На кладбище всё спокойно

– Ребя, – осторожно спросил один из преступничков у своих подельников, – а чего она в свадебном платье?

– То есть кровь на нем вас не смущает? – уточнила я. – Видимо, у мужчин в генах заложен страх перед этим женским нарядом.

– А ну заткнись! – сдали нервы у мужика с двумя пистолетами.

Получается, они сами виноваты. Мы на них не нападали, а эти нехорошие люди стрелять в нас собрались. Что‑то последние дни я часто к магии обращаюсь. А как хорошо было в Исследовательском центре…

Отсохшие руки бандита с пистолетами огорчили его подельников. Польщенной таким мужским вниманием я себя не почувствовала, и попятилась. Но с нами же был еще маг‑идейник.

– А может, не надо? – успела только поинтересоваться я, прежде чем в толпу бандитов влетел огромный горящий шар. В закрытом помещении.

За всеми разборками я и не заметила, что за спинами бандитов открылась дверь, и к нам присоединился отряд стражей. Только когда шар взорвался, не долетев до цели, и распался на переливающиеся искры, я встретилась взглядом с инспектором, который держал одну руку высоко поднятой. Видимо, гасил чужую магию.

– Опять? – удивилась я.

– Снова, – скривился инспектор. – Нет, я не хотел. Честное слово. Сюда должен был поехать Саймон. Хотя чего я оправдываюсь? Вы все задержаны. А кто станет сопротивляться, я буду применять силу с особой жестокостью, – при этом инспектор очень выразительно смотрел именно на меня.

В итоге туристическое агентство от моей кандидатуры отказалось. Мало того, что катакомбы их порушила, так еще и группу забесплатно прокатила до участка. Одни убытки от меня. Хорошо хоть одежду мою привезли, а то доблестные стражи и инспекторы от кровавой невесты шарахались.

Уже уходя из участка, я столкнулась с бедолагой, который при моем виде устало вздохнул.

– Я так хочу уйти в отпуск, – доверительно сообщил мне инспектор, – но начальство не пускает. Давайте мы с вами больше не встретимся. Пожалуйста.

– Ничего не могу гарантировать, – я гордо задрала подбородок. – У меня еще три собеседования.

– Может, на больничный пойти? – спросил у стены инспектор.

– А кто преступников будет ловить? – я уперла кулаки в бока. – Вон их сколько развилось.

– Ваша правда, – еще больше загрустил инспектор. – Удачно вам добраться до дома, Селеста Кэрроу.

Свое же имя вредный инспектор назвать отказался.

Утром следующего дня я с трудом встала с кровати. Точнее, сползла. Болело все тело. Вот что бывает, когда регулярно не пользуешься магией. А еще и знобило. Хотелось накрыться одеялком и притвориться, что дома никого нет.

Чашка кофе творит чудеса. Десятая по счету. Она булькала во мне где‑то на уровне ушей. Кажется, при неловком движении я просто расплескаю все, что влила в себя.

Передо мной веером, словно игральные карты, лежали три направления на собеседование. Я прикинула, где меньше всего шанса встретиться с инспектором, и вытащила листок по центру. Не то чтобы мне не хотелось с ним пересекаться, но если дальше так пойдет, он от меня шарахаться, как от заразной, станет.

Салон «Голос вечности» располагался не в самом престижном районе. Возможно, на это был какой‑то свой расчет, однако здание, приткнувшееся между рыбной лавкой и пекарней, на представительский класс никак не тянуло. Да и «спиритический салон» звучит, как собрание мошенников.

Антураж внутри подходящий с точки зрения обывателя: темные тяжелые гобелены, плотно закрытые шторы, стены фиолетового цвета, холодное освещение, ладаном накурено. Да и работники одеты так, словно ограбили местное шапито.

Девушка на стойке регистрации, миловидная и ярко накрашенная, долго не могла понять, на какое собеседование я пришла. Хорошо, что рядом уборщица нормального вида протирала полы. Она‑то и посоветовала позвать управляющего.

