Варежка

Часть 1.

Америка.

Начать свой рассказ я хочу с одного удивительного человека из нашей семьи. Из старшего поколения. Буквально месяц назад она заявила нам о своей мечте. О самой заветной. Она сказала: «Я хочу умереть и в следующей жизни родиться в Америке».

Я посмотрела на неё и говорю: «Зачем ждать следующей жизни? Паспорт — аэропорт — и ты уже там».

И тут меня встретил недружелюбный взгляд. Мол, как это? Как это — взять и поехать? А как же «не судьба», «не дано», «не заслужила»? Вся та бесконечная философия, в которой мечта должна оставаться мечтой пожизненно. Потому что если она сбудется, о чём тогда мечтать?

Я говорю: «Тогда смотри. Ждёшь следующей жизни — и рождаешься снова в России.

Шанс примерно как выиграть в лотерею».

Она замолчала. Надолго. А я подумала: мы все родом из детства. И все наши страхи, наши «нельзя», наши «не дано» — они оттуда. Из той самой варежки, которую мы когда-то потеряли, а потом нашли. Но кто-то так и не нашёл. И теперь боится даже искать. Даже: осуществлять.

Эта книга — о детстве. О голосах детей, которые выросли. О мечтах, которые мы прячем в варежки. И о том, что Америка — она не за океаном. Она там, где ты решаешься. Где ты берёшь паспорт и едешь. Где ты не ждёшь следующей жизни. Где ты живёшь эту.

Сейчас.

Часть 2.

Случай.

Когда я была мелкой, я провалилась между поездом и платформой в Расторгуево. Там был широкий зазор. Я не помню, как это случилось. Помню только, что мои руки автоматически поднялись вверх, а перед глазами, как кадр, упал механизм поезда.

Проходит секунда — и отец резким движением руки просто поднимает за руки меня обратно. Я даже не успела испугаться по-настоящему.

Отец сказал: «Матери не говори». Дело было в девяностые. И так было сложно. Он не хотел расстраивать её лишний раз.

У нас вообще было принято не расстраивать. Не говорить. Не жаловаться. Не показывать, что больно. Мы заматывали колени бинтами и шли дальше.

Я запомнила только механизм поезда. И руки. Отцовские руки, которые выдернули меня оттуда.

Теперь я думаю: мы все проваливаемся в зазоры. Между работой и домом, между любовью и одиночеством, между жизнью и смертью. И иногда нас вытаскивают.

Чьи-то руки.

Эта книга — о тех зазорах. И о тех руках. О детстве, где мы учились падать и вставать. И о том, что иногда самое большое проявление любви — это просто поднять.

Часть 3.

Этажами выше.

Мы не были балованными детьми. В отличие от брата. Его семья была светской, и он учился в элитной школе до конца. Мы — только первые три года. Причина была смешная, почти нелепая: директор той самой элитной частной школы — его бабуля и наша тётушка, жившая этажами выше в нашем же подъезде.

Лет тридцать пять назад их расселили из бараков, а наш район стал Москвой. Мы ютились в дедовой крохотной однушке, где множество лет не делался ремонт. Не потому что не хотели. А потому что не было денег. Молодые родители, двое детей, непростое, безработное время. Мы не голодали, но и лишнего не было. Всё было строго, просто и только по необходимости.

Мать получала на меня какое-то пособие, которое я в глаза не видела. Да и зачем оно мне было в девять лет? Что я могла купить? Куклу? Платье? Мороженое? Мне хватало и того, что было. Но осадок остался. Не от отсутствия денег — от ощущения, что ты «другой». Что есть дети, которые учатся в элитной школе, а есть ты — которая переходит после началки в обычную. И эта граница проходила прямо по лестнице нашего подъезда.

Мы выросли, построили свои дома. А тот подъезд, та однушка, тот ремонт, которого не было, — они просто остались в памяти. Как фундамент. Как точка отсчёта. Как напоминание: я была там, этажами ниже. И я поднялась.

