- -
- 100%
- +
— А что гражданин полковник, — злился я, — вот просто так позвонить, нельзя было? Я тогда бы вас в гости пригласил. Встретил, напоил, накормил, поговорили бы. А раз меня под конвоем доставили, то пошел ты Юра на хрен! Если у тебя всё, то я пошел, мне на работу надо.
— Тебе от Вити Светлова подарок, — тихо сказал полковник и протянул мне фотографию.
Я взял. С фотографии на фоне летнего леса мне улыбалась молодая женщина, ее за плечи обнимал загорелый мужчина, рядом стояли дети: светленький мальчик лет десяти и темноволосая девочка на вид лет трех, она держала маму за руку.
— Это те кого мы спасли, — негромко сказал Юра, — фотографии они прислали мне и Вите, но он уже погиб. Я обменом занимался и сам его проводил, ты тоже в их освобождении участвовал. Бери, это твоя по праву.
— Приглашаю тебя в гости, — негромко сказал я,
— Когда?
— Прямо сейчас, если ты отпросишься у начальства, — улыбнулся я,
— У меня тут начальства нет, — усмехнулся полковник, — я сам себе командир,
— Ну раз так, то у меня к тебе Юра просьба, — прищурился я.
К подъезду моего дома подъехали две черные Волги. Из первой вышел генерал в полной парадной форме, блестели на кители медали и ордена, за генералом вышел я. Из второй машины быстро вышла охрана и бдительно посматривая по сторонам окружила нас.
— Товарищ Батыров, — торжественно говорил генерал, а обалдевшие бабушки, которые всего пару часов назад видели как меня заковав в наручники увезли на такой же черной Волге, внимательно слушали, — благодарю вас за участие в боевой операции по разоблачению вражеской агентуры.
— Ну что ж, — скромно и негромко, но так чтобы бабушкам было слышно каждое слово, — говорил я, — приглашаю вас товарищ полковник, — Юра сделал «страшные глаза» — отметить получение мною государственной награды, а вами звания генерал – майор.
— Принимаю ваше приглашение, — торжественно сказал ряженый в генерала Селов и мы вошли в подъезд моего дома, за нами шел охранник в его пакете явственно звенели бутылки. Одна черная Волга со двора уехала, а во второй дожидалась «генерала» охрана.
А ранее с хохотом Юра мне говорил:
— Машины ладно, охрана пусть, но где я тебе тут парадную форму возьму? Она у меня дома в столице, я ее последний раз одевал когда полковника получал,
— Ты сотрудник КГБ или я? Прояви оперативную смекалку, а я пока маме позвоню, чтобы не волновалась, — настаивал я.
Пока я успокаивал маму, все объясняя дурацким розыгрышем, полковник из столицы проявил смекалку и выпросил на время форму у генерала начальника управления, они одного роста и телосложения. Оперативных сотрудников светить в качестве своей «охраны» полковник не стал, их роль исполнили одетые в «гражданку» прапорщики из АХО.
Мы сидели на кухне за небольшим столом пили бренди в экспортном варианте (Юра тоже его предпочитал и в пакете который нес охранник были бутылки с этим напитком) закусывали домашними пельменями которые я быстро сварил достав из холодильника. И откровенно разговаривали о войне которой не было видно «ни конца ни края», а ожесточение только нарастало, о стране, о предчувствии перемен. Потом Юра ушел к себе, а мне снились страшные сны из моего будущего.
Капитана Дикина уволили за превышение должностных полномочий. Для него привыкшего к ощущению превосходства над людьми которое ему давала служба в КГБ это было равносильно смерти. На работу в советские и партийные органы, его с клеймом выгнанного из органов сотрудника, не брали. Вадим пошел работать в школу учителем истории. Но найти контакт с учениками он не смог. Он кричал на них, старшеклассники в ответ ему хамили. Он им грозил, они над ним смеялись. Вадим стал выпивать и когда он пьяный пришел на урок, его уволили по статье «за пьянство». Родившая мальчика Вика терпела и одна тянула семью, она уже больше не была похожа семнадцатилетнюю хорошенькую девчушку, подурнела, ожесточилась лицом и сердцем. Когда пьяный Вадим ее избил, терпение у нее лопнуло и они разошлись. Вадима зарезали в пьяной драке. В последний путь его провожали только родители, да еще Вика привела сына, чтобы тот попрощался с отцом.
