Ложные Боги Иден. Книга I. Дороти

Из дневника Чарли Салливана

Цикличность и повторение – вот что формирует историю.

В подтверждение этому, в середине двадцать шестого века снова стало модным с гордостью говорить, что человечество добралось до очередного “следующего” этапа своего развития. Впереди снова было только хорошее, и снова сперва очень много работы. Радуйтесь.

И люди, истощенные бушевавшим тогда кризисом продовольствия, радовались. Все еще умирали с голоду, но теперь – с чувством гордости.

Впрочем, чего удивительного. Тогда для этого были все предпосылки – и истощение ресурсов, и совершенно не поддающийся никакому контролю разброс многочисленных внеземных колоний, и сложность сообщения между ними, и погрязший в бюрократии, совершенно архаичный аппарат управления внеземным расселением. Люди в очередной раз ждали перемен, только каких – никто толком объяснить не мог. Или, скорее, никто не хотел об этом думать – дел и без того по горло. Еды бы найти…

Толчком к поднятию морального духа послужили успешно проведенные испытания новой технологии терраформинга твердых планет со слабой атмосферой. В отличие от прежней технологии, в этот раз за основу была взята генерация влаги с повышенным содержанием вещества под названием “Дар”. Это была сложная смесь полезных веществ и активированных элементов по новому секретному рецепту. Терраформинг планет по этой технологии был в теории дешевле, проще и доходил до требуемых результатов в разы быстрее.

Вскоре “Дар” был единогласно признан самым главным изобретением последней декады.

Вы спросите – "как вообще можно радоваться хамсину", и будете правы. Хамсин – это нередкая для летних месяцев песчаная буря весьма неслабых масштабов. Из тех, которые поднимают в воздух целые горы измельченного в пыль песка, который не просто снижает видимость до практического нуля, но и электризуется, напрочь сбивая работу всего внешнего оборудования. Пыль эта липнет ко всему, к чему только можно липнуть, и проникает везде, куда только можно проникнуть. Она ровным слоем ложится на пол, стены, стекла, скапливаясь на коже и в волосах, попадает в глаза и противно скрипит во рту. Мир вокруг становится невидимым, оставляя лишь бледные, окрашенные в оттенки оранжевого силуэты, как будто все, оба солнца угасли, и наступил конец света.

Так что же может быть хорошего в хамсине, и почему на забытом Богомашиной пограничном блокпосту номер 17 "Дороти" его приходу всякий раз так радовались?

Да потому, что это было хоть какой-то сменой картинки. Ежедневная, давно набившая оскомину рутина во время хамсина резко менялась. Появлялись новые задачи. Необходимо было выйти на улицу, укрыть страшил брезентами и занести внутрь все, что не было прибито к полу и могло запросто улететь в пустоту от сильнейшего порыва горячего ветра. Можно было обсудить с товарищами хоть что-то новое, насладиться налетом клаустрофобии, помечтать о конце света и с удовольствием убедиться, что ни радары, ни связь с Новой Меридой не работали. Появлялось совершенно обоснованное оправдание скоротать время за игрой в карты или в дневное время зайти в гости к скучающей в лазарете Джин.

Одним словом, служба на Дороти была настолько убогой, что хамсин был всеми ожидаемым и высоко ценившимся разнообразием.

В тот раз он бушевал уже второй день. Где-то во втором часу дня резким порывом ветра с одного из припаркованных на улице страшил сорвало брезентовый чехол. На пути в неведомые дали он успел зацепиться и какое-то время беспомощно трепыхаться на одном из габаритных фонарей, где его и приметил Салли.

Спустя пару часов после бегства брезента половина базы содрогнулась от страшного грохота. Это падала с крыши коммуникационная антенна. Беспомощно повиснув на одном кабеле, она с тех пор звонко билась об стену Центрального корпуса. Слушая эти удары, Салли было одновременно досадно за то, что он не насладился зрелищем в момент ее падения, и как-то гордо за прекрасное качество кабеля, на котором она сейчас висела.

Рядовой Чарли Салливан (для большинства просто “Салли”), один из дозорных на смотровой башне, уже какое-то время был занят созерцанием того, как за большим панорамным окном вовсю бушевала буря. Не было видно ни горного массива, у подножия которого стояла Дороти, ни уж тем более – уходящей за ним далеко за горизонт Тихой Пустыни. Хамсин поглотил все, вокруг, подняв в воздух и перемолов в пыль ее бесконечные заваленные индустриальным мусором дюны. И в этом был весь смысл.