Мужичок в щегольской одежде окинул меня придирчивым взглядом и недовольно цокнул языком:

– И за что мы налоги платим? Присылают, не пойми кого. Я же четко прописывал в заявке стандарты внешности. Ладно, времени все равно ждать следующую, нет. Будете оператором спиритической доски.

Степень моего удивления было не передать словами, только в ругательной форме, поэтому я лишь прохрипела:

– Чего?

– Вы будете проводить сеансы общения с духами через доску Уиджа, – раздраженно процедил управляющий. – Клиенты задают вопросы, вы интерпретируете ответы – очень медитативная работа!

Я иронично приподняла одну бровь:

– То есть двигать планшетку по буквам и придумывать «послания от бабушки»?

– Это тонкий контакт с потусторонним! – до глубины продажной души возмутился управляющий.

– Это тонкий обман клиентов, – ехидно заметила я. – Как некромант вам говорю.

– Настоящий некромант? – управляющий настороженно замер. – А ну, брысь отсюда! Мне конкуренты, способные действительно призвать духа, здесь не нужны!

– О, это же просто замечательно, – обрадовалась я. – Не подпишете отказ?

Но если что-то идет слишком гладко, значит, оно идет куда‑то не туда. Раньше, чем мужчина успел поставить свой автограф, дверь салона распахнулась.

– Срочно спросите у этой паршивки, где моя брошь! – закричала дама в элегантном меховом манто.

На улице вроде солнышко теплое светит, цветочки распускаются, травка зеленеет. Или я успела все пропустить и наступила зима?

И, тем не менее, не это было самым странным: дамочка держала в вытянутой руке дохлую крысу.

– Если к ужину я буду без броши – мой муж меня убьет. А потом я засужу вас!

– Крыса – зверек безграмотный, – попытался вывернуться из положения, когда жопа уже сидит в костре, управляющий. – Доска Уиджа не поможет. Там же буквы.

– Меня это не волнует! – дамочка перешла на октаву выше. – Вы здесь все должны быть некромантами! Оживите ее! Пускай покажет, куда утащила брошь! Плачу десятерной тариф!

И тут управляющий вспомнил обо мне.

– Есть у нас один специалист, – в мою сторону достался небрежный кивок головой. – Однако выезд на дом – это исключение из правил. Только из уважения к вам, – он быстро нацарапал цифры на бумажке. – Устраивает?

– Плевать! – дама экспрессивно потрясла крысой. Еще немного – и грызун оживет от такого массажа. – Только сию секунду!

– Да‑да, – с радостной улыбкой подпихнул меня в спину управляющий.

– Одну минуточку, – оскалилась я. – Сейчас мне один отказ подпишут, и мы с вами поедем. Бюрократия. Без этого работа вне салона невозможна.

– Шантажистка, – прошипел мужчина сквозь зубы, но все же расписался. Даже страшно представить, сколько он затребовал с дамочки за мою работу, раз так быстро сдался.

История Мадлен Миствейл оказалась весьма банальной, без интриг, заговоров и крутых поворотов. Всего‑то она завела себе любовника, у которого и потеряла брошь. Драгоценную безвкусицу ей подарила свекровь. А сегодня как раз планировался ужин в доме родителей супруга, и явиться туда без украшения – весьма рискованная затея. Крыса – это ручной зверек любовника. Померла спокойно ввиду преклонного возраста, предварительно куда‑то утащив упавшую в порыве страсти брошь.

Призвать дух животного невозможно, но можно сделать из крысы зомби. Животные живут инстинктами. Она непроизвольно побежит туда, где у нее нычка.

Мой расчет оказался верным. Грызун привел нас к дереву в саду дома любовника. Под выпирающими корнями мы и нашли небольшую железную бирку.

– Что это? – дама озадаченно повертела находку в руках. – Это не моя брошь.

– Конечно, – я пошевелила пальцами, отпуская крысу в лучший мир, – это то место, где лежит ваша брошь. Никогда в ломбардах не были? Их дают на тот случай, если ты захочешь выкупить обратно то, что сдал.

