Еще одна помолвка
- -
- 100%
- +
– Не мог бы ты заказать за меня? – попросила Шуэта.
Нихил немедленно переключился на малаялам и выдал список блюд, выглядевший так, словно ими можно неделю прокормить весь штат.
Мариамма просияла и направилась на кухню, шурша хлопковым сари.
– Ты часто здесь бываешь?
– Бывал в детстве. Бабушка с дедушкой жили недалеко отсюда, а Мариамма была одной из ближайших подруг тети.
– Дедушка с бабушкой…
– Умерли. Пока я был в колледже.
Нихил нахмурился, и Шуэта пожалела, что спросила.
– Видишься с кем-то из нашего класса? – поспешно пробормотала она.
– Тебе следует более деликатно менять тему, – рассмеялся он. – Нет. Иногда обмениваемся имейлами со старыми приятелями, но я давно ни с кем не встречался. Аджей и Уилсон сейчас в Штатах, Винит строит отель в Дехрадуне. Как насчет тебя?
– Я не строю отель в Дехрадуне, – поморщилась Шуэта. – И тоже переписываюсь с Винитом. От него трудно отделаться. Как и от парочки других одноклассников.
– Они привыкли к твоему новому аватару?
Он все еще никак не мог свыкнуться с образом новой Шуэты, выглядевшей на миллион баксов, но говорившей, как прежняя девчонка-сорванец, которую он знал с детства.
– Что за аватар? – нахмурилась Шуэта.
– Я помню тебя серьезной малышкой с хвостиками, вечно угрюмой и серьезной, если не считать тех случаев, когда ты лазала по деревьям и подговаривала меня на велосипедные гонки.
– А теперь?
– А теперь…
Он с улыбкой откинулся на спинку стула.
– Да. Ты выбрала серьезную профессию, но, несмотря на это… что-то изменилось. Ты восстала, верно? Выглядишь совсем иначе, конечно, но это всего лишь контактные линзы и новая прическа.
Немного разочарованная столь небрежным отношением к ее теперешнему виду, она твердо произнесла:
– Я никогда не пыталась восставать.
– Уверена? – весело спросил он. – Ты уехала со мной, вместо того чтобы сидеть рядом с этим, надо признать, завидным, но чрезвычайно скучным мужчиной.
– Я не видела тебя пятнадцать лет, – напомнила она. – А Сиддханта вижу каждый день.
– А твои туфли…
Она оглядела свои туфли. Очень красивые: зеленые лодочки на высоких каблуках, ярко выделявшиеся на фоне скромных черных брюк и топа. На шее переливалось серебряное колье ручной работы с хризолитами, в цвет туфель. Несмотря на десятки статей в модных журналах, клеймивших одинаковые по цвету аксессуары, как устаревший стиль, было трудно удержаться, особенно когда речь шла о туфлях. Кстати, о туфлях…
– А что с ними не так?
– Ничего, – улыбнулся он. – Просто они очень бросаются в глаза. Во всем остальном ты весьма консервативно одета.
Прежде чем она успела запротестовать, он сказал:
– Прости. Я читаю слишком много популярных статей по психологии. Но я стою на своем: это своего рода мятеж, не слишком буйный, но все же мятеж. Я всегда считал, что твой отец слишком строг с тобой.
– Я живу отдельно от родителей уже больше семи лет, – возмутилась Шуэта. – Со всеми восстаниями давно покончено. И отец изменился. Он уже не такой, как был.
Ее отец насаждал настоящий террор, когда она была моложе, и большинство ее одноклассников старались держаться от него подальше. У Шуэты ушли годы на то, чтобы набраться достаточной храбрости и противостоять ему.
– Я тебе верю.
Эта встреча каким-то образом возродила в Нихиле прежнее желание дразнить Шуэту и наблюдать, как она старается сдерживать свой нрав. Вот только она уже взрослая, и вместо того, чтобы дергать ее за хвостики и ставить подножки на уроке физкультуры, ему хотелось протянуть руку и коснуться ее, провести ладонью по гладкой коже, запутаться пальцами в шелковистых волосах…
Сообразив, что его мысли зашли слишком далеко, он взял меню и стал заинтересованно листать его. И тут ему пришло в голову нечто странное:
– Надеюсь, ты не стала вегетарианкой?
Когда Шуэта покачала головой, он облегченно вздохнул:
– Слава небесам. Я заказал баранье жаркое, карри с креветками и рисовыми блинчиками: предположил, что тебе тоже понравится.
