?

Вот бы ей дали просто жить, самой по себе… Здесь, в форте, ведь наверняка и для женщины найдётся какая-нибудь работа. К труду она с детства привычная, тяжёлой работой её не испугаешь. А вот предстоящий брак с незнакомцем страшил до дрожи.

– Гранд-мастер Гарнет, – флегматично обратился к наместнику судья Харрис, – гляньте, кто там у нас такой скромный?

Наместник пробежался взглядом по записям в тетради.

– Лот 142… Мастер Джонатан Уайз, – объявил он так громко, что услышали все на площади.

– О, так это Джо так свезло!

– Джонни, забирай свою пони!

– Надо ж так, Уайз и Уайт! У них даже фамилии похожи… Это судьба, Джо.

– Джо, хватай быстрее свои двадцать фунтов счастья!

– Ага… пока ветерком не унесло, или птицы не утащили.

Насмешки посыпались снова, теперь уже в сторону неведомого мастера Уайза.

Похоже, здешний люд имел не так много развлечений, и на сегодняшнем аукционе они не упускали возможности посмеяться от души. Толпа зашевелилась, озираясь и выискивая виновника веселья. Но тот по-прежнему не давал о себе знать.

– Мастер Джонатан, вы забираете свою невесту? – вновь подал голос наместник форта Лоу. Терпение явно не было его добродетелью. – Или уступаете своё право другому и отказываетесь от участия на три года?

– Джонатан, поспеши, сейчас всё про… – снова загоготал кто-то в толпе.

– Пусть отказывается! – перебив очередного насмешника, оживился черноглазый Даки. – Если Уайзу такая аппетитная малютка не по зубам, я готов забрать её себе. Эй, Харрис, отдайте её мне! Я готов внести триста картунов прямо сейчас, и ещё сотню сверху накину. Для казны форта лишним не будет…

Энни непроизвольно попятилась, словно боялась, что черноглазый стащит её с помоста, не дожидаясь позволения. Она, конечно, и этого странного Джонатана, который не спешил за ней явиться, в глаза не видела, но там хотя бы ещё оставалась надежда на что-то.

– Помолчи, Даки Эймс! – отмахнулся судья. – Ты не участвуешь сегодня в аукционе, и ещё три года не участвуешь… Так что милли Уайт, в любом случае, уйдёт сегодня не с тобой.

– Ну так… если этот цыплёнок всё равно никому больше не нужен, отдайте мне! – не унимался настырный Эймс, сверкая пугающими тёмными глазищами. – Я пригрею…

– Перебьёшься, Даки! – вдруг отчётливо раздалось неподалёку.

Первые ряды пришли в движение, пропуская кого-то ближе к помосту. Энни всё ещё не видела этого мужчину толком, лишь мелькавшую то и дело широкополую шляпу.

Поравнявшись с Даки Эймсом, шляпа холодно буркнула:

– Держи свои лапы подальше! Это моя женщина. Свою ты уже угробил.

Темноглазый ощерился, как цепной пёс, и прошипел с вызовом:

– А ну-ка повтори! Ты это на что намекаешь?!

Кажется, мужчины готовы были схлестнуться уже не только на словах, но тут в перепалку вмешался судья Харрис:

– Мастер Уайз, так вы берёте в жены милли Анну Уайт, доставшуюся вам по воле благих духов?

– Беру!

Он шагнул на первую ступеньку лестницы, поднял голову, и Энни, наконец, увидела того, кто только что стал ей мужем.

***

Мои дорогие, приглашаю вас в увлекательное путешествие на недавно открытый континент! Вас ждут приключения, любовь и щепотка чудес!

Вынужденный брак / Освоение колониальных земель / Постепенное развитие отношений / Неунывающая героиня / Настоящий мужчина / Суровый быт и нежные чувства

Однотомник

Добро пожаловать на край света!

Глава 1

Днём раньше…

Протяжный жуткий скрежет заставил Энни подскочить и замереть испуганно.

Да и не одну её. По гигантскому чреву корабля прокатилась дрожь, отзываясь в телах и сердцах всех обитательниц трюма.

Казалось, их уже ничем не напугать, но так только казалось.

