Его Луна, или Планета мечты

– А ты какими судьбами так удачно для меня оказался в Серебряном Ручье? – беззаботно, как у старого друга, поинтересовался Мараик.

«Да он еще и наглый! Задавать вопросы принцу о его делах!» – подумал Анарион, беззаботно произнеся:

– Да отец мечтает меня как можно быстрее женить! Считает, что, если усилить род Лаутиэлей еще одним законным наследником, это что-то даст. Как будто устранить младенца сложнее, чем взрослого человека, – принц рассмеялся. – Ну вот я и делаю вид, что посещаю рода, знакомлюсь с ассортиментом невест. Конечно, они все приезжают минимум дважды в год на балы, но я убедил короля, что мне нужно посмотреть на избранницу в непринужденной обстановке. Все-таки жен мы выбираем на всю жизнь. Так что, пока прикрываюсь поездками, мне удается увиливать от брака.

Эльфы не врут. Во всяком случае, так гласят закон, общественная мораль и в таком ключе воспитываются новые поколения. Именно благодаря этому искусство «частичной правды» и недоговоренностей было за века отточено на Валиноре острее кинжалов. Ярмарка невест была правдой, но лишь вершиной айсберга в настоящих намерениях и помыслах принца.

***

Направляясь на вечернюю планерку, Селена обнаружила, что тварь с сеткой куда-то пропала. Девушка вопросительно глянула на Рэда, но тот тоже пожал плечами. Тогда она набрала Марлен.

– Слушай, ты же вроде тварь наблюдать оставалась…

Марлен не нужно было лучшего приглашения, чтобы в считаные минуты вывалить на Селену такой ушат информации, что девушка едва успевала его схватывать.

– …а тварь ближе к вечеру начала задыхаться, представляешь? Кэрол снова стала требовать перевести существо в лабораторию, не оставлять же его на ночь за щитом? Но пока она бегала искала Пал Палыча, купол включили. А потом случился какой-то сбой, и лазерная сетка прямо на секундочку ослабла, и никто даже ойкнуть не успел, как тварь скрылась из вида. Всё! – с чувством выполненного долга закончила девушка.

– Похоже, можно ждать гостей. Тем более с учетом, что ее тут сытно покормили, – хмыкнул Рэд.

Но ночь на удивление прошла спокойно. Новость о том, что в горных пещерах есть достаточный для дыхания кислород, всех очень перебудоражила. Марлен с Кэрол готовы были прямо с утра срываться и бежать туда брать пробы. Но Пал Палыч резонно рассудил, что к вылазке в гости к местному «живому миру» надо подготовиться поосновательнее, и назначил выход на послезавтра. Весь же будущий день Джарэду с Селеной снова предстояло провести в группе Радеро на пепелище Иранополиса.

В этот раз приземляться разрешили. Следовало осматривать дома, искать улики и зацепки. Рэду с Селеной достался бывший сектор Кэрол. Судя по оплавленным вывескам и некоторым фрагментам, тут находились различные учреждения и магазинчики. На одной из стен, кособоко зацепившись за оконный карниз, висела часть таблички, дающая понять, что здесь была школа. Селена поежилась.

– Как думаешь, рвануло сразу и все погибли или люди успели спастись? – почему-то шепотом спросила она.

– Мойра ничего не знала про судьбу третьего города. Значит, если и были выжившие при пожаре, их участь незавидна.

Селена подошла к Рэду почти вплотную.

– Управление ловушек было у Радеро. Думаешь, он специально отпустил тварь?

– Все подозрения сразу попадают на него, вряд ли Радеро бы стал сознательно так подставляться.

– Пошли посмотрим сами подвал того здания? Оно прямо рядом, за поворотом. Скажем, увлеклись обследованием, не заметили, что уже чужая территория?

Рэд подумал пару секунд.

– Ты же не успокоишься, пока не посмотрим?

Селена, улыбаясь, замотала головой.

– Хорошо, тогда включаем индивидуальные щиты, и ты идешь сзади!