Салли наслаждался оранжевым полумраком, свистом ветра через щели и отдаленными ударами антенны об стену. Изредка в достаточной близи от окна пролетал изорванный кусок полиэтилена с какой-нибудь свалки, поднятый в воздух порывами ветра. Иногда можно было услышать звон удара металла о металл – что-то где-то падало. Что и где именно – волновало меньше всего.

Привычное ощущение того, что Дороти находилась на самом краю мироздания, сейчас во много раз усилилось. В голове у Салли мелькали сочные фантазии о том, во что к этому моменту, скорее всего, превратился оставшийся без брезента страшила. Время от времени он отвлекался, опускал глаза и сосредоточенно проводил пальцем по столу вдоль одной и той же дуги, вытирая стремительно собиравшуюся на его поверхности пыль. Каждый раз Салли ставил палец на миллиметр дальше, чем в прошлый раз, чтобы видеть, сколько за это время успело собраться пыли, и каждый раз с удовольствием убеждался, что много.

Чарли Салливан был одним из тех, кто неосознанно радовался любым сбоям в любой системе, но сам никогда не решился бы их вызвать. В училище он редко сам не приходил на уроки, но всегда подскакивал следом за первым, если учитель опаздывал к началу. Всегда следом за первым, но никогда не первым. Он ощущал воодушевление всякий раз, когда происходили сбои в электроснабжении, и вся Новая Мерида погружалась в гнетущий мрак и ожидание неизвестного. Слушая вечерние информационные выпуски, где-то в глубине души он ждал, когда уже, наконец, начнется новая эпидемия Порчи или произойдет нападение Черного Полиса, о котором говорили столько, сколько он себя помнил.

Все остальное время Салли будто спал. Он просто существовал внутри системы от сбоя к сбою – учился в школе, писал в дневнике некое подобие хроники последнего столетия, посещал общественные работы, районный медпункт или Храм Богомашины (в которую не верил, но шел за остальными), а по выходным – засиживался в баре “Василиск”, если никто не тащил на поиски приключений. Парадокс характера Салли заключался в том, что у него не было никакого желания плыть против течения, однако при этом ничего не доставляло ему большее удовольствие.

Внезапно идиллия нарушилась. Сквозь непроглядную толщу пыли со стороны пустыни сверкнул тусклый луч фонаря, который, поблуждав по стенам базы, остановился на окнах дозорной башни и начал заискивающе мигать.

Салли потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что что-то происходит. Недовольно поморщившись, он поднялся с рабочего стула, подошел вплотную к стеклу и попытался разглядеть, откуда светил надоедливый фонарь. Ничего не вышло – мешал толстый слой пыли, который успел собраться на стекле. Без особого старания он постучал рукой по окну, толку от этого было немного.

– Чего там такое? – с другого конца комнаты послышался голос Терри Мелониса, жилистого и хамоватого, обладателя ярко-рыжих волос и лица, настолько обильно усыпанного веснушками, что к нему уже давно прочно приклеилось прозвище "Мутант". Которое, впрочем, было Мелонису по вкусу.

– Приехал кто-то. Не сидится же в такую погоду… – К этому моменту Салли заметил, что свет мигал по одной и той же повторяющейся схеме. Причем, это не было ни одним из известных ему сигналов, но какой-то смысл в повторениях был однозначно. – Не видно ни хрена. Пятно темное… – Салли пытался разглядеть источник света. – Вроде грузовик, судя по размеру. Или бронемашина. Падальщики?

– В гости решили заехать, конечно!

– Ну и не наши точно. Может, Старый Лу?

– Делать ему нечего, по такой погоде ездить.

– На сталкеров тоже не похоже. – Добавил из дальнего угла комнаты старший дозорный Майкл Чейз, отрываясь от шахмат. Майкл был высоким седеющим блондином с аккуратным, чуть вытянутым лицом.

– Давайте по нему жахнем? Из “клемента”. А потом выйдем и посмотрим. – Терри, в отличие от Салливана, был натурой задиристой и импульсивной. Он всегда первым лез в драку и сбегал с уроков. В армию он пошел, чтобы на время скрыться от лидера одной из уличных банд Новой Мериды после того, как сломал челюсть его младшему брату, когда тот решил раньше оговоренного срока потребовать вернуть карточный долг.

