Сбежавшая истинная генерала драконов

Она казалась нереальной.

Будто кто-то нарисовал на белой простыне волшебными красками невероятную картину: нагую фигурку – тоненькую, изящную, хрупкую; шёлк золотистых локонов, разметавшихся по подушке; жемчужное сияние гладкой кожи; манящие розовые лепестки губ.

Он не смог устоять. Уже в который раз не смог. Наваждение повторялось каждую ночь, и он снова и снова проигрывал собственным желаниям.

Вот и сейчас потянулся к ней, такой соблазнительной, красивой, жаркой. Как в чистую воду нырнул в едва уловимый аромат цветов росалии, которым пахли её волосы. Растворился в её ласках и поцелуях, стыдливых и жадных одновременно.

Узкие маленькие ладошки обжигали кожу, скользили то по его плечам, то по груди, пока ещё страшась нырнуть ниже. Жаркое частое дыхание кружило голову. Гулкие удары её сердца эхом отдавались в его теле. Она так и льнула к нему, подчиняясь каждому его движению, угадывая каждое желание, будто читала мысли.

С трудом оторвавшись от её пьянящих губ, Ирмэн отстранился немного, заглянул в голубые глаза. Он хотел сказать ей что-то…

Он должен был сказать что-то очень важное, прямо сейчас!

Но страсть, разливавшаяся по телу, словно драконье пламя, мешала, сбивала с толку, никак не давала сосредоточиться, облечь мысли в слова, вспомнить, что же он должен был произнести.

Она его опередила.

Шепнула у самых губ Ирмэна, коснувшись горячим дыханием:

– Я вас люблю!

Счастье полыхнуло в сердце, как вспышка молнии, затопило изнутри, не умещаясь в груди, прорвалось сияющей радостью наружу – сквозь искреннюю улыбку, сверкнувшие на глазах слёзы, сбившееся дыхание.

Точно! Вот это он и хотел сказать…

– А я… люблю тебя! – признание сорвалось с языка само собой, легко и уверенно, без всяких колебаний.

Её глаза распахнулись изумлённо – в бездонных чистых омутах сомнение боролось с надеждой. И он решил подтвердить свои слова новым жарким поцелуем, вложив в него всё, что огнём горело в душе. Целовал знойно, нежно, чувственно.

А между поцелуями шептал, будто в горячке:

– Кайя, моя Кайя… Жизнь моя… Люблю… люблю… люблю…

– Правда? – улыбнулась она робко, недоверчиво. – Вы меня… любите?

– Люблю. Конечно, люблю, глупышка, – он мягко погладил её по нежной щеке. Усмехнулся. – И хватит уже говорить мне «вы»! Такое обращение вряд ли уместно к тому, кому ты подарила свою невинность…

Она смущённо зарделась, отвела взгляд, но тут же снова посмотрела ему прямо в глаза:

– Ты… в самом деле меня любишь?

– Ты мне не веришь? – шутливо нахмурился Ирмэн.

– Верю, – она вновь улыбнулась, теперь уже тепло, мягко. – Просто… прежде ты никогда этого не говорил.

Совесть кольнула болезненно и горько. В её словах не прозвучало укора, лишь безбрежная печаль. И виной тому был он, Ирмэн.

Слепой дурак! Сколько раз он ранил её в самое сердце, даже не замечая этого!

– Теперь буду говорить каждый день, каждый час. Клянусь! – твёрдо пообещал он. – Ты только не исчезай больше! Не исчезай больше, Кайя! Слышишь? Мне не жить без тебя. Не вырывай мне сердце! Останься со мной!

– До утра? – горько усмехнулась она.

Это её «до утра» хлестнуло по душе плетью, обожгло жгучим ядом. Кайя намекала на его собственные слова, которые он имел глупость произнести однажды.

Он сказал – она запомнила. Нет, не запомнила – он выжег эти слова, как клеймо, у неё на сердце. Как их теперь стереть, как залечить рану?

Понадобится много времени. А усилий с его стороны – ещё больше.

И всё же прямо сейчас Ирмэн взял себя в руки, покачал головой и твёрдо ответил:

– Нет, не до утра. Останься навсегда! Я хочу быть с тобой. Прошу, Кайя – останься!

Кайя вновь улыбнулась, теперь как-то грустно, даже слёзы заблестели в ясных глазах, провела ладонью по его щеке.

