Любовь в отражении – 3. Золотой мальчик

Глава 1

Апрель в этом году напоминал о весне лишь названием. Зима выдалась холодная и не собиралась уступать свои права. И если в городе снег хоть как-то чистили, то здесь, на поселковой остановке с облезлой табличкой «Сарнасов», казалось, что до тепла и асфальта – как до канадской границы.

– Хорошо, что пуховое пальто надела, – оптимистично проговорила Марина, подавая мужу руку, чтобы спуститься по ступенькам автобуса.

«Вот же понесла ее с нами нелегкая, – досадливо подумал Антон. – Пять месяцев беременности, и туда же!» Нет, он, конечно, попытался промыть напарнику мозги, мол, куда тащишь жену в такую глушь? Сбрендил, что ли! Но Кир в этот раз даже слушать не стал. Говорит, не могу ее дома оставить и все тут. Она знаешь, как ревела, когда я попросил? А в ее положении нервничать нельзя. Марине страшно связь не чувствовать, а на таком расстоянии не дотянется. Пусть сидит уж в гостинице, и ей спокойнее, и нам не мешает.

Антон тоскливо обернулся – кругом снег. Метрах в двадцати впереди начинаются первые дома. Дорога вроде бы накатанная, но и идти можно только по ней, на обочинах еще снега чуть ли не по колено.

Апрель, мать его! И вокруг – ни души. Только какая-то тетка, поджидавшая их автобус, сейчас получила от водителя посылку и спешно прятала ее в снятый с плеч рюкзак. Одета по-деревенски в валенки, непонятную куртку, голова замотана серым видавшим виды пуховым платком. Возраст, соответственно, колеблется от двадцати до бесконечности. В подобном наряде не разберешь. Надо же, триста километров от города, и уже начинается такой… этноколорит. Кто бы мог подумать!

Антон сперва, конечно, планировал ехать на машине, но Доктор резко вправил подчиненному мозги. Спасибо ему, кстати, за это – с такой низкой посадкой, как на его автомобиле, они бы уже раз пять по дороге застряли. Да и вообще он тащиться в эту глушь не хотел! Район – территория волков. С каких пор псы должны в нее вмешиваться? Но, видите ли, проблема тонкая – подозрительное место посреди села, почти на центральной площади, в волчьей шкуре там не побегаешь. Да и приказы, как известно, не обсуждаются.

Тетка наконец справилась со своей посылкой и, закинув рюкзак за плечи, с любопытством оглядела приехавшую девушку и двух парней. Воспользовавшись ее вниманием, Кир улыбнулся, поздоровался и первым спросил:

– А как добраться до гостиницы? Здесь ходит какой-то транспорт?

– Одиннадцатый, – серьезно ответила она и, видимо, заметив недоумение на лицах молодежи, прыснула. – Ноги в руки – и пошли. Вот сначала до старой водонапорки, – и тетка махнула в сторону виднеющейся вдалеке полуразрушенной башни, – от нее по узкой улочке направо два квартала. Там Охотничий переулок, двухэтажный дом старый, купеческий, не промахнетесь.

– А такси как здесь вызвать? – уточнил Антон, натягивая на голову капюшон куртки. Шапку он принципиально не носил лет с двенадцати, а ветер с поля неприятно морозил уши.

Тетка уже прямо в голос захохотала.

– Может, вам еще метро прорыть?! Летом иногда кто и таксует, но зимой дураков нет. Больше потратишь, чем заработаешь. Да тут всего-то пару кило́метров, вы что, испугались?

Антон зло пнул ботинком снежный ком на дороге. Вот же дыра! Надо быстрее все разнюхать и сваливать.

– Слышали, у вас ведьма настоящая есть? – решил он форсировать события.

– А-а-а, так вы к Графке, – протянула тетка, расползаясь в ехидной улыбке и словно новым взглядом окинув парней и уже заметно выступающий Маринкин живот. – Что, не знаете, от кого из двоих залетела, так избавиться решили?

До Антона не сразу дошел смысл сказанного, до того выдвинутая идея была абсурдной. Кажется, он даже услышал, как заскрипели у Кира зубы. Будь тетка мужиком, уже бы схлопотала в челюсть. Оборотни вообще ребята не самые сдержанные, хотя она-то и не знала, кто перед ней.