Теперь живу в особняке.

У меня есть свои, целых три этажа.

Часть 4.

Варежка.

Помню, мы как-то приехали к бабуле зимой. Местные дети побежали кататься на речку, а у меня и саней-то не было. Я стояла и смотрела, как они несутся с горки. Увидев меня вдалеке, они крикнули: «Давай с нами».

И я вдруг стала частью. Без условий.

Отец только что где-то достал мне немыслимо красивые варежки. Какие-то с ума сойти, какие редкие — с Микки-Маусом. Ну, это были девяностые, это был шик! Я смотрела на них и не могла поверить, что это мои.

Круче только был топ с рынка с героями из титаника, но сегодня не об этом...

Местные быстро заценили обнову. Я была счастлива.

А потом, в том снегу, варежка быстро потерялась. Одна.

Помню только ужас, который накрыл меня с головой. Это был шок. Настоящий, детский, когда мир рушится из-за одной потерянной варежки.

И тут один мальчик — я даже не помню его имени — сказал: «Эх, ну ты и варежка!»

И начал искать. Он рылся в снегу. И откопал.

Протянул мне: «Держи, это твоё! Не теряй больше».

Это было чудо. Не волшебное, не сказочное, а самое настоящее — когда кто-то просто взял и помог. Без просьбы, без ожидания награды. Просто потому что варежка — это важно.

Теперь я знаю: мы все теряем свои варежки. В снегу, в суете, в бесконечной гонке.

И, иногда, даже, находятся те, кто готов рыться в снегу, чтобы вернуть нам - наше.

Часть 5.

Электрик.

Пока пишу эту главу, мне звонит электрик. Тот самый, к которому я обращалась за помощью год назад.

Я отлично помню тот день. Я приехала из другого города, чтобы наладить проводку. Специально выбралась, подгадала время, всё распланировала. А он… Как-то неожиданно, именно в это утро, решил уйти в запой. Просто взял и исчез. Проводка осталась висеть, а я — стоять посреди пустой квартиры с чувством, что мир опять надо мной смеётся.

Прошёл год. Проводку давно наладили. Другими руками. Я уже и забыла про этого электрика. А он звонит. Интересно даже, зачем? Что он хочет мне сказать? Что ему стыдно? Что он «готов выйти»? Что у него «всё наладилось»? У него — да. А у меня — уже год как.

Чудеса. Да и только!

Я не беру трубку. Не из обиды. Просто я уже не там, где была год назад. У меня есть свет, есть дом, есть руки, которые умеют чинить. И если кто-то решил уйти в запой в самое неподходящее утро — это его выбор. А мой выбор — жить дальше. Без него.

Год спустя.

Мне даже страшно подумать, неужели запой может длиться столько.

Часть 6.

Опоздавшие.

Я таких людей в жизни видела немало. Мне даже сложно фантазировать, что у них в голове. Наверное, я как кадр застыла в квартире и годы рыдаю, что электрик пропал. Сижу без света, без тепла, без жизни и жду.

Жду, когда он соизволит выйти из запоя и явиться. Жду, потому что он — единственный электрик на планете, и без него ну никак.

Ну, электрик у нас не один на деревне. Можно вызвать из города. На крайняк — есть аварийка. И свет загорается. Без него. И тепло приходит. Без него. И жизнь продолжается. Без него.

Таких людей полно было. Все они остались в прошлой, скучной и неинтересной моей жизни.

Они правда считают искренне, что их величества кто-то честно ожидать должен годами. Пока они «проживут свою лучшую жизнь». Пока они нагуляются, наиграются, "нарешаются", исполнят свои мечты. А потом — вернутся. Как ни в чём не бывало. И их будут ждать. С распростёртыми объятиями. С остывшим чаем. С надеждой.

С кем угодно, но только не со мной, ребят. Вы ошиблись подъездом. Или адресом.

Я не жду. Я не сижу в темноте.

