Где не бьётся сердце. Книга 5. Хранители фатума

Глава

Где не бьётся сердце

Книга V. Хранители фатума

Надежда Шестакова

Аннотация

Война, которую так долго удавалось сдерживать, началась. Аргос не намерен терпеть неповиновение. Терон собирает своих фералов, древняя печать готова пасть, а хрупкое равновесие, сохранявшееся тысячелетиями, рушится. И в самом центре противостояния оказывается Виолетта.

Она стала Старшей, но вместе с этим пришёл и её главный страх — однажды окончательно потерять себя. Тьма внутри неё крепнет, постепенно вытесняя остатки человечности, стирая границу между собственной волей и тем, чему всё труднее сопротивляться. Но есть тот, рядом с кем власть этой силы над Виолеттой слабеет.

Кольт связан с Аргосом договором, который невозможно разорвать. И пока тот остаётся в силе, самый близкий Виолетте вампир в любой момент может превратиться в оружие против неё.

Чтобы обрести свободу, им придётся бросить вызов порядку, установленному задолго до их рождения, узнать правду, которую скрывали даже от Старших, и сделать выбор, после которого прежнего мира больше не будет. Потому что иногда судьба выбирает двоих. Но Хранителями фатума они становятся сами.

Глава первая

Опять…

Новая жизнь. Новая я.

Всё изменилось слишком быстро. С того самого момента, как я встретила Кольта, моя жизнь начала рушиться слой за слоем, превращаясь во что-то совершенно другое. Связь. Арест Совета. Тьма, слившаяся со мной воедино. Смерть. Перерождение. И теперь кровь, которой я наконец поддалась, окончательно завершив то, во что превращалась всё это время.

Вместе с жаждой пришла и сила. Огромная. Пугающая. Раньше я не могла даже представить подобное, когда была всего лишь слабой девчонкой в стенах школы дампиров, не способной противостоять хотя бы тем, с кем тренировалась бок о бок.

А сейчас…

Я стояла напротив одного из древнейших существ этого мира, того, кому веками никто не мог противостоять. И чувствовала его мощь. По-настоящему. Я ощущала тьму, исходившую от Аргоса, так же ясно, как собственную. Понимала масштаб того, чем он владел, и всю глубину скрытого в нём могущества. И одновременно осознавала другое: теперь я действительно могу стать для него достойным противником. Но не равным. Пока ещё нет. Потому что Аргос старше и несравнимо опытнее.

Сердце больше не билось. Моё обращение завершилось. Но вместе с этим изменилась и сама тьма внутри меня. Она растекалась под кожей спокойно и тяжело, ощущалась в крови, в костях, в каждом движении. Не чужая. Моя. И я ещё не успела привыкнуть к этому.

Позади остались разрушенные плиты аббатства, Николас, его признание, кровь на шее, ослабевшие руки и тяжёлое тело, рухнувшее на холодный камень.

Жив ли он?

Я попыталась почувствовать хоть что-нибудь — страх, вину, боль. Но эмоции стали далёкими, приглушёнными, между мной и всем человеческим выросла толстая стена. Я помнила, что должна переживать, бояться. Вернуться и помочь остальным, всё ещё отбивавшимся наверху от Теней Аргоса. Но вместо этого меня заполняла странная пустота.

Я оставила их там. Стефана. Майю. Эдриана. Они продолжали сражаться, хотя теперь мне уже ничего не стоило вмешаться и уничтожить Теней Аргоса вместе с самим аббатством. Я чувствовала эту силу. Она текла по венам и нашёптывала единственную простую истину: слабые должны погибать.

Помощь.

Жалость.

Для энергии смерти всё это — изъян, от которого следует избавиться. И самое страшное в том, что часть меня начинала с этим соглашаться. С каждым мгновением прежняя Виолетта отдалялась, растворяясь где-то под новой сущностью. Вместе с последними ударами сердца во мне умерло нечто ещё. То, что раньше не позволяло окончательно потерять себя.

Многое оставалось неясным. Всё это время я искала своего отца и почему-то хотела верить, что им окажется Мелантор, брат Аргоса, тот, кто когда-то тоже любил и в итоге поплатился за это. Наверное, именно поэтому я так отчаянно надеялась найти его. Но всё пошло совсем не так, как я представляла.

