Спящая… красавица?

– И что это изменит? – бросил на него хмурый взгляд Рин.

– Может тогда ты наконец-то простишь себя? – пожал плечами Гектор и, прихватив бутылку с вином, покинул гостиную, оставив озадаченного солигийца наедине со своими мыслями и не проходящей болью. Что мог Гектор сделал, остальное зависело теперь от самого Рина.

Рин

– А мне здесь нравится, – неожиданно даже для самого себя признался он вслух, пробираясь по длинным подземным переходам, чем сразу же заработал странные взгляды со стороны двух его спутников.

– Гектор, ты не предупреждал, что он больной на голову, – с нарочитым беспокойством обратился к ренсийцу Шереф, шедший впереди с горящим факелом, показывая путь.

– А то ты не понял это при первой вашей встрече, – равнодушным тоном проговорил Гектор, поправляя ремень объемистой сумки на плече.

– Ну да, на твою удочку только идиот и попадется, – вполголоса, чтобы не услышал Рин, согласился вор и зашагал дальше. Он не понял, что солигиец все прекрасно расслышал, но тот не стал ничего говорить. Кто Ригуру этот Шереф? Так, временный союзник, не больше, пусть он и изрядно раздражал принца. Однако Рин решил перетерпеть, каким-никаким, а вор был другом Гектора, и это для солигийца все же кое-что значило. Ради друга можно и промолчать, а ради общего дела даже надо.

Хотя сейчас Рина все это мало волновало. Его внимание полностью поглотили акаарские подземелья. Катакомбы произвели на Ригура неизгладимое впечатление – величественные пещеры рукотворной работы, стены, покрытые какими-то странными рисунками, узорами и орнаментами, которые можно было мельком разглядеть в неверном свете факелов, затхлый спертый воздух и сырость, пробирающая до костей, а также магия…Магия здесь была повсюду, равномерным потоком она проходила через все туннели, обволакивала мягким покрывалом и убаюкивала тлеющей силой. Древняя магия, заключенная в самих стенах поземных залов, в каждом камешке, в каждой песчинке. Опасная и притягательная.

– Сколько лет этим катакомбам? – спросил Ригур, поравнявшись с Шерефом.

– Столько же, сколько и городу, – ответил акаарец, двигаясь вперед и напряженно прислушиваясь к каждому шороху. Рин был спокойнее, обладая более чутким слухом чем у его спутников, он шагов за двести мог распознать что-то подозрительное. Пока подземные тоннели были пусты и безжизненны, даже вездесущих крыс и тех не было слышно. – Изначально здесь хоронили мертвых: прежних правителей и их приближенных, различных сановников, – немного помолчав добавил Шереф. – Проводились различные религиозные ритуалы в память о предках, просто приходили навещать усопших.

– Так близко к дворцу? – удивился солигиец. – Как-то нерационально и небезопасно.

– Здесь скорее сказывается некоторая разница культур – акаарцы верят, что души предков надежно хранят живых от злых происков исчадий Тьмы, – пояснил Шереф. – Сейчас это кажется дикостью, но традиция все же осталась. Ритуалы теперь проводятся в новом храме Трора, построенном двести лет назад, покойников сжигают и развеивают их прах по пустыне, а на память от предков остаются лишь обожженные глиняные таблички с их именами и датами жизни и смерти. В подземелья уже давно никто не спускается.

– А под действием магии они как-то меняются? – не отставал от вора любознательный принц. – Наверняка ведь и ходы какие-то новые появляются, а старые наоборот исчезают. И явления не совсем понятные должны происходить, опять же твари измененные…При таком высоком магическом фоне обязательно должно идти что-то не так.

– Спроси что полегче! – раздраженно рявкнул на слишком уж пытливого солигийца Шереф, сердито сверкнув глазами. – Я тебе не Академия наук! Твари измененные здесь встречаются, ходят такие слухи, но сам я на них ни разу не натыкался, а насчет всего остального понятия не имею. Я вообще здесь только в третий раз.

– Но неужели никто не занимается этим вопросом? – удивился Ригур. – У нас бы за такой феномен ухватились всеми руками и ногами, еще бы и приплатили, чтобы не мешали исследовать.

– Здесь тебе не Солигия, Ригур, – заметив, как свирепеет вор, в разговор вмешался Гектор. – Акаарцы люди практичные, им не до научных изысканий. К тому же в пустыне почти не рождается сильных магов как у нас, а все более или менее одаренные состоят на службе у халифа, обеспечивая его безопасность.

