Орден Дракона vs Османы. «С Крестом и Мечом»

Увеличение роли пехоты, отмечавшееся в начале XIV столетия, до некоторой степени изменило взгляды 1390-х. особенно во Франции, Бургундии и Германии. Также важно отметить, что большинство из так называемых «генуэзских» арбалетчиков, служивших во французских армиях, были не генуэзского происхождения, хогь и вербовались через Геную. Бургундский обоз состоял из большого числа фургонов, которые, естественно, комплектовались соответствующим количеством возчиков. Все это могло превратить крестовый поход в движение неповоротливой медленной колонны, однако Дунай обеспечил крестоносцев транспортом. Большое число речных барж было собрано для их нужд в Регенсбурге, в Баварии. Дополнительные суда были добавлены к крестовому флоту в Будапеште и возможно, в Вене, в то время как тяжелое вооружение должен был привезти флот крестоносцев по Дунаю из Черного моря.

Моральное состояние бургундского и французского контингентов было основано на вере рыцарей в их подавляющее военное превосходство над турками. Это отношение к войне хорошо отражает в своей поэзии бургундский поэт Эсташ Лешами, писавший в 1386 г. – «». В этот раз их энтузиазм был велик как никогда: они грузились на корабли для выполнения самого престижного из всех возможных рыцарских предназначений – для участия в крестовом походе. К сожалению, многие из них не видели особой разницы между православными греками – христианами и мусульманами, воспринимая их одинаково как неверных. Даже знаменитый итальянский поэт и гуманист Петрарка писал, что «». Храброе сердце всегда готово бороться. османы – просто враг, но православные греки ещё хуже, чем враги. Османы ненавидит нас меньше, они и боятся нас меньше. Греки… однако, куда опаснее, так и ненавидят нас всей душой

Немецкий вклад в крестовый поход часто не упоминается. А зря. Конечно, бургунды играли н походе ведущую роль, и Франция всё еще оставалась неисчерпаемым источником рыцарства. Но и в Германии немецкая рыцарская армия XIV столетия во многом повторяла аналогичные структуры французов. Конница обычно была разбита на «глефены», они были фактически идентичны французким «копьям». Например, армия, описанная в 1373 г., состояла из полностью бронированных латников, поддерживаемых конными арбалетчиками или лучниками, в зависимости от тактической задачи состав армии, конечно, мог быть различным, но в любом случае превалировала тяжело бронированная рыцарская конница. Венгерские вооруженные силы в течение XIV столетия претерпели значительные изменения. Новая правящая Анжуйская династия королей ввела западноевропейскую военную систему формирования армии, используя существующие баронские армии и качестве ее основы. В то же время сохранились следы более ранних военных систем, в том числе, призыв в армию всего рыцарского класса, а также и военных из простых сословий, а в критических ситуациях в Венгрии практиковался призыв всего мужского населения. В результате могла собраниться удивительно разношерстная армия, существенно отличавшаяся от той, какую в эти годы можно было встретить в Западной Европе. Ядром армии была бронированная конница, такая же, как в Германии или Франции. Вместе с тем, в Венгрии было много легкой конницы, включающей многочисленных конных лучников.