Девушка тут же выполнила оба указания, давая понять, что будет паинькой. Они быстро обошли дом и пересекли улицу. На пепле оставались следы, но это уже было неважно – территория ранее осматривалась, и никто бы не стал выяснять, кто именно тут ходил. С более близкого расстояния проход в подвал оказался вполне широким лазом. Двух световых кругов от комбинезонов вполне хватало, чтобы иметь достаточный обзор, но Рэд запасливо прихватил с собой и фонарик. Первый зал с облупившимися покрытыми копотью стенами более всего напоминал раскуроченную подстанцию: сплошные щитки и оплавленные провода. Следующая комната, по всей видимости, больничная палата: металлические кровати в два ряда, какое-то истлевшее от времени тряпье…

– Неужели у них было столько больных, что не хватало места на поверхности? – Селена поежилась, хотя терморегуляция у комбинезона работала отлично.

– Может, была эпидемия.

Несмотря на окружающий тело силовой щит, девушка отошла подальше от кроватей. Не хватало еще какую-нибудь инопланетную заразу подцепить… Далее шел зал с холодильниками, который ребята видели прошлый раз благодаря дрону-шпиону.

– Что бы внутри не было, лучше не открывать. Света нет уже пятьдесят лет, – и Селену от жуткой картины, всплывшей в ее воображении, передернуло.

Но Рэд, казалось, не слышал. Он переводил фонариком от одного холодильника к другому, потом к третьему и дальше…

– Ничего не замечаешь?

– Ну… тут довольно холодно, грязно и, думаю, паршиво пахнет жженой резиной, – кивнула девушка на склеившиеся от высокой температуры кабели.

– Нет! Вот, смотри – все дверцы опечатаны. Маленькая пломба со штампом лаборанта и датой. И только на девятой камере пломбы нет.

– Может, оттуда что-то доставали как раз в день пожара?

– Может, но я, пожалуй, посмотрю, что внутри. Отвернись.

Селену не пришлось просить дважды. Рэд отключил свой щит, и дверца холодильника противно взвизгнула.

– Поворачивайся, тут пусто. Хотя… – Рэд запустил ладонь вглубь и вытащил крохотный листочек бумаги. Селена заглянула сбоку ему через руку.

– DTXSID9029981, что это?

– Похоже на маркировку сыворотки. Но раньше я таких цифр не видел.

– Значит, все-таки эпидемия?

– Ничего не значит. Надо будет покопаться в межпланетке. Может, это стандартная вакцина от детских болезней… – смешливо ответил капитан, хотя его внутренний голос уверенно подсказывал, что это не так.

Дальше шло несколько пустых комнат, потом что-то вроде заброшенной лаборатории и, наконец, целый коридор стеклянных боксов. Причем стекло было бронированное. Селена опасливо подошла ближе.

– Думаешь, они изучали тварей? Для чего бы еще такие предосторожности?

– Тварям не нужны кровати, а тут они есть.

Рэд зашел в бокс и внимательно с фонариком осмотрел каждый угол. Селена же продолжила разглядывать стекло.

– И все-таки мне кажется, что это следы от когтей, – задумчиво произнесла она. – Ну чем еще так можно покарябать спецстекло?

Капитан внимательно осмотрел царапины, но ничего не сказал. Остальные боксы также не подкинули пищи для размышлений. Когда ребята выбрались наверх, до времени сбора оставалось совсем немного. На улице было тихо, и они понадеялись, что визит в чужой сектор остался незамеченным.

Вечером, после ужина, большинство членов экспедиции оставалось в столовой, используя ее как кают-компанию. Инициатива проводить время сообща и «сплочать коллектив» принадлежала Валькирии. Хотя, возможно, это входило в ее должностные обязанности. Моника притащила настоящую гитару и кучу настольных игр, среди которых Селена разглядела «Монополию», шахматы и нарды. Правда, к огромному огорчению замначальника, не нашлось никого, кто бы согласился на ней играть. Сначала люди, сбившись в небольшие компании, как правило, по принципу с кем кто работал, просто общались, но потом Валькирии удалось все-таки преломить ситуацию, кому-то всучив лото, а кому-то – карты для игры в «Мафию». Селена оглядела зал – возле нее и Рэда стояли оба геолога, Кэрол, Вальц, еще два незнакомых парня, но нигде не было видно Марлен. Это было очень странно, зная ее коммуникабельный характер. Селена шепнула Рэду пару слов на ухо и отправилась искать подругу.

Благодаря навигатору в комме особенно блуждать по лайнеру не пришлось. Марлен нашлась у себя в каюте. Она валялась на кровати, что-то строчила в блокноте и грызла ручку.

– А ты что не в зале? – осторожно спросила Селена у необычно задумчивой Марлен.