Глава 3
— Ты же Галю Лодкину помнишь? – спросил меня старший тренер легкоатлетической сборной нашего областного спортивного общества Егор Тимофеевич Бобрин. Все звали его уважительно: дядя Егор.
— Ты мне еще благодарственное письмо за нее писал, — говорил дядя Егор,
— Конечно помню, — я оторвался от отчета который писал и улыбаясь спросил:
— Она стала чемпионкой? Где? Хвались! Это же ты ее воспитал. А в Москву ее уже готовой спортсменкой забрали,
— Галя вернулась домой, — тихо сказал ее тренер, — она сломала ногу, спортивные врачи из сборной сказали, что спортом она больше заниматься не сможет, а переломленная нога окончательно не восстановится. Галя чуть прихрамывает. Институт в Москве бросила, сейчас не учится и не работает.
Я вспомнил веселую девчонку, мечтающую о победах и делающей всё чтобы их заслужить. Не повезло, вздохнул я.
— Тим, — продолжал говорить дядя Егор уже двадцать лет тренирующих легкоатлетов нашей области, — у тебя большие связи, надо Галю на работу пристроить.
— Возьми ее к себе, я поддержу, — сразу предложил я,
— У меня все должности заняты, — вздохнул тренер,
— У нас в комитете тоже, — заметил я,
— Может хоть в секцию, хоть в спортивный кружок ее пристроишь – просил Егор Тимофеевич, — хоть на время, пусть в себя придет,
— Подумаю, — неопределенно сказал я и тренер ушел.
И вот я с тортиком, цветами и бутылкой сухого белого вина стою у двери квартиры, где живет Галя и звоню в дверной звонок. В дверной глазок посмотрели и не открыли. Я стал бить в дверь ногами и орал на всю площадку:
— Галка открывай! Я знаю ты дома!
— У соседей ребеночек маленький, — открыла дверь одетая в старый засаленный халат Лодкина, — разбудишь,
— Если пришел меня жалеть, то пошел вон! – стоя в дверях и не пуская меня в квартиру зло сказала она.
Выглядела она плохо, вся отечная, кожа пожелтела, темные круги под глазами, из рта пахнет табаком, глаза потухшие.
— Я к тебе свататься пришел! – ухмыльнулся я, — Машка от меня сбежала, а вот ты хромоножка убежать не сможешь,
Глаза у Галки расширились, сначала она хотела выругаться, потом засмеялась.
— Ты Тим без шуточек не можешь, — сказала она и пригласила:
— Ну проходи жених!
Квартира у Гали типовая, двухкомнатная, в точь-точь как у меня. Мебель разная, а планировка одинаковая и я сразу пошел на кухню там был идеальный порядок. Тортик и вино я поставил на стол, цветы вручил девушке и тут же чмокнул ее в щечку.
— Пойду переоденусь и цветы в вазу поставлю, — чуть улыбнулась Галя,
— Платье одень, попросил я, — а то выйдешь как старая баба в спортивном костюме, я сразу свататься передумаю,
— Тебя не спросила, что мне одевать, — дерзко как встарь ответила Галка и ушла в большую комнату.
— Сорок пять секунд тебе! – крикнул я ей в спину и услышал задорное:
— Так бегу, аж спотыкаюсь!
Платье Галя одела и накрасилась всего за пятнадцать минут, а это по женскому нормативу быстрее чем сорок пять секунд для молодого воина, зашла на кухню. Достала тарелки, ложки, открыла и порезала торт, достала бокалы, протянула мне штопор:
— Вино сам открывай, — проворочала она
Я открыл бутылку и разлил по бокалам белое вино.
— За встречу, — сказал тост и выпил до дна,
— За встречу, — согласилась Галя и тоже выпила залпом.