Мадлен Миствейл выдала длинную тираду с очень интересными с точки зрения анатомии оборотами и бросилась на любовника с кулаками. Я бесстрашно засунула руку еще глубже под корни и вытащила на свет целую ладонь таких же жетонов.

– А у вас только брошь пропала? – поинтересовалась я у дамочки, которая, уже держа двумя руками любовника за волосы, таскала мужчину по земле. А с виду такая хрупкая.

Прибывшие стражи, вызванные бдительными соседями, забрали в участок нас троих. Я даже удивилась, что сегодня инспектору повезло, ведь его участок был в другом конце города.

Однако первый, с кем я столкнулась, переступив порог казенного учреждения, стал именно мой знакомый незнакомец.

– Опять? – он забавно выпучил глаза и хватал ртом воздух.

– Увы, – я развела руками. – В свое оправдание могу сказать: от меня ничего здесь не зависело.

– За что ее забрали? – устало поинтересовался инспектор у стражи и, выслушав отчет, приказал: – Отпустить. Зная Селесту Кэрроу, она действительно просто стояла рядом и в драке не участвовала. Пострадавший же жив? Руки и ноги при нем? Глазом не дергает? Сединой преждевременной не обзавелся? Значит, она точно не при чем. Пошлите, Селеста, я распоряжусь вас домой отвезти. От греха подальше. А ведь я просто приехал, чтобы забрать у коллеги документы по делу.

Может, сказать ему последние два места собеседования, чтобы он обходил их стороной? Хотя зачем делать чужую жизнь проще? Страдать одной не так скучно.

Как много у нас бесполезных специальностей. А я и не догадывалась об этом, пока не начала ходить по собеседованиям. И никогда не думала, что есть такая профессия, как консультант по выбору фамильного склепа.

Похоронное бюро «Вечная память» выглядело подозрительно нормально. По крайней мере, для своего профиля. Венки, гробы, букеты. Сам зал для приема клиентов выполнен в траурных тонах. Никаких говорящих черепов или танцующих скелетов. На фоне играла расслабляющая умиротворяющая музыка. Сотрудники были одеты в строгую униформу, без каких‑либо кричащих деталей. Вели они себя сдержанно, не бросались на потенциальную клиентку с широко раскрытыми объятиями. И это проблема. Мне же надо, чтобы от столь ценного сотрудника в моем лице категорически отказались.

– Итак, – Дунстан Дримвейк строго взглянул на меня поверх пенсне, – ваша задача – чтобы клиенты потратили как можно больше денег, и остались при этом довольны. Говорите им, что мрамор идеально подходит для эманаций душ.

– Что за ерунда? – нахмурилась я. – И это я не про материал. Хотя хотелось бы почитать научные труды о такой гипотезе. Я про эманацию душ. Что за странный термин?

Дримвейк неодобрительно поджал губы. Так‑то он больше походил на клиента похоронного бюро, чем на владельца. Точнее, на клиента, который уже умер.

– Я не прошу вас вести здесь просветительские лекции. Вы должны приносить мне денег. Много денег. И если клиенты говорят, что им во сне явилась прабабка с требованием постелить ковер в склепе – вы это выполняете. Понятно?

– Все равно какой‑то абсурд, – буркнула себе под нос. – Даже неупокоенные души мало материальны. Я к тому, что им совершенно не интересно, есть в склепе гобелены или нет.

– Зато это интересно их родне, – припечатал Дримвейк. – Вот вам каталог. Изучайте. Люди умирают каждый день. Поэтому у нас есть норма выручки, исходя из процента, которой вы и будете получать зарплату. Так что идите, работайте.

На фоне остальных консультантов в черной униформе мой бирюзовый костюм выглядел несколько дико, словно павлин забрел в стаю ворон. Каталог я листала без особого энтузиазма, сидя в углу между двумя гробами. Кстати, девочкам, обслуживающим клиентов в более простом сегменте, было куда интереснее работать: людей действительно много заходило в похоронное бюро. Склепы спросом не пользовались. Подозреваю, моя предшественница поэтому и сбежала, ведь нет покупателей – нет зарплаты.