– Конечно! Кстати, ты всегда любил карри с креветками. Помню, твоя мама хорошо его готовила.
– Какая мама? – спросил он, кривя губы.
Шуэте захотелось пнуть себя. Нихил был незаконнорожденным и всегда болезненно воспринимал расспросы о своей семье. После десяти лет бездетной супружеской жизни его отец завел любовницу, неприятно поразив этим всех, кто его знал. Нихил и был сыном этой любовницы. Возможно, все было бы менее скандальным, если бы он пытался держать свою связь в секрете, но, обнаружив, что Ранджини беременна, отец привел ее в дом, где жила его жена. До четырех лет Нихил был уверен, что иметь двух матерей – вполне нормальное явление. Только когда он начал ходить в школу, понял, что живет в очень странном окружении.
– Тетушка Вина.
Вина была законной женой отца Нихила. Будь они мусульманами, он мог бы жениться дважды, но индуистская религия это запрещает, считая такое положение двоеженством. Вина на удивление спокойно восприняла случившееся. Она обожала Нихила, что было не так уж удивительно, учитывая, что своих детей у нее не было. В отрочестве Нихил был тоже сильно привязан к ней, несмотря на то что вся его угрюмость и враждебность были направлены на родителей.
– Как они? – спросила Шуэта. – Твои родители.
Она видела их всего несколько раз. Отец сделал все, чтобы она как можно меньше общалась с Нихилом.
Тот пожал плечами:
– Полагаю, все в порядке. Я не виделся с ними больше четырех лет.
Брови Шуэты взлетели вверх.
– Разве они не в Пуне?
– У отца был дом в Тривандруме. Они перебрались туда, когда отец ушел на пенсию. И по-прежнему живут там. Хотя теперь тетушка изображает кузину, а ма говорит всем, что замужем за отцом.
Он объяснял достаточно спокойно, но Шуэта видела, как сжаты его кулаки. Ее так и подмывало перегнуться через стол и взять его руку, разгладить нахмуренные брови. Он всегда называл родную мать «ма», а жену отца – более ласковым «тетушка».
– Полагаю, так легче, – заметила Шуэта. – Трудно объяснить все новым людям.
– Жаль, что они не подумали об этом, когда подобные вещи имели для меня значение, – сдавленно ответил он. – Не знаю, почему тетушка это терпит.
– Уверена, что у нее на это есть свои причины. Может, ты навестишь их сейчас, раз уж все равно приехал в Кералу?
Шуэта очень верила в женщин, умеющих постоять за себя. По ее мнению, Вина отвечала за ситуацию точно так же, как родители Нихила.
– У меня нет времени. Нужно вернуться в Мумбаи на очередное мероприятия. Кроме того, сейчас я не в лучших отношениях с отцом.
Он по-прежнему хмурился. Но через несколько секунд, сделав усилие над собой, улыбнулся:
– Кстати о родителях: как поживает твой отец?
– Он тоже ушел на пенсию, и теперь командует садовником и уборщицами, – сообщила Шуэта. Нихил рассмеялся.
Отец Шуэты был доктором в широко известной больнице Пуны и внушал к себе здоровое уважение всех, кто его знал. Мать Шуэты скоропостижно скончалась от сердечного приступа, когда девочке было три года, и незамужняя старшая сестра отца переехала к ним, чтобы помогать растить Шуэту.
– А твоя тетя?
– Все еще ведет его дом. Хотя и ворчит на него, жалуется всем, кто готов выслушать, удивляется, как это моя мать терпела его столько лет.
Очень многие этому удивлялись. Но Нихил не сказал этого вслух. Он несколько раз видел отца Шуэты, поскольку тот был членом школьного совета и председательствовал на том собрании, которое привело к исключению Нихила из школы.
Нихил не затаил против него зла, потому что и без того его пребывание в школе было под вопросом. История с курением последовала за другой, когда он «позаимствовал» мопед у учителя хинди и катал на нем лучших приятелей. Но ему очень не понравилось, что доктор Матер запретил Шуэте общаться с ним.
Принесли еду, и Мариамма сама положила огромные порции на их тарелки.
– Приятного аппетита, – пожелала она Шуэте. – Вы такая худенькая – нынешние девушки то и дело сидят на диетах.
– Я не могу сидеть на диете даже ради спасения собственной жизни, – заверила Шуэта. – Я худая, потому что много плаваю.
