Мои житейские мемуары

Мои житейские мемуары.

Автор Надежда Сычева

«Жизнь моя! Иль ты приснилась мне?»

Посвящаю моему сыну

Живу не быстро, не богато. Пою. На кухне хлопочу. Неспешно отмечаю даты. Спешу. Звоню. Бегу. Лечу. Ничьей судьбы не омрачаю. За всё «спасибо» говорю. Не требую. Не докучаю. Целую. Балую. Люблю.

Оставшись в 59 лет одна, ко мне пришла мысль, что настало моё время, выражаясь бухгалтерским языком, сделать отчёт о прожитых годах. Я не знаю, правильно ли я жила? Захотела ли бы я изменить что-нибудь в своей жизни, если бы была такая возможность? Наверное, да. Где-то обошла бы острые углы, где-то не совершила бы поспешных поступков. Чем-то пожертвовала бы. Ну, что уж теперь? Что сделано, то сделано и уже ничего не изменить.

«Ах, если б только знать, какой у жизни срок?

И как суметь судьбу свою исправить?

Вернуться в прошлое, хотя б один разок!

И по местам, как надо, все расставить!»

Жизнь состоялась. Я была и обласкана ею, и получала по голове, и прошла тяжелые испытания. Но мне грех жаловаться на свою судьбу: я любила и была любима. Многих родных людей я потеряла. Но, у меня есть прекрасный, любимый, умный, красивый сын. Прекрасная невестка. И это немало.

Постараюсь обо всем подробно рассказать.

Ну, что ж, начнём. А вы наберитесь терпения прочитать всё это. Обещаю – скучно не будет!

Глава 1

Моё детство.

Родилась я в г. Луганске. Нас было 4 сестры, я самая младшая. Меня все любили, я была немного капризной, как и все младшенькие. Нервы родителям потрепала. Жили мы на окраине города в своем доме. Жили не богато. Из своего раннего детства я больше всего запомнила такой эпизод. Мне было 5 лет. Однажды я проснулась и обнаружила, что я одна дома. Сестры были в школе, папа на работе. Со мной всегда была рядом мама, и я привыкла к этому. Я испугалась, что никого нет, расплакалась, залезла на подоконник и стала звать маму. Была зима, на окне было холодно. Я так простояла 2-3 часа. Мама, оказывается, ушла на рынок пока я спала, ну не тащить же меня с собой зимой? Она не думала, что я так рано проснусь. В общем, это не прошло так просто. У меня поднялась высокая температура, я стала желтой. На следующий день меня увезли на машине Скорой помощи в детскую инфекционную больницу, у меня была желтуха или гепатит. Больница эта находилась за городом. Мои родители приходили ко мне каждый день, но их ко мне не пускали, а виделись мы только через окно. Я каждый раз плакала, а на следующий день опять ждала их. Пролежала я там целый месяц. У меня были густые и длинные волосы. Ухаживать самостоятельно за ними я не могла, и меня медсестры подстригли. Когда родители меня увидели плачущую и подстриженную у окна, они пошли к главврачу с жалобой. Но там ответили, что это сделали с лучшими намерениями, т.к. я сама за волосами не могла ухаживать, и чтоб не было вшей, они меня постригли. Раньше с этим не церемонились. Вот так я получила второй стресс. Пролежала я там целый месяц. Большой радостью была моя выписка из больницы. За мной приехали родители. Я помню, как меня папа нес на плечах до трамвайной остановки, а она была не близко. Радости моей не было предела.

настоящие друзья.

Все это, конечно, не прошло бесследно. У меня уже развился комплекс неполноценности. Я боялась обратить на себя внимание, старалась быть тихой, незаметной. В школе я всегда была неуверенной в себе, хотя знала почти всегда правильные ответы. Вначале я поднимала руку, чтоб от

ветить, но всегда при этом мальчишки

шептались: – « Смотри, косая отвечает!» Потом я перестала поднимать руку, а просто шептала про себя правильный ответ. Если учительница замечала это, она говорила: «Правильно, Надя, скажи громко, чтоб все слышали ответ»

. А еще мама мне добавляла неуверенности в жизни. По своей доброте, она меня жалела и, по-своему, готовила меня к жизни.

