А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ

Если опустить из виду, что никто не спрашивал моего разрешения и даже не представился, прежде чем сделать мне хорошо, исполнение эротического этюда мне зашло. Настолько, что организм недвусмысленно сообщил, что не прочь повторить.

Хотя нормальная девушка, конечно, должна была на моём месте терзаться угрызениями. Но начнем с того, что нормальная на моем месте бы не оказалась. Так что чего уж… Будем делать, как всегда: искать решение нерешаемого кейса.

Итак.

Предположим, я – принц, и теперь моя задача – найти свою таинственную Золушку. Убираем из уравнения туфельку, устраивать кастинг на примеривание даже я, при всей своей детской травме головой об пол, не стану. Значит, будем искать по косвенным признакам.

Вероятнее всего, это оказался кто-то из своих: кто бы ещё приперся к нам на этаж, да ещё и в переговорную? Было бы хорошо. Все на виду, все в тесном, так сказать, контакте. Не может быть, чтобы после такого мужик себя бы не выдал! Нужно всего лишь понаблюдать. Кто будет проявлять подходящие симптомы – вывести на нейтральные темы с тонкими намеками. А там уже присмотреться посерьезней. Было бы неплохо сменить зама. Как минимум, в сапожных делах.

Хуже, если это кто-то из чужих. Кроме «Смело!» на четвертом этаже размещались расчетчики и материалисты бухгалтерии, но там поголовно дамы благородных окружностей, у них такой туфельки отродясь не было. Разве что в пользовании, и то не уверена.

Ещё сидели айтишники, которые за 1С отвечали и вообще по финансовой части. Там туфельки имелись.

Но всё больше инфузории.

Хотя мало ли, какой талант может скрываться в, на первый взгляд, инфузории? Надо взять на карандаш.

Вот, в общем-то, и всё.

В подкорке упорно билась ещё одна кандидатура. Но здравый смысл её отметал. Во-первых, у рептилий две туфельки, как утверждает Ульяна, а она-то точно всё заранее разведала. Ладно, если без стёба, то вероятность того, что это был Покровский, стремится…

Ладно. Этот бы смог. Чисто теоретически.

Но он бы себя выдал.

Он бы не сдержался и что-нибудь такое отвесил… Потяжелее, чем шлепок по попе. И вообще он меня ненавидит.

Да и кто бы его с танцпола выпустил? Там же Ульяна должна была с собаками его поджидать! И не одна она, хотя я не понимала, чего на него стойку делали. Там же под черепной коробкой один калькулятор на все случаи жизни!

Сугроб передвижной.

Сосулька, бы-гы-гы.

Не, этот вариант мы отметаем, как противоестественный.

И вообще, чего это я растелебонькалась вся? А ну собрались! Впереди Новый год, а у меня ещё планы несозретые, недоношенные, как и где праздновать.

Непорядок!

А завтрашние проблемы будем решать завтра!

И даже послезавтра – спасибо тебе, неизвестный, но добрый составитель календарей.

Понедельник пришел, неизбежный, как наказание. Радовало то, что рабочих дня осталось всего три. Но, с другой стороны, именно это и раздражало: вот зачем на эти три дня, ни уму ни сердцу, народ на работу загонять? Понятно же, что никто уже не работает! Кто-то на маркетплейсах пытается найти подарок, чтобы успели до праздников доставить. Кто-то составляет новогоднее меню, перебирая экзотические рецепты. Кто-то вырезает из бумаги снежинки и прочие цзяньчжи. Одна бухгалтерия в поте лица отчеты строчит. А остальным за что страдать?

Но начальство моего мнения не спрашивало, поэтому в восемь-тридцать как штык я влетела в кабинет для заседаний возле приемной генерального. Народ там оживленно беседовал, делясь пикантными подробностями пятничного корпоратива.

Разумеется, Покровский был в самом центре обсуждения. Ещё бы, звезда сцены!

Я тихонько устроилась в уголочке.

До меня вдруг дошло, что отыметь меня вчера мог вообще кто угодно, включая всё разнообразие начальников в этом помещении и в нём отсутствующее множество – тоже. Например, генеральный наш директор, Смеловский Лев Иванович, собственной… туфелькой.