Рыцарские принципы и идеалы среди венгерского феодального дворянства не имели таких глубокнх корней, как в Западной Европе. Как говорится, в их среде сохранилась кровная связь с восточными степями, венгры все еще чувствовали значительную родственность к туркам и другим степным народам. Еще более западное феодальное и рыцарское влияние было ограничено в Трансильваннн и южных славянских провинциях, где вооруженные силы по большей части состояли из милиций, с их собственными местными князьями. Это была фактически легкая конница, которая отличала венгерскую армию. Структура армии сохранила архаичные для Центральной Европы черты деления на племена. Войско делилось на шесть кланов и 24 рода, каждое такое подразделение должно было состоять из сотни легкой кавалерии плюс ополчение. Печенеги, переселившиеся в Венгрию и относительно небольших количествах, были скоро ассимилированы. Но были ещё и кипчаки, или куманы, прибывшие в эти места в больших количествах и относительно недавно, их вытеснили на запад монголы. Их переселение было связано с многочисленными боевыми столкновениями. Наконец, были ирано-говорящие осетины или аланы, также вытесненные из восточных степей монголами. Эти племена служили конными лучниками, однако феодализация их вождей привела постепенно к оседлости народов и снижению их военной значимости в конце XIV столетия. Потребность армии в легкой коннице была очевидной, потому в 1395 г. король Сигизмунд издал указ, что каждого венгерского вооруженного копьем тяжелого кавалериста должны сопровождать два верховых лучника. Через полстолетия после Никополя Бертран де ла Брокье отмечал, что венгры «» использовали удивительно прочные копья… Они сражаются на турнире один к одному и всегда попарно… На территориях между границами Австрии и Богемии распространены легкие арбалеты. В Венгрии есть лучники с луками, подобными тем, что и у турок, но они не такие хорошие и не такие сильные. Что касается людей, то стрелки хорошие, но не выдающиеся. Венгры стреляют тремя пальцами, а турки – указательным пальнем и специальным кольцом

Однако конница превалировала в венгерских войсках, пехота была не очень многочисленной. Часто ее нехватку компенсировали зарубежные наемники. Примером тому может служить включение в армию значительного числа итальянских наемников в конце XIV столетия. Наемники, представляли из себя, в основном арбалетчиков. Бертран де ля Брокье, писавший о сражении при Никополе говорит: «». Он (король Сигизмунд) привел с собой 25000—30000 венгров, и только 200 ломбардских и генуэзких арбалетчиков

Говорят, что Сигизмунд был сторонником оборонной стратегии и планировал кампанию в 1396 г. как «защитную». Хотя вряд ли он планировал пассивную оборону. Но возможные набеги должны были опираться на развитую сеть крепостей и замков в направлении главного удара. А вот крепостей-то, на южных границах Венгрии было и недостаточно. Вероятно, поэтому Сигизмунд с готовностью принял предложение крестоносцев о глубокой наступательной операции. В конце XIV столетия замки южной границы Венгрии скорее служили олицетворению баронской власти, а не интересам защиты траниц государства. Усиление юго-восточной границы было осуществлено после сражения при Никополе.

Болышинство участников кампании при Никополе описывали валахов, как ненадежных союзников, которые отступили в самый критический момент. Фактически они были существенной силой на поле боя, но их преданность идеям крестового движения действительно была под вопросом. В валашской армии доминирующие воины были из румыноговоряших валахов. Их общество (и армия) строилось по родовым, а не феодальным принципам. Часть населения Валахии жила замкнутыми родами в небольших обособленных горных долинах и была мало связана с другими родами. С другой стороны, по равнинам к северу от Дуная кочевали тюркско-монгольские народы, также признававшие себя подданными валашского воеводы. Валашская военная организация, возможно, была примитивна, но считалось, что валашские воины – одни из лучших на Балканах. Некоторые из них сражались как конные лучники; другие были известны своими навыками воевать в лесистой местности. Большая доля войск состояла из посаженных на коней пехотинцев, именовавшихся «войниками» или «лунаками», в то время как элитная конница именовалась «витязями» или «рыцарями». Третьим источником солдат для армии была постоянная пограничная охрана Валахии – «страдиеры», чье название происходит от византийского термина греческого происхождения «страдиоты» (феодальная военная элита). Вместе с небольшим числом иностранных наемников эти валашские военные контингенты формировали «куртены» («семьи», «семейные полки») под командованием воевод и бояр.

В румынской истории Мирча ассоциируется с созданием регулярной валашской армии, основанной на более ранних формированиях «доробантов». Доробанты были постоянно действующим народным ополчением или милицией. Их название с турецкого дословно переводится как «охрана проходов» (имеется в виду охрана перевалов, мостов, границ) Впервые валашская «Большая армия» упоминается в документах именно в период правления Мирчи, когда она была собрана в результате призыва свободных мужчин от районов, известных как Джудет. Возможно, это произошло в 1374 г., но более или менее регулярная «Большая армия» появилась только в начале XV столетия.