Она часто говорила мне: « Доченька, наверное, ты замуж не выйдешь. Видишь, какой у тебя глазик? Поэтому, тебе надо хорошо учиться, получить хорошую профессию, чтоб сама себя могла обеспечивать в жизни». Я это на всю жизнь запомнила. Вроде, она мне правду говорила и готовила меня к суровой жизни. Но, с другой стороны, убила все мои мечты и я уже не хотела этой взрослой жизни, у меня появились страшные комплексы, и детства счастливого у меня не было. Мама купила импортную швейную машинку, собрала нас всех и сказала, что эта машинка будет моя, когда я вырасту. Она с лампочкой и мне будет хорошо видно,

когда буду шить. Так и было, она мне досталась.

Хорошо мне было только дома, в семье, где меня

все

любили и жалели.

По воскресеньям я ходила с сестрой или с подругой в кино. У нас в городе был детский кинотеатр «Салют». Дневные сеансы стоили 10 копеек. Мама давала 25 копеек: 5 копеек стоил проезд в автобусе, 10 копеек сеанс в кино. Оставалось 5 копеек, можно было купить пирожок с повидлом. Это было как праздник. Летом, как обязательная программа – это мороженое по воскресеньям

. Оно продавалось прямо

на улице возле магазина. Вместо холодильников были ящики специальные, которые сохраняли холод.

Продавалось оно в течение 2-х часов,

быстро разбирали. Мы каждый раз клянчили у мамы деньги на мороженое. Деньги мама не всегда давала, мы сердились, считая маму жадной. Это потом мы стали понимать, как тяжело маме было распределять те небольшие деньги, которые получал папа. Мороженое стоило: 7 копеек фруктовое, 9 копеек молочное, 13 копеек сливочное, 19 копеек пломбир и 22 копейки эскимо. Давала нам мама по 13 копеек, это хорошее мороженое, но самое лучшее было пломбир. Еще мы покупали в аптечном киоске гематоген. Он был нам вместо шоколадки.

Да нормальное было у нас детство!

Днем мы, девчонки, играли на улице, возле своего дома. Мы на травку стелили старое покрывало, выносили игрушки. Папа нам приносил с завода игрушечную мебель. Я не зна

ю, откуда она бралась на заводе? Может там был цех по производству игрушечной мебели. Она была очень красивой. Это были кроватки, шкафы, комоды, диваны. Куклы были у всех свои. Еще была посуда игрушечная, с которой мы кормили кукол.

А попозже мы вырезали из журналов картонные куклы и бум

ажную одежду для них. К нашему дому приходили все наши подружки. Мы могли целый день так играться. Но в обед раздавались голоса мам: «Люда, иди обедать!» И так всех.

После обеда у всех были обязанности по дому. У меня была обязанность полить водой и подмести во дворе. Потом подмести за двором тротуар. Полить цветы, которые я же и сажала. Мама говорила: «Там, где живут девочки, обязательно должны быть цветы». Так и было.

Позже, когда мне исполнилось

14 лет, мне сделали запланированную сложнейшую операцию на глазу.

Делал её профессор Петрунин, который приезжал из Одессы на такие операции. Самое сложное было в том, что после операции я должна была лежать с завязанными глазами на спине 5 дней. Я терпела, т.к. очень хотела, чтоб мой глаз был нормальный, чтоб он видел. Я об этом мечтала все время.

Наступил день, когда мне должны были развязывать глаза. Развязали глаза мне прямо в палате всего на несколько минут, посмотрели, посовещались и опять завязали. Так я еще 3 дня пролежала. Потом меня отвели в смотровую и там снова сняли повязку с глаз и стали обследовать его. Они выключали и включали свет, давали мне посмотреть всякие предметы, цифры, буквы. Оказалось, из всего я видела только разницу – это свет или тьма. Ничего больше я не видела этим глазом, как и раньше. Меня успокоили, что все будет хорошо и отпустили в палату.