– Да настроение не то, – отмахнулась девушка. – Смысл всех этих объединений, если еще недели две-три – и все разлетятся по своим планетам?

– А как же охмурение Радеро?

– Да ну его. Вечно злой. Такие не в моем вкусе.

– Хорошо. А Майкл?

– Ой, вообще не спрашивай, – вздохнула Марлен и тут же сама ответила: – Он оказался неподходящей ориентации…

– Так ты поэтому, забившись в комнату, грустишь?

– Нет. Я размышляю, – и Оками что-то снова принялась писать в блокноте.

– Мне уйти? – уточнила Селена.

Марлен неожиданно взглянула на подругу, как будто впервые ее увидела с начала их разговора.

– Нет! Скажи, ты как думаешь, почему тварь стала задыхаться?

Селена растерялась.

– Марлен, ну это по твоей части! Я же не биолог! – но видя, что Оками все-таки ждет идей, предположила первое, что пришло в голову: – Может, ему с перепугу с сердцем плохо стало?

– Точно нет! Музыка его хорошо успокаивала, он даже почти задремал…

– Ты и пишешь в блокнот идеи на этот счет?

– Я пишу всё, о чем надо хорошо подумать.

Марлен слезла с койки, выглянула в коридор убедиться, что там больше никого нет, потом закрыла переборку на замок и продолжила шепотом:

– От твари остались только те анализы, что взяла Кэрол. Но она их закрыла в личный сейф, ссылаясь на их уникальность и значимость. Мне даже одним глазком посмотреть не дала. А сама весь день с ними работала и файлы зашифровала. Там точно что-то шокирующее! Я прямо пятой точкой чувствую! А она у меня ого-го как приключения находить умеет!

– Но мы же не можем вскрыть ее сейф!

– Это да… – кисло согласилась девушка. – Но вот если бы поймать еще одну тварь…

Селена снова вздрогнула. Ну никак ей не удавалось спокойно реагировать на этих существ. Каждый раз всплывала в памяти гигантская туша, уже занесшая над Рэдом свою лапу.

– Так, встала! Встрепенулась, оделась, и пошли проветривать мозги, – решила она перевести тему. – На свежую голову и думается лучше!

Когда девушки снова вошли в зал, веселье уже шло полным ходом. Группа «мафиози» громко и яростно обвиняла друг друга в «ночных убийствах», «монополисты» с пеной у рта торговались, заключая сделки, а гитара неожиданно со стола Валькирии перекочевала в руки лейтенанта Вальца. Вокруг парня собралось больше всего людей, и Марлен с Селеной тоже стали протискиваться туда. У Вальца был красивый голос, но пел он тихо, видно, стараясь переступить через стеснительность. Это были незамысловатые аккорды и простые армейские песни про высоту, которую нельзя оставить; про друзей, которых страшно терять; про подлости врага… Звучало душевно. Селену прямо до мурашек пробрало. Почти после каждой песни Вальц с надеждой и робкой улыбкой осматривал собравшихся и спрашивал:

– Может, кто-то еще сыграет?

Но либо никто не умел, либо не признавался. Неожиданно голос подала Марлен.

– А давайте что-нибудь повеселее! Если ты мне подыграешь, я и сама спою!

Вальц согласился, они с Марлен пошептались, после чего девушка исполнила залихватскую песню про пиратскую королеву, которая обвела вокруг пальца всех своих конкурентов в поисках сокровищ. Песня была бодрая, азартная, народ начал прихлопывать, и Марлен недолго думая стала помогать словам, пританцовывая. Румянец очень шел ее белому лицу, губы раскраснелись, глаза горели – Селена подумала, что в таком состоянии Марлен очень напоминает заводную коллекционную куколку. Биолог уже пошла на третью песню, не замечая, как группа вокруг разрастается. После четвертой Марлен ненадолго остановилась, обмахиваясь рукой, и бросила в толпу:

– Сейчас отожгу! Только налейте кто-нибудь лимонада!

Несколько парней резво кинулись к синтезаторам, и от Селены не укрылись блестящие, но одновременно слегка грустные глаза Вальца. Девушка снова перевела взгляд на Марлен, кокетливо отказывающуюся от второго и последующих стаканов.

– Кто-то планирует поиграть в сваху? – услышала она у самого уха веселый шепот Рэда. Вот когда он только все замечает?!