– Не надо ни в кого “жахать”. – Возразил Майкл. – Без приказа вообще ничего делать не надо. Комендантшу нужно звать.

Оба дозорных недовольно посмотрели на Майкла. Вызывать лейтенанта никому совсем не хотелось.

– Может без Медузы обойдемся? – Неуверенно возразил Терри. – Ну, мало ли, кто это. Не будем реагировать, и пусть катится отсюда.

– Сам никуда не укатится. Внештатная ситуация, нужно поднимать начальство.

Терри выжидательно глянул на Чарли, ища поддержки. Майкл, заметив это, раздраженно кивнул в сторону окна.

– Он ведь оттуда приехал? А оттуда могут приехать или наши, или сталкеры. Наши там быть не могут, все здесь. И это не сталкеры, у них сигналы другие. А это уже внештатка. Устав, если вы еще про него помните. – Старший дозорный замолчал, поднял брови и указал на рацию.

Салли пожал плечами. Терри, кусая нижнюю губу, нехотя взял в руку рацию. Перекинул в другую. Обреченно посмотрел на нее, потом с надеждой – на товарищей. Чарли демонстративно отвернулся, сверля взглядом источник мерцания, будто пытаясь закопать незваного гостя в песок вместе с прожектором. Майкл покачивался в кресле. Встретившись взглядом с Мелонисом, он многозначительно нахмурился.

Деваться было некуда. Майкл за то и был назначен старшим дозорным, что ценил и ревностно следовал официальному уставу. Настолько, что сильно раздражал этим начальство, которое, в конце концов, отправило его наводить порядки на самую отдаленную точку на базе. С глаз долой.

Заметно морщась от предвкушения, Терри пригласил в башню мирно дремавшего по случаю хамсина комендантшу, в двух словах объяснив ситуацию.

Комендантшей на базе была не особо счастливая обладательница взрывного характера и звания лейтенанта Тиффани Ангелос. Кроме перечисленного, она также обладала едким прозвищем “Медуза”, которое терпеть не могла еще больше, чем роль комендантши.

Следующие семь неприятных минут все трое готовились к ее появлению. Так, как кроме занимаемой должности она была еще и женщиной, подготовка заключалась в спешном приведении в порядок всего, что не так и не там лежало и могло вызвать какое-либо недовольство. Не то, чтобы это имело какой-то смысл – все трое уже знали, что уж к чему придраться Медуза найдет наверняка.

Салли время от времени с тоской поглядывал в окно убедиться, что броневик никуда не уехал.

Загремел лифт. Неловко поправляя одежду, солдаты заняли рабочие места и приготовились отдать честь.

Двери лифта со скрипом распахнулись.

– Вы тут все сдурели наверху? – иного приветствия от злой на все мироздание Медузы и не ждали. – Какой еще, мать его, броневик?

– Осанна Машине, лейтенант. – Отчеканил формальное приветствие Майкл, игнорируя ругань начальства. – У внешних ворот, позывные определить не удается. Судя по размеру – песчаная бронемашина.

Заметив отблески прожектора на потолке, Медуза не стала ничего отвечать, и, нахмурив брови, подошла к окну. Прищурившись, она, стараясь рассмотреть гостя получше.

– И давно он там?

– Минут пятнадцать, лейтенант.

– Не видно же ничего отсюда. И как вы тут сидите, дозорные. – Медуза отступила на шаг, затем рванула вперед и со всех сил ударила кулаком по стеклу, да так, что от удара вздрогнул, наверное, весь блокпост. Плотный слой пыли с обратной стороны лавиной полетел вниз. Происходящее снаружи стало значительно лучше видно.

– Действительно, броневик. Глаз-алмаз, талантище. И кто же к нам пожаловал? Вроде бы не падальщики, не похоже на них.

– Да кто сюда из них сунется, вы что… – бросил Терри, и хотел добавить что-то еще, но осекся под резким, пристальным взглядом комендантши.

