Господин Бегемот

1. Требуется Рысь

– Что вы знаете о бегемотах?– спросил директор «Дзета-экспресса»

Рыська задумалась.

– Вас интересует морфология, происхождение, жизнь в дикой природе, уход, образ в массовой культуре?..

– Что угодно. Хочу посмотреть на ваш уровень.

Рыська почесала нос. Горчевский откинулся на спинку кресла и покачивался, сложив руки на животе.

– Бегемот обыкновенный, он же гиппопотам,– начала Рыська,– Млекопитающее из отряда парнокопытных, подотряда нежвачных, семейства бегемотовых. В настоящее время сохранился только один вид. Русское название взято из Книги Иова, дословный перевод с древнееврейского языка – «животные». Судя по описанию, автор или авторы про настоящих бегемотов много слышали, но никогда их не видели. Или описывали не гиппопотама, а совсем другое животное. Возможно, африканского слона, или кого-нибудь из вымерших. Никакого «хвоста, подобного кедру», у бегемотов не бывает.

Директору было около сорока. Тощий, суетливый, в сером костюме и тускло-красном галстуке, он скорее походил на кого-то из рядовых сотрудников. Властью от него и не пахло.

Впрочем, возможно, что никакой власти у него и не было. Кто знает, сколько тут на самом деле директоров?

– Мне продолжать?– спросила Рыська.

– Да. Едем дальше.

– Греческое название «гиппопотам» дословно означает «речная лошадь». Оно вошло через латынь в основные европейские языки. Почти всё время бегемот проводит в пресной воде, может выбираться на берег и заплывать недалеко в море. Ареал обитания – Африка, селится по заболоченным долинам вдоль рек. Раньше встречались шире. Также содержатся в зоопарках по всему миру. В Южной Америке есть колония из двух десятков полуодичавших бегемотов. Они сбежали из личного зверинца Пабло Эскобара и смогли адаптироваться во влажных колумбийских джунглях. Раньше бегемоты считались родственниками свиней. Последние генетические анализы показали, что это не так. Достоверно установлено, что ближайшие родственники бегемотов из ныне живущих видов – киты.

– Таким образом, бегемот свинье не товарищ?

– Можно сказать и так. О том, как поделить вид на подвиды, единого мнения нет. В неволе живёт и размножается. Что-нибудь ещё?

– Можешь не продолжать.

Горчевский полез в стол и достал красную папку. Рыська заметила, что стол довольно дешёвый, почти из ДСП.

– Скажи,– спросил он,– что ты будешь делать, если тебе понадобится поймать бегемота?

– В Африке?

– Нет. Здесь. Возможно, в черте города.

Надо сказать, что Рита Рысина – весьма грозная девушка. И не просто так предпочитала, чтобы её называли Рыська.

Крепко сбитая, низкорослая, круглолицая, с рыжими волосами до плеч и изумрудно-зелёными глазами. Подвёрнутые штаны цвета хаки, по-своему стильная чёрная майка. Сильные белые руки, толстые пальцы с коротко остриженными ногтями. Когда взяла первый бутерброд, на мизинце блеснуло стальное кольцо.

– Охота на бегемота – затея весьма сомнительная,– сказала она

– Почему?

– Бегемот – одно из самых опасных животных. Нападает на людей часто и с удовольствием. Жрёт посевы, ворует дыни, топит лодки. От нападений бегемотов гибнет больше народу, чем от львов, буйволов или даже нильских крокодилов.

Пальцы директора стучали по папке.

– То есть если у нас под Брестом заведётся бегемот, поймать вы его не сможете?

– В этих широтах такая охота ни к чему. Железным судам бегемот не опасен. И в нашем климате зверь просто не сможет пережить зиму.

– Замёрзнет, что-ли?

– Холод он выдержит. Самка бегемота по имени Матильда отлично пережила Ленинградскую блокаду и даже не простудилась. А вот от голода околеет, если ему не помочь. Бегемот любит поесть, – прямо как я.

– Возьмите ещё бутерброд и продолжайте. Получается, бегемоту нужно специальное питание? На нашем мясе он не протянет?

