На кладбище всё спокойно
- -
- 100%
- +
Наконец‑то к инспектору подошел грустный племянник, и парочка покинула кафе. Я аж облегченно выдохнула вместе со звонком колокольчика.
Только расслабилась я рано. Ричард, посчитав меня идеальной кандидатурой на роль жены, тут же предложил поближе познакомиться с его тремя предыдущими супругами. Точнее, двумя супругами и одной сожительницей, которая, не выдержав трудностей, сбежала из его дома через три дня после переезда. И, тем не менее, дочку она родила, и отдает ее папочке на выходные.
Перспективы казались еще более печальными, чем при увольнении из Исследовательского центра. Подозреваю, что я поставлю рекорд скорости по сбеганию в этой семье. И дня не продержусь.
Широко улыбнувшись, невинно поинтересовалась у Ричарда, как он относится к призрачной няне. Удачная идея у Джейн была, надо заметить. Не думаю, что в семье Тортонов няни задерживаются надолго.
Стоило Ричарду узнать, что есть большая вероятность того, будто новый ребенок будет с даром некроманта, как отец‑молодец аж побледнел. В общем, со свидания я уходила облитая кофе, но довольная, словно выиграла грант на исследования.
Вечером, стоя перед зеркалом, я с удивлением обнаружила седой волос. Всегда знала, что эти свидания до добра не доведут. И главное, непонятно, куда бежать: в лечебницу, или в агентство по страхованию жизни, ведь впереди еще три.
На Эдвина Морроу я ставку и не делала. Библиофил, собиратель оккультных предметов – уже звучало как пояс безбрачия. На хорошем таком амбарном замке. Так еще он указал в анкете, что ему нужен именно некромант. По мне, у человека вполне определенный диагноз. И все же можно сходить послушать, как он будет вещать о редких фолиантах. Знания лишними никогда не бывают.
На эту встречу, которую свиданием назвать уж точно нельзя, я оделась максимально практично. Тем более что Эдвин изволил пригласить меня полюбоваться своей частной коллекцией.
И начиналось все весьма неплохо. Мы пили чай под мерное бухтение Эдвина о последней редкой находке – «Гримуаре пробуждения Зла». И будь у него ресурсы, мужчина точно бы смог воплотить парочку заклинаний из этой занятной книжонки. То ли предыдущие дни выдались слишком насыщенными, то ли обстановка библиотеки навевала старую привычку, то ли монотонный голос рассказчика оказался отменной колыбельной, но я отрубилась. Из марева сна я вынырнула рывком, быстро хлопая глазами и пытаясь сфокусироваться на одной точке, чтобы картинка перестала плыть.
– Да что это такое? – возмутился Эдвин. – Неужели снотворное подсунули некачественное?
– Для некромантов целители всегда дозировку удваивают, – хриплым голосом сказала я, с трудом садясь. – Если я застужу почки после лежания на вашем каменном полу – сами будете мое лечение оплачивать.
– Не срывайте мне эксперимент! – взвизгнул мужчина, потрясая раскрытой книгой. – У меня почти получилось призвать черный огонь! Будьте уважительны к науке. Ваше имя прославится.
– Посмертно, – я потерла лицо. – Как и ваше. Черный огонь уничтожает все и совершенно не подконтролен. Так, по крайней мере, следует из записей прошлых веков.
– Но я чувствую, как оно отозвалось, – Эдвин надулся, будто маленький мальчик, у которого отобрали конфету.
– Серьезно? – нахмурилась я. С одной стороны, срывать эксперимент как‑то неправильно, с другой – вряд ли потомки поблагодарят за руины вместо города.
Дилемма была решена явлением отряда стражей во главе со знакомым инспектором. Мы уставились друг на друга, словно супруги, собравшиеся отдохнуть от семейной жизни где‑нибудь подальше, и на следующее утро столкнулись нос к носу за завтраком в одном и том же гостевом дворе.
– Вы еще и в запрещенных ритуалах участвуете? – он наставил на меня подрагивающий палец.
На всякий случай проверила, что блузка застегнута на все пуговицы, а штаны по‑прежнему на мне. А то, судя по реакции инспектора, я красовалась перед отрядом стражей в неглиже.
– Да, – скорбно призналась я, но быстро добавила: – Исключительно не по своей воле. Меня опоили и планировали принести в жертву.
– А не наоборот? – прищурился вредный инспектор.
