Уйгурская энциклопедия, том 2. Сказки о животных.

Асланханниң көзлири көп-көк, бурни қизил, түклири сағуч, бурути ақ, пешанисида ақ қашқиси бар. Униң қуйруғи ухлиғандиму мидирлап туратти. Бирақ у туғулғинидин бу ян техи тала-түзни көрмиди. Чүнки аниси мөшүкхан асланханни сиртқа чиқарматти. У асланханни «патрақ чоң болсун», дәп йенидин бир қәдәмму нери кәткүзмәтти, униң сағуч түклирини сийпатти, тил билән ялатти. Һойла-арамларни тазилаш, овға чиқишқа охшаш ишларни болса, пүтүнләй ташлавәткән еди.

Бир күни мөшүкхан асланханни әркилитип олтарғанда асланханниң дадиси үч чашқанни қуйруғидин тутқиничә, өйгә әкирип йәргә ташлиди. Чашқанларниң иккиси чоң еди, улар қорқуп кәткәнликтин йерим җан болуп қалған еди. Чашқанларниң бири кичик еди. У нә қорқушни, нә қечишни билмәй, бир җайдила пеқирап жүрәтти.

– Аниси, – деди асланханниң дадиси мулайимлиқ билән, – бу икки чоң чашқанни өзимизгә озуқ қилайли, маву кичигини асланхан қоғлап тутуп ойнап, анчә-мунчә чашқан тутуш маһаритини йетиштурсун. Қандақ дәйсиз?

Асланхан бу сөзни аңлап, хошал болуп миявлиди вә кичик чашқанға қарап меңиведи, мөшүкхан уни тартип йениға апиривалди вә асланханниң дадисиға:

– Кичиккинә балини ов қилдурмақчи болуватамсиз? Әгәр сизгә ов қилиш еғир келиватқан болса, балиға сиз қараң, мән ов қилай, – дәп товлиди.

– Аниси, мениң көңлүмни чүшиниң, – деди асланханнниң дадиси еғир-бесиқлиқ билән, – мән балини маһарәт йетиштүрсун дәватимән, мундақ әтидин кәчкичә өйдин чиқмай, чайнап бәргәнни йәп жүривәрсә, кейин қолидин иш кәлмәйдиған болуп қалмамду ?

– Бу гәпчә ата-аниңиз сизни кичик чеғиңиздин тартипла овға салған охшайдудә. Көрүватимән, сизниң балиңиз үчүн қанчилик иш қилип бериватқиниңизни.

Мөшүкхан асланханниң дадисиға алийип қойдидә, андин асланханни силап туруп:

– Җеним балам, дадаң рәһимсизлик қиливатиду, мән сени һәргизму харлимаймән. Сени өзәм беқип чоң қилимән, – деди вә көзлиригә яш алди.

Асланханниң дадиси немә дейишни билмәй, тирниғи астидин икки чашқанни қаттиқ миҗиди. Чашқанлар бирла чеқирап җан үзди, кичиккинә чашқан болса, йәнә бирхилда әтрапни чөгиләп жүрәтти.

У котенка Асланхана голубые-голубые глазки, носик – красненький, шерстка – рыжая, а на лбу – белое пятнышко. И даже во сне он шевелит хвостиком. Но с самого рождения он еще ни разу не бывал за пределами своего жилища. Его мама, госпожа Кошка, не отпускает его от себя ни на шаг. «Подрос бы ты побыстрее»,– мечтает она, поглаживая его по рыжей шерстке и тщательно облизывая языком. Занимаясь только котёнком, она совершенно забросила домашние дела и охоту.

Однажды, когда госпожа Кошка нежилась, лаская своего детеныша, пришел отец Асланхана – папа Кот. Он притащил за хвосты трех мышей и бросил их на пол. Две мыши, что покрупнее, были чуть живы от страха. Третий мышонок был еще совсем маленький и не понимал, что такое страх. Он все бегал, кружась вокруг себя, на одном месте.