Один из главных факторов, влиявших на исход этого крестового похода, в литературе часто упускается. Поговорим и о нем, упомянем подавляющее морское превосходство крестоносцев, в значительной степени основанным на флотах Венеции и Генуи. К тому же, это преимущество действовало и вдоль крупных рек, впадавших в Черное море, в частности – Дунай. Самой главной генуэзкой колонией на Черном море была Каффа в Крыму. Здесь находился специально назначенный генуэзкий военный представитель, ответственный за защиту всех генуэзских застав на берегах Черного моря. Он командовал хорошо экипированной милицией, включающей многочисленных арбалетчиков и даже имел свой собственный флот. Итальянские галеры могли совершить набег на любую точку вражеских побережий и были способны захватить даже довольно сильные береговые укрепления. Но по сравнению с генуэзцами и венецианцами присоединившиеся к походу госпитальеры обладали гораздо менее значительными силами, однако их роль и походе было очень велика. Воины-госпитальеры были самыми фанатичными Священными Воителями, культивируя особую нетерпимость ко всем неверным и отступникам от христианской (католической) веры; обычно они убивали турецких мусульманских пленных, а православных греков брали в плен.

Традиции османской кочевой жизни в организационном плане могли очень мало дать для набирающей силы османской империи. Потому основные государственные и военные структуры турки строили по персидско-исламскому образцу. Вместе с тем, созданная армия отличалась от армий большинства мусульманских стран, хотя бы тем, что на определенном этапе в армию привлекалось большое количество балканских греков-христиан. А местная греческая военная знать продвигалась по служебной лестнице в командных структурах турецкой армии (причем не только в пограничье в Румынии, но и в Анатолии). Привлечение немусульманских войсковых контингентов было более характерным для пограничных районов. Командиров-христиан нижнего звена было великое множество, в среднем звене – единицы, для выдвижения на ведущие посты следовало принять мусульманство.

Центральную власть нал османскими турками осуществлял правитель, который был пока только эмиром, а не султаном. За пределами войск его непосредственного подчинения были бирумы – «внешние отряды», включавшие чиновников, обслугу и охранные подразделения, как, например, знаменитые янычары. Все служившие в бируме были известны как «рабы», хоть фактически многие из них были свободны. Что больше всего удивило западных наблюдателей, так это дисциплина всей военной структуры турок. Как позже отмечал Бертран де ля Брокье: «». Нет никого, кто бы попытался рискнуть, чтобы превысить свои полномочия, не опасаясь немедленной смерти. Я думаю, что это одна из причин, почему они так много достигли и успешны в войнах…

Регулярные профессиональные подразделения османской армии стали формироваться с первых дней Османского государства, и опять же в их основу были положены персидско-исламские принципы формирования армии, а не турецкие традиции. Конница доминировала в османских армиях не по значимости, а по мере усиления Османского государства и по численности: несколько новых кавалерийских полков было создано в течение XIV столетия. Они формировались из тимариотов – владевших ленным пожалованием «тимаром». Тимариоты были обязаны нести военную службу перед султаном и являться на войну с определенным числом воинов «джебели». Тем временем все увеличивающаяся стоимость войны приводила к бюрократизации государства в самом конце XIV столетия: создание Османского государства, подобного установленным мусульманским государствам Среднею Востока. Число солдат, которое должен был привести каждый из владельцев тимара было различным и было документально зафиксировано при выделении ленного владения. Эта система имела много общего с византийской системой феодальных поместий – проноис, что в принципе, легко позволяло османским завоевателям превратить существующие проноисы и их балканские аналоги в новые тимары.