– А я хочу быть с тобой, – наконец шепнула она. – Я люблю тебя. Всем сердцем люблю. Больше жизни. Но остаться… не могу… Мне пора, Ирмэн! Светает… Прости, мне пора!

Она стремительно соскользнула с постели, но он успел поймать её за руку.

– Нет, Кайя, нет! Я больше тебя не отпущу. Не потеряю тебя снова, нет! Останься!

– Прости! – повторила она.

Судорожно вздохнула и стала таять прямо на его глазах, обращаясь в полупрозрачную дымку, что утекала сквозь пальцы.

– Кайя-я-я! – отчаянно закричал Ирмэн, тщетно пытаясь удержать в своих руках ту, что стала для него дороже жизни. – Кайя!

И проснулся от собственного крика.

***

Добро пожаловать в продолжение цикла “ДРАКОНЫ ДХАРИАНА”!

Эту книгу можно читать как самостоятельный однотомник.

Вас ждёт история любви генерала Ирмэна.

Многим этот герой уже полюбился по дилогии о Лии и Арисе:

"ТАЙНАЯ СТРАСТЬ ИМПЕРАТОРА ДРАКОНОВ"

"ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ ИМПЕРАТОРА ДРАКОНОВ"

Но даже если вы с ним ещё не знакомы,

уверена, что быстро разберётесь в том, что было “до”...

Добро пожаловать в мир Крылатых!

2 Ирмэн

(Месяц назад, в покоях императора Дхар Ариса)

– Я был с ней. Этой ночью, – признание прозвучало тихо и как-то обречённо.

Но император, разумеется, услышал.

Уставился на своего генерала, телохранителя и лучшего друга столь ошеломлённо, что пришлось добавить:

– Да, был с Кайей. Ты всё верно понял. И не надо на меня так смотреть!

– Прости! Я… – Арис покачал головой, – просто не замечал, что бы ты к ней… проявлял интерес.

– А я и не проявлял к ней интерес, – почти огрызнулся Ирмэн. Злился он, конечно, не на его величество, а на себя, но ярость, уже изорвав в клочья душу, так и просилась наружу. – Я её вообще не замечал до вчерашнего вечера. Даже имя не знал. Да, Арис, да! Я был слеп и глух! Дурак, каких мало. Не узнал собственную истинную. Просто не замечал её…

«Потому что всё это время сходил с ума по твоей жене. Не видел никого и ничего, кроме Лии!»

Нет, это Ирмэн добавил только в мыслях, вслух не произнёс. Пусть императору и было известно о его влюблённости, снова задевать эту болезненную и неприятную для них обоих тему сейчас не стоило. Хватит и всего прочего, что уже произошло.

– Не знаю, как такое возможно, но… – Ирмэн вздохнул, отвернулся в сторону, чтобы не видеть изумлённое лицо Ариса. – Я даже ночью ничего не понял. Когда мы…

Говорить о том, что произошло между ним и Кайей, оказалось невероятно трудно. Ирмэн чувствовал себя влюблённым юнцом, сорвавшим первый поцелуй с девичьих губ. Понимал, что это глупо, но никак не мог побороть необъяснимое смущение.

Казалось, что рассказывать кому-то о волшебной ночи с Кайей – святотатство. Это чудо единения и зародившейся любви должно было принадлежать только им двоим. А говорить о нём вслух – кощунство.

Но Арис был не кем-то там, а императором Дхариана и лучшим другом Ирмэна, и он ждал объяснений. Ждал терпеливо, весь день. И сейчас, когда на Агнесар опустились сумерки, избежать этого разговора уже никак не вышло.

Лия отлучилась на прогулку по дворцовому саду со своей подопечной Галией, по которой очень скучала теперь, когда девочка проходила обучение на севере в замке лода Алин. А Дхар Арис, воспользовавшись этим, позвал Ирмэна к себе и принялся расспрашивать о том, что же всё-таки произошло.

В открытые окна императорских покоев вместе с лёгким ветерком долетал шум с улицы: музыка, песни, радостные выкрики, далёкий людской гомон.

Столица нынче не торопилась уснуть. Агнесар праздновал победу. Да что там – сегодня ликовала вся империя Дхариан!

Лишь на сердце у Ирмэна было темно и стыло. Даже радость от осознания, что войне конец, не могла разогнать эту тьму.