Бутерброды, надо сказать, были превосходные. И с ветчиной, и с жареным беконом, и с кругляшками салями. Безукоризненно свежий хлеб с хрустящей корочкой и на каждом кусочке – особый сорт сыра.

– Нет, что вы, какое специальное питание. Это же не панда и не коала. Обычная трава, можно молоко с кукурузой, и побольше. Мясо ему не надо, бегемот – он травоядный. Хотя, случается, бегемотики кусают за животики. В основном, конечно, местных жителей, которые пытаются защитить свои дыни.

– У нас под Брестом тоже дыни растут. И кукуруза.

– Дело не в дынях, а в климате. Нужен кто-то, кто будет кормить его всю зиму, когда трава под снегом. Добывать еду из-под снега зверь не умеет. В жёлтой жаркой Африке это ему не нужно.

– То есть в наших широтах бегемот без человека не выживет?

– Бегемот может прожить в наших широтах, пока хватает еды и нет снега. А потом – всё.

– Понятно. У вас какой курс?

На лицо Рыськи легла грустная тень.

– Четвёртый. Я уже магистр.

– Очень хорошо. И вы ищете работу на лето?

– Как и все студенты.

– Очень хорошо. Знаете, уже хочу вас нанять. Нам нужен знаток животных, который сможет найти общий язык с бегемотом.

Рыська подняла брови.

– Ваша компания собирается… перевозить грузы на бегемотах?

– Нет. Наоборот. Как вы видели в пресс-релизах, наша транспортная компания осуществляет самые различные перевозки. И есть контракт… скажем так, особого свойства. Нам необходимо перевезти бегемота. Из пункта А, в пункт Б.

Директор повернулся к карте.

– Вот Берлин. Именно в его зоопарке родился наш герой, бегемот по имени Генрих. А вот Грузия. Именно сюда мы должны доставить Генриха до начала президентских выборов. Он – подарок немецкого канцлера грузинскому президенту, символизирует наступление демократии и что-то там ещё. Генрих успешно миновал,– кончик карандаша скользил по пульсирующим жёлтым дорогам,– Познань, Лодзь и Варшаву. Вчера вечером он миновал Бяла-Подляску и прибыль в Тересполь. А сегодня, примерно через час, бегемот пересечёт границу через пункт пропуска Козлаки. Этот пункт пропуска предназначен только для грузовых перевозок, там не такая большая очередь. Вы можете представить, сколько стоило убедить таможню, что бегемот, пусть и живой, всё равно остаётся грузом. Вымотались мы порядочно. И вот тут, когда Бегемот уже почти пересёк границу, – обнаружилась проблема.

– Бегемот застрял в воротах пункта пропуска?– Рыська усмехнулась.– Простите, я знаю, что это достаточно глупо, чтобы быть правдой.

– Застревание исключено,– директор был предельно серьёзен,– Бегемот транспортируется на специальной фуре, которая оптимизирована… в документах не написано, для чего, но будем считать, что для бегемотов. Фура стандартного размера, она прошла все необходимые проверки. И оказалось, что бригада сопровождает его только до Беларуси. По эту сторону границы о бедном животном будет некому позаботиться. Звонил ветеринарам – никто не берётся сопровождать. Отказались – все! Вы можете себе такое представить?

– Могу.

– Возможно, вы даже просветите меня, почему? Потому что у меня от разговоров осталось смешанное впечатление. Такое, знаете, как будто лапшу на уши вешают.

– Я полагаю,– Рыська щурилась на карту, но не сдвинулась ни на миллиметр от блюда с бутербродами,– что они боятся ответственности. По той же причине, по какой ветеринары редко берутся лечить лошадей. За лошадь платят хорошо, очень хорошо. Но если залечишь лошадку насмерть, покупать новую будешь за свои. А обходится одна лошадка от десяти до сорока тысяч долларов. А если столько стоит простая лошадка, то вы можете себе представить, во сколько обойдётся лошадка подводная.

– Если вы об этом, то его стоимость не называется,– директор поджал губы,– Страховка составляет два миллиона долларов. И, как бы странно это ни звучало, я совсем не хочу её получить.

– Почему?

Директор огляделся по сторонам и заговорил очень тихо.

– Вам случалось выполнять поручение глав государств?