Я стояла перед Аргосом прямо, несмотря на то что ещё совсем недавно скрывалась от него. Эта встреча не сулила ничего хорошего. Ведь он хотел моей смерти, а теперь я находилась рядом с ним в глубине подземелья, у самой печати Мелантора, так близко к правде, от которой невозможно отвернуться. Я рождена от Старшего архона. От самого Аргоса. От того, кого боялась больше всего.

Он рассматривал меня как результат своего долгого ожидания. В его неподвижности читалось удовлетворение. Я оказалась именно такой, какой он ожидал увидеть. Не пыталась убежать, не отвела взгляд и не позволила страху взять верх. И, кажется, это понравилось ему больше всего. Он ещё немного помедлил, а затем шагнул вперёд. Пространство отозвалось на его приближение.

— Я действительно хотел уничтожить тебя, — произнёс он ровно.

Исходившее от него давление тяжёлой волной прокатилось по подземелью. Аргос остановился совсем близко, продолжая смотреть прямо мне в глаза. Сплошная чернота полностью скрывала радужку и белки.

— Хотел, чтобы это сделал Кольт.

Что-то во мне отозвалось, но тьма тут же подавила этот порыв, не позволив ему завладеть мной.

— Он воспользовался даром не для того, для чего получил его.

Тёмные потоки заскользили по каменному полу.

— Кольт пришёл ко мне, говоря о равновесии. О порядке. О желании остановить хаос, который разрастался среди вампиров и дампиров. Он просил силу Старшего, утверждая, что сможет использовать её правильно.

На последних словах проскользнул оттенок презрения.

— Но вместо этого позволил чувствам управлять собой.

Я сжала пальцы.

Каждое упоминание Кольта задевало всё сильнее.

— Он воспользовался тем, что я ему дал, чтобы спасти девушку, в которую влюбился, — продолжил Аргос. — Поставил её выше долга. Выше предназначения. Выше всего.

Холод вокруг словно усилился от его тона, от того пренебрежения, с которым это прозвучало.

— И за это должен был получить урок.

Какая-то часть меня сопротивлялась услышанному, но эмоции ощущались странно далёкими. Я не могла до конца осознать важность того, что отчаянно пыталось пробиться наружу сквозь тяжёлую толщу тьмы, её влияния.

Аргос слегка наклонил голову.

— Я хотел, чтобы Кольт сам убил тебя. Чтобы понял, к чему приводит слабость.

В сознании вспыхнуло мутное воспоминание: лес, Кольт, прижавший меня к дереву, его руки, борьба с самим собой. Он пытался. Но так и не смог.

Аргос наблюдал за моей реакцией. Проверял, осталось ли хоть что-то от прежней Виолетты. Дадут ли о себе знать те самые чувства, о которых он только что говорил. Но я и сама пока не знала. Это казалось чем-то важным. Когда-то.

Не сейчас.

— Но затем появилась ты, — добавил он. — Настоящая.

Я напряглась.

— Когда ты сражалась с Мелиссой и перестала себя сдерживать, твоя сущность раскрылась полностью. Тогда я и понял, кто ты.

Несколько секунд снова стояла абсолютная тишина.

— Я всегда знал, что моя дочь жива, что тьма не уничтожила её.

Аргос воспринимал меня не как угрозу, а как ценную часть своего замысла.

— Именно поэтому я не убью тебя сейчас… моя кровь.

Обращение прозвучало тихо, не как ласка и не как проявление близости, а как признание того, кто я на самом деле.

Пространство тонуло в густом полумраке. Слабый холодный свет скользил по старым сводам, теряясь в глубине, но рядом с Аргосом мерк.

— Я позволю тебе выбрать. Ты пережила то, чего не смогли другие, и обрела свою истинную форму. Теперь ты можешь стать той, кем рождена.

Я молчала.

Аргос шагнул ко мне.

— Или продолжишь цепляться за привязанности, которые всегда губили таких, как ты.

Этим он, видимо, намекал на Мелантора, который когда-то сам поплатился за любовь.

Я задумчиво посмотрела на печать. На затишье по ту сторону. На тёмную энергию Мелантора, которая всё ещё пыталась прорваться сквозь заклятье пророчицы, удерживавшее его взаперти долгие годы.

— Что ты хочешь? — спросила я, едва узнавая собственный голос.

На губах Аргоса появилась тень улыбки.

— Союз.

Слово легло тяжёлым грузом.

— Этот мир никогда не примет тебя такой, какой ты стала. Но со мной больше не придётся скрывать свою природу.