– Мамочка,– нежно проговорил папа Кот, – этих больших мышей мы съедим на обед, а мышонка оставим Асланханчику, пусть позабавится. Как раз потренируется ловить мышей. Что вы на это скажете?

Котенок, радостно мяукая, зашагал к мышонку, но госпожа Кошка притянула его к себе и сказала папе Коту:

– Как можно малыша заставлять охотиться?! Если охота вам стала в тягость, смотрите за ребенком, а я сама пойду на охоту,– запричитала госпожа Кошка.

– Поймите меня правильно, дорогая,– терпеливо продолжал папа Кот,– я же просто хотел, чтобы котенок набирался опыта и мастерства. Если он только и будет слоняться из комнаты в комнату, не выходя на улицу, есть готовую пищу, то он никогда ничему не научится.

– Выходит, ваши родители заставляли вас охотиться с раннего детства? Теперь я вижу, как вы заботитесь о своем ребенке.

Госпожа Кошка бросила недовольный взгляд на Кота и сказала Асланханчику:

– Бедненький мой котенок, твой отец такой бессердечный! Но я не позволю измываться над тобой. Я сама смогу тебя воспитать! – проговорила она, чуть не плача.

Папа Кот в растерянности с силой придавил мышей, лежащих у него под лапами.

А маленький мышонок все кружил безмятежно по комнате.

Асланхан анисиниң әлләй нахшисини аңлап йетип, көзи әндила уйқуға барай дегәндә, сирттин қақақлиған вә чикилдиған авазлар аңланди, асланхан бешини көтирип қулақ салди вә:

– Таладин немә иш у? – дәп сориди.

– Чатиғиң болмисун, ухла!

Сирттин йәнә шу авазлар аңланди. Асланхан йәнә бешини көтирип, ишик тәрәпкә қариди вә анисидин қайтилап сориди:

– Улар кимләр ана, маңа ейтип бәр!

– Ким болатти, – деди мөшүкхан аччиқлинип, – мекиян дегән җувайнимәк болмамду, бу йәргә балилирини әгәштүрүп келип немә қилидиғанду?

Әнди микиянниң авази йеқинла йәрдин аңланди. Бу қетим мөшүкхан ғәзәплинип, сиртқа жүгрәп чиқти, униң арқисидин асланханму әгәшти.

Һойлида мекиян җүҗилирини әгәштүрүп, қурут-қоңғузларни терип йәвататти.

– Мекиян, – дәп товлиди мөшүкхан зәрдә билән, – башқа йәр тепилмиғандәк, бизниң ишикниң алдиға келивалғиниңлар немиси? Балам әндила ухлай девиди, униң уйқусини һарам қилип, бала-вақилириң билән вақиришипта кәттиңларғу?

Мекиян мөшүкханниң авазини аңлап, униңға қарап тазим қилди:

– Кәчүрсила мөшүкхан, силиниң балисини охитивәткәнлигимни мән нәдин биләй, қарисам һойлилирида қурут-қоңғузлар ямрап кетипту, шуңа балилиримни әгәштүрүп келип, қурут-қоңғуз тутушни үгитиватқан едим.

Мекиянниң сөзлири мөшүкханниң җениға тәгди. У боғуқ авази билән товлиди:

– Мениң һойламни тола қалаймиқан қилмисила, баламни арамхуда ухлиғили қойсила, тезликтә чиқип кәтсила.

Мекиян униң пәйлиниң бузулғанлиғини көрүп, балилирини чақирдидә, дәрһал һойлидин чиқип кәтти. Лекин униң бир балиси бир дөвә шах-шум ичигә кирип қалғачқа, дәрһал чиқалмиди. Мөшүкхан униң йениға етилип барди вә қопаллиқ билән уни тартип чиқирип, у яқ-бу яққа силкиди. Қорқуп кәткән җүҗихан инчикә авази билән анисини чақирди. Һәйәл қилмай, анисиму йетип кәлди вә җүҗиханни елип чиқип кәтти.