– Да что ты говоришь, Рыжий. – Медуза с заметным удовольствием выбрала себе мимолетную жертву. – Спасибо тебе большое за пояснение. Разрешаю за это сделать лейтенанту кофе. Далее. Чейз, говори Грызунам включить внешнее освещение и поднимай Бойла, пусть собирает взвод по периметру двора через десять минут, в полном фарше. Прогревайте сканнер. Сколько сейчас на ходу, один же? Ну, вот его и прогревайте. Как все будет готово – сообщайте мне.

Терри, закусив нижнюю губу и радуясь, что легко отделался, бросился в сторону стола с припасами. Майкл еле заметно ухмыльнулся и занялся выполнением приказов.

Все пришло в движение. Четыре массивных прожектора осветили незваного гостя. Им на самом деле оказался песчаный броневик средней вместимости, куда от силы помещалось человек восемь. Оружия на корпусе видно не было, зато в глаза бросалась весьма обшарпанная внешняя обшивка.

Медуза была разменявшей третий десяток коренастой блондинкой с тяжелой тенью жизненной неудовлетворенности на лице. Потревоженная и вырванная из комфорта своего жилища в Западном корпусе, она с недовольством наблюдала за тем, как ее вотчина выходит из забвения. Терри вернулся с кружкой растворимой гадости, которую на базе называли "кофе". Тиффани сделала глоток и привычно поморщилась. До конца ее смены в этой дыре оставалось чуть меньше месяца. От хамсина, как и всегда, раскалывалась голова. Последнее, чего сейчас хотелось – это подобные ситуации. Закон Мерфи, будь он проклят. Как будто могло быть иначе.

На базе Медузу не любили. Больше боялись, и даже не ее, а трибунала за неповиновение. И в глубине души она это чувствовала. Ее отец несколько лет назад покинул Новую Мериду, оставив молодую Тиффани с матерью и обосновавшись в Святой Земле, где быстро дослужился до высокого чина. В армию Тиффани в итоге пошла, чтобы смыть с себя печать дочки предателя, но это удалось ей плохо. Продвижение по карьерной лестнице давалось ей тяжело, сослуживцы и подчиненные продолжали смотреть на нее косо, и назначение на Дороти было сравнимо с пыткой.

Второй глоток показался уже не таким противным. Тиффани поймала себя на мысли, что будто наслаждается каждой секундой перед началом неприятного экзамена в академии. Видимо вкус и запах растворимой бодяги вызвал в голове такие ассоциации. А может – долгое нахождение на Дороти уже давало о себе знать.

– Все готовы, лейтенант. – Прервал ее раздумья Майкл. Терри и Салли уже покинули вышку, присоединившись к остальным солдатам во внутреннем дворе.

– Уже? Ну, вели открывать ворота, не тормози. – Сделав еще глоток, Медуза села в кресло, в котором недавно покачивался Майкл, и по-хозяйски закинула ноги на приборную панель. Несколько фигур на шахматной доске, которую старший дозорный ранее аккуратно отодвинул в сторону, готовясь к приходу начальства, упали на бок. Майкл, заметив это, вздохнул – партию предстояло начинать заново.

Ворота с грохотом открылись. Броневик несколько секунд продолжал в нерешительности стоять на месте, обдуваемый со всех сторон горячим, наполненным противной пылью ветром. Затем, болезненно загудев явно доживающим свой век двигателем, он будто из последних сил двинулся вперед, проехал несколько метров… и остановился.

– И чо? – С нескрываемым раздражением озвучила повисшее в воздухе недоумение Медуза после нескольких секунд ожидания.

– И все… – Еле слышно ответил Майкл.

– Пошути мне еще! – Рявкнула Медуза, не оборачиваясь. Майкл, в одну секунду встрепенувшись и побледнев, отчеканил “виноват” и встал, как вкопанный. – Хорошее начало… Ну, зовите Френка, пусть заводят страшилу, затащить эту гадину на тросе…Пошла я, короче, в Логово.

Тиффани с плохо скрываемой ненавистью ко всему миру зашагала к лифту. Оставшись один, Майкл невольно выдохнул, поправил одежду и вернулся в кресло.

Френк, или “Дядя Френк” на Дороти был бригадиром местных рабочих, отвечавших за то, чтобы все работало так, как должно работать. Хотя, по факту, многое на базе уже давно должно было не работать, а постепенно разлагаться на свалке или уйти на переработку, честно отслужив до этого чуть ли не двойной срок эксплуатации. Дядя Френк, коренастый мужчина средних лет с густой рыжей бородой, умел выжимать из давно устаревшего оборудования последние соки, поддерживая базу в рабочем состоянии.