После элитного дворца или сторожевых полков османская армия делилась на две части, формировавшиеся в Анатолии (в восточной части государства) и Румелии (в западной части Балкан). Каждой командовал бейлербей. Каждая имела свое белое знамя беев с символом военной провинции. Все эти старшие офицеры получили свои знамена непосредственно от правителя, и такие знамена отражали в символической форме полномочия правителей, а не статус офицера непосредственно. По внешнему виду они существенно отличались от западных геральдических знамен. Были, однако, интересные параллели между османскими и западными силами, в наибольшей степени, проявлявшиеся на нижних уровнях организации отрядов. Например, румелинскнй гондер представлял собой маленькое подразделение из трех-пяти воинов, сражавшихся и маневрировавших и бою вместе. Это слово, вероятно, произошло от греческого kontarion, которое обозначало «копье» конницы и было практически полным аналогом западноевропейского кавалерийского «копья». Главным источником военно-теоретических взглядов османских турок XIV столетия был мамлюкский султанат Сирии и Египта, где процветали традиции мусульманской военной теории, от стратегии в широком смысле этого слова до индивидуального обучения боевым искусствам. Большинство военных текстов были написаны по-арабски, поэтому понять их мог только наиболее обученный турок. С другой стороны, турецкий язык уже был общим языком военных командиров в восточной и центральной частях мусульманского мира, также как и в евразийских степях к северу от Черною моря. Несколько мамлюкских военных трудов, включая работы по furusiyya (военное искусство в самом широком смысле) были переведены на турецкий язык. Представляется весьма вероятным, что они, в конечном счете, достигли османского государства.

Сражение при Ннкополе может рассматриваться как пример классической мусульманской тактики, в которой была занята сильная позиция, защищенная полевыми укреплениями. Эта позиция использовалась как опорный пункт для нанесения контрудара. Другим аспектом османской военной тактики, которая неприятно удивила западных командиров, была хорошо налаженная разведка. Турецкие военачальники имели очень полные сведения о силе противника, его перемещениях и намерениях Их команды при управлении на поле битвы передавались быстро и четко, воины были дисциплинированные и… трезвые.

Если обсуждать исключительно османские регулярные подразделения, то общая картина сражения будет искажена, поскольку османская армия включала большое число гораздо менее подготовленных воинов. Основу армии по-прежнему составляли родовые силы турок. Они формировались на принципах ранних османских армий. Эти отряды собирались по первому требованию правителя и в значительной степени состояли из конных лучников, являвшихся представителями групп (ocaks) мужчин данного рода. В то время, как один из группы шел на войну, его товарищи оставались дома, выполняя необходимые работы и оплачивая его расходы.

Большинство из тех турецких родовых сил, которые переселились в Европу во второй половине XIV столетня, скоро эволюционировало в «акинджи» – легкую иррегулярную конницу, ставшую неким подобием казаков – пограничных войск с собственной структурой управления, к которым постепенно присоединилась часть местного населения, в том числе, и христиан. Балканские народы вскоре доказали, что они являются выгодным контингентом для вербовки акинджи, и в результате эти солдаты стремились говорить на местных языках и хорошо знали страну. Они, подобно другим османским балканским силам, были организованы в подразделения «левой руки» и «правой руки» также, как и регулярные османские солдаты. Наемная регулярная мусульманская конница конна XIV столетия, набранная в армию первыми османскнми правителями для пополнения поредевших турецких родовых полков, эволюционировала в легкую кавалерию, которая на марше мчалась впереди армии, чтобы гарантировать, что дороги и мосты находились в исправном состоянии. Большая часть османской конницы состояла из «тимарли», которых часто по ошибке относят к сипахам (сипахи – конница феодального ополчения, так же, как и полки регулярной дворцовой конницы. Тимарли обычно служили только с марта по октябрь, возвращаясь на зиму, домой, чтобы подкормить своих лошадей и осуществить хозяйский надзор за своими имениями. Прибыли от таких наделов (тимаров) именовались «боевыми деньгами». Командование могло дополнять эти доходы премиями за хорошую службу. Отдельными премиями поощрялось продвижение по службе. Владельцы больших тимаров должны были выставить на службу вместе с собой до пяти вооруженных сопровождающих воинов, известных как «джебели», все вместе они собирались и сражались под белым знаменем их бея. Значительная часть балканской конницы тимарли были христианами, в прошлом – честной военной аристократией, принявшей османские законы.