– Богатая у вас фантазия, – выдохнул и спокойно ответил напарник, несмотря на это, хотя Антон и видел, как на лице у Кира заиграли желваки. – Но должны вас разочаровать. Я племянник вашего агронома, Николая Петровича, а это, – и он подтянул к себе за плечо потерявшую дар речи Марину, – моя жена. Тоныч же просто с нами увязался, когда услышал, что у вас тут знахарка дельная живет. Есть у него… вопросики.

И Кир недобро окинул взглядом напарника.

– Вопросики! – глубокомысленно протянула тетка, будто что-то прикидывая в голове, потом повернулась к Антону и выпалила: – За приворот Графка берет безбожно! Имей в виду!

Парень аж подавился.

– Я похож на того, к кому надо приворачивать?!

Кир с Мариной дружно засмеялись, и приятель ободряюще хлопнул Антона по плечу.

– От тебя только откручивать успевай! Пошли уже!

А потом, взяв Марину под руку, чтобы, не дай бог, не упала, зашагал по колее. Антон следом.

Вообще крайне неразумно было, на его взгляд, отправлять на задание дога и хаски. Вряд ли таких собак много в Сарнасове, слишком заметны. Но у Доктора, конечно, на все был свой взгляд. Во-первых, он хотел, чтобы поехали надежные и умные и дров не наломали, во-вторых, тут буквально через перелесок коттеджный поселок, откуда не то что дог и хаски, но и куда более экзотические породы прибегали. Так что по поселку периодически слонялись и пудели, и мастифы, и этим никого в Сарнасове не удивишь.

Тетка семенила сзади и еще пыталась задавать какие-то вопросы, но Антон ее попросту игнорировал. И так уже дважды, считай, на ровном месте, облила помоями. Да даже если бы Маринка была последней женщиной на земле, он бы руки стер, но на нее не позарился. Жена другого оборотня – это же железобетонное табу! Тем более истинная.

– …В общем, зеленый забор там такой, весь графитями запачканный. Мимо не пройдете. Графка его сперва закрашивала, но потом плюнула. Только краску переводить. А ей деньги нужны – одна дочь растит. С графитей же что возьмешь – озорует молодежь и озорует. Ну вот, вам направо, а я побежала. Если вдруг что нужно, приходите. Меня теть Света зовут, я тут через два квартала в магазинчике работаю.

Антон ради порядка кивнул и облегченно выдохнул, услышав через пару минут позади себя тишину. Надо запомнить улицу, чтобы, случайно в тот магаз за чем-нибудь не заскочить. «Теть Светиной» компании ему уже с лихвой хватило.

Глава 2

– Что, серьезно?! Агроном в Сарнасове – волк? – заржал Антон, не сдержавшись, когда Кир, уже в отеле, принялся напоминать ему вводные. – Звучит так же дико, как волк-вегетарианец.

– Не зоотехник же и не пастух, – огрызнулся Кир.

Николай Петрович обещал прислать служебную машину, чтобы ребята не тащились пешком на другой край поселка. Надо же было обсудить все с глазу на глаз. Уточнить информацию из первых уст. Договориться о «базировании»: из гостиницы и в нее в собачьей ипостаси не побегаешь, если придется перекидываться.

– А тебе не странно, что он к Доктору, главе городской общины, за помощью обратился, а не к альфе своей стаи? У волков-то иерархия, в отличие от нашей, жесткая, – не унимался Антон, которого, впрочем, в этом Мухосранске уже раздражало абсолютно все.

– Не странно. Доктор пояснил, что агроном живет отшельником. Волком-одиночкой. Причем во всех смыслах, так как семьи у него тоже нет. И ты бы это знал, если бы при получении задания не дрых с открытыми глазами.

– Ну блин, ночка горячая вышла, кто же виноват! Я-то, в отличие от тебя, человек несемейный. Так как этого агронома угораздило от стаи отбиться?

– Ежу ясно – Доктор о таком не расскажет. Что-то, видно, круто не поделили, – высказал предположение Кирилл.

– Слушай, а давай вы из экономии времени туда сами съездите? А я пока пробегусь по поселку? Присмотрюсь, как и что. Сельский вайб прочувствую.

Кир на минуту задумался, потом пожал плечами, вроде как «почему бы и нет».

– Давай, только без смены ипостаси. Нам пока надо себя вести тише воды, ниже травы, а то толку будет ноль.

Антон кивнул и тут же покинул гостиничный номер. К слову сказать, им пришлось взять так называемый люкс – две спальни с кухней-комнатой посредине. В остальных то ли был ремонт, то ли жильцы. Антон, конечно, почувствовал, что хозяин отельчика «Постоялiй Дворъ» врет и просто хочет получить с городских дурачков побольше денег. Однако приказ звучал «по-тихому», и пришлось, соответствуя представлению наглого мужика, вытащить из кошелька две пятитысячные купюры. Ахеровая цена для деревни.