Мариамма неодобрительно шмыгнула носом, но Нихил нашел весьма забавным общество женщины, которая не помешана на своей фигуре. По работе он часто сталкивался с моделями и актрисами, и все они боялись дышать, на случай если воздух содержит калории. По его мнению, фигура Шуэты была лучше, чем у любой из них: стройная, но не тощая, с приятными глазу изгибами в нужных местах.
– Нравится еда? – спросил он, наблюдая, как она обмакивает рисовый блинчик в карри и ест с видимым удовольствием. Несколько секунд он не мог оторвать взгляда от ее аппетитных губ, по которым она провела языком: этакий невинно-сексуальный жест.
Он отвел глаза от ее лица, чтобы сосредоточиться на собственной нетронутой еде, прежде чем она успеет поймать его за подглядыванием.
– Все приготовлено на кокосовом масле, верно? Добавляет еде пикантный привкус.
Нихил вспомнил, когда в последний раз водил девушку на свидание в ресторан в Мумбаи, специализировавшийся на настоящей керальской кух не. Она почти ничего не ела, заявив, что от еды пахнет маслом для волос. Ее вообще многое раздражало. Грубила официантам, отказывалась пройти несколько метров до машины, потому что тротуар выглядел слишком грязным. Он тогда задавался вопросом, почему предпочитает тратить время на пустоголовых особ вроде нее, вместо того чтобы встречаться с такими, как Шуэта? Впрочем, он не хотел слишком углубляться в причины: самоанализ никогда не был его сильной стороной.
– Могу я кое-что у тебя спросить? – оживилась Шуэта, доедая последний блинчик. – Почему ты так доставал меня в школе? В детстве мы были хорошими друзьями, пока ты не начал общаться только с мальчиками, а меня стал полностью игнорировать. А когда нам было по двенадцать или что-то около того, ты стал настоящим кошмаром. Грубо высмеивал мою одежду, прическу, словом, все.
– Неужели я был таким паршивцем?
Нихил, похоже, был искренне озадачен.
– Я помню, что немного дразнил тебя, но все это было таким несерьезным. Я не хотел тебя расстраивать. Может, это потому, что ты была такой хорошей девочкой, во всем слушалась учителей, вовремя делала домашние задания, никогда не сбегала с уроков. Учиться с тобой – это такой стресс! Ты устанавливала непомерно высокие стандарты…
Он вовремя увернулся, когда Шуэта замахнулась на него салатной ложкой.
– Осторожнее, – со смехом предупредил он, когда во все стороны полетели брызги карри. – Мне еще придется возвращаться. Не хочу, чтобы все подумали, будто мы швыряли друг в друга едой.
– О боже, а твоя одежда, должно быть, стоит целое состояние!
Испытывая угрызения совести, Шуэта положила ложку.
– Я тебя запачкала?
Нихил покачал головой:
– Не думаю. Если я найду пятна, пошлю тебе счет из химчистки.
Она взглянула на Нихила, желая проверить, серь езен ли он, но улыбка, затаившаяся в глазах, выдала его.
– Ах ты, бессовестный – упрекнула она. – У меня руки чешутся швырнуть в тебя полным блюдом.
– Мариамма будет очень оскорблена, – торжественно провозгласил он. – А если будешь швырять в меня едой, я не закажу тебе десерт.
– О, тогда я смиряюсь. И буду очень вежлива с тобой.
Он так и не ответил на ее вопрос, но она не хотела уничтожить беспечную атмосферу, установившуюся за их столом, и не стала настаивать.
– Но только до тех пор, пока мы не доедим десерт.
Глава 2
– Не хочешь что-то надеть под это платье? Ле-гинсы или чиридар?[2]
– Это платье, Сиддхарт, – терпеливо пояснила Шуэта. – Его следует носить именно так.
Платья вновь вошли в моду пару лет назад, но, очевидно, Сиддхарту об этом никто не сообщил.
– Ты мне больше нравишься в узких брюках. Или даже в джинсах. В этом ты выглядишь, не знаю, как-то странно, А туфли…
Шуэта оглядела себя в огромном зеркале фойе отеля. Простое светло-желтое хлопковое платье прекрасно оттеняло ее золотистую кожу и прелестные черные глаза. А эти белые босоножки без каблуков с огромными желтыми матерчатыми цветами на ремешках были ее любимыми, а цветы были точно такие, как на узоре ее платья, и пока она не спустилась вниз, была вполне довольна своим видом.