Народ Дхариана торжествовал, чествовал своих героев: императора Дхар Ариса ди Агниас и всё его доблестное войско, загадочного северного лода Алин Рейнара, владевшего невероятной магией, и, конечно, бесстрашных генералов его величества.

Имя самого генерала Ринх Ирмэна звучало среди прочих чаще других. Ведь если бы не он, не было бы сегодня этой победы. Он спас императорскую чету, сам лишь чудом избежав смерти.

Об этом тоже сегодня болтали без умолку. Молва приукрашивала судьбоносные события дня, и они обрастали всё новыми невероятными подробностями. Собственно, в них действительно было много странного и необъяснимого.

Те, кто в это утро стоял на стенах Агнесара, ясно видели, как генерал Ринх был сражён, ранен серьёзно, скорее всего, смертельно. Но потом… потом оказалось, что он выжил.

Болтали, что излечила его какая-то никому не известная девица, излечила одним лишь прикосновением. Однако это казалось слишком уж неправдоподобным.

Скорее, можно было поверить, что героя удалось спасти лоду Мелиту, Главному императорскому лекарю. Его рядом с раненым генералом тоже видели.

Обо всех этих сплетнях Ирмэн уже знал, хотя большую часть сегодняшних празднеств в честь победы пропустил под благовидным предлогом – мол, ещё не оправился от страшной раны, нужно отлежаться. От своих обязанностей он, конечно, не отлынивал. Но при первой же возможности сбежал подальше ото всех.

За день успел наслушаться разного, ведь вместо того чтобы валяться в постели, метался по всему Агнесару. Бросался от одного городского портала к другому, от ворот к воротам, прошёлся, кажется, по всем дорожным дворам, с которых отправлялись экипажи в ближайшие поселения. Зная, что один везде не успеет, взял в помощь трёх верных гвардейцев, но и это не спасло.

Ирмэн отчаянно искал хоть какой-то след, хоть какую-то зацепку, ведь не могла же Кайя просто раствориться – кто-то должен был её видеть, запомнить. Не могла, ведь он кинулся за ней, едва немного пришёл в себя и смог держаться на ногах.

Не могла…

Но, именно так и случилось.

Всё его рвение не помогло, отчаянные попытки догнать, найти, вернуть – закончились крахом.

Ни стражи у городских ворот, ни служители у порталов, ни управляющие дорожными дворами не смогли вспомнить девицу, подходящую под описание Кайи.

Возможно, она нарочно постаралась сделать так, чтобы на неё не обратили внимание. Если Кайя хотела покинуть город незаметно, она вполне могла схитрить. Красота её была неброской, нежной – невысокая, хрупкая, светлые волосы, молочно-белая кожа. На востоке и в южных землях чаще встречались смуглые и темноволосые, но и такая внешность никого бы не удивила, не бросилась в глаза. Особенно, если волосы покрыть платком, изящную фигурку закутать в широкий плащ, а лицо опустить.

А если бы ей пришло в голову переодеться в мужскую одежду, Кайя и за мальчишку легко могла сойти. В этом случае отыскать её будет ещё сложнее.

Впрочем, зачем ей всё это делать? Зачем так поспешно сбегать, так тщательно прятаться?

Кайя ведь, скорее всего, была уверена, что Ирмэн её искать не станет. Зачем бы ему разыскивать по всему Агнесару девицу, с которой он лишь мимолётно развлёкся, скрасил ночь?

Она ведь, наверняка, именно так всё поняла – его неосторожные слова, неуместную сдержанность, даже некоторую холодность. Потому и сбежала, сбежала, не дожидаясь, пока он её выставит за дверь.

Разве ей могло прийти в голову, что Ирмэн растерян ещё больше, чем она сама? Чувства, которые пробудила в нём Кайя, сбили с толку всегда рассудительного и здравомыслящего генерала. Пред силою истинной Любви он оказался так же уязвим и слаб, как эта невинная девочка.

Но если она не ждала, что за ней будет погоня, зачем было так хитрить, так прятаться? Или же Кайя всё-таки поняла, что она не просто случайная любовница, а истинная генерала Ринх Ирмэна?

А если поняла, почему сбежала? Как могла так поступить? Ведь ей сейчас должно быть столь же горько и мучительно больно, как и ему самому…

Чтобы узнать ответы на все эти вопросы, так или иначе, Ирмэну нужно было найти свою сбежавшую истинную. Никто, кроме Кайи, не смог бы ответить ему.

