Последняя Хранительница

Луна

Я слышала, как Соловей срубает мелкие ветки своим мечом и могу поклясться, в этом звуке можно было разобрать гневные нотки. Снова эта резкая перемена в настроении, которая возникла на пустом месте. Чем я могла его обидеть? Тем, что переживала за друзей? Это казалось смешным.

Возможно, во всем нашем разговоре имелось двойное дно, о котором я не подозревала. Соловья определенно мучили мысли, не зря же он начинал так злиться при одном лишь упоминании своего друга. Могло ли это быть ревностью к нашему общению? Я чувствовала, что Эйтан очень многое значит для Соловья. Но что было бы, знай он о том, что Эйтан все помнит? Сколько он сказал, они не виделись? Девять лет – это невероятно большой срок. Возможно того человека, которого Соловей помнил уже и нет давно, но это не мешала ему жить прошлым.

Соловей прекратил уничтожать окружающую природу и вернулся к огню, где я постаралась претвориться спящей, дабы не нарваться на еще одну вспышку необоснованной ярости.

– У тебя была когда–нибудь мечта? – вдруг спросил мужчина, прервав тишину. Я продолжала лежать, немного обиженная. – Я вижу, что ты не спишь. Твоя грудная клетка слишком часто поднимается, как у загнанного в угол зайца. Да и сопишь ты как обиженный ежик.

Надо ли говорить, что я насупилась еще больше и не собиралась с ним говорить еще как минимум пару часов.

– Да ладно тебе, Луна, – мужчина подошел ко мне, легко поднял и отнес к дереву, где усадил возле себя, приобняв за плечи. – Прости, я иногда веду себя не слишком сдержанно. Но я меняюсь, правда!

И такое лицо у него было искреннее, что злиться не было сил. Да и он не так уж часто называл меня по имени, используя нейтральное «знахарка», как стену между нами. Только за это мне хотелось простить его и зацеловать каждую частичку его лица.

– Поделишься своими тайнами?

Хоть я понимала, что он говорит о мечтах, но все равно вздрогнула и боясь выдать себя с головой просто начала говорить:

– Вообще–то я не сопела!

– Но и не спала, так что фактически я говорил правду, – лукаво подмигнул мне Соловей.

Им невозможно было не залюбоваться. Этот мужчина имел надо мной невероятную гипнотическую власть. Вот недавно он явно был раздражён и зол, а сейчас он словно мальчишка, подтрунивал и шутил, отчего я мгновенно забывала обо всем, готовая просто смотреть в его блестящие от костра глаза.

– Ну так что?

– Ничего особенного я не желала, правда. Я с самого детства наблюдала, как Марша лечила людей, как они ее уважали и ценили, и мечтала быть такой же – помогать людям и быть их частью.

– И как же так получилось, что вы оказались в Темной крепости?

– Все потому же…Я не была частью, я слишком выделялась и тем самым пугала остальных. Думаю, они давно искали повод избавиться от меня. И настолько сильным было их желание, что они пожертвовали единственной знахаркой, дабы избавиться от меня, – горько усмехнулась я. – Ну и поделом!

– Звучит очень грозно, особенно от такой хрупкой девушки, как ты, – Соловей в упор посмотрел на меня, обвел глазами лицо. – Но должен сказать, что, несмотря на твою внешность, внутри тебя прочный стержень, который способен выдержать не один удар судьбы. Не каждый мужчина может таким похвастаться.

От нахлынувших эмоций, я прижалась к нему и потерлась щекой о крепкую мужскую грудь. Он же в ответ сильнее меня обнял и зарылся носом в мои волосы и легонько втянул воздух, как делал это периодически, вызывая мое смущение.

– Замерз, – пояснил он свои действия, и я просто легонько кивнула в знак согласия, хотя сама же горела, но не от огня.

– А у тебя была мечта?

– Есть, – тихо прошептал он мне на ухо. – Спасти этот мир!

Я и не догадывалась, что мы настолько похожи.

– У тебя это обязательно получится.

Так мы и уснули.

Двигаться мы решили вдоль обрыва, омываемого Южным заливом, который должен был вывести нас к Узкому проливу. На нем, как раз и стоял Корзанас.

– Сколько нам предстоит добираться до пролива?

– Сложно сказать. Все зависит от погодных условий, и как быстро мы будем идти, – Соловей чихнул и шмыгнул носом. – По главной дороге было бы быстрее, но там меня легко могут схватить. Да еще и отсутствие лошадей, даст о себе знать.

– Тогда не будем засиживаться!

Однако у Хроноса, а может быть, и у Бааш, сегодня не было настроения, так что ночью пошел дождь, который к середине дня превратился в ливень, вымочив единственную нашу одежду. Ветер с моря холодил, и нам пришлось уйти подальше в лес, что никак не ускоряло наш путь.