Ну улице уже темнело, и ветер усиливался. Парень решил начать осмотр с центра, ведь, по словам Доктора, некую «чертовщину» агроном почувствовал у старой разрушенной церкви. Кое-где лаяли собаки, изредка мелькали прохожие или проезжала какая-нибудь одинокая машинешка. Антон достал телефон и попробовал загрузить навигатор, чтобы лишний раз не уточнять дорогу. Не тут-то было. Связь устойчиво демонстрировала букву E. Пожалев о невозможности сменить ипостась и пробежаться, Антон решил просто пройти несколько кварталов в том направлении, где, по его представлениям, находилась поселковая площадь. Но дошел только до ближайшего перекрестка, как услышал доносящийся с пересекающей улицы разговор.

– Что, Ржавчина, прибарахлиться моталась? – с наездом спрашивал мужской голос, все время прерываясь на чавканье жвачкой.

– Не ваше дело, – обреченно огрызнулся молоденький женский.

Страха в нем Антон не почувствовал, только какую-то усталость и обиду. Похоже, подобная ситуация происходила не впервые, и сценарий был знаком для обеих сторон. Поэтому оборотень решил идти дальше и не вмешиваться. Не та у них здесь задача, чтобы мелкую шпану пугать.

– Как же не наше! Мы вкусняшки тоже любим! Ну-ка, покажи, что у тебя в сумке.

– Перебьетесь!

Антон еще не успел пройти и пары шагов, как послышалась возня, и он понял, что сумку решили отобрать силой. Оборотень выругался, уже свернув к месту потасовки. Он издалека увидел, что парней трое – судя по всему, сарнасовская гопота. Один, самый мелкий по комплекции, вцепился в рюкзак стоящей перед ними девушки и пробовал его вырвать. Но селянка на удивление пыталась сопротивляться и даже пару раз хлопнула рукой нападающего по чему попала. Чавкающий и рядом с ним стоящий дружбан противно заржали. Нападающий от этого разъярился не на шутку и дернул к себе сумку с такой силой, что вырвалась лямка, вместе с куском ткани. На снег посыпались тетради, книги и выкатилось одинокое яблоко. Мелкий пнул его ногой, а чавкающий сплюнул жвачку.

– Чем тогда за проход заплатишь?

Девушка быстро сунула руку в карман и показала обидчикам какую-то купюру.

– На! Доволен? Больше все равно нет!

Заводила протянул было руку, но в этот момент сзади компании как раз раздался голос подошедшего Антона:

– А вас не учили, что слабых обижать нехорошо?

Все три парня от неожиданности резко развернулись.

– Ты еще кто такой? – рявкнул главный.

– Твой разбитый нос, если быстро сейчас не свалите.

Шпана снова загоготала, видимо, считая, что раз их трое, то преимущество на их стороне. Потом главный внезапно осекся, еще раз оценивая Антона как противника – высокий, спокойный, руки даже из карманов не достал. А мало ли что у него там в карманах? Оборотень так и не узнал, решились ли бы эти чмошники напасть, потому что в ближайшем доме зажегся свет и послышался скрип открывающейся рамы.

– Валим! – крикнул заводила, и все трое растворились в уже опустившейся на переулок темноте.

– Что шумите? – показалось в окне круглое женское лицо в бигуди.

– Извините, теть Кать, сумка порвалась, – как ни в чем не бывало выпалила девушка и принялась собирать тетради.

Женщина недоверчиво хмыкнула, но окно закрыла. Антон подошел, сел на корточки и стал помогать складывать вещи. Второе отделение рюкзака не пострадало, так что вполне можно дотащить все в нем, на одной лямке.

– Зря ты вмешался, – неожиданно проговорила девушка.

Антон так удивился этому заявлению, что аж выпустил из рук книгу и поднял на незнакомку взгляд. Она тоже вскинула голову. Под глубоко сидящей на лбу вязаной шапкой волос не было видно, но сразу привлекали внимание глаза. Огромные. И конопушки, которыми сплошь усеяно лицо, несмотря на еще малоактивное солнце. Губешки такие сочные.

– Нет, спасибо тебе, конечно, – первой смутилась и отвела взгляд она. – Только это нам повезло с теть Катей. Они же отмороженные и в драку кинуться могли.