Правда, оставалась ещё слабенькая надежда, что она вовсе не покинула Агнесар, вопреки тому, что написала в прощальной записке своему наставнику лоду Мелиту. Возможно, беглянка попыталась затеряться где-то в столице.

Но в глубине души Ирмэн знал, что она уже далеко.

Он не чувствовал её рядом.

Да, это звучало печально и немного смешно, но лишь потеряв свою истинную любовь, Ирмэн начал ощущать ту самую невозможную связь, которая их соединила.

Теперь он понимал, что имел в виду Арис, когда говорил, что чувствует свою Лию. Это было нечто удивительное, невероятное, и в то же время нестерпимое, мучительное… – исчезнув, Кайя словно забрала с собой душу Ирмэна.

Генерал был обязан жизнью этой хрупкой девочке. И, возможно, именно то, что она спасла его, усилило их связь многократно. Его спасение… или её исчезновение…

В любом случае, теперь Ирмэн мог думать лишь о том, как вернуть Кайю. Он жаждал обладать ею больше всего на свете. Его просто разрывало от невозможности быть с ней. С каждым мгновением он чувствовал всё большую привязанность к истинной.

Казалось, его на веревке тащат куда-то, следом за Кайей. Вот только направление оставалось для Ирмэна неизвестным – душа рвалась сразу во все стороны света.

В голове непрестанно пульсировала лишь одна мысль: «Нужно найти её! Нужно найти её! Нужно найти её!»

Ах, если бы он мог пойти на зов этого желания и отыскать свою девочку!

Он бы уже сорвался с места, бросив все свои обязанности. Впервые в жизни Ирмэн готов был позабыть о своём долге охранять жизнь императора, о том, что отвечал за безопасность в столичном дворце... Да обо всём, обо всём, что не было связано с Кайей!

Но, увы, он просто не знал, куда бежать и что делать.

Наверное, ещё и поэтому он решился на этот трудный разговор с Дхар Арисом.

В конце концов, его величество не понаслышке знал, что такое истинная любовь – на себе испытал. И сейчас у Ирмэна вся надежда была на него.

Может быть, Арис даст какой-то мудрый совет, подскажет, как найти Кайю, как её вернуть. И как исправить то, что Ирмэн натворил.

***

3 Ирмэн

(Месяц назад, в покоях императора Дхар Ариса)

– Так что всё-таки случилось? – вопрос императора вырвал Ирмэна из потока собственных мрачных мыслей. – Неужели вы умудрились поссориться в первую же ночь вместе?

– Нет, мы не… ссорились, – покачал головой генерал, но как-то не очень уверенно.

– Тогда почему дана Кайя сбежала, даже не попрощавшись ни с кем? – развёл руками Арис.

– Это… не назовёшь ссорой, – нехотя пояснил Ирмэн и тяжело вздохнул. – Но... думаю, я её обидел. И сильно обидел, – наконец признался он и с отчаянием добавил: – Я не хотел сделать ей больно! Но Кайя… Она меня поразила! И я не сдержался – стал задавать вопросы. Глупые вопросы. Не самые тактичные. И, очевидно, не самые уместные… Понимаешь, она ведь сама ко мне пришла. Ну… якобы снадобье принесла, раны хотела проверить, повязку сменить. А от ран к вечеру уже следа не осталось. Она сняла бинты, а лечить-то и нечего! Вот только я, дурак, решил, что это дивное зелье мне так помогло, а не заботливые руки Кайи. В моей пустой голове даже на миг не промелькнуло, что к моему внезапному исцелению может быть причастна эта девочка, – сокрушённо признался Ирмэн. – Ведь я же всё это уже знал, знал, как оно бывает… Столько раз видел, как Лия тебя от смерти спасала, чудеса творила одним прикосновением. Но когда это меня самого затронуло, даже мысль не возникла, что вылечили меня не травы и мази, а моя истинная. Такая связь… это ведь большая редкость, настоящее чудо! Я… даже не думал, что со мной такое произойти может, что я могу обрести ЕЁ!

– Понимаю, друг, понимаю. Я тоже был ошеломлён, когда наконец сообразил, что Лия моя истинная пара, – невесело усмехнулся Арис. – Подозреваю, что ты в тот миг вообще уже мало о чём думал…

Ирмэн даже спорить не стал, кивнул обречённо.