– Пока нет,– Рыська улыбнулась, оголив клык,– Всё ещё впереди.

– Если со зверем что-то случится, это будет конец «Дзета-экспресса».

– Вы боитесь, что бегемот Генрих обидится и придёт громить ваш офис?

– Мы не знали, что сопровождение – обязанность транспортной компании,– зрачки Горчевского дрожали,– И даже представить себе не могли, что ветеринары откажутся. Но на нас рассчитывают. В Берлине, Брюсселе, Тбилиси. А ещё в Москве и Минске. Нам нужен кто-то, кто будет заботиться о бегемоте. И нужен срочно!

– Вы решили нанять меня на лето, чтобы ухаживать за бегемотом?

Горчевский поморщился и подтянул красную папку поближе к себе.

– Вы смотрели «Твин Пикс»?– вдруг спросил он.

– Кто ж не смотрел!

– То есть вы знаете, кто такой Дэвид Линч?

Рыська показала второй клык.

– С вашего позволения, я просто обожаю фильмы Дэвида Линча. Смотрела все. К счастью, их не так много. Вот с Кустурицей или Бергманом посложнее. Их фильмы не хуже, но полного собрания не найти ни в одном видеопрокате.

– Я рад за вас, Кустурицу и Бергмана. А теперь слушайте, что случилось. Когда фура проезжала Лодзь, то про бегемота услышал Дэвид Линч. Он же любит приезжать в Лодзь, как оказалось. И вот Дэвид Линч задержал фуру. Целую неделю великий режиссёр снимал бегемота Генриха для нового фильма. Скажу заранее, название этого фильма до сих пор засекречено, он выйдет только в конце года. Но вы понимаете, что это значит?

– Что бегемот будет в титрах?

– Нет. Что это очень важный бегемот.

Рыська кивнула.

Директор повернулся к кофе-машине, сделал чашечку и выпил залпом.

– Вы бы смогли управиться с этим делом?– спросил он.

– Теоретически, да. Не вижу ничего сложного, тут и ребёнок сумеет. Нужно закупать еду, делать регулярные остановки и на каждой обливать бегемота холодной водой. Вот и вся забота.

– Вот!– Горчевский ткнул пальцем в сторону Рыськи.– Для этого мы и хотим вас нанять! Чтобы вы делали то, что для вас очевидно.

– Ну… я буду рада помочь. Хотя и не понимаю, откуда такая честь.

– Нам вас рекомендовали.

– Кто?

– Один из наших партнёров. Мы не можем сообщить вам, кто именно. Это является коммерческой тайной.

– Я ни разу в жизни не была в Бресте. Не ожидала, что у меня есть поклонники.

– Не все наши партнёры проживают в Бресте

– И всё-таки, почему я?

Зазвенел телефон. Горчевский сорвал трубку и зашептал по-немецки.

Рыська проглотила кусок и повернулась к окну.

С пятого этажа можно было увидеть край заросшего парка с обелисками из красного гранита. Обелиски были похожи на шахматные фигуры. Чуть дальше за деревьями дымила полосатая труба ТЭЦ.

Рыська взяла последний бутерброд. Он был с нежной ветчиной и пряным беловежским сыром.

Наконец, разговор закончился.

– Задание сложное и специфическое,– произнёс Горчевский,– Не буду скрывать – это опасно. И в случае чего милиция вам не поможет. У них просто нет нужных знаний.

Похоже, рассказывать о партнёре он не собирался.

– То есть в мои обязанности входит и охрана животного?– спросила Рыська.

– Да, это так.

– Мне будет выдано оружие?

– Это исключено.

– Охранять бегемота голыми руками непросто.

Директор заговорил всё так же тихо, но внушительно и монотонно.

– Животное не должно пострадать ни в коем случае. И добраться до Тбилиси по возможности без задержек. Обращайтесь с Генрихом, как если бы он был фарфоровый! Господин бегемот должен прибыть на место не тушкой, и не чучелом. А сытым, здоровым, весёлым и полным сил. Как новая грузинская демократия. Вы же понимаете! Поэтому – никакого оружия. От него одни задержки на таможне.

– Вы думаете, на него собираются… напасть?

– Нет. Не думаю. Но животное исключительно ценное. А для нас исключительно ценен контракт. Понимаете, да?