В этот момент в библиотеке стало неуютно. Возможно, все дело в том, что здание будто бы гудело и шаталось. Следует поздравить Эдвина с почти удачей в эксперименте, и назначить главным идиотом.
Я раскинула руки, посылая по полу змеек ядовитого зеленого цвета, чтобы натянуть магическую сеть, гасящую любые эманации.
Вечер я провела в участке, давая показания, причем сам инспектор сбросил меня, как взрывное устройство, своему коллеге, намекнув на наше и без того излишнее общение последние дни.
На четвертое свидание я шла в приподнятом настроении, если так можно назвать нервные смешки, то и дело вырывающиеся у меня. Мало мне предвкушения очередного провала, так еще и на выставке современного искусства. Я‑то и классическое плохо понимала, а уж любование абстракциями не в числе желанных занятий.
По такому случаю пришлось скататься до Джейн и отжать у нее платье, подходящее по тематике и окружению. Оно все было сшито из разных непропорциональных кусков ткани. Выглядела я нелепо и аляповато, то есть полностью по статусу мероприятия.
Это я так думала. Виктор Грейстон, облаченный в рубашку цвета неба, красные штаны, белый шарф, небрежно накинутый на шею, и желтый берет, первым делом раскритиковал мой внешний вид. Черные туфли, видишь ли, нарушили образ, вызывая диссонанс его эстетического восприятия.
После снисходительного вопроса «Надеюсь, ты разбираешься в концептуальном искусстве?» мне очень захотелось призвать пяток душ, чтобы побеседовать с ним на простые и понятные темы.
Кто бы еще мне объяснил, почему перевернутый стул – это вызов патриархальным устоям? Я честно сказала, что вижу перед собой просто стул. Виктор неодобрительно покачал головой и с неудовольствием заметил, что у нас разный уровень восприятия прекрасного. Я смело посчитала это за комплимент.
Пока я пыталась разглядеть в инсталляции из сломанного велосипеда, мусорного ящика и черепа обещанные, судя по названию, грани будущего, мужчина поправил мою позу, заставляя отставить одну ногу чуть в сторону, а ладонь положить на талию. Пребывая в легком ступоре от шока, выполнила пожелание Виктора. Кандидат в женихи, который вылетел из списка сразу при знакомстве, радостно объявил, что теперь я выгляжу как часть инсталляции.
Меня подвели к картине. Так белое полотно с черной точкой окрестили ценители. По мне, так это муха на подоконнике.
Я уже минут десять слушала о гениальности картины, где метафора экзистенциального одиночества выражена столь ярко, что полагается пустить слезу умиления. Самое сложное на этом свидании – не зевать. А очень хочется.
У соседнего полотна тоже кто‑то воодушевленно вещал о свежей струе в искусстве в виде трех зеленых полос и звезд. И Виктор Грейстон это услышал. Когда мужчина покраснел под цвет своих штанов и возмущенно взмахнул руками, оповещая всех вокруг, что это не критик, а шарлатан, мне стало весело. Ровно до того момента, как очередной эксперт в современном искусстве повернулся. Я икнула под злым взглядом инспектора. Одет, к слову, служитель порядка не лучше моего кавалера.
Между двумя мужчинами завязался спор. Точнее, Виктор чуть ли не грудью попер на инспектора. Тому пришлось отбиваться, чтобы не опозориться. При этом он пытался всячески угомонить разошедшегося критика и посылал мне выразительные взгляды. Огреть кандидата в женихи магией? Это я могу. Потом его тельце оставлю рядом с мусорным ящиком как часть экспозиции.
Стычка привлекала все больше народа. В какой‑то момент инспектор в сердцах сорвал с шеи платок и закричал:
– Закрыть двери!
В зале поднялся переполох. Часть людей замерла в нерешительности, другая попыталась выбраться из зала. Виктор собрался примкнуть ко вторым и бросился к запертым дверям, оставив меня.
Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться занятным решением для оживления скучного вечера, как меня за шею сзади обхватила чья‑то рука, а к коже прижали лезвие.
– Не шевелитесь! – взвизгнул тонкий мужской голос у меня над ухом. – Я убью ее! Это мой заложник!
– А ты уверен, что не наоборот? – усмехнулся инспектор. – Насколько я успел узнать эту дамочку, это скорее ты у нее в заложниках. Надо же было из всех в зале выбрать именно это ходячее несчастье. И ведь чуть не сорвала мне задержание торговца подделками.