Я плюхнулась лбом в подставленную ладонь и прикрыла глаза. Только не это!

– А вот и она! – выдернул меня из пучины отчаяния голос мерз-с-ского рептилоида. – Именно Варваре Арсентьевне мы обязаны за то искреннее, незабываемое шоу! – расхваливал он тоном профессионального развешивательщика медалей. – Такой творческий подход у аниматоров попробуй найди!

С разных сторон раздались поддакивания и прочие проявления одобрения. Правда, адресованные скорее Илье Сергеевичу, нежели мне. Ну так я сегодня совсем внимания не жаждала.

И Покровский, о чудо, был на удивление немногословен в мой адрес. Впрочем, с небольшой задержкой (начальство не опаздывает) в кабинет ввалился Лев Иванович, радостный во все тридцать два зуба. Нет, двадцать восемь – откуда у Льва Ивановича зубы мудрости?

Все благоговейно притихли: шеф слово молвить будет.

– Всем доброго дня, дорогие коллеги! – излучал позитив гендир. – Рад вас всех видеть в добром, так сказать, здравии, кхе-кхе, – с намеком покашлял Смеловский, и все послушно хохотнули, оценив шутку. – Должен от души поблагодарить дорогую нашу Варвару Арсентьевну за полученное удовольствие!

Ё-ё-ё-ё…

Дорогой Дед Мороз, скажи, что это была твоя шутка, да?

Он же не о том?..

Не об этом, в смысле.

Присутствующие поддержали похвалу долгими и продолжительными аплодисментами. Я поднялась и раскланялась, как паяц на сцене.

Нет, с серьёзным и благодарным видом, но внутри я чувствовала себя рыжим клоуном на арене цирка.

– Удовольствие не было бы полным, если бы не наша звезда, Илья Сергеевич! – передала я эстафетную палочку.

– Не было бы ни звезды, ни удовольствия, если бы не гениальная идея Льва Ивановича привлечь собственные ресурсы к организации праздника! – идеально забил эту палочку эйчар.

Лизь-лизь!

Конечно, именно у Смеловского эта идея и возникла, да.

Но, что (не) удивительно, гендир польщенно и скромно улыбнулся, будто и сам уже поверил в то, что это придумал.

Дальше пошли рабочие вопросы и обвинения, всё как всегда. Все, кто когда-либо присутствовал на планерках, прекрасно представляют. Я тоже получила пару втыков, зафиксировала просочившиеся мимо моего бдительного (пока я не лежу мордой в стол) ока косяки подчиненных. Напоследок шеф тепло поздравил всех с наступающим и подмигнул мне.

Нет.

Я отказываюсь верить в то, что судьба может быть настолько несправедлива.

В «Смело» царило оживление. Народ бурно и эмоционально обсуждал то же самое, что час назад – начальство на планерке. Только там уложились за десять минут до совещания, а этим никто не мешал. Опять же, креативный потенциал, он в целом очень располагает к «потрепаться». Ибо слово для творческой интеллигенции (и не очень) – рабочий инструмент и главное оружие.

– Мы молодцы, гип-гип-ура! «Смело!» зажгли звезды! – провозгласила я с порога, поскольку ничто так не объединяет людей, как общий победный клич.

В едином порыве прозвучало громогласное «Сме-ло! Мы в бой пойдем!» – корпоративная кричалка. Винни-Пух где-то пустил слезу умиления.

– Ну, что сказали? Как там? – посыпались вопросы со всех сторон.

– Лев удовлетворился? – оторвалась от разглядывания ногтей Марго, наша главная по холодному обзвону. Потрясающие обертоны. Если бы Лев поговорил с ней по телефону, он бы точно удовлетворился, инфа сотка.

Но прямо сейчас этот вопрос прозвучал для меня серпом по отсутствующему, но всё равно больно.

– Удовлетворились все, буквально все, – уверила я.

– Даже Анна Александровна? – гаркнул кто-то из толпы. Не любят, не любят нашу главбухшу. Хорошего главбуха никто не любит, кроме начальства.

– Ну так Покровский-то как старался! – ответили ему с другой стороны.