– Да, – согласился с ним Шереф. – После того, как Темный почти лишил магии Тарн, здесь перестали рождаться сильные колдуны. Из-за многочисленных нарушений в течении магических потоков исчезли и джинны, населяющие пустыни, которые как раз и следили за течением магии в этом краю.

– Я знаю, – кивнул Рин, вспоминая прочитанное на занятиях и вбитое в него учителями. – Но о джиннах мало что известно, кроме того, что они могли управлять магией на недоступном для нас уровне и почему-то питали огромную любовь к огню. Хоть они и жили рядом с людьми столько тысячелетий. И странно, что обладая такой мощью, они не сокрушили Властелина.

– Это величайшая из загадок истории, – пожал плечами Шереф. – И вряд ли люди или иные расы докопаются до ее разгадки. Разве что если сам Темный с того света не вернется и не объяснит.

Только вор произнес эти слова как по подземелью прошелся резкий порыв холодного ветра, едва не погасивший факелы и заставивший трех заговорщиков замолчать и обменяться испуганными взглядами. Стало жутковато.

– Так, хватит всякую чушь нести, у нас не так много времени, чтобы тратить ее на болтовню, – стряхивая с себя наваждение, преувеличенно бодрым голосом сказал Тарис и, строго посмотрев на притихших парней, зашагал вперед. Вся троица, не сговариваясь, прибавила шагу, оставаться в страшных катакомбах с мертвыми правителями дольше положенного времени им больше не хотелось.

Некоторое время мужчины двигались в тишине, пока Рин не услышал тихие легкие шаги далеко впереди. Он резко остановился.

– Что такое? – обернулся к нему Шереф.

Молодой человек прижал палец к губам, призывая спутников к молчанию, и снова прислушался. Шаги приближались.

– Кто-то есть впереди, – прошептал он, указывая в темноту.

К чести вора, тот не стал ни спорить, ни переспрашивать, откуда Ригуру это известно, а просто кивнул, принимая информацию к сведению.

– Где они? – подошел поближе Гектор, чтобы в случае нападения прикрыть спину.

– Впереди, метров двести, – ответил Рин.

– Наверное, вторая группа, – предположил Шереф, обнажая длинный кинжал. – Арроганта все-таки решил перестраховаться и отправил сюда кого-то.

Все трое застыли в тревожном ожидании. Секунды текли за секундами, шаги приближались, и Рин до звона в ушах все пытался распознать по ним, кто же к ним идет. Он отчаянно надеялся, что это будет обычный человек, слишком ярким было воспоминание о Властелиновом наследии, где только удача позволила ему выжить. Удача и Гектор. Примерно за пятьдесят метров шаги внезапно стихли, в свете факелов что-то быстро промелькнуло мимо солигийца, сильный бросок отшвырнул человека в сторону, погасли факелы, погружая все в кромешную тьму. Где-то рядом зашипел от боли Гектор, в небольшом отдалении послышался звук скрещивающихся клинков и ругательства Шерефа. Рин вскочил на ноги, выхватывая кинжал и нож и, ориентируясь на звук, кинулся к вору, увлеченно с кем-то рубившемуся.

Он влетел в клубок дерущихся как ураган, с бешеной скоростью сминая противников и оттесняя изумленного Шерефа себе за спину. Нападавших было двое, два эльфа с горящими в темноте кошачьими зелеными глазами, вооруженные мечами, которыми они размахивали с потрясающей скоростью. Ригур вовремя пришел на помощь вору, промедли он на несколько секунд, от Шерефа остались бы только кровавые ошметки. Видимо кошкоглазые не успели переключиться на ночное зрение, что дало человеку эти самые спасительные секунды. Среди их троицы только Рин мог что-то противопоставить сразу двум мастерам меча, а попавшиеся им эльфы были опытными воинами, плюс большое преимущество им давала возможность видеть в темноте. Ригур же ни черта не видел, полагаясь только на слух и про себя жалея, что кровь предков обделила его ночным зрением. Клинки звенели, Рин колол и наносил удары, пока не услышал болезненный вскрик одного остроухого и предсмертный хрип второго. Поняв, что на него никто больше не нападает, солигиец остановился и перевел дух, напряженно прислушиваясь.

– Есть кто живой? – спросил он в темноту.

– А ты закончил? – осторожно поинтересовались откуда-то слева.