Бу әһвалларниң һәммисини асланхан босуғида туруп көрди. У һәйран болған һалда хиял сүрүп турғинида, техи аччиғи бесилмиған мөшүкхан ишикни қопаллиқ билән йепиведи, асланханниң пути ишиккә қисилип қалди. Асланхан ағриққа чидимай вақирап, миявлап кәтти.

– Вай, омиғим, көз нурум, – деди. Мөшүкхан балисиниң налә-пәриядидин беарам болуп, – жиғлап, путуңни силап қояй. Әшу җувайнимәк мекиян бу йәргә кәлмигән болса, бу пишкәлликкиму йолуқматтиң. Җан җигәрим, мени тиллиғин, мени урғин, сениң путуңни мән ағритип қойдум…

Асланхан хели бир вақитларғичә миявлап ятмиди. Аридин қанчилик вақит өткәнлиги намәлум, иш қилип бир чағларда асланханниң миявлиши бесилди. Лекин у анисиниң қучиғида баш қоюп ойлиди: «Тала өйгә қариғанда әҗайипкән, өйдә ятивәргичә, анчә-мунчә талаға чиқип, қизиқ ишларни көрсәм болғидәк. Бирақ анамниң мени чиқармайдиғанлиғи турған гәп. Қандақ қилсам болар?.. Яқ, бир амал қилип сиртқа чиқип бақай…».

У хиял сүргиничә ухлап қалди.

Котенок Асланхан только-только начал засыпать под мамину колыбельную, как снаружи послышались писк и кудахтанье. Асланханчик приподнял голову и стал прислушиваться:

– Что происходит там, на улице? – спросил он.

– Не отвлекайся, спи! – сказала мама.

Со двора доносились все те же звуки. Асланхан вновь приподнял голову и, глядя на дверь, снова спросил у мамы:

– Кто это там, мама? Расскажи мне!

– Ну кому же это быть, как не этой бесстыжей Мекиян! – рассерженно сказала мама Кошка. – Она и сюда привела весь свой выводок!

Совсем рядом послышался голос Курицы-наседки. Госпожа Кошка, не на шутку рассерженная, выбежала наружу. Следом за ней побежал и Асланхан.

Во дворе мамаша Курица и ее цыплята клевали жучков и червячков.

– Мекиян! – ядовито зашипела госпожа Кошка, – что вы столпились перед нашей дверью, будто не нашлось другого места?! Мой малыш только начал было засыпать, но твой выводок своим писком разбудил его.

Курица, услышав голос Кошки, посмотрела на нее и с поклоном произнесла:

– Простите нас, госпожа Кошка. Я не знала, что мы можем разбудить вашего ребенка. В вашем дворе развелось столько жучков и червяков, поэтому я решила поучить моих цыплят находить и клевать их.

Слова Мекиян разозлили госпожу Кошку. Она гортанным голосом прошипела:

– Не устраивайте беспорядок на моем дворе, дайте спокойно уложить котенка. Уходите немедленно!

Мекиян, почувствовав испортившееся настроение кошки, быстренько собрала своих цыплят и поспешила удалиться со двора. Однако, один из цыплят застрял в куче сухих веток и не смог выбраться оттуда. Госпожа Кошка грубо схватила его и начала трясти из стороны в сторону. Испуганный цыплёнок тоненьким голосочком стал звать маму на помощь. Мама-наседка тут же прибежала на зов и спасла цыпленка.

Всю эту картину Асланхан наблюдал со своего крыльца. Он пребывал в удивленной задумчивости, как вдруг рассерженная мама Кошка с силой захлопнула дверь и прищемила лапку котенка. Асланханчик громко и протяжно замяукал от нестерпимой боли.

– Вай, мой сладкий, ненаглядный мой! – запричитала Кошка, – дай я поглажу твою лапку. Если бы эта негодная наседка не явилась сюда со своим выводком, ничего бы этого не случилось! Поплачь, любовь моя, бей, ругай меня. Это из-за меня ты поранил лапку.