Я не спешила с ответом. Аргос же держался спокойно. Словно заранее знал, каким он будет.

— Ты не пойдёшь против меня. А я позволю тебе занять своё место.

Он не торопил, давая время осмыслить услышанное и решить, что делать дальше. А затем его тон стал жёстче.

— Или всё закончится иначе.

По коже прошла ледяная дрожь.

— Сначала умрёт он.

Старший кивнул в сторону выхода. Донеслись шаги. Что-то откликнулось, узнав знакомое присутствие. Аргос даже не обернулся. За его спиной всколыхнулась чёрная дымка, почувствовав приближение того, кого привела его воля.

Из темноты неторопливо вышел Кольт. Непроницаемый, чужой. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Так же, как я — на него после перевоплощения. Но что-то надломилось, разрушая уверенность, что мне всё равно. Привычный холод дал трещину. То, что я считала погребённым в глубине души, вдруг вырвалось наружу. Чувства, умершие вместе со мной, прорвались сквозь оцепенение, которое держало их взаперти.

Я снова ощущала его — не тьмой, не кровью, а собой. Настоящей. Безразличие, в котором тонула, рассыпалось. И я вдруг с ужасающей ясностью вспомнила, зачем вообще пришла сюда.

Ради него.

Кольт.

Я смотрела только на него. На знакомые черты, одежду, привычную отстранённость. На след Аргоса, который проступал в нём. И вместе с этим ожило то, что тьма уничтожала. Боль, страх, любовь. Та самая, ради которой я сумела дойти сюда. Что-то мучительно стянулось, несмотря на то что сердце больше не билось. Стало ясно, почему эта сила оставила лишь пустоту. Потому что всё человеческое делало меня слабой. И одновременно живой.

Кольт остановился возле Аргоса. Его глаза задержались на мне, и от этого стало ещё больнее. Старший всё это время наблюдал. За каждой переменой во мне. Проверял. И, кажется, уже получил ответ.

— А затем, — продолжил он, — умрёшь и ты, моя кровь.

Я не отрывалась от Кольта.

— Поэтому хорошо подумай, Виолетта.

Нехотя перевела взгляд на Аргоса, боясь, что стоит отвернуться — и всё, что пробудилось, снова исчезнет. Заставила себя принять безразличное выражение.

— Я согласна.

Кольт напрягся, но не вмешался.

Ещё мгновение, отданное ему, — и тот хрупкий контроль, который я с таким трудом вернула, рассыпался бы окончательно.

— Я стану твоей союзницей, — проговорила я. — Делай что хочешь. Подчини меня своей воле. Используй мою силу. Но… освободи Кольта.

Аргос всматривался, ища нечто большее, чем сказанные слова. А затем неожиданно качнул головой, с сожалением.

— Ты до сих пор не понимаешь, кем стала.

Приблизился ко мне.

— Всё не так просто, Виолетта.

Я нахмурилась.

— Почему?

Аргос не спешил. Становилось жутко. Но впервые за весь разговор я уловила в нём не угрозу и не насмешку. Нечто гораздо опаснее.

Осознание.

— Потому что ты не такая, как все вампиры. Один Старший не способен полностью подчинить другого.

Он повернулся к Кольту. Тот стоял неподвижно, сохраняя внешнее равнодушие. Неестественно застывшие плечи выдавали обратное.

— Но Кольт…

Я стиснула зубы, стараясь не показать, насколько сильно он действует на меня.

Аргос медленно прошёл за моей спиной и остановился чуть сбоку.

— Он виновен. Позволил чувствам влиять на решения. Пытался скрыть истинные намерения.

Чёрные клубы тяжело растекались по полу, неотступно следуя за хозяином.

— А за подобное всегда следует расплата.

Мне стало не по себе.

— Он навечно останется в моей власти и будет расплачиваться за свой проступок.

Аргос говорил не как о чьей-то жизни, а как о вещи, потерявшей право принадлежать себе. Кольт даже не попытался возразить. И всё же я убеждала себя: он не сдался. После всего, что сделал, через что прошёл, — не мог. Его борьба лишь ушла глубже.

Старший повернулся ко мне, уверенный в своём превосходстве. И только сейчас я осознала свою ошибку. От него не укрылось ничего. Ни то, как с появлением Кольта рухнул холод, сковывавший меня. Ни то, как тьма отступила перед страхом за него. Ни то, что одного его присутствия достаточно, чтобы лишить меня самообладания. Вот зачем Аргос привёл его сюда. Найти брешь в моей защите. И он её нашёл.