В конце коридора, где не было никого, я вытащила из кармана, заранее приготовленное мною зеркальце, и стала рассматривать оперированный глаз. Я была шокирована! Мало того,

что он почти ничего не видел, так он еще и внешне совсем не изменился, что для меня было очень важно! Я возлагала все надежды на это! У меня брызнули слёзы, и остановить уже их я не могла. Я забилась в к

акой-то угол и рыдала беспрерывно. Было обидно, горько, противно. Я не хотела никого видеть. У меня случилась истерика! Через некоторое время меня нашла медсестра, попыталась отвести меня в палату, я не шла. Она позвала врача, меня все-таки увели в палату, сделали укол успокоительный. Я ни с кем не общалась, отказывалась от еды, даже глаза не открывала. Врач вынужден был вызвать моих родителей в больницу срочно. Утром пришли родители, они испугались моего состояния. Я все им рассказала, что я испытала, они меня успокаивали, мне это мало помогало. Я сделала вывод, что жизнь моя не изменится, зря я возлагала все свои надежды на эту операцию

. Это мне помогало мне жить и терпеть все оскорбительные слова

. Я не понимал

а, зачем они внушили мне, что я буду видеть? А

может это я сама нафантазировала все, ведь чудес не бывает. Я попросила, чтоб меня выписали, они еще пару дней подержали меня – нужно было закапывать глаз, потом выписали. При выписке врач мне объяснила, что позже, по достижению 18 лет, мне могут сделать чисто косметическую операцию: подшить веко, чтоб глаз был обычного размера и подкрасить зрачок. Вот и все.

Я осталась жить с таким глазом.

Глава 2.

Мои сестры.

Я уже писала, что у меня было еще 3 сестры.

Хочу немного написать о самой старшей сестре.

Это Валя

Она старше меня на 10 лет. Поэтому дружбы, как таковой, у нас с ней не было из-за разницы в возрасте, но и ссор тоже. Зато

было уважение и непререкаемый авторитет.

Она никогда не повышала на меня голос, не ругала меня. Она разговаривала со мной всегда уважительно. Могла что-то подсказать, посоветовать. Если она что-то меня просила сделать – это выполнялось беспрекословно! Но это было очень редко, она никогда не злоупотребляла своим авторитетом.

Когда Валя

закончила 10 классов, я пошла в эту же школу в 1-й класс. 1-го сентября она меня повела в школу на первый звонок. Мне нарезала мама красивых цветов, соседи тоже постарались, принесли цветы для меня. У меня был огромный красивый букет георгин. На торжественной линейке нас поздравили, зачитали списки, кто в каком классе. Я попала в 1-й «Г» класс. Построили по классам, и наша учительница нас увела в класс. В классе нас рассадили по парам. Со мной сидел мальчишка, я его немного знала, он жил на одну улицу выше моей. Это Серёжка. Мы с ним просидели четыре года вместе за одной партой. Нормальный мальчишка. Потом, после 8-го класса, наши дороги разошлись. А встретились мы с ним через много лет, когда я уже была замужем, а он женат. Я ехала из Москвы в гости к маме, зашла в купе, присела и вдруг: «Надюха, это ты?» Я глянула – напротив меня сидел молодой симпатичный мужчина. Этот мужчина и был тот Сережка! Он был в Москве в командировке и возвращался домой в Луганск.

Ну, это было небольшое отступление.

В общем, в этот первый день мне как-то не повезло. Мне дома никто не сказал, когда я должна была дарить свой букет учительнице. Нам долго что– то рассказывали, с нами знакомились, а букет мой лежал все это время в парте. Когда нас отпустили домой, я увидела, что ни у кого нет букета, а у меня есть. Я не знала, что с ним делать, мне с

тало почему-то стыдно. Я

поплелась домой, пряча сзади свой букет. Пришла домой и расплакалась, когда мама спросила, как дела, почему я вернулась с букетом? Для меня это было стыдом и позором. Я стала со слезами кричать, почему она мне не сказала ничего про букет? Кому и когда я его должна была отдавать? Виноваты у меня были все домашние, кроме меня.

Теперь продолжу рассказ о Вале.

Валя через несколько лет вышла замуж. Была свадьба и она уехала жить к мужу. Муж жил в поселке ша

хтерском. Через год у них родилась дочь Ирочка. На летние каникулы меня мама отправила к Вале на помощь. Я с удовольствием возилась с Ирочкой. Помогала Вале купать её, пеленать, сама

делала ей соки и поила её по капельке. Пробыла у них все лето, осенью уехала. А позже, через 2 месяца, мужа Вали, Володю, призвали в армию на срочную службу на 3 года в Германию. Валя осталась одна с ребенком. Мои родители приняли решение и забрали Валю

с Ирочкой к нам домой в Луганск. Папа сам поехал и привез их к нам. Сразу же помог ей устроиться на работу на завод, где работали мама и папа.