– Простите, – я виновато шаркнула ножкой. – Место для встреч выбирало агентство. Все претензии к нему. Вам помочь с задержанием?
– Что ты такое пищишь там? – захват на моей шее стал сильнее.
– Было бы неплохо, – инспектор недовольно осмотрел нашу парочку. – За труп заложника с меня снимут часть зарплаты.
– Что ж, не дам вам умереть с голоду, – прохрипела я и хлопнула в ладоши. Все пространство заволокло зеленым дымом. Теперь в зале прибавилось замерших инсталляций. Правда, больше всех мне понравился застывший с перекошенным лицом инспектор.
И снова вечер закончился в участке. Я невинно поинтересовалась, а не выдают ли тут кофе постоянным клиентам. Инспектор пообещал, что, когда я окажусь за решеткой, он распорядится, чтобы мне кофе подавали каждый день. В ответ я заверила инспектора, что не настолько люблю данный напиток.
Честно, на пятое свидание с начинающим писателем я надежд изначально не питала. Не из‑за предыдущих четырех, а потому, что это писатель. Да еще и начинающий.
Саймон Харпер пригласил меня полюбоваться на городской набережной закатом. После пруда я несколько нервно относилась к водоемам. Но, насколько помню, там регулярно патрулируют на лодках спасатели.
Писатель оказался единственным из кандидатов, который догадался прихватить с собой цветы. Пусть это и была веточка, сорванная с дерева.
Значит, стоим мы, любуемся природой. Я с веткой, он – с вдохновением.
– Представь, – трагическим тоном начал Саймон, – мы, жалкие людишки, наблюдаем, как закат окрашивает небо в алые тона. Я беру тебя за руку и читаю свое новое стихотворение. Кстати, хочешь послушать?
А ответа от меня никто не ждал. Дальше из писателя полилось творчество. Хотя на ум приходило совсем другое слово. Рифмы я там не нашла, как ни старалась. Даже чайки возмущенно закричали на особо корявой строчке.
Я в надежде посмотрела по сторонам. Все что угодно, лишь бы закончить пытку стихами.
И тут я увидела их: бегущего мужчину с сумкой, в которых возят деньги в банк торговцы, чтобы положить их на счет, и за ним – радость моих последних дней, инспектора. Кстати, я так и не узнала его имя.
Народ шарахался в сторону. Надо же, какие все несознательные. А у меня была веточка. Я всего‑то махнула ей перед лицом пробегающего мужчины и ловко поставила ему подножку.
– Заберите меня в участок! – прошипела я в лицо инспектору, держа воришку за шкирку.
Глава 2
В агентстве по поиску работы было грустно. Казенное учреждение видно сразу с порога: серые стены, обшарпанные лавочки в коридоре, раздражающе мерцающий свет. Все так и настраивало на веру в богатое будущее.
Передо мной в очереди сидела дородная женщина с плохо замазанным синяком, мужчина, благоухающий ароматом вина на весь коридор, и только что выпустившаяся студентка. Ну и я. Подозреваю, что из нас четверых приличное предложение работы получит лишь пьяница. Женщина, раз с синяком – значит, скандалистка, девчушка еще совсем молодая, а я – некромантка.
Я уже успела притомиться в этой небольшой очереди. И, кажется, чуточку захмелеть от амбре.
В кабинете, куда меня пригласили криком настолько громким, что лампы на потолке качнулись, веселее не стало. Всюду лежали стопки бумаг и папок. Почему‑то очень захотелось чихнуть, чтобы устроить небольшой Армагеддон. Отдельно порадовал обшарпанный, чуть перекошенный стол, за которым сидела повелительница этого кабинета. Вместо одной надломленной ножки был кирпич. И только один гордый цветок в горшке старательно выживал в царстве пыли на шкафу.
Стул подо мной выразительно заскрипел. Я даже дыхание на всякий случай задержала, чтобы казенная мебель не развалилась.
– Селеста Кэрроу, – бросила на меня недовольный взгляд потрепанная жизнью женщина за столом. Возможно, зря я наговариваю, и у нее просто был тяжелый день. Или год. – Младший научный сотрудник. Тридцать лет. Не замужем, детей нет.
Как‑то слишком знакомо прозвучало. Видимо, особой разницы нет, когда ищешь или работу, или мужа.
– Все так, – сдержанно кивнула в ответ. – Еще и некромантка.