Следующей ночью я дала возможность Соловью вздремнуть, потому что, по правде говоря, выглядел он не очень хорошо. Он всячески пытался сопротивляться, но как только его глаза закрылись – он сразу провалился в сон. За пару часов вода с неба поредела, но я очень сильно продрогла, а Соловья во сне вообще била мелкая дрожь. Положила его голову к себе на колени и одновременно прислушивалась к ночным звукам, а пальцы тем временем перебирали каштановые волосы, и лишь это монотонное занятие дарило мне некое подобие спокойствия. Ладонь соскользнула мужчине на лоб, и ее буквально обожгло.

– Соловей, ты горячий! – попыталась разбудить мужчину, легонько тряся ее за плечо.

– Еще какой, – в сонной дреме пробормотал Соловей и потянулся ко мне руками.

– Да нет же, – я перехватила его руки. – У тебя жар!

Взор мужчины стал понемногу проясняться, однако был объят болезненной пеленой. Порывшись в сумке, в надежде найти что–нибудь полезное, я радостно воскликнула увидев кору ивы.

– Жуй, – ничего не объясняя, засунула ее ему в рот и, поддев рукой подбородок, заставила активно жевать.

– Что это? – скривился Соловей.

– То, что поможет немного унять твой жар и привести тебя в чувства, до того, как мы доберемся к ближайшему поселению.

– Это опасно и не стоит того!

– Так же опасно, как и то, что ты получишь переохлаждение, лежа на стылой земле и в последствии умрешь! А я, как помнишь, обещала этого не допустить, – наши глаза схлестнулись, но болезнь брала свое, Соловей не выдержал зрительной атаки, закрыл глаза и потер лоб.

– Тогда дай мне еще что–нибудь от головы, чтобы немного отсрочить мою смерть.

Я понимающе кивнула, не обращая внимание на сарказм.

– Скоро станет легче, обещаю!

Впопыхах стала собирать сумки, запихивая вещи бездумно, лишь бы побыстрее. Потушила костер. Нам повезло, начинало светать, а значит путь к селению будет не таким затруднительным, хотя, если брать в расчет то, что мне придется фактически тащить Соловья на себе, тут уж ничего не могло мне помочь. Нам хотя бы нужно было найти дорогу, а там уже будем разбираться по обстоятельствам.

Шли целый световой день, с маленькими перерывами, чтобы оба могли отдышаться. Быстро стемнело, мне уже хотелось выть от безысходности: сил не было, Соловей валился с ног.

Когда я услышала голоса, я сначала списала это на помутнение сознания, на то, что я выдаю желаемое за действительное, тем не менее, звуки только усиливались, а лес наконец расступился.

Видимо от радости, что путь почти окончен, Соловей смог уменьшить давление на мои плечи и шел практически самостоятельно.

– Прижми голову поближе ко мне, пусть волосы спадают на лицо, – попросила я, чему мужчина незамедлительно последовал, понимаю в какую сторону ушли мои мысли.

Таверна отыскалась быстро: по ржанию лошадей, по музыке и по невероятно аппетитному запаху пищи. Только сейчас я поняла, как проголодалась. Вяленое мясо лишь слегка перебивало чувство голода, но с запахом тушеного кролика, рот сразу наполнился слюной, а живот скрутило.

Внутри было шумно, душно и, возможно, не очень прибрано, хотя в таких заведениях сложно судить о чистоте в такое время суток, когда разгулявшиеся гости могут разнести и поразбивать половину помещения. Главное во всеобщей суматохе никто не обращал на нас внимание, полностью отдавшись эфемерным волнам медовухи и эля. Это легко можно было понять по красным лицам и смачной брани.

– Нам, пожалуйста, комнату, – обратилась я к управляющему. – Теплую воду, что–нибудь мясное, с овощным рагу и теплую шкуру. Мой друг перебрал нынче и нам нужно пристанище. Отблагодарим на славу!

Хозяин окинул нас сальным взглядом, ухмыльнулся и выдал ключи, одновременно оборачиваясь к одной из служанок:

– Бета…

Слушать мы не стали, мечтая лишь побыстрее добраться до комнаты и исчезнуть с глаз всех постояльцев. Прилагая усилия, я затащила Соловья наверх, в комнату же он дошел самостоятельно, и я, если честно, не стремилась помогать, так как была ужасно вымотана. Он переступил порог и не раздеваясь упал на кровать, чего я себе позволить пока не могла.