С Ирочкой сидели мы все по очереди: я до обеда, т.к. я училась в школе во 2-ю смену. В обед приходила Люба и Нина, они присматривали. А вечером приходили все домой, было весело. У нас была очень дружная семья. Через 3 года Володя демобилизовался с армии, приехал

и забрал Валю с Ирочкой домой в тот шахтерский поселок. Там жили его родители.

Теперь немного о сестре Нине.

Нина старше меня на 4 года. По характеру она

отличалась от Вали. Была немного хулиганистой, непослушной, своевольной и любила

немного приврать, абсолютно беспричинно,

нафанта

зировать. Вот, например: идет папа с работы, мы гуляем на улице, встр

ечаем папу, он спрашивает: «

мама дома?» Нина: «дома, вареники делает». Папа приходит домой, обедает, съел борщ

и сидит. Мама спрашивает у него: – а что ты ждешь? Он: – вареники.

Какие вареники?

– м

ама его

спрашивает. Он: – так Нина сказала, что ты вареники сделала. Мама в шоке. Потом

долго смеялись. Спросить у нее, з

ачем она придумала? Она не ответит, просто сказала, не думая, и все. По соседству с нами жили Воронины: бабушка, отец, мать и Лёнька. С этим Лёнькой Нина училась в одном классе. У нас был один общий забор из пр

утьев металлических по всему огороду. В

этом заборе была небольшая дыра, как окошко. Вот там мы всегда играли. Лёнька со своей стороны, а мы со своей. Мы, помню, играли в «магазин». Сначала мы продавали ему, потом он нам продавал, рваные бумажки были у нас «деньги». У нас был вкусный крыжовник, было огромное дерево «рай

ка» – это такие маленькие жёлтые яблочки. Их было много, они осыпались, и нам надо было постоянно их подбирать, подметать.

Нина ему их продавала, а у Леньки были очень вкусные, красивые, крупные груши. Вот их она «покупала» очень много, он только успевал бегать за ними. Это продолжалось до тех пор, пока бабушка не запретила ему это делать. Вот немного о Нине. Позже, я еще не раз вернусь к ней.

Нина и Люба.

Сестра моя Люба была старше меня на 2 года. По характеру она была честолюбивая, немного эгоистична, всегда с детства была уверена, что все лучшее должно быть первой у неё. Если я хотела сделать стрижку, мама отправляла ее со мной в парикмахерскую, чтоб она присмотрела за мной. Когда меня спрашивала мастер, как меня стричь, то отвечала Люба и заказывала ту стрижку, какая ей нравилась, а я потом шла домой и плакала, потому что мне не нравилась эта стрижка. По наказу мамы она проверяла у меня уроки. Летом она заставляла меня много читать вслух. Если я делала ударение неправильно, она исправляла меня и заставляла повторять еще раз правильно. Меня это сильно бесило, я не хотела повторять, а она кричала: – мам, а она не хочет повторять!!!!! Мама: – Надя, повтори! А я шептала себе под нос – «не буду!».

Вот такие мои детские воспоминания о моих сестрах.

По мере взросления, я буду возвращаться в рассказах о них.

Глава 3.

Мои родители.

Моя мамочка – Лихачева Анна Павловна 1924г.р. Она жила в деревне Краснянка Луганской области. Вышла замуж, за местного жениха, когда ей было 18 лет. Скоро началась Великая Отечественная война. Ее муж ушел на фронт, а вскоре пришла похоронка, мама в то время

родила уже ребенка, это была Валечка. Было очень трудно, в деревню вошли фашисты, издевались над мирными

жителями. Они отбирали все продукты, выгоняли людей на работы, женщин заставляли носить воду с колодца. Мама нам, маленьким, рассказывала, что однажды ее фашисты заставили носить воду с колодца в бочки

целый день. Она думала, что у нее оторвутся руки.

После, когда немцев погнали далеко, Вале было 3 года, мама познакомилась с моим папой.

Папа – Лаптинов Семен Андреевич 1912 года рождения. Родился в селе Старый Айдар Луганской области. Папа в войну был в составе медицинского эшелона, который вывозил раненых с боя в тыл. Призывался он с Киевского военкомата. Он закончил еще в мирное время железнодорожный техникум.