– О, благие духи, мы что тонем? – охнул кто-то.

– Только бы не риф!

Женщины с тревогой вслушивались в страшные незнакомые звуки, вглядывались в полумрак.

Вот уже месяц Энни жила, как и все здесь, ориентируясь больше на звуки, чем на то, что видят глаза. Но такого она прежде не слышала.

Обычно сквозь толстые стены судна долетали только плеск волн, вой ветра, строгие приказы капитана, редкие перекрикивания матросов. О том, что происходило наверху, приходилось лишь догадываться.

Правда, изредка, по несколько человек, их выпускали из душного тесного трюма на палубу, и тогда она радовалась как ребёнок. Радовалась солнцу, что до боли резало глаза. Радовалась пронизывающему солёному ветру, что хлёстко бил в лицо и трепал волосы, мигом превращая её аккуратные светлые косы в клубок спутанных буклей. А больше всего Энни нравилось смотреть на море, такое огромное, немного пугающее своей мощью, но невероятно красивое, яркое, многоцветное, величественное.

Прежде она никогда не видела моря. Ей доводилось о нём только читать. И, конечно, она даже не представляла, что однажды придётся его пересечь и отправиться на самый край света.

Впрочем, Энни, вообще, прежде мало что доводилось видеть. Всю свою жизнь она провела в сиротском приюте, за стены которого воспитанниц выпускали редко. Так что теперь ей всё было в новинку. И, как выяснилось, к большей части того, что подкинула ей судьба и новая взрослая жизнь, она оказалась совершенно не готова.

Путешествие почти в месяц длиной в тесном трюме корабля было тем ещё испытанием. Даже в приюте жилось намного легче, а там воспитанниц точно не баловали.

Правда, в этом тяжёлом путешествии Энни хотя бы с чем-то повезло. Она обладала маленьким ростом, почти детской фигурой. То, что всегда расценивалось её окружением как недостаток, за что она получила прозвище Крошка Энни, здесь неожиданно стало её преимуществом. Анна, одна из немногих, могла свободно передвигаться внутри корабля, лишь чуть склоняя голову. В то время как большинство женщин предпочитало сидеть или лежать, ведь стоя, им приходилось сгибаться вполовину.

Но повезло Энни только в этом. Все остальные невзгоды ей приходилось терпеть наряду со всеми.

Больше всего досаждала даже не теснота и склоки, которые, естественно, не могли не возникнуть при таком скоплении народа, да ещё и женского пола. И даже не духота, влажность и ужасные запахи, которые вовсе не выветривались из трюма. Пожалуй, даже с унизительной необходимостью ходить по нужде на ведро, практически на виду у всех остальных, вышло смириться.

Но вот нехватка пресной воды и невозможность нормально вымыться удручала до слёз.

Пить, к счастью, им давали достаточно. Голодом тоже никто не морил. Некоторые попутчицы, правда, возмущались, что их кормят отбросами, которые невозможно есть, но Энни, привычная к простой еде, уплетала всё, что доставалось, за обе щёки.

Да и вообще, вопреки худшим опасениям, относились к ним здесь вполне сносно. Команда над ними не издевалась, даже жалела. Но условия на судне были самые примитивные, убогие, и это, к сожалению, никак нельзя было изменить.

Пополнить запасы в пути было негде. Потому мытье на корабле считалось роскошью, без которой можно обойтись. Той капли воды, что им выдавали для этой процедуры раз в пять дней, хватало только на обтирание влажной тряпкой. Постирать одежду тоже не представлялось возможным.

В приюте за чистотой следили строго. За пятно на платье или грязные руки можно было на два дня остаться голодной. Так что Энни привыкла мыться каждый день, пусть и в прохладной воде. Здесь же сперва опасалась, как бы при таком положении дел не наловить вшей или не подцепить какую-нибудь заразу.

Но капитан их судна, носящего гордое название «Король Виллмельгер», на этот случай предусмотрительно запасся бочонком с настойкой ксены.

Раз в три дня кому-то из женщин поручалось опрыскать этой горьковатой и едко пахнущей жидкостью весь трюм, а заодно и его обитательниц. Это спасало от паразитов и болезней, но добавляло ещё один не самый приятный аромат, к тем что уже ютились в тёмном чреве корабля.