– Вижу, – отрывисто бросила женщина. – Поломойкой вы определенно не согласитесь работать? В морге требуется технический персонал.
– Нет, спасибо, – я недовольно поджала губы. Может, я и дружу с духами, но мыть полы в холодном помещении соглашусь только на грани голодной смерти.
– Я так и думала, – женщина снова недовольно на меня посмотрела, будто оскорбилась моим отказом. – Я вам дам направления на собеседования. Если работодателям вы не подойдете, то они напишут отказ. Тогда, ввиду вашего научного звания, анкета отправится прямо в канцелярию министерства, и вакансии для вас будут искать там.
То есть просто нужно провалить эти собеседования, поскольку подозреваю, что ничего приличного мне здесь не предложат? Так это легче легкого.
Я перебирала бумажки в руках. От разнообразия идиотизма даже глаза разбегались.
Начну, пожалуй, с сочинителя гороскопа для журнала «Сам себе некромант».
Редакция встретила меня тишиной. Хорошо еще, не мертвой. Мне казалось, что тут должны бегать журналисты и трясти исчерканными листами редактора. Но нет, в большой комнате со столами было пусто. Только паренек дремал за стойкой в углу, надвинув на глаза козырек кепи.
– Простите, – я выразительно постучала костяшкой согнутого пальца по столешнице, – где у вас тут начальство?
Парень лениво приоткрыл один глаз и равнодушно бросил:
– Где‑то прячется. Уже вторую неделю. Как у нас вышла статья о Эурике Бронсе, никто в редакции не появляется.
– О том самом Эурике Бронсе? – шепотом уточнила я, опасливо озираясь по сторонам.
Если есть самый гадкий некромант в мире, то Бронс его легко подвинет на пьедестале. У него и в молодости, говорят, был отвратительный характер: склочный, злопамятный и мстительный. А уж в старости к этому добавились мания преследования, маразм и ненависть ко всем. Его даже министерство исключительно в вежливой манере просили переехать из города куда‑нибудь на природу, потому что целый квартал вокруг его дома был практически мертвым.
– И что вы там такого понаписали? – я на всякий случай крепче сжала ремешок дамской сумочки, перекинутой через плечо. Если что, ею оглушу парнишку и сбегу, словно никогда тут и не была. Работать в редакции, поссорившейся с Бронсом, – отдельный вид самоубийства. Причем весьма извращенный.
– Опять подняли тему авторства работы о статичности магии в некрополях, – парень широко зевнул и потянулся. – Точнее, попытались доказать извечный спор, кто писал работу – Бронс или его помощник. И совершенно зря его несколько раз назвали «мерзким старикашкой». А в оправдание редактора могу сказать: никто и не подумал, что из некромантов кто‑то читает журнал.
Я сдавленно кашлянула. Мне ни разу не доводилось и в руках подержать хотя бы один экземпляр. Да и желания такого не возникало.
– Вот теперь он и присылает к нам привидений, – продолжил парень. – И все прячутся по домам.
– Некроманты боятся призванных? – удивилась я.
– А кто сказал, что они работают в этой редакции? – парень насмешливо заломил одну бровь. – Тут единственный некромант – это я. Сторож. И то уволить хотели, когда я им замечание по статье сделал.
Получается, не пройти собеседование очень просто: всего‑то надо выдать ему какую‑нибудь умную мысль о некромантии – и сразу получу отказ.
В этот момент дверь в редакцию распахнулась. Мы с парнишкой вздрогнули, почувствовав неприятности буквально каждой клеточкой тела. Конечно, замотанные в плащ люди – не прямо удивительное явление. Только если они живые. Мы оценили, как потрепанный подол развевается на несуществующем ветру, как костлявая рука с останками плоти его одергивает, как из глухо надвинутого капюшона на нас смотрят горящие зеленым огнем глаза – и одновременно выдохнули:
– Лич!
Если духи, ну и то, как их привыкли называть обычные люди, привидения, в большинстве своем безобидны, то с поднятыми мертвецами дело обстоит куда хуже. Они могут не только пугать, но и нанести реальный вред человеку, напав. И совсем отдельно в иерархии поднятых стоят личи. Это могущественные маги с маленькой поправкой: они мертвы и давно похоронены, зачастую живьем. При пробуждении сохраняют волю, разум и способность к магии. Инструкция при встрече с подобным созданием только одна – прячьтесь. Что мы с парнем и продемонстрировали, бросившись врассыпную, петляя между столов.