Асланхан еще долго не ложился, протяжно мяукая. Наконец, через некоторое время, котенок успокоился. Уютно устроившись на коленях у мамы, он думал: «Во дворе получше, чем дома. Здесь столько всего происходит. Чем лежать день-деньской, иногда нужно выбираться во двор, чтобы увидеть что интересного происходит вокруг. Но мама меня не отпускает, это ясно… Но что же делать? Нет, надо все же как-то выбираться наружу.

С этими мыслями он и заснул.

Асланхан ойлиғинини қилди. У аниси ухлаватқан пәйттин пайдилинип, аста сиртқа чиқип кәтти.

Интайин сап һава еди. Асманда бирәр парчә булутму көрүнмәтти, қуяш өз нурини айимай чечивататти, тағ тәрәптин келиватқан ғур-ғур шамал дәл-дәрәқләрниң, кокатларниң йопурмақлирини әркилитәтти, ериқларда сүзүк сулар шарилдап еқивататти.

«Вай-вуй, тала немә дегән есил-һә? – деди асланхан һаяҗанини басалмай, – мошундақ яхши йәргә анам мени немишкә елип чиқмидекинтаң?..».

У ериқ бойидики гүл-гияларни үзүп суға ташлап ойниди. Гүл-гиялар суда еқип бирдәмдила көздин ғайип болатти. Асланхан гүл-гиялар билән тәң жүгәрмәкчи болуп, лекин бирдәмдила һерип қалатти. Бир чағда у бир тал сериқ чечәкни үзәй дәп турушиға, чечәккә бир ақ кепинәк келип қонди, у кепинәккә һәйран болуп қарап қалди вә уни тутуп бақмақчи болуп, қол узатти. Кепинәк учуп, йәнә бир гүлгә қонди… Шундақ қилип, асланхан кепинәкниң арқисида қоғлап жүрүп бир йәргә барғанда, кепинәк бирдинла жираққа учуп, асланханниң көзидин ғайип болди. У әләм билән чоңқур уһ тартти.

Тосаттин йеқинла әтраптин «Чук… чук… чук…» қилған тонуш авазлар аңланди. Асланхан аваз кәлгән тәрәпкә барди. Қариса, мекиян балилирини әгәштүрүп жүрүпту. Асланхан анисини дорап бақмақчи болуп мекиянниң балисиға етилди, лекин у қалмаштуралмай домилап кәтти, униң биқини бир ташқа тегип, санҗип ағрип кәтти. У анисини есиға алди: «Анам болған болса, беқинимни силап қойған болатти-һә, хәйир, өйгә барғанда анамға десәм, силап қояр». Асланхан мекиянниң балисини силкип бақмақчи болуп, униң қешиға бериведи, мекиян асланханни көрүп, сәл җедидләшти.

– Немә қилмақчи болуватисән? – деди мекиян асланханға:

Анамға охшаш балаңни у яқ-бу яққа силкимәкчимән, – дәп җавап бәрди асланхан қилчә иккиләнмәй.

– Ахмақ, анаң бешәмни дориғучи болма, маң берип, өз оюниңни ойна.

Асланхан мекиянниң сөзини ойлап қалди. «Бешәм дегини немисекин? Мән чүшәнмәйдиған гәпни қилидекәнғу. Анамму мекиянни җүвәйнимәк дегән еди. Бу гәпләрни қилғанда буларниң аччиғи келип, қапиғи түрүлидекән, һәқиқәтән яхши гәпләр болмиса керәк… Қандақла болмисун, мекиянниң балисини у яқ-бу яққа силкип бақай, қандақ болидекин?»

Асланхан мекиянниң балисиниң қешиға әймәнмәстинла йеқинлап кәлди.

«Һәҗәп хориғи чоң нәрсикәнғу бу? – дәп ойлиди мекиян ичидә, – азирақ әдивини берип қоймисам, болмайдиған охшайду».