Когда освободили Киев, он сразу забрал маму с Валей и увез их в Киев. Там и жили. Потом у них родился сын, назвали его Толиком.

Когда Толику было 1

год и 3 месяцев, он заболел, его не смогли спасти

, и он умер. Они очень тяжело переживали это. Даже решили уехать с Киева. Переехали в Луганск. Купили землю и начали строиться. Скоро родилась Нина

, потом Люба, потом я. Дом построили. Стали жить – поживать и добра наживать. Но, тут сказке не конец. Все еще будет. Когда родители жили в Киеве, у них были там хорошие друзья. Потом, уехав, они переписывались. Однажды они к нам приехали в гости – дядя Коля и тетя Шура. Мы были очень рады, они такие смешные, добрые, веселые.

Разговаривали они чисто на украинском языке. Мы даже не все понимали, т.к. в Луганске все говорили на русском языке. Они п

ривезли много подарков, было очень весело, было застолье, фотосессия.

Потом наши родители ездили к ним в гости в Киев.

Это наша вся семья.

Глава 4.

Нина закончила 8 классов и поступила в торговый техникум. Уже в старших классах у нее появились наклонности к живописи. Она хорошо рисовала. Будучи студентко

й техникума, она со своей стипендии

скупала в киосках все наборы открыток Третьяковской галереи. Еще скупала наборы фотографий артистов. Она была поклоннице

й певца М.

Магомаева. Если по радио транслировали их концерт, она садилась рядом с динамиком, увеличивала звук

и слушала, прислоняясь ухом к динамику. Мама всегда спрашивала: – Нина, ты что, глухая? Чего ты прилипла к радио?

В общем, человек она неординарный, со странностями, как нам тогда казалось. Ее не очень интересовала еда, которую она ест, одежда, которую она одевает. Ее волновала вся живопись, она посещала все художественные салоны, музеи, галереи.

В общем, она в нашей семье была «не от мира сего». Она меня тоже к этому привлекала, но я не оправдывала ее надежды, таланта к рисованию у меня не было. Однажды в школе, на уроке рисования нам задали нарисовать с натуры вазу. Я нарисовала, было очень похоже. Мне за это поставили «пять». Мне кажется, Нина радовалась больше меня! Она хвалила меня так, что я и сама загордилась. После окончания техникума, когда она уже работала продавцом, ее талант к живописи заметили и послали ее от города учиться на курсы в Донецк, а потом во Львов. Там она получила специальность художник-декоратор. Он стала работать в торговом отделе, она в магазинах оформляла витрины на огромных стеклах. Она оформляла витрины – холодильники, из продуктов делала украшения. Например, из масла, свеклы и моркови вырезала, закручивала всякие розочки. На огромных витринных стеклах рисовала фрагменты из сказок «Репка», «Морозко», «Снегурочка».

Люба. Моя средняя сестра.

Люба после окончания восьмого класса, перешла в другую школу в 9-й класс. Это была экспериментальная школа, где были только 9-е и 10-е классы. Девять 9-х и девять 10-х. Там были классы под алфавитом от «А» до «И». Это была престижная школа. В этой школе были свои строгие правила, там была своя красивая форма. Там был хороший буфет. Там совсем по-другому относились учителя к старшеклассникам, обращение было к любому старшекласснику только на «вы». Туда набирали учеников с хорошими характеристиками и отметками. Хулиганов не было. После окончания этой школы 80% поступали в ВУЗы. Люба через 2 года окончила эту школу и поступила на вечернее отделение в Машиностроительный институт. Днем работала у папы в цеху на заводе, а вечером училась. Участвовала в заводской самодеятельности. Она хорошо пела, там был заводской ансамбль. На каждый праздник они выступали в цехах, в клубах. Она было заводским комсоргом.

Теперь снова о себе.

После того, как я закончила 8-й класс, у меня стояла задача выбора: идти в другую школу в 9-й класс или поступать в техникум, т.к. к этому времени наша школа стала восьмилетней. Мы с моей подругой Лоркой решили поступать в медучилище вместе. Мне родители разрешили. Это медучилище находилось в Кременной, а там недалеко жила моя старшая сестра Валя. Правда, нужно было ехать на автобусе рейсовом.