– Марлен совершенно не умеет выбирать мужчин! – так же шепотом ответила Селена, разворачиваясь к Рэду и нечаянно наткнувшись на его губы. Все смотрели только на импровизированную сцену, поэтому их случайного поцелуя, казалось, никто не заметил. Но Селена все равно вся зарделась, а Рэд только тихо рассмеялся.

– А у тебя, значит, богатый опыт?

– Да, – с вызовом парировала девушка, несмотря на пунцовый цвет лица. – Я выбрала одного, но чертовски правильно!

И она снова отвернулась к «сцене». Рэд не выдержал и обнял невесту за талию. Марлен уже перешла на частушки. Некоторые из них были такими скабрезными, что даже часть мужчин в зале покраснели.

– Слушай, а ты случайно не знаешь тогда, что у Ника с Рейв? Мне не нравится его голос, – шепотом снова заговорил капитан.

– Она мне ничего не рассказывала, если ты об этом… Но могу ответить, если тебе интересно мое мнение.

– Интересно.

– Они как два барана, которые столкнулись на мосту и уперлись лбами друг в друга. Толком не понимают своих чувств и сдвинуться никуда не могут. Вот если бы кто-то качнул бревно… Думаю, они бы уже свалились в объятия друг друга. Всякие там опасности хорошо прочищают мозги.

Рэд засмеялся.

– То есть ты предлагаешь их зазвать сюда и бросить посреди свалки с одним кислородным баллоном на двоих?

– Ну зачем так радикально! Можно пойти всем вместе в туристический поход, а потом оставить их ночью одних на пару дней без связи…

– А ты коварная!

– Не, – отмахнулась Селена, – я просто хочу, чтобы в жизни всех хороших людей была сказка со счастливым концом.

После последней частушки Марлен вытерла лоб, благодарно кивнула за второй стакан лимонада и объявила, что кто как хочет, а она идет спать. Народ бы был не прочь и еще послушать. Но Марлен, категорично помотав головой, подошла к Селене, чмокнула ее в щеку, сказав: «Спасибо за вечер!» – и удалилась из столовой. Народ, взглянув на часы, тоже стал расходиться. Завтра предстоял длинный рабочий день с выходом в пещеры.

Глава 10

На «Виктории» Селена первым делом рассказала Рэду про мысли Марлен об изысканиях Кэрол.

– Может, – робко предложила девушка, – я попрошу Ника посмотреть, что она там обнаружила? Одним глазком.

– Каким образом? Думаю, ее компьютер не в Сети.

– Но точно в Сети биологическое оборудование, которым она пользовалась. Если она даже там стерла данные, я слышала, что их бывает можно восстановить. А Ник… после того как мы тебя нашли и проникли в Дом Правительства, мне кажется, Ник может всё! Но… я не хочу его подставлять, поэтому с тобой советуюсь.

Рэд улыбнулся.

– А ты и не его подставишь, а нас. Он же только через доступ «Виктории» сможет попасть в сеть «Козетты». Ладно, я с этим как-нибудь разберусь. Сейчас позвоню брату.

– Нет! Я лучше сама. Понимаешь… он обещал ничего не взламывать, если мы тебя спасем. И вроде как только я могу освободить его от этого обещания, – смущаясь, проговорила Селена.

– Тогда сделай это быстрее, – улыбнулся Рэд, – а то он, вероятно, уже извелся. Для него сдержаться и что-нибудь интересненькое не хакнуть все равно как тебе запретить улаживать чьи-то дела, а мне – летать. А я еще удивлялся, что он смурной…

– Лучше бы он и правда был смурной из-за этого, – пробормотала себе под нос Селена, уже набирая номер.

Ник взял быстро, но слышно было плохо.

– Привет, сестренка! Мы тут на концерте. Погоди, наушник вставлю и найду местечко потише!.. Вот, всё! Говори!

Селена быстро в общих чертах обрисовала ситуацию.

– А как же наша договоренность? – засмеялся парень.

Девушка все-таки сконфузилась.

– Тут очень важный вопрос, и боюсь, другими способами мы его не решим.

– Ясно! Это я так, набиваю себе цену, – усмехнулся Ник. – Попробую восстановить все файлы за последние два дня, а вы уж там сами выбирайте.

– А какова вообще вероятность успеха? – уточнила Селена, нервно перебирая кончик косы.