Впрочем, и с этим тоже можно было смириться – уж лучше гадкая ксена, чем какая-нибудь неизлечимая хворь, которая могла бы разом погубить всех, кто плыл на «Виллмельгере».

Всё остальное, пожалуй, было почти терпимо. По крайней мере, сейчас, когда они провели в пути месяц и со многим свыклись.

Поначалу же было очень страшно и тяжело. Незнакомая обстановка, непонятные звуки, незнакомые люди вокруг – это заставляло всё время быть настороже, не спать, прислушиваясь к каждому шороху.

А больше всего ужасала мысль, что они так далеко от земли, вокруг необъятная бездна вод. Любая волна могла по своей прихоти пустить корабль на дно, и тогда все они сгинули бы без вести.

Пока об этом Энни думала намного чаще, чем о том, что им ещё предстояло, если «Король Виллмельгер» всё-таки дойдёт до таинственных земель Аттрики. Там в суровом далёком краю её наверняка ждало гораздо больше испытаний и опасностей, но думать о них пока было рано.

Хотя порой, лежа на своём месте и глядя на тёмные балки над головой, Энни болтала об этом с Эммой, свой попутчицей и подругой по несчастью.

Они познакомились уже здесь, на корабле, и даже успели сдружиться за этом месяц.

Эмма была чуть старше и гораздо смелее, так что прибытия в Новый Лоу ждала скорее с нетерпением и любопытством. Энни отчасти её даже понимала.

Как-то Эмма призналась, что прежде, в Лардлоу, зарабатывала на жизнь не самым пристойным для женщины способом, так что для неё Аттрика была шансом изменить жизнь, обрести мужа, семью, дом.

Энни тогда подумала, что на её месте тоже не отказалась бы от такой возможности – уж лучше умчаться на край земли и выйти за первого встречного, чем торговать с собой.

Как позже выяснилось, опять же благодаря болтливости Эммы, большая часть женщин, которых везли в Аттрику, занималась тем же ремеслом, что и Эмма. И для них это действительно был шанс изменить свою жизнь к лучшему.

Король Виллмельгер Лоу III, по указу которого все они оказались на этом судне, разом избавился сразу от нескольких хлопот. Во-первых, обеспечил поселенцев в своих новых владениях жёнами, которых те давно уже требовали. Во-вторых, очистил степенный старый Лардлоу от распутных девиц и прочих неблагонадёжных особ, к примеру, осуждённых за мелкие преступления: уличных воровок, мошенниц, гадалок. В-третьих, избавил казну от расходов на убогих сироток, которых по достижению восемнадцати лет всё-таки поддерживали ещё какое-то время, пока те не выйдут замуж или не обзаведутся жильём и работой. Их пытались куда-то пристроить, а не просто вышвырнуть на улицу.

Энни Уайт, которой шёл уже девятнадцатый год, как раз надеялась в ближайшее время получить место гувернантки или же учительницы в школе для девочек. Она вполне могла рассчитывать на подобное. Училась Энни всегда охотно, перечитала всю скромную библиотеку приюта и всю нескромную (состоящую в основном из любовных романов) библиотеку милли Ирен, одной из молодых наставниц, которая отчего-то обожала Энни и тайком баловала, как могла.

Словом, у Энни Уайт были свои планы на жизнь, и она точно не мечтала о том, чтобы оказаться на этом корабле. Да что там… даже представить не могла, что судьба так зло над ней пошутит.

В то утро, когда старшая наставница Агнес вызвала её к себе и велела собирать вещи, Энни едва не расцеловала вредную надменную старушонку. Поблагодарив за прекрасные вести, Энни тут же бросилась к двери, при этом чувствуя себя так, будто парила над землёй на крыльях счастья.

И уже на самом пороге решилась всё же спросить:

– Прощу прощения, милли Агнес, а куда меня берут на работу?