Лучшая османская конница являлась дворцовым корпусом из шести «болюков» или полков, под непосредственной командой правителя. Чаще всего их называют сипахами, хотя оно было названием только одною конкретного полка. Остальные были «силяхдары» (оруженосцы правителей), «улуфежди» «оставленные» полки правой и левой руки соответственно), «гарибы» – не османские мусульманские полки правой и левой руки). Их численность была невелика – несколько сотен в каждом полку, но они были великолепно вооружены и тяжело бронированы.

Османская пехота также делилась на регулярные подразделения и резерв. За исключением войск обеспечения солдаты самого нижнего разряда служили в качестве вооруженного трудового корпуса. Большая часть османских пехотинцев состояла из «азабов» – вид легкого пехотного войска, возникшего еще до организации янычарского корпуса: лучники и пращники, набиравшиеся из мусульманского крестьянства. По переписи заранее было определено количество воинов от каждого селения или группы семей. Очень мало отличаясь, по сути, от нерегулярных войск, азабы, как лучники, были весьма эффективны, если в бою их строили бок о бок с элитной пехотой – янычарами. Фактически, численность азабов быстро увеличивалась, начиная с 1380 года, во многом этому способствовало принятие арбалета, обучиться стрельбе из которого было много проще, чем из лука. В последующем, азабы в основном служили во флоте и приморских крепостях

Самой знаменитой османской пехотой были, конечно – янычары. В ходе османских завоеваний в юго-восточных Балканах, турки взяли очень много военнопленных. В отличие от своих врагов христиан, османские турки редко убивали пленников, и большое количество молодых невыкупленных пленных были привлечены на турецкую службу. Лучшие из них были объединены в шесть конных полков. Османские правители также создали элитарный пехотный полк, так называемой «Новой армии» – что и является переводом слова «янычары». Не ясно, сколько таких полков или батальонов уже было сформировано во времена Никополя, но лучшие янычары уже составляли одно из церемониальных охранных подразделений Баязида.

Контингенты турецких вассалов, различные по численности и качеству, действовавшие в составе войск турецкого анатолийского бейлика, были весьма ненадежными. Отдельный отряд («muteferrikas») включал сыновей старших османских дворян так же, как и принцев-вассалов, но они служили в османской армии в большей степени как заложники лояльности своих владений османскому правителю. Войнуки были балканскими вспомогательными христианскими войсками. Малочисленные лагаторы, возможно, были наиболее боеспособным подразделением войнуков, Их название, вероятно, происходит от византийско-греческого allagator (воин провинциального военного отряда).

Яркие заметные боевые знамена и военная музыка играли существенную роль для поднятия османского боевого духа. Об их применении в боях имеется множество свидетельств в течение всей мусульманской истории. Несколько флагов в армии были религиозного оттенка. Другие отражали в символической форме присутствие правителя или военачальника соответствующего ранга примерно так же, как это было принято и в европейских армиях. Вот как серб Константин Михайлович писал через поколение после Никополя; «». Одно знамя было белым, заполненное золотыми надписями, и знамя это было знаменем верховною командующего, что означало что властитель всего сущего, султан, под этим знаменем. Второе знамя было красным, и это было знамя дворцовой конницы (шесть полков войников). Третье знамя было зеленым и красным. Четвертое – красным и золотым, и это была пехота янычар

В течение XIV столетия военная система, напоминающая западноевропейский феодализм, достигла своего окончательного развития в землях православных христиан на Балканах. Вообще говоря, западные Балканы подверглись большему феодальному влиянию европейцев, чем восток, а север более, чем юг. Большей частью в конце XIV столетия славянские балканские страны управлялись боярами или крупными феодалами с различными местными титулами, каждый из которых имел свою достаточно мощную военную свиту.