– Ну ты же сказала, что я гений! Постараюсь соответствовать, – хмыкнул младший Леграсс.

– Ник, мне не нравится твой голос, – и это было правдой. Парень, как всегда, был оптимистичен на словах, но интонации выдавали – что-то не так.

– Извини, сестренка, операцию на связки я по этому поводу делать не буду! – снова отшутился Ник. – Как инфа появится – сразу перешлю. Брату привет! Бывайте!

И положил трубку.

Руки Рэда обхватили Селену за талию со спины, а его тихий голос проговорил:

– Теперь мир может спасаться без тебя? Я страш-шно соскучился.

Эти его слова и тембр… Девушка почувствовала, как резко учащается биение ее сердца и по телу начинают блуждать горячие волны. Она обернулась, обняла капитана за шею, приподнялась на цыпочки и прошептала ему в самые губы:

– Ты важнее. Мир подождет.

Они не двигались пару мгновений, впитывая теплое дыхание друг друга. Как будто испытывая, кто сорвется первым. В этом поединке, как и всегда, не было победителя и побежденного. Их губы соединились с такой обоюдной жаждой, что всё вокруг сразу перестало существовать.

***

Сны крайне редко тревожили Николаса Леграсса. Были, конечно, смутные воспоминания о паре детских страшилок, и на этом всё. Но той ночью, около двух недель назад, привиделся темный лес. Причем совершенно неприветливый, заросший, попахивающий гнилью и хватающий колючими ветками за одежду. Ник знал, что Рейвен должна быть где-то рядом, но не видел ее. Зато ощущал чье-то постороннее присутствие. Недоброе, зловонное. Надо было срочно отыскать Рейвен! Но как, когда даже поднесенную к лицу руку не видно?! Он кричал, звал ее, метался, но, казалось, слышит в ответ лишь чье-то скрипучее злорадное хихиканье. Парень впервые за долгие годы проснулся взмокшим, с четким ощущением нехватки воздуха. В комнате благодаря блэкаут-шторам было словно во сне – мрак, хоть глаза выколи. Ник практически на ощупь выбрался в коридор к спальне девушки – убедиться, что она в порядке.

И тогда впервые завис, как загипнотизированный, не в силах оторвать взгляда. Он практически застыл в дверном проеме в окружении стоящей в пентхаусе звенящей тишины. Порог спальни не преступал, надеясь, что, если Рейвен проснется, он успеет незамеченным скрыться в своей комнате. В отличие от Ника, девушка спала со шторами нараспашку, поэтому парню хорошо были видны не только очертания ее тела, закутанного в тонкий плед на кровати, но и безмятежное лицо, и разметавшиеся по подушке локоны…

На следующие сутки, примерно так же в начале третьего, Ник пробудился уже сам, гонимый вчерашними эмоциями и не имея сил им сопротивляться. И стал приходить каждую ночь. Он уже знал, как Рейвен улыбается, когда ей видятся хорошие сны, и как возникает маленькая вертикальная морщинка между бровей, когда она, наоборот, хмурится. Знал, что любимое положение у девушки на боку, свернув одеяло в дополнительную «подушку» под щеку. Иной раз ему улыбалась удача наблюдать ее стройную ножку поверх пледа… Ник ругал себя, называл маньяком, но на следующую ночь приходил снова полюбоваться на спящую жену. Рейвен была ей по всем официальным документам. Но на самом деле с того единственного нелепого случая в туалете Галереи изящных искусств они ни разу даже не поцеловались. Ник обещал невесте полную свободу и собирался сдержать свое обещание, чего бы это ему ни стоило. И дело было не только в дружбе, которую он несомненно питал к девушке. Ник меньше всего хотел, чтобы Рейвен стала проявлять к нему интерес из благодарности или, не дай бог, из сострадания к его чувствам.

В этот раз внутренний будильник сработал, как и всегда, но что-то было не так. В привычной тишине слышались сдавленные всхлипы. Ник быстро прошел к спальне Рейвен и застыл в дверях. Девушка лежала, как и обычно, на боку и плакала. Ник не сразу понял, снится ей что-то печальное или она бодрствует, но в этот раз зашел в комнату, присел на край кровати, ближе к изголовью.

– Рейв, ты спишь? – шепотом позвал он.