– Так и есть. Ты прав. Стоило подпустить Кайю ближе, прикосновения её ощутить, аромат кожи, и меня вдруг с такой силой к ней потянуло, словно разума лишился. Но я бы смог устоять перед этим наваждением. Наверное, смог. Хотя… не знаю… Если честно, не знаю. Можно ли устоять перед своей истинной? Это же пытка какая-то, сумасшествие… Этой жажде противиться невозможно!

– Ну… какое-то время у меня получалось, – усмехнувшись, напомнил Дхар Арис. – Но ты верно сказал, это такая пытка, что и врагу не пожелаешь.

– Ты держался долго, – с уважением признал Ирмэн. – А меня и на один вечер не хватило. Я не смог устоять. Нет, если бы она не захотела, я бы, конечно, не посмел, я бы никогда… против её воли… никогда… Но Кайя ведь за тем и пришла. Понимаешь, Арис? Она пришла ко мне, уже зная, чем всё это закончится, – Ирмэн больше не мог сидеть на месте – вскочил, заметался по комнате. – Она не хотела уходить, и даже… первая меня поцеловала… Должно быть, надеялась, что так я наконец-то её замечу. Невинная застенчивая девочка, и вдруг решилась на такое… Отдалась, в любви призналась. А я... пытался найти её поступку хоть какое-то разумное объяснение. Не привык к таким, как она. Готов был в корысть поверить, в подвох, в хитрость – во что угодно, но только не в любовь. Собственную истинную в руках не удержал, упустил. Проклятье! Видно, Небо меня покарать так решило. Не достоин я такого сокровища, как истинная связь.

– Погоди руки опускать! Рано отчаиваться, – оборвал его сетования Дхар Арис.

– Да как тут не отчаиваться?! – в сердцах бросил Ирмэн. – Я её сегодня по всему Агнесару искал. У порталов, у ворот, на постоялых дворах. Будто в воду канула. А я без неё теперь дышать не могу! Так давит, – дракон потёр шею, – словно удавку накинули. Как… как ты с этим живешь, Арис? Это же просто невыносимо! Не понимаю, как ты выдерживал разлуку с Лией, когда прятал её в Зарае и на севере? Ведь ты её порой несколько дней не видел, не прикасался. А я тут… за несколько часов разум потерял…

– Это только вначале так – болезненно и остро. Потом связь меняется, становится сильнее, но меняется. Перестаёт быть твоей слабостью, становится силой, даже на расстоянии окрыляет, наполняет, поддерживает. Ты привыкнешь. Главное, сейчас найти твою истинную. А для этого нужно успокоиться и подумать, куда она могла отправиться. Нужно, кстати, Лию расспросить. Может, она что-то слышала от даны Кайи о её родне или знакомых в Агнесаре. Столица, конечно, велика – за один день не обойдёшь, но ты только начал поиски. Рано или поздно, найдётся твоя Кайя. Вот увидишь! – снова попытался ободрить его император.

– А если я опоздаю? Если с ней беда случится? Если её обидит кто-нибудь? – Ирмэн судорожно вздохнул, отгоняя навязчивые страшные видения, которые тотчас подкинуло его воображение. – Она ведь такая нежная, хрупкая, уязвимая. Моя маленькая человечка…

Голос генерала невольно дрогнул.

– Н-да… Что с нами делает любовь? Таким я тебя ещё не видел… – Арис улыбнулся по-доброму, но тут окликнул совсем иначе, серьёзно, строго: – Ирмэн, послушай! Я понимаю тебя, понимаю твои страхи. Но эта девочка, эта человечка, как-то выживала до сих пор. Значит, не такая уж она беспомощная и уязвимая. Поверь, друг, мы чрезвычайно недооцениваем силу и выносливость человеческих женщин! Они по-настоящему способны удивлять.

– Знаю, – угрюмо кивнул генерал, – но я не хочу, чтобы она и дальше выживала, чтобы доказывала свою силу и выносливость. Я хочу, чтобы она жила. Радовалась жизни. Хочу защищать её. Чтобы никакая беда её больше не коснулась, чтобы никто не посмел обидеть!

– И это желание я тоже понимаю. Верю, что однажды так и будет. Но сейчас тебе придётся набраться терпения. Поиски могут затянуться. Но мы непременно найдём твою беглянку. Даже если Кайя уже покинула столицу, как собиралась, мы всё равно её найдём.