Я уже примерялась задремать, прикрывшись крышкой гроба, а под голову положив венок, как в бюро случилось явление. Именно так охарактеризовала визит маленькой сухонькой старушки одна из консультанток фразой: «Опять эта явилась!»

Наша беседа не задалась сразу, потому что меня окрестили «доченькой» и заявили, будто я подурнела.

– Имоджен, деточка, – ворковала бабушка, пытаясь отобрать у меня крышку, которой я планировала отбиваться в крайнем случае, – ты не обнимешь маму?

– Простите, – я только сильнее вжималась спиной в стену, – но я…

– Не спорь с ней, – зашипел мне на ухо Дримвейк, пока остальные консультантки окружили клиентку и наперебой предлагали ей чай, воду и успокоительное. И как только он смог протиснуться в мое укрытие между гробами? – Она наша золотая клиентка. В очередной раз склеп себе выберет, оплатит и забудет.

– Но это обман, – я возмущенно топнула ногой. – Наживаться на человеческом горе…

– Ничего подобного, – мужчина умудрялся шипеть очень грозно. – Потом приходит ее родня, и я им всю сумму возвращаю. Они мне за этот спектакль процент платят. Ну и все похороны только у нас заказывают. Недавно вон канарейку хоронили со всеми почестями. Недельную выручку сразу сделали.

– Я не хочу быть какой‑то Имоджен, – недовольно проворчала я.

– Ты бы не провоцировала милую Сьюзан Холлоуэй, – улыбка Дримвейка стала походить на оскал. – Спорить с ней нельзя, она звереет моментально. Один раз вынула челюсть и покусала консультанта. Иди и улыбайся ей, Имоджен.

А я еще думала, что это адекватное бюро…

Следующие двадцать минут меня вроде как и любили, а вроде как и нет. Мне даже стало жалко незнакомую Имоджен. То, что я подурнела, было еще комплиментом. Я так понимаю, дочка ее сбежала с каким‑то заезжим гастролером, а через год вернулась с ребенком на руках и в слезах. Потом спуталась с аферистом и осталась без жилья, но с очередным приплодом. Затем побывала любовницей у женатого, и тоже родила. Чудила незнакомая женщина, а стыдно стало мне.

Еще Сьюзан Холлоуэй прошлась по всем девушкам в зале. Они были и вертихвостками, и торговками телом, и ведьмами. Причем все это говорилось с добродушной улыбкой.

Когда в похоронное бюро «Вечная память» зашел инспектор, я даже не удивилась. И он мне тоже – только бровь вопросительно изогнул. Зато консультантки радостно принялись шептаться: «Спасены!»

– А вот и наш папочка, – расплылась в довольной улыбке старушка. – Гилберт, дорогой, наша непутевая дочь опять беременна.

– От кого? – иронично спросил инспектор.

– От бездомного! – старушка обличительно ткнула в меня пальцем. – Да‑да, мало нам позора в семье, теперь еще и отребье с улицы подбирать будем.

У меня и так неделя выдалась не лучшей. Бывший начальник вон вообще бумагой пообедал. А тут еще и оскорбляют.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказаться о наболевшем, и выдохнула резко все обратно. Хитрый инспектор ухватил старушку под локоть и повел на выход:

– Дорогая, дети – это счастье. Даже такие непутевые.

В два шага нагнав парочку, я тронула инспектора за плечо:

– Пускай родные отвезут ее в Исследовательский центр прикладной магии. Там буквально месяц назад запатентовали лечение старческого слабоумия. Очень действенное. Из пятидесяти испытуемых рассудок вернулся ко всем.

– Спасибо, доченька, – инспектор подмигнул мне.

Потерю золотой клиентки мне не простили, хотя лечение еще даже не началось. Однако я не расстроилась, а, наоборот, с радостной улыбкой бережно сложила отказ и убрала в сумочку.

– А инспектора правда зовут Гилберт? – поинтересовалась напоследок.

– Так же, как и тебя Имоджен, – высокомерно бросил Дримвейк и повернулся ко мне спиной.