Ригур слабым заклинанием сотворил светящийся шар и огляделся. У его ног лежали два окровавленных эльфийских тела, причем одно из них все еще конвульсивно дергалось. Слева от него в нескольких шагах Шереф пытался снова зажечь факелы, рядом сидел Гектор, зажимая кровоточащую рану на боку и что-то бубня себе под нос.

– Сколько вас? – нагнулся к раненому эльфу Рин: нужно было узнать, были ли эти двое единственными эльфами в подземельях, или просто отставшими от отряда. Насчет раненого Гектора он не беспокоился, раз Шереф не верещит над ним, значит все в относительном порядке. – Сколько вас здесь? – требовательно повторил принц, встряхивая теряющего сознание остроухого.

– Достаточно, чтобы убить вас, – бледные губы эльфа сложились в издевательскую усмешку.

– Говори, иначе я тебе такие мучения устрою, что ад раем покажется, – пригрозил Рин, однако заяц только ухмыльнулся. Сожалеюще вздохнув, солигиец снова вытащил из ножен любимый кинжал и, ни слова ни говоря, резким движением вонзил его в коленный сустав остроухого, затем, не обращая внимания на шипение пленника, загнал припасенный заранее охотничий нож в другое колено. Эльф задергался от боли, но Ригур на этом не остановился – схватив раненого за запястье, он сильным ударом в локоть вывихнул эльфу руку. Боль должна была быть адская. Затем откуда-то из левого рукава Рин достал три тонкие спицы, сантиметров в двадцать длиной. Озадаченно их рассмотрев, палач удовлетворенно улыбнулся и с наигранным удовольствием стал загонять одну из них пленнику в раскрытую ладонь.

– Ну что, будем говорить? – ласково осведомился он у корчащегося от боли остроухого. На наблюдавших за этим представлением Гектора и Шерефа Ригур старался не смотреть, на несколько минут отбросив свою личность куда-то в дальний уголок сознания и становясь королевским дознавателем, без жалости и сомнений, готовым пытать пленного до тех пор, пока тот не запоет нужную ему песню.

– Нас только двое, – не вынеся страданий простонал эльф с мукой глядя на ката. – И мы пришли не за тобой, а за ним, – полный ненависти взгляд устремился куда-то за спину Рина.

– Вот как, – Гектор, немного бледный из-за потери крови и использования магии, подошел к "беседующим" человеку и эльфу. – Арроганта до сих пор не успокоился?

– При чем здесь мой лорд? Из-за тебя погиб мой брат, – с болью и злостью в голосе произнес остроухий и если бы не удерживавший его на месте солигиец, то раненый эльф кинулся бы на ренсийца.

Рин исподлобья посмотрел на Гектора – убийство остроухого было нехарактерно для ренсийца, вопиюще лояльного ко всем расам.

– Прости, но на моих руках нет эльфийской крови, – Гектор сам был обескуражен таким обвинением. – Ты ошибся.

– Эльфийской может и нет, но Наквэм был полукровкой, – сквозь зубы процедил эльф, глаза которого сейчас горели гневным зеленым огнем. Рин про себя присвистнул – он слышал, что во время сильнейшего эмоционального напряжения у эльфов светятся глаза, но всегда относился к этим слухам со скепсисом. Парень тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и снова прислушался к занимательному разговору.

– Полукровка? – еще больше удивился ренсиец. – Но я знаю только двух полуэльфов и они живы… – Вдруг Гектор замолк на полуслове. – Тот тойарре, которого послал за мной Арроганта, твой брат? Но ты же чистокровный…

– У нас один отец, – глаза остроухого прищурились, и он еще раз дернулся, пытаясь ослабить железную хватку Ригура. – Он был просто мальчишкой!

– Этот мальчишка был монстром, который мучил людей ради собственного удовольствия, – холодно обратился Рин к эльфу, заламывая тому вторую руку и одним сильным ударом ломая зайцу кости. Раненый взвыл от боли.

– И это я убил его, собственноручно вздернул на виселице, – солигиец развернул остроухого к себе, в руке блеснул тусклой сталью еще один нож. – Для мести ты выбрал не того человека.

Лезвие вошло точно в сердце – эльф только раз дернулся, с бледных губ сорвалось чье-то имя и пылающие ярким зеленым огнем глаза погасли.

– Вот и все, – вставая и отряхиваясь, как можно более спокойнее и равнодушнее проговорил солигиец, глядя на истерзанное тело. – Надеюсь, в следующей жизни эти ребята будут счастливее.