– Мы? – удивлённо переспросил Ирмэн.

– А как ты думал? – усмехнувшись, развёл руками его величество. – Пришла пора мне тебе помогать. В конце концов, я император, у меня побольше возможностей, чем у других людей. Это в моих силах. Ты не один, Ирмэн. Неужели, правда, думал, что тебя бросят в беде? Ты мой лучший друг. И я не хочу видеть тебя таким потерянным и несчастным. Отправим на поиски Кайи лазутчиков Орхмана. И если они не смогут отыскать для нас какую-то девчонку… Чего тогда они, вообще, стоят?

Ирмэн понимал, что Арис прав – чем больше людей отправится на поиски Кайи, тем быстрее она найдётся. Но что-то внутри противилось такому решению, сердце досадливо сжималось.

– Я… не хотел бы… втягивать в это посторонних… – осторожно возразил он. Боялся показаться неблагодарным, но и промолчать никак не мог. – Чем меньше людей будет знать, что Кайя моя истинная, тем безопаснее для всех нас. Так я думаю…

– А зачем им знать подробности? – пожал плечами Арис. – Необязательно ищейкам сообщать, кого они должны найти. Можно объявить им, что мы ищем спасшую тебя целительницу. Или вовсе не объяснять, зачем нам нужна Кайя.

– И всё-таки не нравится мне эта затея, – нахмурившись, покачал головой Ирмэн. – Они могут нечаянно напугать её. Лучше бы я всё сделал сам…

– Я прикажу действовать мягко и осторожно, – улыбнулся Арис. – Понимаю, что тебе сложно довериться кому-то в таком вопросе. Но выбора нет… Без помощников тут не обойтись. Да нам и нужно лишь, чтобы они напали на след беглянки, а там уж ты сам за ней отправишься. К тому же, никто ведь не заставляет тебя сидеть сложа руки. Ищи! Вдруг тебе повезёт быстрее.

– Что ж… давай попробуем! – наконец со вздохом согласился Ирмэн. – Нужно начать с чего-то… А то я с ума сойду. Это невыносимо! Невыносимо, что её нет рядом, что я даже не знаю, где она, что с ней сейчас происходит, не попала ли в беду!

– Если бы с ней, в самом деле, случилось что-то непоправимое, ты бы это понял, – вновь попытался успокоить и поддержать Дхар Арис. – Ирмэн, вы же теперь связаны. Ты чувствуешь её боль даже на расстоянии. У тебя бы уже душа изболелась.

– А вот это скверное утешение, Арис, – горько усмехнулся Ирмэн. – Потому что душа моя сейчас болит так, будто внутри меня свили гнездо пустынные скорпионы и жалят теперь непрестанно. И если то, что я ощущаю, это не мои собственные страдания, а чувства Кайи, если ей сейчас настолько плохо… – Генерал судорожно втянул воздух. – Я должен отыскать её! Как можно быстрее!

***

4 Кайя

(Месяц назад, порт Агнесара)

– Гиз, ну-ка сядь! Слышишь, что мать говорит – сядь на лавку и не крутись!

Кайя оторвала взгляд от искрящихся бирюзовых волн, что настойчиво стучали о лодку, будто тоже просились на борт, и покосилась на суровую женщину, сидевшую неподалёку.

Её непоседливый сынок, темноволосый вихрастый мальчишка с озорными искорками в глазах, честно попытался вести себя тихо, как велела мать. Но уже через миг снова заёрзал, вытянул шею и даже немного привстал.

Ещё бы! Ведь вокруг было столько всего интересного – огромные корабли с раздувавшимися на ветру парусами, сновавшие по их палубам загорелые моряки. А ещё крикливые птицы, что камнем падали в неугомонные волны, а оттуда взмывали уже с добычей – мелкими рыбёшками.

Этого добра в гавани столицы тоже хватало. У берега вода была мутновата из-за песка и столпотворения лодок, но сквозь зеленоватую толщу всё-таки можно было различить шустрые серебристые стайки. А ещё каких-то диковинных полупрозрачных существ, похожих на перевёрнутые блюдца. Они плавали неспешно, лениво, и, в отличие от рыб, совсем не боялись ни птиц, ни людей.

– Не смей подходить к краю, Гиз! Свалишься за борт – никто тебя доставать не будет, пойдёшь на корм рыбам, – снова одёрнула сынишку ворчливая дана.