В детстве ее заставляли носить жуткую одежду: у тетки абсолютно не было чувства цвета и вкуса, кроме того, она обычно покупала Шуэте одежду в магазинах уцененных товаров или заказывала ее местному портному. Тому самому, кто шил рубашки доктору Матеру. Поэтому все ее платья были абсолютно прямыми с мужскими воротничками. Она пыталась пожаловаться отцу. Но тот сказал, что ее не должны волновать такие пустяки, как одежда, а она слишком благоговела перед ним, чтобы протестовать. Только когда она поступила в колледж, сама стала решать, что носить, и, хотя знала, что ее вкус не идеален, все же ненавидела, когда кто-то критиковал ее стиль.
– Это прекрасная обувь, – заявила она Сиддхарту. – И думаю, что в общем и целом я выгляжу хорошо.
– Согласен, – сказал кто-то за ее спиной.
Она круто развернулась и увидела улыбающегося Нихила. Великолепно! Теперь он, возможно, считает ее убогой, жалкой дурочкой, которой требуются разуверения или одобрение.
– Я не намеревался критиковать твою одежду, – ответил Сиддхант, сухо кивнув Нихилу. – Просто посчитал, что джинсы будут более практичными, учитывая, что мы едем осматривать достопримечательности.
Сам он был одет в брюки цвета хаки и свежую белую рубашку с короткими рукавами, но каким-то образом ухитрялся выглядеть скованным и консервативным, в сравнении с мужественной красотой Нихила.
Нихил беспечно улыбнулся:
– Мы едем к озеру, и следующие несколько часов проведем на лодках. Вряд ли это можно назвать походом по Гималаям. Шуэта, я пришел узнать кое-что. Ты сказала, что хочешь выбрать пряности для своей тети, я решил остаться еще на день и снова взял в аренду минивэн. Можешь поехать со мной. Остановимся в саду пряностей, там товар куда лучше, чем в магазинах.
Шуэта радостно кивнула. Если не ехать с Нихилом, значит, придется тесниться в автобусе, вместе со всеми сотрудниками, Сиддхант поедет вместе с другими партнерами в специально нанятой машине. Не то чтобы они пытались отгородиться от простых работников, поспешно пояснил он, но им нужно обсудить конфиденциально серьезное дело и жаль тратить зря время в пути.
Ему не слишком нравилось, что Шуэта едет с Нихилом. Но что он мог поделать?
– Увидимся на пароходе, – пообещал он.
– Да, мы будем там через пару часов, – заверил Нихил. – Пойдем, Шуэта, нам пора. Увидимся, Сиддхант. Кстати, я смотрел видео вчерашнего танца: совсем неплохо. Жаль, что не успел посмотреть представление вживую.
– Не издевайся над ним, – тихо сказала Шуэта, пока они ждали машину. – Ему и без того не по себе из-за всех этих танцев, но это была идея его босса, и он не сумел отвертеться.
На лице Нихила отразилось искреннее изумление.
– Я вовсе не издевался. Да, он не индийский ответ Майклу Джексону, но все же очень старался. Должно быть, много упражнялся.
– Он что-то вроде перфекциониста, – пробормотала Шуэта.
Она так и не поняла Нихила до конца. Может, вчера вечером он сказал правду и всего лишь дружески поддразнивал ее в школе, а она слишком горячо реагировала. Начальная стадия мании преследования – такой диагноз поставил бы отец.
– Значит, это серьезно? – спросил Нихил, помолчав.
– С Сиддхантом? Не знаю, мы это не обсуждали. Встречаемся уже некоторое время, так что, полагаю, есть неплохой шанс на то, что мы будем вместе.
– Ты влюблена в него?
Шуэта растерянно уставилась на Нихила.
– В Сиддханта? – как дурочка переспросила она.
– Нет, вон в того постового полицейского. Конечно, в Сиддханта, балбесина! – улыбнулся он.
– Нет, – выпалила она, но тут же прикусила язык. Импульсивная откровенность – это прекрасно, но иногда она жалела, что совершенно не контролирует свой язык.
– Он мне очень нравится. Но пока что слишком рано говорить об этом. Мы не…
Она осеклась, увидев его широкую улыбку. Должно быть, она кажется ему полной идиоткой! Он уже ясно дал понять, что не очень высокого мнения о Сиддханте, и ее смятение, возможно, бесконечно его развлекало.
Она быстро перевела битву на вражескую территорию.
– Как насчет тебя? Ты влюблен в… ту, в которую, по мнению окружающих, должен быть влюблен?
– Нет, – покачал он головой. Губы его дернулись.