«Не видела ты отмороженных», – хмыкнул про себя Антон, а вслух скупо произнес:

– Я бы справился.

Девушка промолчала, хотя в ее жестах чувствовалось недоверие. Наверное, решила, что Антон рисуется. Ну и пусть. Не объяснять же, что для оборотня, тем более стража, три необученных идиота вообще не о чем. Шумиха бы только поднялась, это да. Так что все, что ни делается, к лучшему.

– Как зовут-то тебя? – спросил Антон поднимаясь.

– Лида, – просто ответила она.

– А не покажешь ли мне, Лида, где у вас здесь площадь? Я, кажется, немного не туда свернул.

– Не туда, – охотно закивала девушка. – Тебе надо на квартал вернуться, а потом… – она на секунду задумалась, – А пошли провожу. А то они все равно меня теперь по дороге где-нибудь подкараулят. А так, пока мы ходим, глядишь, и надоест.

– Хорошо. Тогда с меня проводить тебя назад до дома.

Девушка снова стушевалась.

– Да брось, я же не к этому сказала. Первый раз, что ли…

– Мне несложно, давай рюкзак.

Вот, кажется, в этот момент, Лидины глаза увеличились если не до размера блюдец, то точно до розеток для варенья.

– Зачем?!

– Ну, мы вроде как гулять идем, зачем тебе тяжесть тащить?

Девушка оторопело стянула лямку и передала рюкзак. Антон закинул его на плечо и, показав рукой, мол, веди, пошел рядом.

Глава 3

У агронома оказался очень добротный современный одноэтажный дом. Правда, внутри сразу заметно, что холостяцкий. Кирилл не мог этого объяснить, а только не было в комнатах… уюта, что ли. И все горизонтальные поверхности заставлены разномастной рассадой. Зато сразу видно – человек своим делом занят.

– Пельмени будете? – растерянно уточнил Николай Петрович, снимая с двух табуреток около стола пластиковые емкости с зеленью и заботливо пристраивая их к дальней стене, где никто ненароком не наступит. – У меня так все, по-простому.

– Вообще не отказались бы, – признался Кирилл.

Припасенную с собой на дорогу провизию они уже слопали, а до местного магазинчика ребята сбегать еще не успели.

– Я вообще думал, двух парней пришлют, – словно извиняясь, проговорил агроном, высыпая в кипящую кастрюлю пельмени и опасливо поглядывая на Маришкин живот.

– Вы не волнуйтесь, я с напарником. Мариша просто решила составить нам компанию.

– Да я и не волнуюсь, – пожал плечами Николай Петрович, выкладывая в пластиковую мисочку квашеную капусту из банки.

Кир бы сказал обратное. От агронома исходил запах тревоги. Мужчина был высокий, как и все волки, плечистый, но какой-то… тусклый. Пожалуй, это слово подходило для него лучше всего: бледная кожа, выгоревшие русые волосы, белесые ресницы. На вид лет тридцать пять – сорок, хотя, может, и старше, оборотни долго сохраняют внешнюю молодость, поэтому с ходу и не скажешь. Тем более странно, что появление разрыва межпространственной материи или, говоря обывательским языком, портала (если это, конечно, было он), волка так взволновало.

– Может, огурчиков соленых открыть? – участливо обратился агроном к Марине. – У меня есть в погребе.

Девушка рассмеялась.

– Спасибо, не надо. Меня так-то больше на шоколадки тянет.

– Вот уж чего нет, – расстроился мужчина.

– Да я и не хочу сейчас, просто к слову пришлось, – улыбнулась Мариша, да так тепло, что Кира от ревности аж спазмом прихватило.

Вообще нельзя сказать, чтобы Кирилл подобными вещами страдал, но, видимо, родовая связь, которая возникла впервые за несколько сотен лет и о которой никто ничего толком не знал, так проявлялась. Кир никому не рассказывал, но он чувствовал перепады настроения жены, колебания ее эмоционального фона, и его волей-неволей штормило вместе с ней.

– Так что тут у вас приключилось? Можете рассказать подробно, чтобы знать точно, а не как в «испорченном телефончике»? – сменил направление беседы Кирилл.

Агроном раскладывал в этот момент пельмени, поэтому ответил не сразу. А может, просто пытался сообразить, с чего начать.

– Короче, прогуливался я около старой церкви и почувствовал… такой холодок под кожей, – и он потер грудь под ключицами, словно заново его ощутив, – ну, вы знаете, как бывает, если разрыв пространства рядом совсем.