Мекиян асланханниң бешини иккила чоқиливеди, асланхан бешини тутқиничә миявлап олтирип қалди. Аридин бираз вақит өтүп, униң бешиниң ағриғи пәсләп қалди. У бешини көтирип қариведи, нә мекиян, нә балилириниң қарисиму көрүнмәйду…

Котенок Асланхан исполнил задуманное. В то время, пока мама спала, он тихонько пробрался во двор.

Воздух был чистый. На небе – ни облачка. Солнце щедро осыпало своими лучами все вокруг. Спускавшийся со стороны гор свежий ветерок ласкал листья деревьев, растений, в арыках журчала прозрачная вода.

«Вай-вуй, как прекрасно во дворе!» – сказал Асланхан, не скрывая своего восторга. «Почему мама не берет меня с собой в такие хорошие места? Я не понимаю.»

Он срывал цветочки, что росли у арыка, и играл, бросая их в воду. Цветочки уплывали по воде пока не скрывались из виду. Асланхан гонялся за ними, но вскоре очень устал. Вдруг котенок увидел желтый цветок, до которого ему захотелось дотянуться. В это же время на цветок села белая бабочка. Котенок, удивленно глядя на нее, захотел потрогать бабочку, но она все перелетала с цветка на цветок. Бегая за бабочкой, Асланхан и не заметил, как далеко ушел от своего крыльца. Но бабочка улетела и скрылась из виду. Котенок глубоко вздохнул от досады.

Но тут он услышал знакомые попискивания и кудахтанья. Асланхан сразу же направился в сторону, откуда доносились звуки. Видит – да это же Мекиян гуляет со своим выводком. Котенок решил поступить также, как и мама. Он прыгнул на цыпленка, но, не удержавшись, покатился кубарем и боком больно ударился о камень. В этот момент он вспомнил свою мамочку: «Была бы рядом мама, она погладила бы мой бочок. Ну ладно, я потом дома расскажу об этом, может быть она пожалеет меня», – подумал котенок. Но желание потрясти цыпленка не оставляло Асланхана, и он стал подкрадываться. Курица, завидев котенка, встревожилась:

– Что ты задумал? – спросила она Асланхана.

– Хочу потрясти твоего цыпленка, как моя мама,– нисколько не задумываясь, ответил котенок.

– Глупый, не вздумай повторять за своей бессердечной мамашей. Иди, играй в свои игры.

Асланхан задумался: «А что такое бессердечный? Не понимаю этого слова. Мама тоже сказала про Мекиян, что она бесстыжая. Они становятся сердитыми, когда произносят эти слова. Наверное, это плохие слова…Все равно, я потрясу цыпленка и посмотрю, что будет». Асланхан упрямо шел к своей цели.

– Да, что же ты такой упертый? Я тебя проучу! – подумала наседка. Курица дважды клюнула Асланхана в темечко. Котенок протяжно замяукал, схватился за голову и обмяк.

Через некоторое время боль прошла. Когда Асланхан приподнял голову, рядом уже не было ни наседки Мекиян, ни ее цыплят.

Асланхан әтрапи дәл-дәрәқләр билән оралған қирғақлирида кокатлар өсүп кәткән чоң бир көлниң бойиға кәлди. Бу йәрдә гүл үстигә қиңғийип өрүлгән чоң бир қери дәрәқ бар еди. Асланхан дәрәқниң ғолиға чиқип әтрапқа қариведи, көңли бөләкчила шатлинип кәтти. У қин-қиниға патмай, дәрәқ ғолиниң у бешидин бу бешиға бирнәччә қетим меңип бақти.