Парковщик привел его черный минивэн, и Нихил помог ей сесть, прежде чем пойти к водительскому креслу. Мощный двигатель зарокотал, оживая, но, к ее удивлению, Нихил не двигался, потому что смотрел на нее с непонятным выражением.
– Ты очень хочешь купить эти специи?
– Но это то, что должны делать все, приезжая в Кералу. А что? Какая-то проблема?
– Ну, настоящие сады пряностей – в горах. Просто вчера мы прекрасно провели время, по крайней мере я, вот и подумал, что было бы неплохо побыть вдвоем, без остальной группы.
Несколько секунд Шуэта переваривала сказанное. С одной стороны, ей ужасно льстило, что Нихил хочет провести с ней больше времени. С другой стороны, мысль о том, чтобы ускользнуть на тайное свидание, лишала ее равновесия. Она так и не справилась со своим увлечением Нихилом. Мало того, накал чувств усиливался, ее сердце билось сильнее только при виде его. Строго приказав сердцу вести себя прилично, она нахмурилась.
– Значит, здесь нет никакого сада пряностей?
– Есть. Мы можем поехать туда, если ты действительно этого хочешь. Или можем ехать прямо к озеру.
– Но мы попадем туда гораздо раньше остальных, – напомнила Шуэта. – Они еще даже не начали рассаживаться в автобусы, а ты водишь как маньяк – у тебя уйдет на дорогу вполовину меньше времени, чем у них.
– Мы возьмем один из маленьких плавучих домиков, где будем вдвоем. Это куда спокойнее, чем быть в компании сотни аудиторов.
– Ты не слишком любишь аудиторов. Верно?
– Некоторых люблю.
Его улыбка стала еще шире. Он посмотрел ей в глаза, и Шуэта поспешно сказала:
– Хорошо, возьмем плавучий домик.
И тут же снова покраснела.
Только позже она поняла, что он не пригласил ее поехать с ним. Просто предположил, что так и будет.
Когда они добрались до пристани, Шуэта обрадовалась, увидев, что Нихил сделал выбор за нее. Маленькая лодка, на которую он показал, была в сто раз очаровательнее двухпалубных чудовищ, выстроившихся в ряд для остальной группы. А вид был прекрасный: сеть каналов, выходящих на огромное водное пространство, обсаженное рядами кокосовых пальм. У берегов были пришвартованы маленькие плавучие домики, а над спокойной поверхностью воды летали озерные птицы.
– Здесь время замедляет бег, – восхищенно пробормотала Шуэта, когда их лодка прошла по узкому каналу к открытой воде. – Кажется, что до Мумбаи так далеко…
– До Мумбаи действительно очень далеко. Почти две тысячи километров, – усмехнулся Нихил. – Но я понимаю, о чем ты.
– И люди действительно живут в таких домиках?
– Эти в основном рассчитаны на туристов. Загляни внутрь, если хочешь.
Внутри все было не так впечатляюще: всего лишь небольшая комната с тростниковой мебелью. Несмотря на малую скорость, следовало быть очень осторожными, чтобы не раскачать лодку. А кровать в центре так и манила.
Шуэта, вдруг остро осознав близость Нихила, сказала:
– Снаружи гораздо приятнее, не так ли?
– Здесь тоже неплохо, – заверил ее Нихил, лениво разваливаясь в плетеном кресле с банкой пива в руке.
– Перестань метаться, как нервный котенок, и садись. Я не кусаюсь.
– Я не захватила рабочий сотовый, – вздохнула Шуэта. – Сегодня утром должен был прийти имейл от клиента, а я совсем забыла!
Она расстроенно посмотрела на маленький желтый клатч.
– Но он сюда не поместился бы.
Зато сумочка прекрасно подходила к ее наряду, и она решила оставить телефон в номере.
– Ты очень много работаешь?
Судя по тону, это не было комплиментом, и Шуэта немедленно ощетинилась:
– Я работаю не больше своих коллег.
– Нет ничего плохого в том, чтобы много работать. Просто мне кажется, что у тебя совсем нет времени развлекаться.
Последнее слово он растянул, и было яснее ясного, какие именно развлечения он имел в виду. Шуэта невольно покраснела.
– Не делай поспешных выводов, – отрезала она. – Я достаточно много развлекаюсь, спасибо за заботу. Просто мне нужно ответить на имейл, как только он придет, поэтому я и тревожусь.
Нихил поднялся и встал у нее за спиной.
– Хочешь вернуться? Мы вполне успеем, если это действительно срочно.