А потом, оглянувшись на застывших соляными столбиками Шерефа и Гектора, глухо скомандовал:

– Чего стоим? Вперед! Нам надо как можно скорее добраться до сокровищницы, а то вдруг еще на кого-нибудь нарвемся.

– Вы страшный человек, Ригур, – заметил Шереф, видимо от потрясения переходя на официальный тон. – Не хотел бы я оказаться в числе Ваших врагов.

Рин даже не взглянул на вора. На душе было погано, и чтобы хоть как-то выплеснуть раздражение, принц направился к Гектору, отвешивая тому сильный подзатыльник.

– Ай! За что? – сердито воскликнул ренсиец, удивленно и с обидой взирая на хмурого солигийца.

– Ты почему опять без защиты? – сорвался на него Рин, сжимая кулаки. – Забыл, что по дороге в Дризор было? Ты снова глупо подставился! Сколько раз надо тебя избить, чтобы до тебя дошло? Ты ведь на опасное дело шел, а тебя какой-то заяц в первой же драке достал! А если бы я не успел? Как я твоему отцу в глаза смотрел бы?

– Да я в защитке был! Вон она валяется, – возмущенно заявил ренсиец, указывая куда-то в сторону. – Если бы не жилет с пластинами, то этот эльф меня бы на части разрубил! Я же не идиот!

– Я в этом сильно сомневаюсь! – сердито рыкнул Рин, но кулаки разжал.

– Я тоже, – вторил ему Шереф, и, переглянувшись с солигийцем, тоже отвесил Гектору нехилый подзатыльник. – Для закрепления науки, – пояснил он в ответ на оскорбленный взгляд парня.

– Придурки, – процедил молодой человек, обжигая их испепеляющим взглядом, но те только фыркнули, проявляя редкостное единодушие, чем взбесили Гектора еще сильнее.

Обменявшись еще парочкой колкостей и обыскав убитых эльфов, все трое двинулись дальше. До самого выхода к сокровищнице им больше никто не повстречался, хотя Рин и засек парочку странных тварей. Но те, пугаясь света зажженных факелов, близко не подходили.

Вход в сокровищницу представлял собой обычный тупик, стену из камней, и ничем не напоминал собственно вход. Рин даже засомневался в том, что Шереф привел их в правильное место, но вор утверждал обратное.

– Это же тайный вход, – втолковывал он не верящему ему солигийцу. – Ты ожидал, что я приведу тебя к парадному с кучей охраны и множеством защитных заклинаний? Совсем тупой?

– Но я даже магии здесь не чувствую! – рассматривая и простукивая стену проговорил Ригур, активируя магическое зрение. – Ни единого завихрения, эта стена такая же как и другие! То есть магия есть, но ее потоки такие же как и везде в этом лабиринте.

– Не знаю насчет магии, но это точно вход в сокровищницу, – стоял на своем Шереф. – Знал бы ты, сколько воров отдали свои жизни ради того, чтобы раздобыть эти сведения. Поверь, это дверь, тебе просто надо ее открыть.

– Поверить вору? – фыркнул солигией, смерив того презрительным взглядом. – Ищи другого такого дурака.

– Ригур, – вдруг прорезался голос у Гектора. – Прекрати.

В голосе ренсийца послышалась сталь, и Рин скрипя зубами кивнул. Как бы его ни раздражал Шереф, тот все еще оставался другом Гектора, а затевать ссору не нужно было никому.

– Ладно, прости, – дружески хлопнув вора по плечу извинился Ригур. – Просто вы оба вели меня сюда столько времени, сил столько потратили, столько лжи нагородили ради этого, а я понятия не имею что делать. Это просто стена, ничем не отличающаяся от других.

– Ну, чем-то она отличаться все-таки должна, если сюда раз за разом воры проникают, – резонно заметил Шереф, скидывая руку солигийца. – Но если честно, то я сам не вижу никакой разницы.