Для приготовления лекарства стала выкладывать нужные растения на прикроватную тумбу: липовый цвет, подорожник, ромашку, шиповник и мать–и–мачеху. Сухие травы легко перетирались в порошок, из которого мне требовалось четыре ложки для заварки. Пока раствор остужался, я сложила остатки сбора в маленький мешочек, где он будет храниться до другого подобного случая.

Приподняв мужчину и подперев ему под спину подушку, я стала по чуть–чуть вливать в него отвар.

– За мной еще никто так не ухаживал.

– А как же твои родители? – спросив, я сразу же поморщилась. – Прости…

– Ничего, – уголки губ его слегка дрогнули, будто говоря, что такие вопросы его не задевают. – Я их не помню. Как и весь первый год, что провел в Гнезде, хотя мне было уже около пяти.

– Мне очень жаль.

– Не стоит, правда. Думаю то, что я попал туда, было лучшим исходом, потому что скорее всего я погиб бы либо от голода, либо от холода, а может быть и того хуже.

–И как же это произошло?

Соловей немного помолчал, собираясь с мыслями. Видимо для него эта тема все–таки была не так проста, как он пытался ее преподнести.

– Мне об этом рассказал Сокол. Если подумать, то все мои детские воспоминания связаны именно с ним. Он старше меня на пять лет, и когда я появился в Гнезде, он взял негласное шефство надо мной. Он вытянул меня из тени забытья, он смог заставить меня говорить. Учил меня, помогал мне и всегда был рядом, – тут Соловей опять остановился. – Как–то на одном из наших тренировочных поединков, которые периодически Сокол для меня устраивал, так как был намного опытнее меня и Наставник ему доверял, он одержал очередную победу. В тот момент, я сдался, сел на землю и разрыдался.

– Ты? – в шутку удивилась, пытаясь разрядить обстановку, видя, как Соловья поглощают воспоминания.

– И такое бывало, – мужчина прикрыл глаза. – Ты бы не могла потушить свечу, а то она безбожно жжет глаза.

Я поспешила исполнить его просьбу. Свеча потухла, и лишь свет камина разгонял полумрак комнаты, давая мне возможность обойти предметы и не зацепиться за них. Однако я осталась стоять. Соловей приоткрыл один глаз, нахмурился и молча постучал по второй половине кровати, близ себя.

– Не заставляй меня повторять еще раз. Каждое движение и так отдает звоном колоколов в моей голове, так и горло дерет нещадно. Забирайся под одеяло и грей меня, знахарка. Ты ведь обещала не дать мне умереть, так что будь добра исполнить данное мне слово.

– Кажется, я и так сполна постаралась, – проворчала я, хотя от его слов мне стало так легко, так естественно и как–то правильно. Забравшись под одеяло и устроив свое лицо на плече мужчины, я ощутила себя самой счастливой девушкой в этом мире.

– Так значит, ты заплакал, как маленькая девчонка? – поддела его я и тут же взвизгнула, ощутив легкий щипок в бок.

– Сама виновата, нечего потешаться над больным человеком.

– Я все больше думаю, что ты претворяешься!

Соловей хмыкнул и полушепотом продолжил, изменив голос, подражая Эйтану.

«– Куда делось твое упрямство? – спросил меня Сокол. – Куда пропала твоя сила воли?

– Я устал, – всхлипывая, ответил, сидя у его ног.

– Речь не об этом, – Сокол стал ходить вокруг меня. – Не понимаешь?

Я лишь помотал головой, растирая рукавом слезы по своему лицу и внимательно слушая.

– Неужели, ты не помнишь, как свора диких собак чуть не съела тебя живьем?

Надо ли говорить, что я растерялся, услышав это. Он знал, что я ничего не помню, так же как он знал – этого я не хотел вспоминать. Возможно, боялся узнать, что родители бросили меня, что я был им не нужен, что был противен и бесполезен. Но раз Сокол завел этот разговор, значит, он имел смысл, и я должен был пересилить себя и узнать правду.

– Мы возвращались с Наставником из одного его путешествия, через одну деревушку, – он увидел мой напуганный взгляд. – Не бойся, я не помню названия, а даже если бы и знал, то не стал бы тебе говорить, мы ведь друзья? А друзья должны друг друга защищать!

Он присел на корточки возле меня и похлопал по плечу.

– Мы наткнулись на стаю диких собак, которые окружили одного маленького мальчика. Несуразный оборвашка, но с таким серьезным лицом, следивший за каждым движением животных. В твоих руках была только палка, которой ты оборонялся с ловкостью настоящего воина. Вокруг ни души, тишина, нарушаемая лишь рычанием собак и фырканьем наших лошадей. Ты устал, выбился из сил, но, несмотря на это, ты боролся, зная, что от этого зависит твоя жизнь. Ты не хотел быть кормом. Я слез с лошади, чтобы помочь, но Наставник задержал меня. Думаю, он разглядел в тебе больше, чем я.