У көлниң четигә қариведи, аппаққинә бирси өзигә охшаш бирмунчә ушшақ аппақ бирнемиләрни әгәштүрүп, үзгиничә дәрәқ тәрәпкә кәлди. Асланхан униң кимлигини билмәтти. Лекин у мекиян вә униң балилирини көз алдиға кәлтүрүп ойлиди:

«Бу мекиянға охшаш ақ екән. Бирақ бойни униңдин узун екән. Мекиянниң ағзи очуқ еди. Буниң яплағирақ екән. Униң балилириму мекиянниң балилириға анчә охшап кәтмәйдекән. Бу зади кимки?».

Ғазнисаниң балилири дәрәқниң ғолида чоқчийип олтарған асланханни көрситип:

– Ана, қара, әву ким? – дәп сориди.

– У мөшүкханниң балиси асланхан, – дәп җавап бәрди ғазниса.

– Биз асланханни көрүп бақмиған екәнмиз, – деди балиларниң бири һәйран болған һалда.

– Аниси уни сиртқа чиқармайду, шуңа силәр көрүп бақмиған.

– Немишкә чиқармайду?

– Вай таң.

– Сиртқа чиқириштин қорқидиған охшайдудә, ана? – деди ғазнисаниң балилиридин бири.

Ғазнисаниң балилири буни аңлап, параққидә күлүшүп кәтти. Бу күлгә асланханниң аччиғини кәлтүрүп қойди, чүнки асланхан буни анисиға қилиниватқан һақарәт дәп билди. Шуңлашқа у ичидә: «Булар анам тиллиған мекиянниң йеқин туққанлири болса керәк. Мекиян бая мениң бешимни чоқувалди. Мән бу микянәмниң туққанлириниң балисини бир қорқутуп қояйму-йә, дәп ойлиди. Дәл шу пәйттә ғазнисаниң балилириниң бири асланханға:

– Асланхан, бу йәргә чүшкин, биз биллә суда үзүп ойнайли, – деди.

– Ундақ демә, – деди ғазниса балисиға җиддий қарап, – асланхан үзүшни билмәйду.

Ғазнисаниң сөзи асланханниң әрвайини учурди. «Қараңлар, буларниң чоңчилигини, – дәп ойлиди асланхан көңлидә.

– Һим… сениң кичиккинә балилириң үзүшни билидекәну, мән билмәйдекәнмән».

Асланхан бирдинла өзини суға ташлиди. «Бултуқ» қилған аваз билән тәңла асланхан ғайип болди. Ғазнисаниң балилири чоқурушуп, әтрапиға тарилип кәтти. Ғазниса җиддийлишип, у яқ-бу яққа үзүп, асланханни издиди. Туюқсиз асланханниң беши көрүнди. Ғазниса дәрһал униң бешидин чишлидидә, уни қирғаққа елип чиқти. Һәйәл қилмай, ғазнисаниң балилириму үзүп қирғаққа чиқти.

Асланханниң һәммә әзайи чилиқ-чилиқ су еди. У көзи жумулған һалда һошсиз ятатти, униң тиниқлириму аңланматти.

– Иш чатақ болди, – деди ғазниса балилириға қарап, – силәр асланханға қарап туруңлар, мән берип, дохтур чақирип келәй.

Ғазниса сөзини түгитипла еғаңлап жүгәргиничә кетип қалди. Бирдәмдин кейин өдәкхан дохтур билән асланханниң ата-аниси йетип келишти. Ғазниса әһвални чүшәндүрүп болғачқа, мөшүкхан бир яқтин ғазнисаға товлап, бир яқтин «Вай, балам, қандақ қилимән» дәп дат-пәрият көтәрди.

Вақиримай турсиңиз қандақ? – деди өдәкхан дохтур сандуғидин уколлирини елип туруп, лекин мөшүкханниң чуқан-сөрүнлири бесилмиди. Өдәкхан дохтур авал асланханға бир тал укол салди. Андин асланханниң қоллирини йейип, уни сүнъий нәпәсләндүрүшкә башлиди. Бир һазадин кейин асланхан көзини ачти, у өзигә тәлмүрүп турған анисини көрди вә:

– Ана! – дәп товлиди.

Мөшүкхан жиғлап туруп, уни бағриға басти.