Наступившее молчание говорило само за себя. Кольт останется у него не только как наказание. Станет моей цепью. Гарантией того, что я никогда не выступлю против. Он знал, куда бить. И хуже всего — не ошибся.

Выбора нет. Если откажусь — мы умрём оба. Если соглашусь — выживем. Но ценой этого станет союз с существом, сумевшим обратить одного из братьев против другого и обречь того на вечность за печатью. Тем, для кого даже кровное родство не стало преградой.

Я сильнее сжала кулаки.

— Хорошо, — глухо сказала я. — Я согласна. Но у меня есть условие.

Мысли обрушились одна за другой, не давая сосредоточиться.

Стефан. Эдриан. Майя… Николас. Те, кто сражались за меня, даже понимая, против кого выступают. После перерождения я перестала переживать за других. Тьма выжигала всё.

Но сейчас…

После того как я увидела того, ради кого цеплялась за жизнь, чувства обрушились с пугающей силой. И вместе с ними открылась страшная истина — Аргос способен уничтожить не только нас с Кольтом.

Всех.

— Ты отзовёшь своих Теней, — твёрдо потребовала я. — И отпустишь тех, кто пришёл сюда вместе со мной.

Аргос ответил не сразу. Его интересовало не само условие, а причины, заставившие меня его поставить. Ожидание тянулось, а я всё острее ощущала близость Кольта, такую родную и почему-то всё ещё необходимую.

Старший сцепил руки за спиной.

— Ты всё ещё цепляешься за остатки прошлого, — заметил он. — Даже сейчас.

Это правда. И именно поэтому я не собиралась отступать.

— Хорошо, — заключил Аргос.

Я ожидала облегчения, но оно так и не пришло.

— Я отзову Теней. И сохраню жизни тем, кто пришёл с тобой. Но только если… Они принесут мне клятву крови.

Стало ещё хуже, но я удержала лицо.

Аргос продолжил:

— Не пустую, произнесённую из страха. Не слова, которые можно нарушить при первой возможности.

За его невозмутимостью скрывалось нечто древнее и безжалостное.

— Их кровь станет залогом верности. Их жизни — частью договора. И если кто-то однажды предаст меня… клятва сама уничтожит его.

Тишина сделалась давящей.

— Так заключались союзы задолго до появления ваших Советов, законов и орденов, — на лице Аргоса мелькнуло откровенное отвращение ко всему, что он перечислил. — Кровь не лжёт, Виолетта. Помнит. И всегда требует платы за нарушенное обещание.

Для него подобные сделки давно стали чем-то привычным, перестав казаться жестокими. В груди осело чувство безысходности, сдавливая всё сильнее. Тени Аргоса там, наверху. До меня отчётливо доносилась их жажда убийства, нечеловеческая преданность своему хозяину. Они не остановятся. Не отступят. Не проявят жалости. И если сражение продолжится…

Не останется ни единого шанса. Клятва крови свяжет их, ограничит свободу действий. Но всё же не лишит воли так, как это произошло с Кольтом. И хотя бы сохранит им жизни.

— Хорошо, — уступила я.

Аргос никак не отреагировал. Они его не интересовали. Он просто не собирался отпускать тех, кто поддерживал меня, чтобы никто не смог выступить против него. Всё сложилось именно так, как он хотел.

Аргос расправил плечи.

— Пора закончить это.

Тьма пришла в движение. Поднялась от пола густыми клубами, стремительно растекаясь по подземелью. Чёрные нити скользнули по коже, обвили запястья и поползли выше по рукам к горлу.

Пространство разорвалось. На короткий миг исчезло всё. Каменные стены. Звуки. Печать. В следующую секунду мы уже стояли на поверхности аббатства. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Повсюду гремел бой. Крики. Рычание. Вампиры метались среди руин, напоминая живых чудовищ. Нападали, окружали, не давая ни отступить, ни скрыться. О победе речи не шло. Это превратилось в попытку выжить.

Майя сражалась сразу с двумя.

— Я больше не могу! — отчаянно сорвалось у неё, и лицо исказилось болью.

Эдриан, покрытый кровью, своей или чужой, отбросил одного из Теней о каменную колонну, но на него бросился другой.

— Держимся до последнего! — прорычал он.