В такие моменты меня всегда кололо легкое сожаление, что боевой магии я предпочла науку. Одновременно бежать и плеваться заклинаниями не натренирована.
И, естественно, лучшего момента для явления знакомого инспектора не нашлось.
– На вас поступила жалоба! – объявил он пустому залу и озадаченно замолчал.
Лич заинтересованно повернулся, приняв заявление инспектора на свой счет. Был один мизерный шанс для мужчины спастись: закосить под дурочка. А вдруг лич сердобольный? Только вот инспектор, судя по нашим предыдущим встречам, предпочитал не отступать перед трудностями: на его ладони разгорался белый огонь. Люблю я боевых магов за веру в то, что «еще одно заклинание» решит все проблемы. Даже если предыдущие девять вызвали огненный дождь, зомби‑апокалипсис и разнесли пару кварталов под ноль.
Только лич спокойно ждать, пока его будут призывать к порядку, не станет. И, скажем честно, в прямом противостоянии у инспектора шансов чуть больше, чем никаких.
Однако мужчина уже встал на путь героического самоубийства, и сворачивать с него не собирался.
Я, как ответственный гражданин, не могла позволить столь глупо лишиться представителя власти. Им и так несладко приходится. Преступники их не уважают, с ножами на них бросаются.
У меня под рукой были только смекалка и дамская сумочка. Раскрутив ее на манер пращи, я послала снаряд прямо в инспектора. Правда, немного не рассчитала: вместо деликатного удара в бок моя сумочка, запущенная слабой женской рукой, впечаталась мужчине в висок. Тот странно всхлипнул и осел на пол. Лич озадачился. Посмотрел на меня, затем на инспектора без сознания. Я, не придумав ничего лучше, пожала плечами и запустила в ожившего мертвеца стрелы. Мой арсенал состоял из скудного набора боевых приемов, зато все они были максимально эффективными.
Пришпиленный к стене лич обиделся и рванул всем телом вперед, пытаясь избавиться от одежды, которую и держали мерцающие зеленые стрелы. Насладиться стриптизом хоть и медленно, но разлагающегося тела, не дал паренек‑сторож. Он направил струю зеленого огня прямо на лича. Однако мертвец все же смог освободить одну руку и выставить щит.
Вовремя я успела отбежать в другую часть комнаты. На том месте, где я стояла до этого, зияла огромная воронка. Даже обидно как‑то. Лич и в смерти сильнее нас обоих.
Пока я судорожно пыталась хоть что‑то придумать, посылая в противника разрозненные огни, инспектор пришел в себя.
– Нет! – лишь успела выкрикнуть я, когда белое пламя поглотило зеленый щит.
В следующую секунду здание сотряс взрыв, выбивая все окна.
Мы с парнем с грустными лицами сидели напротив инспектора. В участке меня встретили, как родную. Приглашенный целитель нас осмотрел, признал почти здоровыми и не совсем адекватными. Так, слегка контуженными.
Потом прибежал владелец журнала «Сам себе некромант», словив по дороге три инфаркта и два инсульта. Причем все припадки случились разом, когда он увидел руины вместо редакции. Ремонта там теперь…
Отказ от меня он подписал сразу и не глядя. Даже не понял, за что в итоге я благодарила его.
– Простите, – я попыталась мило улыбнуться тому, кто старательно записывал наши показания, – а как зовут инспектора, который прибыл первым?
– Кхм, – замялся мужчина, оттягивая пальцем ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха, – понимаете… Он приказал вам не говорить. Боится, что вы ночью придете к нему. С сумочкой.
На следующий день я, полюбовавшись в зеркало исцарапанным лицом, отправилась на собеседование в туристическое бюро «Тени прошлого», когда солнце уже клонилось к закату. Вряд ли в бюро захотят нанять человека, который выглядит так, словно пьяный дрался с кустами, а они в итоге еще и победили. Хотя меня и смутило время для встречи, заострять внимание я не стала.
И в этом я просчиталась. Моему внешнему виду обрадовались.
– На гриме сэкономим! – с довольным лицом потер ладони Дрейк Фоллер, представившийся как владелец бюро. – Ничего сложного в работе нет. Вы будете гидом ночных экскурсий по древним катакомбам.