И если вы решили, что я буду годами стоять на пороге и вглядываться вдаль — нет.

Я живу. Прямо сейчас.

Без вас.

Часть 7.

Прозвище.

Вот так ко мне и приклеилось прозвище «Варежка». Мне казалось, оно чем-то совсем необычным. Не просто слово, не просто случайность. Оно напоминало мне один мультик, от которого мне всегда хотелось плакать. Там девочка играет с варежкой, будто бы это собака. Обычная варежка, а для неё — живая, настоящая, любимая.

Прям какая-то драма для меня. Потому что у меня никогда не было «своих». Чисто вот моих, персональных. Животных, которых можно обнять, которым можно рассказать всё, что болит. У других были, а у меня — нет. И это была та самая травма, которую я даже не осознавала, но носила в себе годами. Как ту самую потерянную варежку.

А потом мужчина дарит мне собаку. Настоящую. Живую. Тёплую. Мою.

Я не знаю, как описать это чувство. Я рыдала дней пять. Прям не могла остановиться. Это было попадание прямо в сердце. В ту самую дыру, которая осталась с детства. В ту самую девочку, которая играла с варежкой и мечтала, чтобы она ожила.

И она ожила. У меня теперь есть собака. Своя. Персональная. И прозвище «Варежка» больше не про потерю. Оно про то, что находится. Про то, что сбывается. Про то, что даже самая смешная детская мечта однажды становится реальностью.

Часть 8.

Формула.

В школе мне понравился мальчик. А я ему — нет. Это было обидно, но терпимо. Зато в меня был влюблён другой мальчишка, конечно же, мне он - не нравился.

Он ходил за мной хвостом, а я смотрела сквозь него и думала о том, первом, который даже не знал моего имени.

Теперь я понимаю: возможно, это одна из базовых причин моего пожизненного одиночества.

Я уже вывела эту формулу.

Если мне человек близок — я к нему со всей душой. Хочу выручить, помочь, быть полезной. Ноги в руки — и бежать. Без оглядки, без страха.

В последний раз это чуть не закончилось для меня плачевно. Я снова обожглась, снова разбилась, снова собирала себя по кускам.

Но нашёлся тот, кто сломал эту формулу. Тот, кто не испугался моей скорости. Кто не сбежал, когда я включила свой режим «ноги в руки и бежать».

Кто спокойно сказал: «Я с тобой». И на концерт сходит, и проводку проведёт. Его такие мелочи не пугают.

И да, он мне не понравился. Ровно до тех пор, пока не купил сотню помад просто так. И не танцевал со мной всю ночь напролёт в караоке.

Вот так. Формула сломалась. Я больше не бегу за теми, кому не нужна.

Я танцую с тем, кто выбрал меня сам.

Часть 9.

Мужчина.

Мы просто болтали. Я почему-то очень сильно была напряжена, близился конец года. Знаете это состояние, когда всё наваливается разом, и ты уже не понимаешь, что ты чувствуешь и зачем вообще куда-то едешь.

Мы встречаемся, почти десять вечера. Я как-то невзначай прикидываю, есть ли у меня деньги на такси доехать домой. На всякий случай. Просто привычка — всегда иметь запасной план.

Я захожу в караоке-сингер, и меня… не пускают. Говорят: «У нас нет мест». Я говорю: «Там, внутри, меня ждёт… мужчина». И сама про себя думаю: «Мужчина? Я же пришла всего лишь спеть с ним в караоке. Ну да ладно».

Но меня всё равно не пустили. Просто закрыли дверь перед носом. Я позвонила ему и сказала, что ушла. Что меня не пустили. Он сказал: «Погоди, как это?» А я говорю: «Всё очень просто. Мне отказали в том, чтобы войти».

И тогда он сказал: «Не отходи далеко. Я сейчас выйду за тобой».

Эти сотрудники просто куда-то растворились. В фойе никого не было.

Я улыбнулась: славно!

Люблю, когда нет преград, у меня такое чувство было впервые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.