Повспоминали школу, ее одноклассников, кто, где. Выпили еще вина закусили тортиком, а потом Лодкину прорвало:
— Меня уже на мастера спорта подали, призы на республиканских соревнования брала, готовилась к чемпионату страны. Была промежуточная Спартакиада: я на дистанции 600 метров и 1000 метров золото взяла. А из нашей команды девушка которая выступала в беге с барьерами не смогла выступить, у нее сильное женское кровотечение началось. Мне тренер говорит выступишь за нее. Я согласилась. Пошла на забег с барьерами на 100 метров. А по нему я специально не тренировалась, так в рамках общей подготовки бегала пару раз на тренировках. Побежала, споткнулась, упала, перелом ноги со смещением. Мне в больнице сказали, все девушка больше вам не бегать. Тренер один раз зашел апельсинчики принес и забыл.
— Все забыли, — после короткой паузы горько сказала Галя, — выписали из больницы, я туда, я сюда, никому не нужна. В институте сказали: девушка теперь вам учится придется, больше вам за спортивные достижения никто зачеты и экзамены ставить не будет. А я на физико-математическом числилась, в высшей математике ни бум-бум. Позорится не стала, забрала документы и домой. И вот я здесь. И тут никому не нужная, кроме родителей. А мне их так жалко, Тим, так жалко, что плачу ночами, видишь опухла вся.
— Опухла ты от того, что бухать стала, — спокойно сказал я, — да еще и курить начала. Я, Галя вещи пострашнее, чем твой перелом видел. Как видишь сижу перед тобой живой и здоровый, а не спился от того, что пережил,
— Опять учишь Тим, — горько усмехнулась Галка, — только ты мне уже не учитель.
Сама налила в бокал остатки из бутылки и залпом выпила вино.
— Ты знаешь, что такое спорт? – возбужденно заговорила она, — я ему себя всю без остатка отдала. Знаешь, что такое победа? Победа на пределе сил? Это ярче и сильнее чем оргазм! А теперь у меня всего этого больше не будет. Из меня Тим, как будто душу вынули и я живу как механическая игрушка. Если бы не папа с мамой, то я бы …
Махнула она рукой и уже не стесняясь достала открытую пачку сигарет. Закурила.
— В школе ты лучше всех стреляла из малокалиберной винтовки, на первой стрельбе три десятки и девятку их четырех выстрелов выбила, помнишь?
— Ты мне тогда в награду эскимо купил, — разгоняя руками дым улыбнулась Галя, — помню конечно.
— Мне за это эскимо Маша такой скандал устроила, у нас в комнате аж люстра качалась, — засмеялся я.
— Дура она, такого парня не удержала, — усмехнулась Галя,
— Не надо так говорить, — попросил я,
— Все еще любишь ее? – с тоской спросила Галя, — а у меня любви то и не было.
— Не Маша, а я дура, — затягиваясь сигаретным дымом призналась Галя, — надо было первый раз с тобой это сделать. Мне Ленка хвасталась какой ты любовник. А так удовольствия не получила, как будто у гинеколога в кресле посидела, а он там поковырялся и все. Одевайтесь девушка и на выход, следующую пригласите.
— У меня первым московский тренер был, — призналась она, — а потом, чтобы предстартовый мандраж снять …
— Хотя, — хрипловато засмеялась она, — кому я это рассказываю? Ты же теперь в спорткомитете работаешь и сам всё прекрасно знаешь.
— Постой, — пристально посмотрела она на меня, — мне Танька, когда проведывать приходила рассказывала, как их перед игрой, герой из спорткомитета массажировал,
— Так это ты был Тим! – догадавшись захохотала она,
— Ну ты и силен мужик, — уважительно признала она.
— Вот что Галя, — резко сменил я тему разговора, — у тебя отличные задатки стрелка. Я разговаривал с местным председателем спортивного общества «Динамо». Он мне обещал, что если ты будешь показывать стабильные результаты не ниже первого разряда по стрельбе то тебя возьмут в областную сборную и зачислят в штат МВД. Дальше как себя покажешь.
— Но пока ты в таком виде, — я перегнувшись через стол ткнул ей в грудь пальцем, — я тебя знакомить с ним не буду. Да и хромой тебя в МВД не примут. Но есть вариант…
В отделении терапии областной больницы пахло лекарствами, хлоркой и каким то особым только больницам присущим запахом. Средних лет медсестра в накрахмаленном белом халате стояла на дежурном посту, как пограничник на страже Родины.
— Молодой человек! – окликнула она меня, — Сейчас не приемное время! Вы к кому?