Сразу за воротами начинался внутренний двор. И ворот, и дворов у Дороти было по два, в располагавшихся в противоположных концах базы. Между ними стояло самое массивное здание – Центрального корпуса, первый этаж которого был, по сути, сквозным ангаром и играл при необходимости роль шлюза для тех, кто проезжал через базу в Пустыню и обратно.

Каждый двор представлял из себя небольшую цементированную площадку, пригодную как для посадки небольших летательных аппаратов вроде Гарпий, так и для временной стоянки аппаратов наземных. С трех сторон их окружали стены соединенных на уровне второго этажа служебных корпусов. Каждый из них имел по балконной галерее на всю длину фасада, которые, соединяясь друг с другом, формировали одну большую, откуда было очень удобно следить за всем, что происходило во дворах.

Обмотав головы защитными масками, двое рабочих пригнали к воротам один из неказистых шестиколесных вездеходов, заслуженно получивших прозвище "Страшила". Стараясь не переговариваться, чтобы не набрать в рот пыли и общаясь жестами, они протянули от него трос, другой конец которого осторожно зацепили за передний бампер не вовремя сдохнувшей бронемашины. Заревел двигатель, страшила задергался на месте, поднимая в воздух целое облако собравшейся на земле пыли. Броневик нехотя сдвинулся с места.

Едва он успел с грохотом заехать на цементное покрытие, как оказался на прицеле у четырех автоматических турелей и целого взвода заскучавших от долго нахождения на Дороти злых, дышащих пылью пограничников, которые просто от скуки были готовы открыть по нему огонь из всех орудий.

Медуза наблюдала за происходящим из Логова (так на Дороти называли центр управления, располагавшийся на втором этаже Центрального корпуса), поддерживая связь с взводом по с трудом, но все-таки работавшей в пределах базы рации. Стены Логова были обставлены экранами видеонаблюдения, посередине стоят массивный, но не рабочий с последнего хамсина голограф. За панелью управления всего, чем можно было управлять на базе, сидело два заспанных взъерошенных оператора. Тиффани знала, как их зовут на самом деле, для остального же состава они были известны под общим прозвищем "Грызуны", а По-отдельности Енот и Бобер.

Страшила на последнем издыхании довел бронемашину до середины площадки и остановился. Его двигатель издал звук, напоминающий предсмертный стон. Укатили вездеход уже вручную.

Незваным гостем оказался пустынный броневик сильно модифицированной, но тем не менее – очень старой базовой модели Dunes Rider 3.12V. Из модификаций в глаза бросались массивные солнечные батареи на крыше и дополнительная защита лобовых стекол в виде уже насквозь проржавевших металлических пластин. Корпус был сильно потрепан – как всеми ветрами Пустыни, так и явными следами прямых попаданий из огнестрела, с большим изобилием калибров.

Но внимание всего взвода привлекло не это, а хоть и поношенные, но все еще заметные маркировки слева и справа кузова.

– Ты это видишь, лейтенант? – послышался удивленный голос сержанта Карла Бойла, второго человека после Медузы на базе, координирующего действия солдат. – Мне это не мерещится?

– Вижу. Чтоб мне провалиться. – Медуза, не моргая, смотрела на маркировку броневика на мониторе. – Никому не двигаться. К машине не прикасаться, но и глаз с него не спускать. Закрывайте ворота и везите туда сканнер.

Находящиеся во дворе солдаты заметно нервничали и испуганно переглядывались. На кузове броневика было написано то, что ожидали увидеть в самую последнюю очередь. А скорее – не ожидали вовсе.

Сектор F.

С другого конца двора к бронемашине, не торопясь, выехал небольшой грузоподъемник. К приподнятой платформе несколькими ремнями был укреплен массивный сканнер-дрон. По бокам у дрона, как у насекомого, свисали длинные "лапы" оснащенные разнообразными сенсорами.

– Тяните кабель, – скомандовала Медуза.