Девушка встрепенулась, резко села, подтаскивая плед практически к шее. Это могло бы показаться забавным, принимая во внимания степень откровенности халатика, в котором она щеголяла перед Ником по вечерам. Могло бы показаться – если бы Рейвен не плакала.

– Прости, – выдавила она сквозь всхлипы, – не хотела тебя разбудить.

– Что случилось?

Девушка помолчала пару минут, и, когда Ник уже подумал, что она не ответит, Рейвен неожиданно заговорила:

– Ник ты такой хороший, честно! Ты просто замечательный! Но нам надо придумать, как расстаться. Мы же мучаем друг друга…

Парня сковало, как от паралича. Он все-таки надеялся, что, если они получше узнают друг друга, Рейвен, быть может, рассмотрит в нем не только приятеля-юмориста. Последние пять лет девицы падали к Нику в объятья сами, как спелые груши. Он даже имен половины не помнил! И уж конечно, палец о палец не ударил, чтобы кого-то из них завоевать. А зачем? Жизнь была прекрасна и без этого. Он никому ничего не обещал, никого не обижал, и всех всё устраивало. И вот теперь единственная девушка, ради которой Ник был готов лететь на другой край галактики, говорит ему, что надо расстаться.

– Я очень благодарна, что ты освободил меня от диктата отца и показал всю эту нормальную жизнь, но больше не хочу быть обузой.

Ник продолжал молчать. Во рту пересохло. Хорошо, что сегодня довольно темно, он сидит спиной к окну и Рейвен, скорее всего, не может рассмотреть выражение его лица. Сердце разрывалось невыносимо, да и что можно ответить в подобной ситуации, он не знал. «Окей! Все в порядке! Я завтра сниму тебе новую квартиру, и мы больше не увидимся!»? У него сейчас все равно не хватит самообладания произнести это беззаботным тоном.

– Я всё понимаю, ты молодой красивый парень, у тебя есть свои интересы и потребности. Я помогла тебе спасти брата, а ты меня пожалел… Но я не хочу вот так жить, из жалости, понимаешь?

Стоп. Мысли Ника вконец спутались. Это она сейчас про что?

– Я думала, если мы будем общаться, может, ты меня узнаешь получше, и я тебе понравлюсь по-настоящему. Ну… не как друг, а как девушка… Я… даже одеваться пособлазнительней пыталась, когда мы наедине, – и Рейвен, видимо, смутившись своего признания, замолчала.

Ник по-прежнему ничего не говорил. Его мозг переваривал фразы девушки, пытаясь понять заложенное в них противоречие и систематизировать информацию.

– То есть, – с трудом отлепляя язык от нёба, все же заговорил Ник, – ты предлагаешь расстаться, потому что я тебе нравлюсь, но думаешь, что я к тебе равнодушен?

– Ну… да, – совсем зажато прошептала Рейвен. – Ты же не пытался меня никогда обнять или снова поцеловать…

Осознание абсурдности ситуации наконец догнало Ника. Он накрыл ладонями лицо.

– Фея, ты даже не представляешь какие мы с тобой идиоты! В первую очередь, конечно, я, – тут же поправился он. – Я думал, тебе нужно время привыкнуть ко мне. Разобраться в своих чувствах. Хотел, чтобы ты сама, без давления, приняла решение…

Теперь растерялась Рейвен.

– Я тебя интересую как девушка? – пролепетала она.

– «Интересую» подошло бы к периоду нашего общения по переписке. А сейчас я одержим тобой, фея! Мне было тяжело находиться рядом с тобой в одной комнате настолько, что боялся потерять над собой контроль. Я… – Ник отнял руки от лица и, вздохнув, посмотрел куда-то вдаль, над головой Рейвен. – Даже съездил и купил на черном рынке таблетки.

– Какие таблетки? – не поняла девушка, все еще находясь под впечатлением от вскрывшейся информации.

– Армейские, понижающие либидо, – проговорил Ник, словно признаваясь в чем-то совершенно непристойном.

– То есть у тебя сейчас нет ко мне интереса, потому что ты пьешь таблетки? – шокировано переспросила Рейвен.

– Черта с два! – почти зло ответил парень. – Они, конечно, слегка тушат эмоции и позволяют оставаться в адеквате. И теперь я думаю о тебе лишь пятьдесят две минуты из каждого часа, тратя оставшиеся восемь на размышления, не подсунули ли мне подделку, раз они так плохо работают…