Шуэта едва не согласилась. Не потому что имейл был так уж срочен. Просто близость Нихила вносила хаос в ее упорядоченный душевный мир. Но тут она осознала всю абсурдность своего смятения и покачала головой.
– Я позвоню ему со своего телефона. Этот клиент слишком раздражителен и по каждому поводу звонит моему боссу, – сказала она и достала из сумочки телефон.
Однако, как оказалось, клиент отправился в поход по Алибагу и совершенно забыл послать перед отъездом имейл. У него даже хватило совести извиниться за проволочки.
– Все в порядке, – заверила она, попрощавшись с клиентом. – Ненавижу, когда надо мной висит работа.
– Перестань думать о работе, – посоветовал Нихил, кладя руки ей на плечи.
Шуэта замерла, когда он стал нежно массировать ее шею и плечи. Она чувствовала, как уходит напряжение, на смену которому появляются совершенно иные ощущения. Какие у него сильные руки!
Искушение повернуться и прильнуть к нему было почти непреодолимым, и она почувствовала себя брошенной и несчастной, когда он через несколько минут отнял руки.
– Почему ты спрашивал меня о Сиддханте?
Последовала небольшая пауза, после чего Нихил ответил:
– У меня есть некоторые соображения насчет вас двоих. Послушай, мне очень жаль, это вовсе не мое дело.
Конечно, как только он сказал это, ей захотелось узнать больше.
– Соображения насчет нас? – переспросила она, пытаясь говорить небрежно и безразлично. Почему-то чувство было такое, что ей не удалось одурачить Нихила.
– Тебе на него наплевать, – спокойно произнес Нихил. – Но по какой-то причине ты позволила себе думать, что неравнодушна к нему.
Шуэта вспыхнула. Нихил только повторил то, что Прайя твердила месяцами, и хотя у нее не было нужды оправдываться, все же, сама не зная почему, она объяснила:
– Мы некоторое время встречались. И я даже думала, если он сделает предложение, я соглашусь. Но в последнее время уже не была так в этом уверена.
– Почему? – тихо спросил он, Шуэта поняла, что многое зависит от ее ответа:
– Он немного…
Она хотела сказать «чересчур рассудителен», но посчитала предательством говорить о Сиддхарте с Нихилом.
– Не знаю точно, в чем дело, но я не думаю, что мы друг другу подходим.
– Ты точно ему не подходишь, – заявил он так дерзко, что она широко открыла глаза.
– Но ты почти не знаешь ни меня, ни его! – заметила она и поспешно добавила, когда он вскинул брови: – Ты знал меня давно! Тогда я была ребенком. Но с тех пор изменилась.
– Уверен, что это так. Но ты была очень прямым и откровенным человеком, а такие черты характера, как правило, сохраняются на всю жизнь. Мне трудно понять, почему ты собиралась выйти за человека, который тебе абсолютно не подходит.
– Ты сам сказал, что это не твое дело, – процедила Шуэта, – и я полностью с тобой согласна. Но почему тебя так беспокоим мы с Сиддхантом?
– Не хочу чувствовать себя виноватым, когда делаю это, – ответил Нихил, прежде чем завладеть ее губами в очень нежном поцелуе.
Шуэта стояла как статуя, потрясенно застыв. Поцелуй – последнее, чего она могла ожидать, но ощущения были невероятны, а его губы – такие нежные!
Ее руки против воли поднялись, чтобы обвить его шею. О, это так хорошо! Так безумно волнующе!
Она прильнула к нему, потому что поцелуй становился все крепче, и невольно издала протестующий стон, когда он наконец отступил.
– Я хотел поцеловать тебя с той минуты, как увидел вчера, – признался он охрипшим от желания голосом. – Я с трудом удерживался, чтобы не коснуться тебя.
Шуэта потрясенно смотрела на него и не находила слов. Поцелуй пробудил в ней такие чувства, что она совершенно растерялась и не знала, как на них реагировать.
Нихил смотрел на нее горящими глазами. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы снова не заключить ее в объятия. Но, видя ее неопытность, он понял, что не имеет права заходить чересчур далеко, пока не уверится в собственных чувствах.
– Может, нам следует выйти на палубу, – предложил он, мягко коснувшись ее щеки. – Я опасаюсь слишком долго оставаться с тобой наедине.
Шуэта едва не заплакала от досады. Она ХОТЕЛА остаться наедине с ним, продлить поцелуи, но разве она может сказать об этом вслух?