Наступила гнетущая тишина. Ригур задумчиво взирал на стену, стараясь припомнить все, что он читал об этой сокровищнице до мельчайших подробностей, Шереф и Гектор расположились у боковой стены и терпеливо ждали. Так прошло около двадцати минут. В голову не приходило ни единой дельной мысли, и Рин от безысходности снова переключился на магическое зрение. Он встал и еще раз окинул внимательным взором стену, стараясь охватить ее целиком со всеми мелкими трещинами, кое-где обвалившейся глиной (видимо когда-то стену хотели тупо сломать, но ничего не получилось) и темными следами от сырости. "Странно, – подумалось молодому человеку, разглядывавшего следы сырости на стенах. – Здесь полно магии, но она почему-то не защищает стены от природного воздействия. Хотя нет, в других коридорах я видел, что стены в прекрасном состоянии – даже краска на изображениях не обвалилась, а здесь…" Парень подошел к темному пятну на стене и прикоснулся к нему. Ничего, обычный камень, холодный и покрытый мхом. И все же…

– Гектор, – позвал Рин напарника. – Глянь-ка сюда своими глазами.

– Ригур, ты же знаешь, я терпеть не могу… – заартачился было ренсиец, но натолкнувшись на строгий и непреклонный взгляд солигийца, заткнулся и безропотно подошел к стене. Зеленые глаза окрасились в золотой цвет, но не такой яркий как у Ригура.

– Ну, что видишь? – нетерпеливо спросил Рин, также изучая предполагаемую дверь магическим зрением.

– Ничего не вижу, – буркнул Гектор, пялясь немигающим взглядом в одну точку.

– Быть того не может, – не поверил Ригур. – Что-то ты должен видеть в любом случае. Давай смотри лучше, не халтурь.

– Ну, вижу, потоки вижу, узлы какие-то, – раздраженно бросил ренсиец. – Но ничего интересного.

– Что за узлы? – ухватился за оговорку Гектора Рин. – Где?

– Там где есть мох, – ответил Гектор, непонимающе смотря на солигийца. – А ты не видишь?

– Если бы видел, то не стал бы к тебе обращаться, – Рин снова присмотрелся к стене и вздохнул. – Но все равно это ничего нам не дает.

– Да бесполезно, – подал голос из своего угла Шереф. – Кроме халифа никто не сможет открыть эту сволочь. Так что если хотите попасть внутрь, то крадите нашего правителя.

– Что ты только что сказал? – резко обернулся к нему Ригур. – Ну-ка повтори.

– Что? – не понял вор, съеживаясь под холодным словно зимняя стужа взглядом солигийца. – Что только халиф сможет открыть эту сволочь.

– Точно, – щелкнул пальцами Рин. – Только халиф может открыть сокровищницу. Черт, как же все просто-то!

– У тебя появилась какая-то дельная мысль? – поинтересовался Шереф, с опаской посматривая на взволнованного чем-то Ригура.

– Шереф, ты слышал когда-нибудь голос халифа? А ты, Гектор? – не слушая ничего, начал выспрашивать у своих спутников Рин. Шереф растерянно кивнул. – Сможешь воспроизвести?

– Ты с ума сошел? – теперь на него как на помешанного смотрел уже и Гектор. – Какое это имеет отношение к нашему делу?

– Так сможешь или нет? – теряя терпение повторил Ригур, сердито хмурясь и метая молнии. В прямом смысле – с правой руки солигийца сорвалось три золотистые искры и ударили в землю, поднимая небольшое облачко пыли и песка. – Мне в третий раз повторить?

– Кхм, я могу попробовать, – опасаясь разозлить солигийца еще больше и бросив выразительный взгляд на Гектора, только подтверждающий его сомнения в уме Ригура, вперед выступил Шереф. – Когда-то мне довелось побывать на приеме во дворце, поэтому думаю, что смогу. Вот только что говорить-то?

– "Сезам, откройся!" или "Сим-сим, откройся!", – пожал плечами Рин. – Что-то из них должно подойти. И давай, с чувством, с расстановкой.

– Псих, – покачал головой вор, тем не менее подчиняясь приказу.

И начался цирк – Шереф действительно довольно правдоподобно имитировал старческий говорок Нжэри, но недостаточно хорошо для опознавания речи системой безопасности сокровищницы. Они испробовали почти все – вор и шептал, и орал, и пел, но ничего не помогало. После бесчисленного количества попыток, когда Шереф почти охрип, а Рин уже начал терять надежду, стена вдруг дрогнула. Не веря своим глазам, люди подошли поближе – действительно, надрывно воя и скрежеща огромный кусок стены дрогнул и отодвинулся в сторону, приглашающе зияя темнотой открывшегося прохода.

– Доставайте свечи, – севшим голосом сказал Шереф и первым вошел в акаарскую сокровищницу.