Что же. Осталось последнее собеседование, которое я была просто обязана провалить. И причина вовсе не в надежде, что министерство найдет мне место, а в том, что я ненавижу работать с древними проклятиями. Пока один свиток изучишь – свихнешься. В них всегда запрятаны неприятные ловушки, которые ты активируешь просто в процессе чтения.

Закрытая библиотека располагалась в Ратуше. Чтобы попасть в нее, нужно пройти три контрольных пункта. И на каждом посту мою личность разве что до трусов не проверяли. А я сегодня, между прочим, надела обычные, а не кружевные. Так еще и некомплект с верхом.

Главный архивариус – пыльный старикан – неодобрительно покачал головой, изучая мой послужной список.

– Нам тут ученый не нужен. Вы же спокойно разбирать древние свитки с проклятиями не умеете. Сразу начнете эксперименты ставить. Зачем нам пепелище вместо города?

– Полностью согласна с вами, – мило улыбнулась я. – Работать в подвале без окон и какого‑либо сквозняка очень вредно… не для кожи, а для психики. Подпишете отказ?

– Архивариус нам все же нужен, – окончательно загрустил старик. – Ну, давай посмотрим, на что ты способна, – он указал на стол, заваленный свитками. – Здесь не должно быть ничего смертельного. Расшифруй хотя бы один.

«Не должно». Как это обнадеживает. Мне просто надо неправильно перевести парочку слов, чтобы главный архивариус признал меня неподходящей. Ничего проще нет.

И я с ходу нарвалась на ловушку. На втором абзаце случайно активировала проклятие «неудержимой икательной судороги».

– Что? Уже? – старик удивленно выпучил глаза, когда в тишине с интервалом в три секунды раздавался мой «ик». – Милочка, ты про себя слова проговаривала, что ли?

– Ик, – виновато втянула голову в плечи я. Действительно, совсем забыла об этом нюансе. Даже беззвучно шептать их нельзя.

В библиотеку зашел страж с последнего пропускного пункта и что‑то тихо сказал главному архивариусу. Старик скривился и махнул рукой.

– Принесла же нелегкая, – проворчал он, косясь на меня. – Спрячься куда‑нибудь пока. Позора перед инспекторами не оберемся же. Консультация им, видишь ли, понадобилась.

Он не успел закончить свою тираду, а я уже залезла под стол в дальнем углу. Даже шутить на тему наших встреч не хочется. Особенно сейчас, когда я в очередной раз выгляжу не слишком умной.

Только в маскировке я не учла: в тишине зала мое икание отлично слышно.

– Что тут у вас происходит? – раздался знакомый голос. Конечно, рассчитывать, что там будет другой инспектор, было глупо. – Откуда этот звук?

Следом раздался грохот и испуганный голос старика:

– Осторожнее, молодой человек!

Мне стало интересно. А любопытство никому еще добра не принесло.

Стоило высунуться из укрытия, как все пространство накрыло пылевое облако.

– Апчхи! – звонко высказалась я о качестве уборки в закрытой библиотеке.

– Ик, – испуганно отозвался инспектор, сидя посреди разбросанных книг. Помнится, до этого из стопок литературы тут стояли целые коридоры.

Проклятие «неудержимой икательной судороги» оказалось заразным. В итоге ехали мы до участка весело, икали всей повозкой. Я сначала уточнила, не хотят ли мне предъявить нанесение вреда через проклятие. А это, между прочим, очень трудно сделать, когда ты без остановки икаешь. Инспектор только закатил глаза и умудрился ответить, что в участке есть специалист, способный снять вредное, мелкое и древнее проклятие.

Какими же круглыми глазами на меня смотрел дежурный, лицезревший мое появление с завидной регулярностью. Возможно, все дело в том, что инспектор заботливо придерживал меня, потому от хихиканья и икоты я норовила сползти на пол.

Зато мне на глаза попалось то, что до этого я не замечала в участке – стенд с портретами инспекторов.

И первое, что я сказала, когда смогла внятно произнести слова, стало:

– Приятно познакомиться, Артур Лейн.