Стефан стоял впереди остальных, удерживая основную защиту. И я впервые увидела его после обращения. Он изменился вместе со мной. Сильно. Тьма окончательно переплавила его тело, сделала сильнее, опаснее… и придала ту жуткую, нечеловеческую красоту, от которой невозможно оторваться.

Высокий. Почти метр девяносто. Широкие плечи, мощное тело. В нём проступило нечто хищное, опасное. Одежда разорвана в нескольких местах, но даже это подчёркивало, насколько устрашающе он держится посреди боя. Ткань натягивалась на плечах и груди, ставшая ему тесной.

Бледная кожа контрастировала с тёмными волосами. Длинная чёлка лезла на лицо, но Стефан раздражённо откинул её назад, не выпуская из виду приближающихся существ. Острые скулы. Жёсткая линия челюсти. Белые глаза обрамляла тонкая чернота, подчёркивая их нечеловеческую пустоту. И именно это делало его притягательным. Ничего общего с мертвенным, пугающим обликом Севериона. Стефан внушал страх. И одновременно от него невозможно оторваться. Энергия искрилась вокруг, вспыхивая в воздухе короткими импульсами.

Все держались только потому, что именно он принимал на себя основной натиск. Севериона уже не было. Скорее всего, покинул поле боя, почувствовав присутствие Аргоса и поняв, что освободить Мелантора так и не удалось.

Кольнуло чувство вины.

Он помогал мне. Верил. Надеялся. А я…

Сражение сместилось туда, где лежал Николас. Они окружили его со всех сторон, не позволяя ни одной Тени подобраться ближе. Николас не двигался. Совсем. Бледный.

И в тот момент, когда мы появились, всё вокруг дрогнуло. Создания Аргоса замерли, а затем один за другим скрылись среди разрушенных стен и густой ночной темноты. Однако полностью не исчезли. Прятались в тенях руин, среди арок и высоко наверху, на остатках старых перекрытий. Ждали. Стоило Аргосу повелеть — и всё начнётся снова.

После непрерывного грохота наступила неестественная тишина. Натянутая. Напряжение отпустило Майю. Она воспользовалась короткой передышкой, ещё не догадываясь, кто именно перед ней. Для неё внезапное прекращение атаки стало странной случайностью — шансом восстановиться и продержаться ещё немного.

Но Эдриан понял всё сразу. Я заметила это в тот момент, когда его взгляд остановился на Аргосе. Не просто враг — оживший древний кошмар, о котором он знал достаточно. Слышал легенды. Истории о тех, кого опасались даже архоны. И это вовсе не Мелантор, за которым я отправилась. Другой Старший.

В лице Эдриана что-то изменилось. До него окончательно дошло. Я проиграла. Не просто не смогла освободить Мелантора. Всё закончилось гораздо хуже. И судя по мрачному выражению Эдриана, он догадался, какую цену придётся заплатить за то, чтобы выжить.

Стефан не сводил с Аргоса белых глаз. Весь подобрался, готовый в любой момент броситься на него. И всё же я уловила другое.

Облегчение.

От того, что я всё-таки завершила то, что так долго мучило и уничтожало меня, подводя к окончательной гибели. Жертва Николаса его совершенно не смущала. Стефан получил то, чего хотел. Его сущность требовала одного: защитить меня, дать выжить, помочь пройти через это. И он справился.

В нём читалось удовлетворение от того, что сила окончательно пробудилась. Но скрывалось и другое. Опасность, исходящая от Аргоса. Он видел в нём угрозу. Для меня. Для себя. Для всего, что я ещё пыталась удержать.

Шагнул вперёд, инстинктивно закрывая остальных, готовый защищать до конца. Он ещё не представлял, насколько велика разница между ним и настоящим Старшим. С Аргосом ему не справиться. Но всё равно не отступал. Однако и нападать не спешил, ждал моей команды.

Аргос спокойно оглядел их, и в этой внимательности таилось нечто по-настоящему тяжёлое. Так оценивают те, кто давно перестал видеть ценность в чужих жизнях. На Николаса даже не взглянул. Лежащее на камнях тело для него ничего не значило. Ни интереса. Ни угрозы. Полное равнодушие. Я прислушалась и уловила короткие, слабые удары сердца. Он всё ещё жив.