Котенок Асланхан подошел к берегу большого озера, заросшего зеленой травой и окруженного деревьями. На цветочной полянке лежало упавшее старое, кривое дерево. Котенок залез на дерево, чтобы разглядеть все вокруг, и очень обрадовался. Счастливый, он начал бегать по этому бревну туда-сюда. И, вдруг, он увидел, что со стороны озера идет некто, совсем белый, и ведет за собой таких же белых кого-то, только маленьких. Асланхан не знал кто это такие. Но про себя подумал, что они чем-то похожи на Мекиян с цыплятами. «Они такие же белые, как курица, но шея у них длиннее. У Мекиян клюв постоянно открытый. А у этой птицы – клюв плоский. И ее дети не очень похожи на цыплят. Кто же они такие?» – подумал котенок.

Дети госпожи Гусыни, увидев сидящего на старом дереве котёнка, спросили:

– Матушка, смотри, кто это там на дереве?

– Это детеныш госпожи Кошки – котенок Асланхан, – ответила госпожа Гусыня.

– Мы никогда не видели котенка! – удивленно воскликнули гусята.

– Мама Кошка никогда его не выпускает во двор, поэтому вы его и не видели.

– А почему не выпускает?

– Не знаю.

– Наверное, она боится его отпускать во двор, да, мама? – предположил другой гу-сенок.

Гусята громко засмеялись. На это Асланхан очень рассердился. Он считал, что зря они так говорят про его маму. Про себя же он подумал: «Они, наверное, близкие родственники этой Мекиян, которую мама поругала. Курица больно клюнула меня по голове. Может быть мне взять и напугать ее родственников?»

– Асланхан, иди к нам. Пойдем вместе поплаваем! – крикнул один из гусят.

– Не зови его. Котенок не умеет плавать,– всполошилась госпожа Гусыня.

Эти слова разозлили Асланхана. «Смотрите-ка, какие они высокомерные!» – подумал котенок в сердцах.

– Ага, твои маленькие детки могут плавать, а я не могу, да?! – возмутился котенок и прыгнул в воду. Бултыхнувшись, он тут же исчез под водой.

Утята, беспокойно гогоча, забегали по берегу. Госпожа Гусыня начала искать котенка. Наконец, из воды показалась голова Асланхана. Гусыня, схватив клювом котенка за голову, вытащила его на берег.

Шерстка котенка промокла насквозь. Он бездыханно лежал с закрытыми глазками.

– Случилось плохое,– сказала Гусыня своим деткам, – вы присмотрите за ним, а я пойду и найду доктора. И Госпожа Гусыня торопливо заковыляла, перекатываясь с одного бока на другой.

Много ли, мало ли времени прошло, наконец, она привела с собой доктора Утку и родителей Асланхана. Она еще не успела все объяснить, как госпожа Кошка стала то упрекать гусыню, то громко причитать, глядя на своего котенка:

– Вай, мой маленький сыночек. Как же мне быть, что делать?

– Вы могли бы немного помолчать? – доктор Утка достал из своего сундучка шприц и какие-то препараты, но причитания госпожи Кошки не прекращались. Доктор сделал котенку укол. Потом он раскинул его лапки в стороны и начал делать искусственное ды-хание.

Наконец, Асланхан открыл глазки и увидел маму, которая с надеждой смотрела на него.

– Мамочка! – промяукал он.

Госпожа Кошка заплакала, крепко прижимая его к груди.

Аридин үч күн өтүп, асланханниң йәнә сиртқа чиққуси кәлди. Униң йәнә чимәнликкә берип, кепинәк қоғлап ойниғуси, көл бойиға берип, көлни тамашә қилғуси, әгәр епи келип қалса, өзини суға чөктүрүветишкә сәвәпчи болған ғазнисаниң балисиниң әдивини берип қойғуси бар еди. Бирақ, шу иштин кейин, униң аниси уни бәкму қаттиқ тутидиған болуп қалди. Шуңа асланхан өй ичидә тоғра кәлгән нәрсиләрни уруп-чиқип, анисини зар-зар қақшатқили турди.