– Кем? – нахмурилась я. Затем быстро исправилась: – Где? – А подумав еще, добавила: – Когда?
– Ночные экскурсии по древним катакомбам, – мне предъявили яркую брошюру. – Для любителей пощекотать себе нервы.
– А если я не любитель? – одним пальцем отодвинула в сторону листок. – Вот вообще ни разу. Трусиха жуткая.
– Да нечего там бояться, – беспечно отмахнулся Фоллер. – Все постановка. Вместо зомби – муляжи. Звуки записаны заранее. На самом деле абсолютно безопасное место. Неужели вы думаете, нам бы дали разрешение водить людей туда, где опасно? И наряд для вас у нас подходящий имеется, – он указал куда‑то мне за спину.
И лучше бы я не поворачивалась. Свадебный наряд – мечта многих женщин, но не такой драный, и в потеках крови. Я очень надеюсь, что это краска.
– Такая удача! – радовался Фоллер, подпихивая мне маршрут для ознакомления. – Как раз сегодня не вышел гид, который должен был вести группу. Ноги ему, видишь ли, вздумалось ломать. А экскурсия же оплаченная. Я уже сам хотел платье надевать.
Заботливый начальник: о сотруднике переживает, за дело радеет. Чтобы мне такое выкинуть для провала собеседования?
И все же, стоя перед группой из десяти человек, я от раздражения постукивала носком туфли. Мне еще и макияж нанесли, подчеркнув следы вчерашнего побоища с личем. В общем, клиенты были в восторге, а я была зла.
Мне даже текст выдали, но придерживаться я его не собиралась. Особенно пометок про завывания.
– Ну, пошли, что ли? – я суровым взглядом обвела возбужденно переговаривающихся людей. – Кто отстанет – там и останется.
– Ух, какой строгий дух невесты, – наивно обрадовался один из парней.
Место, где обманывали людей, никогда и не было некрополем. Их в черте города вообще не осталось. Туристическое бюро водило людей в заброшенную канализацию. Хорошо еще здесь не резало глаза от вони, а просто хотелось побыстрее выйти на свежий воздух.
Когда на группу с потолка упал первый муляж зомби, я только вздохнула и процедила сквозь зубы:
– Какая бездарная работа. Даже приблизительно не похож.
– А вы видели настоящего зомби? – заинтересовался кто‑то из людей, любящих странные развлечения.
– Конечно, – равнодушно пожала плечами. – Я же некромантка.
Ну и выдала им всю классификацию нежити. Кто оказался повпечатлительнее, слабым голоском попросился на улицу. А я не виновата, что из освещения у нас была только небольшая керосиновая лампа со специальным стеклом, чтобы свет выглядел синеватым и мерцающим. Моя лекция прошла в подходящей атмосфере. Зато дальше все внезапно появляющиеся муляжи в большинстве своем у парней вызывали только интерес, а вот девушки визжали в два раза громче, чем в первый раз.
То ли мне так не повезло, и отчаянные, бесстрашные и безголовые собрались вместе, то ли все‑таки меня кто‑то проклял, но один из парней с радостным криком: «Здесь есть какой‑то лаз!» застрял в нем.
Я исправно подергала за торчащие ноги. Потом попыталась подпихнуть под попу в попытке протолкнуть подальше – а вдруг он с той стороны выскочит? Слышала, что гид может потерять человека на экскурсии, но чтобы он застрял в странной дырке – вряд ли до меня кто‑нибудь удостаивался такого приза.
И в самой безнадежной ситуации найдется человек, который сделает ее более безнадежной.
В задумчивой тишине, пока мы столпились и изучали торчащую из стены часть парня, прозвучало страшное и неизбежное: «Я знаю, что делать!»
Друг застрявшего был, на нашу беду, магом. Да еще и мозгами обделенный. Иначе он бы, прежде чем долбить по стене, подумал о том, что мы находимся под землей. Правильно, умереть столь нелепым образом – только и не хватало для финальной точки в череде неудач.
Неожиданно нам всем повезло. Стена оказалась муляжной. Доски охотно разлетелись во все стороны.
– Эм, здравствуйте, – я попыталась мило улыбнуться бандитам. А кем еще могли быть люди разной степени небритости, вооруженные ножами, топорами, копьями и пистолетами? А если рядом с ними ящики, доверху набитые золотыми слитками? – Желаете экскурсию по древним катакомбам? У нас весело. Или страшно, если вы зомби не любите.