– И что же случилось дальше? – я спросил, затаив дыхание.

– А дальше случилось то, что изменило твою жизнь навсегда, – Сокол выдержал драматическую паузу. – Ты засвистел!»

Соловей

Я был готов уже на следующий день продолжить путь, но Луна убедила меня остаться еще на пару дней, обосновав это возможностью получить осложнения. Сопротивляться не стал, потому что чувствовал себя я не лучшим образом. Зато мы много говорили. Наверное я никогда не был так многословен, как в эти два дня. Луна вызывала во мне чувство уюта, будто я очень долго не пил, а сейчас глотаю живительную влагу большими глотками и никак не могу насытиться. Не могу насмотреться на нее, тону в бездонных зеленых глазах, пытаясь дойти до самого дна, до сути, что таилась глубоко внутри. Чувствовала ли она то же самое? Со мной, с неотёсанным бандитом с дороги? С Соловьем–разбойником? Я наслаждался тем, как она ухаживала за мной, как проверяла мой лоб, робко касаясь его губами и даже как поила меня. Все это вызывало ощущение довольства, ведь я не мог и подумать, что заслуживаю такую, как она. Это невозможно сравнить даже с тем, что я испытывал, победив своего первого демона, хотя тогда я считал это самым большим моим достижением.

– Раз уж ты чувствуешь себя хорошо, то давай я попрошу наполнить лохань.

– Что, все так плохо?

Луна зажала двумя пальчиками свой миниатюрный носик и наигранно скривилась.

– Понял твой намек!

По распоряжению девушки комнату обеспечили ширмой и наполнили емкость горячей водой.

– Думаю, тебе стоит пойти первой, пока вода не остыла, – неуверенно предложил я.

Чтобы девушка не смогла возразить и не смущалась моего присутствия, я направился к двери.

– Стой! Мне кажется, места хватит нам двоим, – от ее ласкового голоса у меня скрутило живот. Сначала я не поверил тому, что услышал, а обернувшись – тому, что увидел.

Девушка начала развязывать пояс платья: медлительно, тягуче и так завораживающе. Я видел, как она смущена, но глаза ее мерцали желанием. И эта наивность, смешанная с гипнотической женственностью, свели меня с ума в ту же секунду. Ее платье упало к ногам, и мне не потребовалось много времени, чтобы начать стягивать свою одежду, наслаждаясь румянцем на девичьих щеках. Преодолев расстояние между нами в считанные шаги, подхватил обнаженную девушку на руки и поймал удивленный вздох, впившись в сладкие губы.

Я поставил ее в теплую воду и залез за ней следом. И стал целовать каждый сантиметр ее тела, каждый шрам на спине, в котором винил себя. Я целовал ее шею, наслаждаясь диким пульсом, что был меня по губам. Я целовал ее грудь, упиваясь тихими всхлипами. А потом я встал перед Луной на колени и прикоснулся языком к ее пупку. Стон. И девушка вцепились в мои плечи, чтобы не упасть. А потом я опустился еще ниже…

Мылись мы долго. Очень долго, с большим удовольствием. И в холодной воде.

Покинуть наше пристанище решили тем же вечером, чтобы не попадаться лишний раз на глаза постояльцев, а также жителей деревушки. Два дня были потеряны, и нам необходимо было их наверстать. Погода снова была не в духе: сильный ветер хлестал по лицу, залетал в вырез одежды и кусал любые участки тела, до которых дотягивался. Радовало, что мы успели купить теплую одежду и были защищены тяжелыми плащами от ветра и от ненужных взглядов. Мы двинулись к конюшне, когда нам навстречу выехали два стражника.

Я сразу понял, что дело плохо. По их глазам, что ощупывали наши фигуры, по нервным движениям, по победным улыбкам. Где же мы совершили ошибку? Мысли замелькали в моей голове, пытаясь найти выход из этой ситуации. Секунда промедления и мы рискуем угодить на виселицу.

– Остановитесь и покажите свои лица! – уверенно приказал один, в то время как другой объезжал нас, отрезая путь к отступлению. – Живо, кому говорю!

Словно мы животные, с надменным презрением и высокомерием.

– На раз, два, три, ты отскочишь в сторону, поняла! – едва слышно сказал я. – Раз! Два! Три!

Быстрым движением я вытащил меч из–за спины, я со всем силы стукнул лошадь стоящего впереди наездника по подплечью, отчего та встала на дыбы застигнутая врасплох. Не ожидая такой наглости, стражник не удержался на коне. Я перехватил упавшего мужчину и подставил острие оружия к его горлу. Луна тем временем зашла за мою спину, ухватив лошадь за уздцы.