Наставница отчего-то виновато опустила глаза, что за ней обычно не водилось, потом всё же вернула себе привычное чопорное спокойствие, взяла со стола какую-то бумагу и отчеканила холодно и сухо:

– Вот… Получила сегодня. Указ №13 Его Величества Виллмельгера Лоу III… Повелеваю всем девицам, проживающим в сиротских домах и уже достигшим совершеннолетия, явиться в Большой порт Лардлоу не позднее трёх с дней с подписания указа, откуда на предоставленных судах они будут направлены на проживание в новые владения королевства в землях Аттрики…

Милли Агнес говорила что-то ещё, но Энни уже не слушала. В голове звенело тоненько и противно – должно быть, это крошились, сталкиваясь друг с другом, осколки её разбивших надежд и рухнувшей в одночасье жизни.

***

Глава 2

Первой мыслью, которая пришла Энни в то судьбоносное утро, едва она вышла от милли Агнес, была мысль о побеге.

Бежать ей, правда, было особо некуда. Конечно, родной Лардлоу не пугал так, как далёкая неизвестная Аттрика, но всё-таки и здесь выжить без денег, рекомендаций и крыши над головой, юной девице было почти невозможно. Рассчитывать на чью-то помощь тоже не приходилось. О своей родне Энни ничего не знала, подруги у неё оставались лишь в стенах приюта. Словом, мысль о побеге вряд ли можно было назвать разумной. Но страх перед неизвестностью порой толкал людей на довольно странные поступки.

А о месте, в которое Энни предстояло отправиться, она знала ничтожно мало, да и то, что знала, было точно не в пользу Аттрики.

Собирая свои более чем скромные пожитки, Энни пыталась припомнить всё, что слышала об этом суровом крае. И выходило так, что ничего хорошего отыскать в памяти не получалось.

Аттрику открыли лет десять назад. Воспитанницам милли Агнес это было мало интересно – где девочки-сиротки, и где та Аттрика, это ж край света. Но какие-то слухи об этом событии просачивались и в стены приюта. А поскольку Энни всегда была прилежной ученицей, а в скором времени надеялась стать и учительницей, она старалась интересоваться всем, что могло ей пригодиться, в том числе и географией, и новыми открытиями.

Однако всё, что было известно о далёком материке укладывалось в несколько пугающих строк: опасный, суровый, малоосвоенный край, занятый по большей части девственными лесами, в которых обитают свирепые хищники и не менее свирепые племена дикарей. А ещё пострашнее этих самых зверей и дикарей были поселенцы, которые эти самые новые владения короля обживали, ведь туда уезжали те, кому не нашлось места на родине.

Да, у Аттрики имелись и свои достоинства: климат там был хорош для земледелия и скотоводства, а земли куда жирнее, плодороднее и обширнее, чем в Лардлоу…

Но как же нужно отчаяться, чтобы добровольно отправиться на край света?

Главной достопримечательностью Аттрики стали плантации аттарикса – очень ценного и дорогого растения.

Плоды аттарикса, напоминающие по виду жёлуди или орешки, обладали удивительными целебными свойствами, непревзойдённым вкусом, а также использовались в виде ароматной специи. В Лардлоу без них не мыслили жизни, а стоило это драгоценное лакомство страшно дорого, ведь везли аттарикс с Южных Рубиновых островов. Редкий кустарник произрастал только там, да и то лишь в нескольких долинах.

Путь к нему был долгим и опасным. Море у Южных островов в любое время года было мало пригодно для хождения судов – шторма, рифы, подводные течения. Многие корабли, отправившиеся за бесценным грузом, не возвращались из трудного плавания.

Вот с этого проклятого аттарикса всё и началось…

Король Виллмельгер III снарядил несколько кораблей и отправил их искать новые, более безопасные пути к заветным Рубиновым островам. А те, вместо этого, нашли не новый путь, а новый материк. На котором – о, чудо! – обнаружились целые заросли дикого аттарикса.

Собственно, своим названием Аттрика была обязана как раз этим буйным порослям.

Условия на новом материке прекрасно подходили для ценного кустарника. Завезённые туда саженцы с Южных островов давали куда лучший урожай, а скрещиваясь с дикими местными сортами, и вовсе поражали изобилием и размером плодов.

Король, разумеется, не смог отказаться от такой золотой жилы. Но на освоение новых владений требовались не только деньги, но, самое главное, люди.