Кирилл знал. И не потому, что он тоже оборотень. Псы ушли от природы дальше, чем волки, поэтому на них куда меньше влияли лунные фазы, и бреши они не чувствовали физически, только видели. Кир же попал в Велесову ночь в передрягу1, отголосками которой осталась эта чуйка. К счастью, едва ощутимая, а не так, как в начале. Неприятное состояние, но самое главное – ни с чем не спутаешь. Поэтому парень кивнул, а Николай Петрович продолжил:

– Обошел развалины по кругу несколько раз – не пропадает. Думаю, какая же там дырища должна была образоваться, раз я с любой стороны ее ощущаю? Представляете, сколько сущностей может проникнуть в Сарнасов и что натворить потом? Подождал, пока никого рядом не будет, и попробовал внутрь залезть. Так-то там лентой все обмотано, вроде как опасно для жизни, рушится. А следующее, что помню, – уже иду по дороге домой, метров тридцать точно от церкви отошел. Потом что-то щелкнуло внутри. Не понял. Вернулся, попробовал с противоположной стороны – тот же эффект. Ведьмин отвод стоит, как пить дать! Другого варианта не вижу.

– А из ведьм в деревне только эта… Графка? – не сразу припомнил специфичное имя Кир.

– Ну да. Аграфена. И бабка ее ведьмой была, но померла уже лет двадцать назад. Старичок у нас еще, лесничий, жил. Тот тоже ворожил по мелочи, да и его давно нет. Километров за сто в Рожках есть знахарка, так она еле ноги носит, сюда никак ей уже не добраться.

– Аграфена знает про ваши изыскания?

– Нет, конечно! Спугнуть же можно!

– Вы считаете, что разрыв она каким-то образом создала?

– Создала или нашла и решила использовать, тут уже разбираться вам, – угрюмо и как-то обреченно подытожил агроном.

– Но у вас, наверное, есть версии, для чего это все ведьме могло понадобиться?

Николай Петрович молча продолжил гонять единственный оставшийся пельмень по тарелке.

– Вы долго живете в одном поселке, наверняка тут все друг друга знают, – надавил Кирилл.

Агроном устало выдохнул и поднял на парня глаза. Тяжелые такие, без искры.

– Дочь у нее есть. Без дара. Всю жизнь девчонку шпыняют все кому не лень за Графкины грехи. Затравили. Наверное, хочет в ней дар пробудить… Я не знаю… Это сугубо мои домыслы.

– А какие за вашей ведьмой грехи водятся?

Агроном цыкнул языком да только отмахнулся.

– Почем мне знать, но молва такая. Как чуть что в поселке не так – Графкина вина. Хотя все свои проблемы народ к ней же лечить бегает. Может, просто неблагодарные. Сущность у людей такая…

– Кстати, насчет сущности, простите за наглость, Николай Петрович, однако Сарнасов на территории присмотра волчьей стаи. Почему вы все-таки не к ним обратились? У вас конфронтация?

– Их стая, а я один. Какая уж тут может быть конфронтация! Игнорируем друг друга, да и всё.

– И даже ради такого серьезного случая не решились пообщаться?

– Да поймите вы, – с надрывом, чуть повышая голос, ответил агроном, – не было бы с них проку в поселке! Такая бы чехарда началась, заявись волки, пусть и ночью! Разве это скроешь?! И потом Демьян… ну, альфа, он прямой, как тяпка. Решит, что опасность, сразу вжик под корень, разбираться не будет.

– Что, убьет? – в ужасе подала голос Марина. Она пока многого не понимала в открывшемся вокруг нее мире, но голову от этого мира отнюдь не прятала.

– Ну, может, не убьет, а сдаст, куда следует. А вдруг она и ни при чем? Графка-то… Вдруг я что не так понял, мало ли. Девку ее жалко, осиротят ведь. А кому она, кроме мамки-то, нужна?

– Ладно, – задумчиво произнес Кирилл, вставая из-за стола, – будем разбираться. Постараемся по-тихому, только ничего обещать не могу. Спасибо за ужин, и еще есть просьба. Сами понимаете, в гостиницу и обратно собаками мы не побегаем. А у вас дом частный, дадите использовать в качестве базы?

– Конечно, – облегченно выдохнул Николай Петрович: видимо, очень боялся, что Кирилл, как и волки, примет решение сразу и категоричное. – Я веранду запирать не буду, пользуйтесь. Если кто увидит – скажу, знакомые из города за питомцами присмотреть попросили, пока сами в отпуске.