— К заведующей отделением,
— Сейчас будет обход больных. В это время Любовь Петрова, никого не принимает и вообще, — смерила она меня высокомерным взглядом, — Любовь Петровна очень не любит когда ее отвлекают от работы, а выговор я за вас получать не собираюсь.
Из ординаторской вышли врачи, впереди с неприступным видом спасителя человечества шла заведующая отделением Любовь Петровна Волжина.
— Любовь Петровна! – окликнул я ее.
Она с величественным видом обернулась на звук голоса. Увидела меня и тут же ее лицо стало приветливым.
— Тимур? Пойдем ко мне в кабинет, – сразу предложила она,
— Обход проведете без меня, — приказала она одному из врачей, — тяжелых нет, а остальным вы проведете стандартный осмотр.
Врачи разошлись по палатам, а Любовь Петровна подхватив меня под руку под удивленными взглядами персонала повела в кабинет.
В помещении посадила на стул, налила в стакан воды, подала его мне и заговорила:
— Ты только не волнуйся, все излечимо. Заведующий кожно-венерологическим диспансером мой хороший знакомый он тебя осмотрит и назначит курс лечения, я прямо сейчас ему позво…
— Я здоров, — прервав врача раздраженно сказал я, — и с чего вы взяли что я венбольной?
— Прости Тимур, — покраснела Любовь Петровна, — но про тебя ходят такие слухи, что я…
— Какие слухи? – нервно спросил я и выпил воду из стакана.
— Что после развода с Машей ты ведешь беспорядочную половую жизнь и даже, — лукаво улыбнулась она, — за один раз удовлетворил всю женскую сборную по волейболу,
— Не всю, — автоматически признался я врачу и тут же с подозрением:
— А вы откуда знаете?
— Спортивные врачи, оканчивали один с нами институт, мы все друг друга знаем, а сплетни в этой среде неизбежны.
Я покраснел.
— Тимур, — уже участливо заговорила Любовь Петровна, — я понимаю, что ты тяжело перенес развод с Машей и пустился во все тяжкие. Но как врач обязана тебя предупредить, риск венерических заболеваний при таком образе жизни крайне высок,
— Сам разберусь, — буркнул я,
— Конечно, конечно, — тут же согласилась Любовь Петровна, — но,
Тут она стала похожа на лисичку из сказки.
— Ко мне в отделение пришла работать новый врач, хорошая, симпатичная, чистоплотная девочка, только после института. Познакомить?
До службы и сразу после нее гостевал я в общежитии мединститута. Девушки там хорошие и добрые, во всех смыслах этих слов.
— Лидочка в общежитии не жила, — сразу все поняла Любовь Петровна, — она хорошая домашняя девочка.
Маша тоже была хорошей домашней девочкой, вздохнул я, один раз в приступе ревности весь сервиз, подаренный нам на свадьбу, расколотила.
— Ну как знаешь, — поджала губы заведующая отделением Волжина, но был один способ опять растопить ее сердце и я им воспользовался:
— Как Игорь?
— О! – сразу оживилась и похорошела Любовь Петровна, — первый курс училища окончил с отличием.
Все это я знал из писем Игоря, но его маму не перебивал, для каждой мамы нет большей радости чем рассказывать об успехах ее ребенка.
— Представляешь он теперь сержант — заместитель командира учебного взвода и чемпион училища по бегу, — хвастала Любовь Петровна,
— С ним училась и бегала на одном стадионе Лодкина,
— Галочка? Отлично ее помню. Очень милая девочка!
И тут Любовь Петровну озарило:
— Ты теперь с ней? Если ей нужно сделать аборт, то есть отличный врач, быстро, безопасно, под обезболиванием.
— Любовь Петровна, — не выдержав повысил я голос, — с Лодкиной у меня ничего нет, а вот у нее проблемы.
Заведующая отделением терапии областной клинической больницы Любовь Петровна Волжина меня внимательно выслушала.
— Без всестороннего обследования я ничего сказать не могу, — сказала она,
— Но, — подняла она палец, — слава столичных врачей сильно преувеличена. Мы в провинции ничуть не хуже, а в чем то и получше будем. Галю я положу к себе в отделение и проведу ее полное обследование с привлечением всех профильных специалистов. Если есть шанс, а он у молодого организма есть всегда, то она восстановиться.