Красная папка притягивала взгляд. Судя по толщине, там не больше десятка страничек.

– Значит, всё хорошо,– Рыська улыбнулась как можно шире,– Не стоит так волноваться. Бегемот – зверь выносливый. Их ещё древние римляне перевозили. Уверена, мы довезём его в целости.

– С бегемотом может и не случится… Зато что-то очень плохое может случиться с нами. Никакого оружия, ясно?

Рыська задумалась. Потом медленно, очень осторожно кивнула.

– Хорошо. Но в таком случае мне нужен помощник. Одна я не справлюсь.

– Почему?

– Всё просто. Бегемот – он большой,– Рыська показала руками,– А я – какая есть.

Горчевский поморщился.

– Фура ещё больше.

– Дело в том, что бегемота надо обливать и кормить регулярно. А человеку надо иногда спать. Поэтому заботиться о бегемоте должны двое. Просто на всякий случай.

– Я так и думал. С этим проблем не будет. Мы как раз хотели предложить вам напарника.

– Надеюсь, мой кандидат в напарники – тоже биолог?

– Почти. Он географ.

– И что он будет делать? Карту держать? Показывать бегемоту его историческую родину?

– Карту держать не понадобится. В кабине есть навигатор. Вести фуру будет Гедымин Дудик. Он наш лучший водитель, водит ювелирно. Довезёт без приключений, при условии, что зверь не станет буйствовать.

– Вы мне лучше про напарника расскажите. В способности ваших водителей я верю.

– Его зовут Дмитрий Вилк-Берестейский. Каратист, у него много друзей. Кстати, даже с водителем знаком. Образованный, умный. Ему надо помочь.

– Чем я ему помогу?

– Опыт. Ему нужно помочь определиться в жизни.

– Вы полагаете, что умение обливать бегемота водой и давать еду поможет кому-то определиться в жизни?

– Я ничего не полагаю. Я грузы вожу. В том числе самые сложные, вроде бегемотов. А Вилк-Берестейский-старший – мой старый друг. И он считает, что его сыну это будет полезно. По этому вопросу я ему доверяю. Вилк-старший – кандидат педагогических наук, успел защититься, прежде чем в бизнес ушёл. И я могу сказать, что верить ему можно. У нас профили разные, но мы часто вместе работаем. Понимаете, да?

– Понимаю. Симбиоз. Как у осины и подосиновика.

– Вот видите, вы всё понимаете.

Рыська откинулась на спинку стула и ещё раз оглядела кабинет. На стенах – фотографии красных, синих, жёлтых фур в медных рамочках.

Потом с сожалением глянула на пустую тарелку, где были бутерброды. На дне тарелки была картинка с такой же фурой.

– Насколько можно использовать ресурсы компании?– спросила Рыська.

– Можно, только чтобы никто не узнал. Акционеры, если всплывёт про ветеринаров, нам головы поотрывают. Всё через меня. Командировочные, премиальные, решение проблем с официальными лицами…

– Очень хорошо,– Рыська достала мобильник,– Скажите, если не сложно, как мне связаться с этим… Берестейским?

Сейчас он даст папку.

Нет, не так просто.

Горчевский достал мобильник, листок, написал номер и протянул.

Рыська достала телефон и посмотрела на директора. Тот кивнул и вытянулся в кресле. Его взгляд блуждал по низкому навесному потолку.

Телефон погудел и сказал женским голосом:

– Аппарат абонента временно не доступен.

Горчевский даже ухом не повёл. Похоже, он ожидал такого ответа.

Волосатый палец распахнул потрёпанный ежедневник в обложке из чёрной кожи.

– Я могу сказать его адрес. Заодно выясните, что с ним.

Рыська выжидала.

Бумажка с адресом перекочевала ей в руки.

– Всё, можете идти,– Горчевский поднялся и взял папку под мышку,– Заявление о приёме напишите в бухгалтерии, разрешение не требуется. Санитарная книжка есть?

– Всегда с собой!

– Превосходно. Примерно через час бегемот пересечёт границу и прибудет на нашу базу в Мотыкалах. У вас будет несколько дней, чтобы с ним познакомиться. А потом – в путь, в путь… Простите, я тоже убегаю.