Мы стали готовиться к вступительным экзаменам. Нам надо было ехать туда сдавать документы в приёмную комиссию. Мы купили билеты на поезд. Отправились, настроение отличное. Это была первая самостоятельная поездка на поезде. Вечером выехали, а рано утром мы приехали. Было 7 час утра. Я, конечно к сестре не поехала, за что потом получила от родителей и от Вали. Спросили, где находится медучилище, быстро нашли. Подождали, когда откроется училище, нашли приёмную комиссию. С документами у нас все было в порядке, мы дома серьёзно все подготовили, все справки, фото и т.д. Нам подсчитали баллы, приняли документы. Дали направление в общежитие, мы нашли коменданта, она нас поселила, выдала все необходимое. Настроение отличное! Мы пошли в столовую, поели и пошли изучать достопримечательности города. Я немного знала городок, т.к. раньше на каникулы приезжала к сестре, и мы ездили часто сюда в большие магазины, в детскую поликлинику, на рынок. Погуляв, мы пошли назад в общежитие. Там меня ждал сюрприз – около общежития меня ждала Валя. Оказывается, мама позвонила ей, узнать, как я доехала, отдала ли деньги на питание? Валя в шоке, она не знала, что я уже приехала. Она заволновалась, села на автобус и приехала в медучилище в Кременную. Здесь она узнала, что я оформилась в общежитие, села на лавочку ждать, когда я приду. Конечно, она забрала меня. Лорка пошла в общежитие, а мы поехали к Вале. Мне было очень стыдно, что я Валю расстроила, что ей пришлось ехать меня искать. Я ей стала отдавать деньги, как мама наказывала, но она у меня их не взяла. Позвонили маме, успокоили, что я нашлась. Через 2 дня у меня была консультация по экзамену. Ехать от Вали до медучилища нужно было на рейсовом автобусе Рубежное – Кременная. Он ходил по графику, но часто опаздывал или раньше уходил, было ездить очень неудобно и далековато. Нужно было рассчитать время, чтоб не опоздать. Я злилась на маму, что она придумала мне жить у Вали. Жить в общежитии для мамы – это табу! Встречались с Лоркой на консультациях и на экзаменах. Закончились экзамены, теперь решался конкурс, кого зачислят. Лорка уехала, а я осталась у Вали. В назначенное время приехала, уже вывесили списки «поступивших». Мы с Лоркой были в списке. Я ей позвонила, она обрадовалась. А у меня радости поубавилось. Я представила эту нервотрепку поездок. А зимой стоять по часу на остановке? Занятия начинаются с 8 час утра. Во сколько мне вставать? Во сколько быть на остановке? А там еще пешком до медучилища. Романтики у меня поубавилось. Думала-думала я, и решила перед самыми занятиями забрать свои документы и уехать домой. Поделилась планами с сестрой, она просила все обдумать, не горячиться. Я не горячилась, я подумала и поняла: я хочу домой в родной город, к родителям. Лорка уже приехала на занятия, она расстроилась, что я уезжаю, уговаривала меня остаться, но я забрала документы и уехала домой. Приехав в Луганск, я на следующий день понесла сдавать документы в ту же экспериментальную школу, где училась Люба, в 9-й класс. Там мне отказали в приёме документов, т.к. все списки составлены, классы сформированы. Я очень расстроилась, мне посоветовали обратиться к директору. Директор школы был Казин Владимир Иванович. Я его запомнила на всю жизнь. Он очень строгий, его все боялись до дрожи в ногах. У него были густые черные брови, и он всегда смотрел исподлобья. Он был немногословен, его взгляд говорил о многом. Я объяснила всю ситуацию, что я поступила в медучилище, передумала, хочу учиться в школе. Он сказал, что все списки составлены, утверждены, что лучше обратиться в другую обычную среднюю школу. Тогда я расплакалась, сказала, что здесь училась моя сестра, и я хочу здесь учиться! Еще хорошо, что я, забирая документы, взяла справку о том, что я сдала экзамены и зачислена в училище на отделение медсестры. Это помогло. Когда я сказала о сестре, он сменил гнев на милость. Мою сестру он знал, она закончила с одной «4», остальные «5». Подписал мое заявление и отправил к секретарю оформляться. Я все это прошла. Меня приняли! Вот так я поступала в эту школу!