В свете свечей, а факелы по просьбе все того же Шерефа ребята оставили в лабиринте, им открылась круговая лестница с крутыми и неудобными ступенями, уходящими глубоко вниз. Стены открывшегося прохода покрывали капельки воды, было холодно и сыро, а лестница вследствие повышенной влажности скользкой.

– Шереф, ты говорил о ловушках при входе в сокровищницу, – поеживаясь от холода обратился Рин к вору. – Когда они будут? И чего нам ожидать?

– Не будет никаких ловушек, – бросил ему через плечо Шереф, осторожно ступая по лестнице. – Плох тот вор, который не может найти безопасный путь к тому, что надо своровать. К сокровищнице ведут несколько ходов, я же привел вас к самому безопасному.

– И самому безнадежному, – заключил солигиец, оглядываясь.

– А они все безнадежны, – равнодушно проговорил вор, останавливаясь передохнуть. – Сокровищнице и подземельям тысяча лет, все ходы облазаны ворами вдоль и поперек, все ловушки помещены на карту, все их перемещения, даже составлен подробный график, куда какая ловушка сдвинется, но никто так и не смог пробраться непосредственно внутрь. В конце все наталкиваются на такую вот глухую стену и возвращаются ни с чем. Вообще не понимаю, как нам это удалось.

– Не думаю, что мы первые, – покачал головой Ригур. – Потому что не такая уж и сложная была загадка. Держу пари, что и помимо нас кто-то сюда наведывался, ведь отгадка кроется практически на поверхности. Во всех ваших сказках про сокровищницу и первого халифа нынешней династии говорится о магических словах, открывающих ее. С одной стороны гениально, ведь мало кто догадается применить их на практике, так как о таком обычно не орут в полный голос на каждом перекрестке, с другой стороны недальновидно по той же причине.

– Но только ты догадался насчет того, что голос должен быть похож на голос правителя, – вмешался молчавший до этого Гектор.

– Просто такую же систему недавно начали внедрять гномы у себя в банках, – пояснил Рин, вспомнив свой недавний визит в Гномьи горы. – Правда, там все основано на сложной механике почти без применения магии, но принцип тот же. Вот и провел аналогию.

– Из тебя мог бы получиться хороший вор, – одобрительно произнес Шереф, встряхиваясь и продолжая путь, оставляя изумленного до глубины души Рина за спиной.

– Похоже, ты ему начинаешь нравиться, – негромко заметил на это Гектор, шедший позади всех. – Шереф редко кого хвалит.

– По-твоему это была похвала? Скорее уж завуалированное оскорбление, – Рин только фыркнул. – Меня еще никто не называл вором и преступником.

– Ну да, для королевского дознавателя это действительно звучит с издевкой, – неожиданно согласился ренсиец. – Но Шереф-то не знает кто ты на самом деле. Так что не надо держать обиду.

– Я вообще не понимаю, что тебя может с ним связывать, – высказал давно назревший вопрос Ригур, чуть обернувшись к Гектору. – Вы слишком разные, чтобы быть друзьями. Даже с тем же Корбом и полуэльфами у тебя больше общего, чем с этим вором.

– А для того, чтобы быть друзьями разве нужны причины? – пожал плечами ренсиец. – М?

На это Рину было нечего ответить. "Как же мы отличаемся, – думал он, глядя в спину идущему впереди Шерефу и слыша шаги Гектора за спиной. – Гектор вспыльчивый, шумный и совершенно несносный в общении, предпочитающий сначала драться, а потом говорить. Но люди к нему сами тянутся – Корб в парне души не чает, Шереф постоянно нянчится, Ясгал с Ильденгом без раздумий пришли на помощь. В итоге в друзьях у этого идиота ходит полмира. А у меня, вроде бы спокойного и рассудительного, настоящих друзей только двое, и те рядом только из-за моего высокого положения. А стоит только оступиться и Чейз с Ирэн разом перебегут на другую сторону. Что же не так я делаю?"

– Пришли, – вывел Рина из задумчивости напряженный голос вора.

Лестница привела к широкому входу в огромный зал, заставленный до самого потолка высокими стеллажами с множеством ячеек с удобными ручками. Рядом с каждым шкафом стояли деревянные лестницы, потемневшие от времени и на вид больно трухлявые. Шкафы тоже были деревянными, как и ящики, что привело Ригура в недоумение. Если бы не это, то он бы решил, что их троица по ошибке попала в одно из гномьих хранилищ.

– Почему они деревянные? – озвучил его вопрос Гектор. – Обычно же хранят либо в каменных, либо металлических ячейках.