– Покровский вообще удовлетворил всех, не мужик, а прямо серийный сатисфайзер!

Шутка вызвала взрыв смеха.

– А что он вытворил? У меня голова разболелась, уехала почти сразу, после основной программы, – пожаловалась я.

– Всех обтанцевал, завалил комплиментами и вообще был на подъеме! – доложили мне, а Ульяна покраснела и опустила глазки. Бозецки мои, да неужели!

Я выдохнула. В глубине души. Этого можно вычеркивать – был слишком занят. Нет, если выбирать между Смеловским и Покровским, я бы выбрала второго. Он хоть и рептилоид, но хотя бы харизматичный.

И пусть на вид эльф эльфом, и мышцы на первый взгляд по нулям, а силёнка-то есть.

А Лёва – квашня недобродившая.

Нет, пусть это будет кто-нибудь третий. Кто-нибудь…

Я просканировала лица своих галдящих сотрудников. Нет. Никто не проявлял ко мне интереса.

Кроме Дани.

– Дорогие мои все! – повысила я голос, и моя банда притихла. – Мне прискорбно об этом говорить…

На опенспейс опустилась гробовая тишина.

– Но до новогодних каникул ещё три рабочих дня!

– Два, Варвара Арсентьевна!

Понятно, никто не будет вкалывать в последний день. Его придумали специально, чтобы все могли расползтись по отделам, закрыться и отметить наступающий в теплой компании.

– Но с точки зрения табеля учета рабочего времени – три. И за это время нужно успеть… – Я быстро перечислила все хвосты, которые предстояло закрыть, сверившись со старомодным блокнотом.

Закончив летучку, я наконец добралась до кабинета, повесила верхнюю одежду – поскольку пришла на планерку прямо в пальто и с тех пор таскала его с собой, – и рухнула в кресло.

Ну, где там верный зам, который сегодня должен зализывать свой пятничный косяк?

Он не замедлил явиться. Как всегда – с чашечкой божественного кофе.

– Варь, ну ты обиделась, да? – с щенячьим взглядом спросил он.

А вот притворяется он плохо.

Вообще лучше всего у Данилы получается кофе.

И то потому, что его варит наша кофемашина. Там невозможно ошибиться.

– Нет, Данила, я не обиделась, – честно ответила я. Удовлетворилась, разозлилась, взбесилась, испугалась, растерялась. Но точно не обиделась.

– Ну хочешь, я… – Он поиграл бровью. – Отработаю? Не на работе, конечно. Давай, может, в ресторан сходим? Или ко мне?

У-у-у-у… Очень сложный выбор между равными альтернативами. Я, пожалуй, выберу… ничего!

– Дань, я, кажется, вирусняк подхватила… – Я изобразила страдание, тем более что смотреть на него мне по-прежнему было больно. – Сейчас приду немного в себя…

– Да конечно-конечно! – Он отскочил от стола. Редкостным Данила был ипохондриком. И пекся о своем здоровье, прямо как о дорогой матушке. – Выздоравливай, Варь. Ты бы отдохнула, а? Отпросилась у Смеловского на денек, в себя прийти.

– Спасибо. Я пока так. Но если станет хуже – обязательно воспользуюсь твоим советом. – Я улыбнулась и потянулась к кофе.

Данила скрылся из кабинета, будто его сквозняком сдуло.

Наконец я осталась одна.

Мой гениальный и смелый план не выдержал встречи с реальностью и пошел трещинами: я не чувствовала в себе сил искать приключения.

Особенно, если приключением может оказаться Смеловский, тьфу-тьфу-тьфу.

Нет. Если кто-то хочет продолжить наше интимное знакомство, пусть приходит сам!

Я стала подзывать к себе должников и проводить точечную работу: разбираться, в чем проблема, как её можно разрулить в кратчайшее время с минимальными потерями. Рутина. Рутинная рутина.

Данила пригласил меня выбраться на обед, но я отказалась, вновь сказавшись уставшей и обессилевшей, и мы договорились, что он возьмет для меня в кафешке и принесет.

…Прекрасный шанс для таинственного кого-то сделать шаг к нашему счастливому будущему в обезлюдевшем офисе.