2. В гостях у старшего Вилка

Секретарше было лет сорок. Судя по тяжелому взгляду и только слегка неподведённым бровям – на ней висит много работы. И она отвечает за неё головой.

– Подписываете здесь, здесь и здесь. Дату ставим вчерашнюю. Оплата сдельная, семьдесят пять процентов премиальные. Их выдадут отдельно, в долларах или евро. А вот приказ о приёме на работу, ознакомьтесь и распишитесь.

Рыська взяла лист и подняла брови.

– То есть меня приняли на работу до того, как я написала заявление?

– Нет. Видите, дата послезавтрашняя.

– Но подпись уже стоит.

– Разумеется. Что вас не устраивает?

– Я не понимаю, как такое возможно.

– В первый раз устраиваетесь?

– Да, в первый.

– Очень заметно. Давайте, не тянем кота за хвост. Раз, два, дата, подпись.

– Приказ о найме Вилк-Берестейского тоже подписан?

– Это коммерческая тайна.

– Ну, стало быть, благодарю.

Дело, шло, однако, небыстро.

– Вы волнуетесь?– спросила секретарша. Голос был образцово безучастным.

– Есть немного.

– Уже в третий раз вы достаёте мобильный, чтобы посмотреть сегодняшнюю дату. Давайте, я специально для вас напишу нужное число. Всё, смотрите. Теперь быстрее пойдёт. У нас мало времени.

Рыська улыбнулась и повернула листочек к себе.

– Я правильно поняла, что директор уехал?– спросила она.

– Да, но это не имеет никакого значения.

– Меня смущает эта загадочность.

– Такова специфика транспортного бизнеса. Давайте сюда.

Большая чёрная папка проглотила бумаги и встала в шкаф.

– Также можете написать заявление на аванс. Сумма – не больше сорока процентов от оклада плюс премиальные.

– Напишу, если вы мне поможете. Я пока не сильна в вашей валюте.

– Это нормально для человека из России. Давайте, помогу.

Расчёты заняли не больше десяти минут. Рыська обратила внимание, что секретарша не пользовалась не настольным калькулятором, а тем, что живёт в Windows. Интересно, как долго пришлось переучиваться?

– Где я буду жить? Вы мне гостиницу оплатите?

– У нас договор на предоставление площадей. Улица Пушкинская, 100. На ваше имя забронирован номер 19. Ключи получите по предъявлению вот этой бумаги.

Бумаг и бумажек становилось всё больше. Кошелёк неуклонно толстел. К сожалению, не от денег.

– Мне нужно кое-что ещё,– Рыська, по детской привычке, подняла палец.

– В туалет?

– Нет. Мне нужна карта города. И карта автомобильных дорог, по которым мы будем ехать.

– Секунду.

Секретарша достала тяжёлую связку из, кажется, полусотни ключей. Подошла к большому, цвета серого камня шкафу в углу кабинета и начала возиться с замком.

Ящик выдвинулся. Его (неплотно) заполняли одинаковые серые книжечки в твёрдых переплётах. Секретарша взяла одну, проштамповала и протянула

Внутри оказался свежий, ещё прошлогодний «Атлас автомобильных дорог Республики Беларусь» с подробными, до дома, картами областных центров.

– Это новые. Премиальные. У вашего водителя, Дудзика, тоже такая есть.

Рыська без спроса стибрила карандаш и попробовала на бумаге. Потом попробовала стереть.

– Когда контракт истечёт, я обязана вернуть эту красоту?

– Нет, он теперь ваш навсегда. Приказ директора.

– Директор у вас заботливый.

Книжечка с атласом превосходно поместился в карман.

Рыська поднялась и многозначительно посмотрела на секретаршу.

– Что-нибудь ещё?– секретарша подняла усталые глаза.

– Дело, насколько я поняла, сложное,– сказала Рыська,– Много что может пойти не так. Скажите, какого рода помощь я могу получить от компании?

– Этот проект очень для нас важен. Поэтому «Дзета-экспресс» готов помогать вам финансово, юридически и материально.

– То есть если я захочу ещё одну машину, мне её дадут?