– Җеним балам, немә болдуң? – деди мөшүкхан һәйран болуп, – көңлүңдикини ейтқин, немә десәң, шуни қилип берәй, немә лазим болса, шуни әкелип берәй.

Асланхан пәрвасизлиқ билән өйни малли-матаң қилишни давамлаштурди. Аниси көзлиригә яш алған һалда:

– Бечарә балам, кесәл болуп қалған охшайсән. Өдәкхан дохтурни чақирип келәй, мән кәлгичә җимирақ олтирип турғин, – деди.

Асланханниң көзлиридә хошаллиқ нурлири чақнап кәтти. У бешини лиңшитип:

– Мақул ана, сән чақирип кәлгин, мән җим олтирип туримән, – деди.

Мөшүкхан дәрһал өйдин чиқип, ишикни сирттин қулуплап қоюп, кетип қалди.

Асланхан анисиниң қариси йоқилиши билән тәң, деризини ачтидә, сиртқа чиқип кәтти.

Асланхан чимәнликкә барди, лекин униңға бирәр кепинәкму учримиди. Мекиян вә униң балилири учриған җайғиму барди, лекин уларму көрүнмиди. У әнди көл бойиға бармақчи болуп, шунчә көп маңсиму, көл бойиға йетип келәлмиди. Асланхан әтрапқа қарап, бирдин чоң сөгәт дәрәқниң сайисида сүрәт сизиватқан тошқанханни көрди. Асланхан униң қешиға кәлди.

– Бу немә қиливатқиниңиз? – дәп сориди асланхан һәйран болуп.

Тошқан өрүлүп қариди вә сизиштин тохтимай туруп:

– Ойниғили кәлдиңизму? – деди.

– Һә, мени биләмсиз?

– Өзиңизни техи көрүп бақмиған, лекин аниңизни тонуймән, сиз мөшүкхан һәдәмниң балисиғу дәймән.

Асланхан бешини лиңшитип, қуйруғини шипаңлитип қойди.

– Мән сәвзә сизиватимән, – деди тошқанхан жирағирақ берип, бир көзини қисип, рәсимгә қарап, – қандақ хелә охшаптиму?

– Сәвзә дегиниңиз немә?

– Тоғра, сиз билмәйсиз, бир өсүмлүк, мән уни яхши көрүп йәймән.

– Мән йәп бақмиған.

– Тоғра, сиз чашқан йәйсиз, шундақму? Мән сизгә бир чашқан сизип берәй.

Тошқанхан бир варақ ақ қәғәзни алдидики тахтайға миқлап, бирдәмдила бир чашқаниң рәсимини сизип көрсәтти, асланхан хошал болуп, чавақ чалди.

– Мәң, буни сизгә соға қилдим, – деди тошқанхан.

Асланхан күлүмсиригиничә рәсимгә қариди. «Чашқан» худди асланхандин қорқуп, қачмақчи болуватқандәк көрүнди. Асланхан бирдинла хирис қилди, униң бурутлири ликилдап кәтти. У чирилдап туруп «чашқанни» чайнивәтти, бирақ рәсимниң бояқлири асланханниң ағзини аччиқ қиливәтти.

Тошқанхан асланханниң бу қилиғидин өзини туталмай, қақахлап күлүвәтти. Асланхан чирайини түрүп, тошқанханға бир алайдидә, қуйруғини шипаңлитип қоюп, кетип қалди.

Прошло три дня, и Асланхану снова захотелось выйти во двор. Он хотел пойти на лужайку и погоняться за бабочками, погулять около озера. И еще, если выдастся удобный случай, наказать гусенка госпожи Гусыни. Но после того случая госпожа Кошка еще больше следила за своим сыночком и не выпускала из дома. И вот, котенок начал крушить и ломать в доме все, что попадалось ему на пути.