– Тогда отвезите Маришку в гостиницу, а я прямо от вас сейчас пробегусь, понюхаю, что там к чему. В собачьей ипостаси это куда информативнее и надежней.

Агроном накинул куртку и выскочил на улицу дать распоряжения водителю, пока Кирилл помогал жене одеваться.

– Дерганый он какой-то, тебе не показалось? – уточнила Марина. – Словно обманывает…

– Есть такое… Хотя ложь я бы учуял. Скорее что-то существенное недоговаривает или сознательно пытается скрыть.

Маринка нежно чмокнула мужа в губы.

– Будь осторожен, хорошо?

– Я всегда осторожен. А ты запрись в номере и никому, кроме меня и Тоныча, не открывай. Андестэнд2?

– Стэнд, стэнд, – засмеялась Марина, уже не удивляющаяся привычке мужа иногда вворачивать в речь английские словечки.

Глава 4

Дорога до площади сильно петляла. Видимо, Лида, зная местность, повела Антона каким-то коротким путем. Сразу вспомнилась сказка про красную шапочку и волка. Ох, не стоило тебе вести меня, Лида, усмехнулся про себя оборотень, искоса глянув на девушку. Хорошенькая вполне. Щеки вон на холоде порозовели, как яблочки, аж ущипнуть хочется. И чего эта шпана ей прохода не дает? Неужели потому что рыжая? Волос под шапкой не было видно, но, судя по конопушкам и оливковым глазам, должно быть так. Или, может, они вообще у всех тут «на жизнь стреляют»?

– Что за придурки-то были?

Лида махнула рукой, типа не бери в голову.

– Да… одноклассники.

Антон обалдело окинул девушку новым взглядом. Ему-то казалось, что они примерно ровесники. А значит, Лиде где-то двадцать – двадцать два.

Она, похоже, поняла его удивление.

– С восьми лет пошла, а сейчас одиннадцатый заканчиваю.

– А-а-а… – глубокомысленно ответил парень и добавил: – Я думал, в одиннадцатый таких идиотов не берут.

– Так их и не взяли. Бывшие. В шараге сейчас. Стипуху дуракам не дают, вот они и ходят трясут, с кого могут.

– Написала бы в полицию или участковому, кто у вас тут? Чего башляешь то, такая богатая?

Лиде этот разговор явно не нравился, она надулась.

– Чтобы потом еще сильнее огрести? И откуда ты такой умный выискался?

Антон только хотел что-то сказать, как Лида резко остановилась и заглянула в его лицо.

– Кстати, а откуда? – с нервозным подозрением выпалила она. – Впервые тебя в поселке вижу.

– Приятель к родственнику по делам, а я к нему прицепом. Прошвырнуться, мозги проветрить. А что, чужие здесь не ходят? – хохотнул парень, и это разрядило обстановку.

Они снова пошли.

– Да нет, ходят. С коттеджного поселка особенно. Чаще всего на дискотеки или в магаз, хотя не пойму, зачем, у них там и свой есть. Ну вот, то, что ты хотел посмотреть, – и Лида обвела рукой небольшую поселковую площадь.

Ну, что-то такое Антон и представлял – квадрат потрескавшегося асфальта, с одного края которого двухэтажное, отлично отремонтированное с закосом на современность здание – видимо, поселковая администрация. С другого – импровизированная сцена, точнее конструкция под нее. Позади сцены и сбоку – несколько домов, еще прошло- или даже позапрошловековой застройки разной степени облезлости. И замыкает периметр сквер с детской площадкой и незамысловатыми каруселями. Вот отсюда, за деревьями сквера, уже был виден остов церкви.

– А что не восстановят? – кивнул Антон на храм, направляясь в его сторону.

– А, там мутно все. То с собственностью что-то не так, то денег не выделяют, что-то начинали делать за мою жизнь раза три да бросали. Последний раз вроде установили, что аварийная и восстановлению не подлежит. Позаколачивали, лентой огородили, так и ждет то ли сноса, то ли еще чего.

Антон, не обращая внимания на уже местами порванную или заваленную снегом ленту, подошел и потрогал кладку. Да тут кирпичик к кирпичику, сразу видно – на века строили. Она еще и всемирный потоп переживет. Тоже мне, нашли аварийную! Перешел на оборотническое зрение, прислушался – ничего. Медленно пошел вдоль стены по кругу… Ну, место силы тут явное было. Тело Антона прямо наливалось энергией, хотя и какая-то тяжесть была в ней. А может, так просто давила опустошенность некогда грандиозного сооружения.