Сербия полностью соответствовала описанной схеме. Хотя формально армия короля была централизованной и теоретически управлялась «большим воеводой», «меньшим воеводой» и «тысячниками», но в то же время местный термин «витязь» был очень близок по значению к европейскому «рыцарю», и в войске проявлялись негативные черты феодальной раздробленности. Богатство Сербии, базировавшееся в те годы на серебряных шахтах, позволяло местным правителям закупать в Италии высококачественное оружие и броню. Многим представителям военного дворянства были выделены феодальные владения. Доходы с этого владения использовались для вооружения витязя и комплектации его отряда. Меньше известно о сербской военной аристократии, именовавшейся, как и в Болгарии, войнуками, но в Сербии это были не крестьяне на турецкой службе, а представители военного дворянства. Служили войнуки в рядах относительно тяжелой бронированной конницы. Их военная организация неясна, но тактические подразделения из 50, 100 и 1000 воинов. В добавление к феодальному военному ополчению и наемникам сербский правитель мог также объявить всеобщий военный призыв свободных мужчин, сопоставимый с созывом «Большой армии» Валахии.

О сербской тактике в бою известно мало. Вероятно, она имела много общего с тактическими приемами болгар и византийцев такого же периода Согласно византийскому императору Мануилу II, писавшему примерно в 1400 г., каждый сербский дворянин уже к возрасту 16 лет должен знать – «». В открытых сражениях как сербская, так и болгарская конницы стремились изначально размещаться впереди пехотного строя. как управляться с луком и копьем, уметь скакать на лошади

Идея, что крестоносцы в своих планах намеревались двигаться до Иерусалима – миф. Однако реальная цель выступающей в поход армии никогда не формулировались. В деталях Сигизмунд также вряд ли планировал полностью оборонительную статическую кампанию, поскольку было невозможно удерживать большую средневековую армию в одном районе относительно долгое время. Он, вероятно, прежде всего, хотел вторгнуться в Болгарию, чтобы отбросить подальше турецких захватчиков от венгерских границ. Сигизмунд, возможно, также предпочел, чтобы армия прошла через Трансильванию в Валахию, подтверждая шаткую преданность как трансильванцев, так и влахов

Французские и бургундские командиры, боясь карпатских перевалов, стали двигаться вдоль Дуная, надеясь на поддержку кораблей снабжения и планируя отделить Сербию от Османских государств. Потом они, вероятно, намеревались с боями пройти по Болгарии, чтобы захватить османскую столицу Эдирне, восстановить остатки Византийской империи и отбросить османских турок обратно в Анатолию. Если это и было их намерением, то тогда вполне объясним захват Никополя как очень удобной базы при дальнейшем движении на юг.

Однако, армия крестоносцев 1396 года, как и многие армии того периода, имела недостаточно ресурсов для длительной кампании. Цветные шатры были очень привлекательны, большой обоз обеспечивал бытовые удобства, запасы вина позволяли проводить регулярные пиры… Но все это более походило на рыцарский турнир, чем на войну. Руководители похода, к сожалению, пренебрегали советами командиров, имевших опыт борьбы с османскими турками. И, наконец, окончательным трагическим результатом этой кампании, обусловленным военным высокомерием и недооценкой врага, стало то, что крестоносцы столкнулись с лучшим командиром своего времени – Баязидом Молниеносным.

Стратегия Баязида накануне крестового похода заключалась в установлении его контроля над объединенной Болгарией, без которого османская позиция в Европе была нестабильна. Единственным крупным укрепленным городом на северной дунайской границе был Видин, который пока находился на землях болгарского вассала, а не на османской территории. Другие опорные пункты вдоль Дуная были меньше, однако некоторые из них, подобно Никополю, прикрывали важные пункты переправ через эту стратегически важную реку.