– Если вы составите заявку и эта заявка сможет убедить директора, что без ещё одной машины вам не обойтись, то дадут.

– А если я попрошу, например, танк?

– Зачем вам может потребоваться танк?

– Для перевозки бегемотов.

Секретарша задумалась, а потом полезла в компьютер. Похоже, она восприняла вопрос всерьёз.

– У нас на балансе нет танков,– наконец, сказала она,– В них пока не было потребности. Если потребуется, придётся договариваться с государством. Здесь, в Белоруссии, такие вещи делаются только через Минск.

– Благодарю вас. А что за люди – мои будущие подчинённые.

– Дмитрий обещал привести своих старых друзей. Они называл их Гарфилд и Цыбуля. Подозреваю, что это прозвища.

– Вот теперь – всё.

Офис «Дзета-экспресса» располагался в узкой двенадцатиэтажной башне с синим верхом. Для низкорослого, провинциального Бреста – почти небоскрёб.

Рыська достала карту и стала изучать город. Прищурилась, поискала адрес Синей Башни и в конце концов сориентировалась по Музею Спасённых Ценностей.

За спиной шелестел листьями тот самый сквер с гранитными обелисками, который она видела из окна офиса. Но идти в ту сторону было бесполезно. За сквером, согласно карте, начиналась длинная аллея, зажатая не обозначенными серыми зонами. Аллея упиралась в Крепость. Крепость на карте была похожа на большую и неправильную зелёную звезду. Её, само собой, тоже отложить на потом. Смотреть на достопримечательности Рыськи нравилось, но прямо сейчас не хотелось.

Живот был доверху набит бутербродами и требовал внимания. Нужно выпить хорошего чая, съесть небольшой десерт и вытянуть ноги в тепле. Желательно, на мягком диване.

Судя по карте, до улицы с кафешками надо было идти в другую сторону. Рыська порылась в кошельке, ещё раз сверилась с картой. Оба предполагаемых адреса были в той стороне.

Ещё одна удача. Рыська отправилась по ближайшему адресу. Вдруг там есть чайник. Или вдруг Вилк-Берестейский предложит ей попить чай в одной из центральных кафешек. У людей, о которых надо позаботиться, часто есть деньги на погулянки.

В кошельке, конечно, остались местные деньги. Но тратить их было боязно. Рыська ещё не освоилась с местными ценами.

Этот кусок Ленинского района отстроили сразу после войны, и так и оставили. Кирпичные домики в один-два-три этажа, не такая уютные, как тот, что под Синей Башней, но всё равно выразительные. Внутри, во дворах – лабиринты из палисадников, заборов, сарайчиков и скамеек. На сараях и под скамейками валяются бесчисленные коты.

Вилк-Берестейский проживал на Карацупы, 11, квартира 1. Квартир в одноэтажном домике было, похожа, два – одна с правой стороны, а другая с левой.

Рыська не удержалась и прильнула к окну с открытыми жалюзи.

В просторной комнате работал телевизор. Рыська прищурилась и опознала тарантиновскую «Джеки Браун». Через открытую форточку даже долетали куски диалогов.

Кресло перед телевизором пустовало.

«– Пока я была в тюрьме, молоко прокисло»,– сообщила киношная Джеки из-за холодильника.

Рыська почесала свой не в меру любопытный нос и обошла дом.

За домом 11 обнаружилась большая кривая лавочка. На лавочке сидел хмурый, малозаметный чувак в растянутой майке и пил пиво из кружки.

На другой стороне, где палисад, рубились в домино. Косточки были редкого белого цвета. Чувак на лавке следил за игрой с осуждением.

Рыська подошла осторожными шагами.

– Димы нет,– сообщил чувак с пивом. И сделал ещё глоток.

– Дима – это Дмитрий Вилк-Берестейский?

– Собрался и ушёл к матери. Любит он неуместное разнообразие.

– Я насчёт работы.

Чувак повернул к ней лицо. Только сейчас она заметила, что он старше, чем её показалось. Да, довольно зрелый мужчина.

– Горчевский дело знает,– сообщил чувак,– Хотя я бы за него не стал подписываться. По краю ходит, на самом деле. С Дато связался, потом с Гулбисом. Хотя в этой стране по другому нельзя, что поделаешь.