Аргос остановился на Майе, и я физически почувствовала исходящее от него пренебрежение. Она застыла, хотя вряд ли могла объяснить, почему одно его присутствие вызывает такой животный страх. Для Аргоса Майя была никем. Даже не врагом. Просто кровным вампиром, одной из тех ветвей, которые появились спустя столетия после первых детей тьмы. Слабой. Чуждый тому началу, к которому принадлежал сам Аргос.

К архонам Аргос относился иначе. В нём ощущалось странное, извращённое восприятие их как продолжения собственной природы. Существ, принадлежащих тому же истоку, который питал самого Аргоса и наделял его могуществом. Но ни в коем случае не равных себе.

Именно поэтому Эдриан воспринимался им по-другому. Без уважения в человеческом понимании, но и без того откровенного презрения, которое предназначалось Майе. Внимание Аргоса задержалось на нём чуть дольше. Эдриан нахмурился, уловив этот интерес, но не отвернулся.

Стефан же вообще не существовал сам по себе. Не самостоятельная сила. Не личность. Продолжение моей воли. Не более. Оружие в чужих руках: опасное, сильное, но принадлежащее владельцу. Поэтому Старший его попросту игнорировал. Требовать от него клятвы не имело смысла.

Кольт находился за спиной Аргоса, подчинённый его воле, а я — непривычно близко к нему. Само наше положение говорило громче любых слов. Аргос выступил вперёд, и пространство стало тяжелее. Даже Тени, скрывавшиеся среди руин, вжались в темноту. Я дала Стефану знак отойти. Он подчинился, освобождая путь. Старший остановился напротив Эдриана и Майи. Без спешки. С уверенностью того, кто привык повелевать и не встречать сопротивления. Николаса Аргос вовсе исключил из происходящего. Для него тот уже переступил грань между жизнью и смертью.

Он обратился к Эдриану и Майе.

— У вас есть выбор. Принесите мне клятву крови — и останетесь живы.

Майя вскинулась, готовая возразить, но возмущение быстро сменилось ужасом. Эдриан же не шелохнулся. Брови сошлись к переносице.

— Откажетесь… — продолжил Аргос, — и отсюда никто не уйдёт живым.

Он говорил о чужой смерти как о неизбежности. И именно это делало сказанное ещё более зловещим.

— Ваши жизни больше не принадлежат вам. Вы вошли в мою тьму в тот момент, когда ступили на эту землю. Теперь я решаю, кому позволено покинуть её живым.

Майя отшатнулась. Эдриан молчал. В нём боролись гордость, ненависть и осознание того, что Старший не лжёт. Если они откажутся, Тени Аргоса разорвут их здесь. Спастись не удастся.

Ожидание повисло над руинами.

Первым заговорил Эдриан.

— Я согласен.

Майя повернулась к нему, отказываясь принимать то, что только что услышала.

— Что?.. Нет, Эдриан, ты не можешь серьёзно… — она начала быстро качать головой. — Я не стану этого делать. Нет.

Не смогла скрыть настоящий страх. Не перед вампирами. Не перед смертью. Перед необходимостью связать себя клятвой.

Эдриан посмотрел на неё. Без злости. Но настолько жёстко, что Майя мгновенно замолчала. Он даже не стал ничего объяснять вслух.

У нас нет выбора.

Майя немного успокоилась, смирившись с неизбежным, но тревога никуда не делась. Она доверяла Эдриану. И если даже он принял эти условия… значит, всё действительно зашло чересчур далеко. Ещё некоторое время сопротивлялась внутренне, но в конце концов кивнула.

— Хорошо… Я тоже согласна.

Аргосу её заминка не понравилась. Если Эдриан ещё представлял для него определённую ценность, то Майе, по его представлениям, уже оказали немыслимую честь, позволив сохранить жизнь и служить ему. И сама мысль, что она осмелилась раздумывать над подобным предложением, вызывала у Старшего раздражение.

А я всё это время украдкой поглядывала на Кольта. От одного его вида становилось невыносимо больно. Хотелось подойти, обнять, прижаться, поцеловать. Но приходилось сохранять отрешённость.

Кольт стоял неподвижно, с тем самым непроницаемым выражением, которое пугало больше любой ненависти. Меня он не замечал. Между нами и правда ничего не осталось.

Но всё моё нутро тянулось к нему. Одного его появления хватало, чтобы снова оживало всё, что энергия смерти заглушала. Я следила за каждым движением, искала хоть малейший знак прежнего Кольта. Любую реакцию. Хоть что-нибудь.