Один из небольших кранов на крыше Южного корпуса повернулся в сторону грузоподъемника и не спеша вытянул в его сторону старую скрипучую стрелу. С ее края к дрону опустился толстый черный кабель. Водитель грузоподъемника, тем временем, опустил платформу, поймал конец кабеля и вставил его в порт, спрятанный на боковой панели дрона. Затем, раскрепив ремни безопасности, он достал из бокового кармана карту доступа и просунул ее в разъем все в той же боковой панели.

– Сканер готов, лейтенант. – Доложил Бобер.

– Запускай.

На дроне загорелось несколько индикаторных лампочек. Он дернулся на месте, калибрируя гироскоп, и, заметно покачиваясь из стороны в сторону, медленно поднялся в воздух. Бобер сосредоточенно формировал задачу, перебирая руками по клавишам. Поерзав пальцем по сенсорной панели, направил его в сторону броневика. Вернулся на пару секунд к клавишам, затем выдохнул, пересмотрел все, что вывел на экране, поправил очки и звонко хлопнул по Вводу.

– Готово.

Дрон по не слишком ровной траектории устремился к машине. В такую погоду, без связи с антенной (которая, впрочем, была бы мало чем полезна, повисшая на проводе у смотровой башни), он полагался исключительно гироскоп и связь по кабелю, который сейчас беспомощно повис между ним и краном, местами ложась на землю.

Долетев до задней части броневика и вернув себе баланс, дрон растопырил "лапы" с красными габаритными лампами на концах, и медленно двинулся вдоль машины.

– Есть контакт, лейтенант, – сообщил Бобер, когда на его мониторе начала постепенно формироваться трехмерная проекция броневика.

– Переводи на большой экран.

Проекция формировалась в соответствии с отсканированной частью машины, постепенно нарастая деталями от задней части к передней.

Прошло несколько напряженных минут. Солдаты снаружи старались не шевелиться, не сводя автоматы с металлического гостя. Сержант Бойл нетерпеливо кусал нижнюю губу. В Логове Медуза наблюдала за обработкой информации со сканера и думала о сигарете.

– Что это за пятна? – Наконец, она нарушила тишину, указав на три вытянутых оранжевых пятна где-то во второй трети корпуса броневика, которые только что стали ощутимо выделяться на фоне остальной проекции. – Тепловые сигнатуры?

– Похоже на то. Кажется – какие-то капсулы. Три… Три штуки, лейтенант.

– И что в них?

– Сложно сказать… – Бобер был заметно взволнован. – Судя по размерам… Похоже на то, что… что там люди, лейтенант.

– Анабиозные камеры… У нас трое “тихоходок”, Бойл, у нас гости.

– Счастье-то какое… – Съязвил в ответ сержант, – мы брать их будем, или отпустим обратно?

Медуза не успела ответить.

– Лейтенант, Можно вас? Посмотрите, видите крайнюю левую? – Бобер указал пальцем на пятно, которое было тусклее двух других.

– Вижу. И что это значит?

– Капсуле, видимо, не хватает энергии. Или есть повреждения.

– Плохо дело… – Тиффани задумалась. Как и всех на базе, происходящее ей не нравилось. Ничего подобного не происходило на всем Периметре уже давно, принимать быстрые решения было сложно.

Но нужно.

– Бойл, слышишь меня? Их нужно вытаскивать, и срочно в лазарет. Проверяй, нет ли нигде растяжек, и будем вскрывать.

Бобер вернулся к клавиатуре. Запустил несколько автоматических тестов, во время которых проекция несколько раз меняла цветовую гамму или угол обзора.

– Вижу, что дно изнутри как будто вскрыто, здесь и здесь. Вы видите?

Медуза всмотрелась в ненадолго застывшую на месте проекцию.

– Вижу, внутри что-то происходило. Надо уже изнутри смотреть. Что там по растяжкам?

– Момент… Там два аккумулятора не работают.

– Из скольки?

– Из трех. Секунду… – Бобер не глядя, перебирал по клавишам, иногда елозя пальцами по сенсорной панели, управляя углом обзора проекции. – …Их нет.

– В каком смысле – нет?

– Лейтенант, ребята нервничают. – Сквозь статический треск по рации раздался раздраженный голос сержанта. – Брать будем?

– Да погоди, Бойл… Бобер, чего нет?

– Аккумуляторов. Вообще нет. Отсутствуют.

– Он что, тащился через пустыню на одном аккумуляторе?

– Ну, или их вынули по дороге. – Предположил Енот.