Сафари (Путевые записки влюбленной бабушки)

А тут потолок есть. И очень примечательный, – произведение плетеного искусства. Или искусства плетения? Ну, в общем, из чего-то сплетен. Может из листьев кукурузы? Вокруг вентилятора еще и плетеная розетка в виде цветка.

Все убранство комнаты – под простоту. Хотя уже одни белоснежные накрахмаленные простыни, тонкие и шелковистые, доказывают, что эта простота изысканная. Картины – на растянутых в рамках кусках толстой светло-коричневой кожи – реалистические изображения птиц. Над моей кроватью – Malachite Kingfisher. Если каждое слово перевести на русский, то получится: королевский малахитовый рыбак, но по-русски то ее наверняка по-другому зовут. Красивая птичка.

Полежала и будет. Пойду помоюсь, переоденусь – и в люди.

Помылась, переоделась, – и в лесок. Нет, это надо объяснить.

В каждой семье есть какие-то фразы или словечки, которые для постороннего уха мало что значат, а для посвященных имеют особый, только для них понятный, смысл. Это мы с сыном, тогда еще ребенком, провели целый день в запруженном людьми Пушкинском музее в Москве. Сын удивлялся, восторгался, восхищался! Особенно понравились ему рыцарские доспехи, батальные сцены на громадных полотнах и скульптура пантеры в схватке с крокодилом. Вышли в конце дня на улицу: мороз и солнце! И моя кроха, ему тогда еще и пяти лет не было, выдает:

–Сейчас бы в лесок и одним побыть…

Пойду просто погуляю одна, где придется, все равно за ворота усадьбы выйти нельзя.

Погода великолепная! Солнце, тепло. Волосы распустила, чтобы поскорей высохли. Скромничать не стала, оделась, как захотелось – по погоде. Надела самые короткие шортики, сандалии и вполне откровенную маечку василькового цвета, чтобы немного поблекшие от усталости глаза оживить. Пошла наугад и стала рассматривать и фотографировать все, что попадется под руку.

Плантация лимонов. С деревьев только что состригли ветки, выступающие в междурядья. Они на земле валяются, совсем свежие еще – пахнут сильно. Это, наверное, для того, чтобы деревья можно было удобнее обрабатывать комбайном. На деревьях и уже спелые лимоны висят, и совсем еще крохотные, едва завязавшиеся, и пахучие белые цветы в разных стадиях цветения красуются.

В лесу два дерева срослись как два человеческих тела в обнимку. Неподалеку два плетеных гнездышка притулились рядышком. В пруду плавают две необычные птицы, тоже рядышком.

…Утки все парами, только я одна …?

Что за навязчивая тема?! А без намеков тут ничего нету?

Птичий скрыток. Окно выходит как раз на тот пруд, где плавают рядышком две птицы. Можно определить, что за птицы. Под потолком объемистого домика из бамбуковых стеблей – несколько красочных определительных таблиц: Хищные птицы Африки, Перелетные птицы, Певчие птицы, Водоплавающие птицы и так далее.

Не хочется.

Меня тут больше привлекло то, что весь угол скрытка, от пола и до самой крыши занят одним термитником. Да каким! Он как бы облил угол этого строения изнутри и снаружи. Даже несколько пенечков, на которых можно сидеть вокруг большого лакированного стола, тоже уже наполовину скрыты термитником – бурой массой, похожей на бетон.

«…Я не одна, пока я с вами, деревья, птицы, облака…» Утешаешь? Утешительница ты моя!

На дороге, как раз напротив скрытка, заметила в разветвленной трещине асфальта крупинки земли точно того же цвета, что и пирамида термитника, а потом и самих термитов увидела. Это просто не мог быть никто иной, как термиты. Ведь если пирамида – это только верхушка, то рядом с ней под землей тоже должны быть термиты.

Сейчас разгляжу! Нет, копошатся, снуют туда-сюда. Сфотографировала их и увеличила снимок, чтобы удобнее было разглядывать, а то вдруг проедет кто-нибудь, а я тут по асфальту носом вожу. А на муравьев они и действительно совсем не похожи. Если к голове большой двухвостки приставить тельце небольшого тараканчика без крылышек, то получится термит. Ну, хоть этот вопрос тут разрешила. Дома не надо будет выяснять. Офелия говорила, что их почти все звери и птицы едят с большим удовольствием. Фи! Но на вкус и цвет…

Вернулась к дому, потому что время уже подходило к половине пятого, и вышла из-за угла прямиком на Фрэда и Шона, они как раз стояли у стойки бара-беседки и оба смотрели в мою сторону. Взгляд Фрэда наткнулся сначала на мои голые ноги, потом поднялся и притомился, а глаза Шона потемнели.

–Ты с волосами другая.

–А я без волос вроде и не была.

–Я имею в виду с распущенными.

А Шон ничего не сказал, отвернулся к стойке и глотнул вина. Я спустилась по ступенькам, чтобы успеть еще посмотреть, что там внизу?

Деревья, их кроны поднимаются над крышей дома, уходят голыми серыми стволами далеко вниз по склону обрыва. За обрывом – узкая долина, заросшая таким же лесом, оттуда доносится шум воды. Река, наверное, или ручей. У стены дома отгорожен вольер, в нем разгуливают опять же две мизерные куропатки, но, к моему утешению, под красной лампой греется один

Примечания