— И еще Тим, — пристально посмотрела на меня Любовь Петровна, — я помню, что родители Гали не богаты, оформлю ее санитаркой, пока лечится будет по больничному хоть какие-то деньги получать, они их семье лишними не будут.
— А вам за это ничего не будет? – опасливо спросил я,
Любовь Петровна насмешливо фыркнула как кобыла и ничего не сказала.
— Дальше все зависит от нее, — Любовь Петровна встала из-за своего стола, — Пусть приходит в любое время. Приму!
— Дальше все зависит от тебя, — окончил я рассказ и посмотрел на Галю, она плакала и со слезами выходила ее боль и обида на жизнь.
Не обращая внимания на ее слезы я продолжил говорить:
— У меня свободный доступ в тир, с оружием и патронами я вопрос решу. По стрельбе сам буду тебя тренировать. Посмотрим, что у тебя лучше получается винтовка или пистолет. Как выйдешь на уровень первого разряда так я сразу тебя представляю председателю местного «Динамо», он двинет тебя дальше.
— Зачем тебе это Тим? — устав от эмоций и утерев полотенцем слезы тихо спросила Галя,
— Я же вижу, что как женщина я тебя не привлекаю, так зачем Тим?
Я не люблю откровенничать, не люблю обнажать свою душу, но иногда это необходимо и я говорю Гале:
— Знаешь, что я понял, когда ушел из школы?
Галя с вопросом на лице ждала продолжения.
— Я понял, что тогда вы мне были как младшие братья и сестры.
Галя Лодкина пройдет курс лечения и полностью восстановит подвижность травмированной ноги, хромата прошла навсегда. Курить и выпивать Галя бросила сразу. Любовь Петровна устроила ее санитаркой в отделение ЛФК и там упорно занимаясь на спортивных снарядах она набрала обратно утраченную физическую форму. В тире после тренировок Галя показала равные мастерские результаты по стрельбе из винтовки и пистолета. Ее приняли в сборную МВД по стрельбе, она окончила заочно Среднюю школу милиции и стала офицером, потом Высшую школу милиции, вышла замуж родила сына. В 1991 году она стала последним чемпионом страны по стрельбе из пистолета. В девяностые она несколько раз выручила меня когда у меня были большие проблем с законом и криминалом. В одной из горячих точек горевших на теле нашей страны убили ее мужа офицера ОМОНА. По свидетельству его товарищей это сделал наемник снайпер из «Белых колготок». Галя оставив сына родителям поехала туда в командировку. И в снайперской дуэли одержала победу. Бойцы ОМОНА обыскавшие труп женщины снайпера, принесли ей цветную фотографию. На цветной фотографии отпечатанной после соревнований по стрельбе в обнимку стояли две девушки с медалями. Галя и Вия. Офицер МВД сожгла фото. К прошлому возврата не будет.
Глава 4
— Ты оставил детей без куска хлеба! Как их мать, как их отец будут смотреть в глаза своим голодным сыновьям и дочерям? — с пафосом говорил я глядя на молодого человека который сидел на стуле в большой комнате спорткомитета. Хорошо знакомого мне человека. Человека у которого улыбка, которая так бесит всех окружающих, похожа на мою.
Сидевшие за столами сотрудники молча слушали мое яркое выступление и улыбались. Нам с утра объявили, что месячной премии не будет, мои коллеги расстроились и я пытался им поднять настроение. А тут за своими деньгами пришел Слава, зашел ко мне поздороваться и вот понеслось.
— И этому человеку я отдал лучшие годы своей жизни! — возмущался я,
— У нас в стране дети не голодают. А по годам так их было всего два, по двум часам в неделю в составе учебного класса, — отбивался от моих упреков молодой человек,
— А дополнительны занятия? – в притворном гневе заорал я, — Кто тебя учил упражнениям на перекладине, отжиманиям, приседаниям, работе на римском стуле? Кто водил тебя в походы на природу?
— Тим, — убрав улыбку с лица, печально вздохнул молодой человек, — даже вспомнив, всё что ты сделал, я не мог отравить детей,
— Я кого учил, что главное — это победа? Я кому пять по НВП поставил? – ярился я,
— Но это же не война, — робко заметил молодой человек,
— Это соревнования Славик, — сменив эмоции огорченно сказал я, — нам была нужна победа, победа любой ценой, чтобы сотрудники спорткомитета получили премии. Я тебя специально пригласил на эти соревнования в качестве медработника. Тебе заплатили деньги, а ты предал нас, ты предал меня своего учителя.
Я его действительно пригласил на соревнования, чтобы дать Славе возможность подработать, у студентов очников с деньгами не густо.
— Но клятва Гиппократа, — пытался оправдать студент медицинского института Славик Пахомов,
— Ты студент и не клялся, — уверенно сказал я, — твоя совесть была бы чиста!
— Вы только посмотрите на него! – показал я повеселевшим сотрудникам спорткомитета на Пахомова, — ему всего лишь надо было промолчать когда соперники нашей сборной кинулись есть немытые фрукты грязными руками. Но нет! Наш будущий великий хирург, выступил против нашей малой Родины и заставил наших соперников помыть руки и фрукты, более того он заставил их для профилактики выпить активированный уголь. В результате наша юношеская сборная по гандболу вместо технической победы в связи с неявкой команды соперника, проиграла матч. А мы товарищи остались без премии. Вот скажи мне Пахомов на какие шиши я теперь девушку в ресторан поведу?
— Тебе Тим, девушки и без ресторана дают, — засмеялся Славик,
— Это не лишает их права и надежды посетить в моем обществе храм чревоугодия, отведать в нем вина, холодных и горячих закусок за мой счет и потанцевать там со мной демонстрируя всем прирученного Батырова. Ты Слава, ты лишил их этой надежды.
— Тим, — попытался сменить тему Славик, — а ты знаешь кто в ресторане «Дельта» сменным поваром работает?
— Ну и кто? – повелся я на смену темы,
— Димка! – рассмеялся Славик.
— Он же очно в институте на технолога пищевого производства учится? — вспомнил я своего ученика,
— Его мама одна тянула, — объяснял Слава, — вот он и пошел работать. Днем учится, а ночными сменам подрабатывает. В институте ему работу в ресторане за производственную практику засчитывают.
— Захомутает его там ушлая официантка, — вздохнул я, — и пропал парень,
— А вот и нет, — отрицательно замотал головой Слава, — Он на Томке жениться собирается. Она согласилась. Денег накопят и поженятся.
— Возможно вы Тимур Абдулович забыли, — в кабинет зашла начальник спорт комитета очень по спортивному стройная женщина средних лет, бывшая гимнастка и мастер спорта международного класса Валентина Андреевна, — но мы на работе. У нас месячный отчет, срок сдачи завтра. У вас все готово?
— Ну я пойду, — встал со стула Слава и спросил:
— Где у вас тут деньги получают?
— Свои серебряники, — с легким наигранным презрением отвечала Валентина Андреевна, Славику, — вы молодой человек можете получить в кассе.
И подмигнула мне. У нас были хорошие деловые отношения, а розыгрыши и подначки мой начальник обожала.
— Не серебряники, а рубли, — дерзко ответил Пахомов, — и не тринадцать, а двадцать пять.
— Кто вас молодой человек так учил разговаривать со старшими? – холодно поинтересовалась Валентина Андреевна,
— Так Контуженный и учил, — признался Славик, — попросите он и вас научит.
Оставил за собой последнее слово Пахомов и быстро вышел из комнаты.
— Каков наглец, — покачала головой Валентина Андреевна,
— Врач в третьем поколении, — улыбнулся я, — дедушка фронтовой хирург, мама врач педиатр. А врачи они такие им палец в рот не клали ампутируют.
— Я давно хотела вас спросить Тимур Абдулович, — посмотрела на меня Валентина Андреевна, — почему вас все ваши бывшие ученики зовут по имени, обращаются на «ты», но это не звучит как хамство или панибратство?
— Мы все в одном районе живем. Когда я со школы уволился, — стал объяснять я, — то собрали их всех в парке и сказал: «Всё, теперь я для вас не гвардии сержант, не Тимур Абдулович, а Тим или Тимур. Можете Контуженым звать не обижусь». Так они меня и зовут. Разница то у нас всего пять лет.