А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ

Глава 1. Совещание у генерального

– Илья Сергеевич, у вас есть предложения?..

Есть ли у меня предложения? Да, у меня есть очень дельное предложение! Выпороть стерву Ковалеву Варвару Арсентьевну широким ремнем. Даже готов своим пожертвовать ради высоких воспитательных целей. Поскольку сидит сейчас Варвара Арсентьевна напротив меня и с видом «ну и что ты мне сделаешь?» стучит по губам толстой ручкой. Ручкой – канцелярским прибором. Своя ручка у неё тонкая и изящная.

Варвара Арсентьевна – директор креативного бюро «Смело!» в холдинге Смеловского.

Это он, Лев, мать его, Иванович Смеловский, сейчас спрашивает у меня, что же нам делать? Что бы такого сделать, чтобы сотрудников Варвары Арсентьевны заставить приходить на работу вовремя и, желательно, одетых по дресс-коду.

Да хотя бы просто одетыми!

Потому вчера госпожа Ковалева изволила явиться на переговоры с клиентом в одном киндзмараули! В смысле, в кингурули лягушонки прямо на голые те, которых у амфибий никогда не было, и даже у рептилий не появились.

И ведь провела.

Переговоры.

Подписала всё, что нужно.

Правда, глаза у клиента, когда он уходил, были примерно там же, где у лягушки. То есть за пределами орбит.

И, разумеется, кому за это влетело от гендира?

Менеджеру по управлению персоналом!

То есть мне!

Давненько я не слышал о себе столько теплых, я бы даже сказал – горячих слов. Краткое изложение монолога руководителя можно было свести к «немедленно найти и наказать, дабы впредь!». С тремя, а то пятью восклицательными знаками нецензурного содержания.

И я пошел!

Не совсем туда, куда меня послали с моими аргументами, что проблему нужно решать комплексно, а искать и наказывать. Настроение у меня к тому моменту уже было подходящим.

Распахиваю дверь к ней в кабинет – а она там шкурку сбрасывает, царевна наша! Разворачивается так через плечо, своим белым наливом во всю грудь отсвечивает и спрашивает человеческим голосом:

– Вас, – говорит, – Илья Сергеевич, стучаться не учили? Дверь закройте!

Я закрыл.

– А выйти? – говорит.

И спокойная такая, бюстгальтер медленно берет со спинки кресла и застёгивать начинает.

Как в стриптизе, только наоборот.

Меня ещё от гендира не отпустило, а тут прямо накрыло!

– Какой смысл? Я уже всё увидел. Вам, – говорю, – Варвара Арсентьевна, не стыдно?

– А чего это мне должно быть стыдно? – И крючки на спине застёгивает. – Это же вы ко мне ворвались? Да и чего мне вас стыдиться, Илья Сергеевич? Вы же не мужчина. Вы же эйчар! А эйчары – люди бесполые, ибо равны должны быть ко всем, а также с харассментом и шовинизмом бороться всячески. Так что я совершенно рядом с вами спокойна за свою невинность.

И с самым невинным видом кигуруми свою вниз потянула.

Надо было, конечно, всё же посмотреть, было ли под ним хоть какое-то нижнее бельё. Хотя бы нижняя его часть.

Но нервы мои сдали.

И я снова закрыл дверь, на сей раз – с другой стороны.

Теперь эта стерва сидит передо мной, постукивая по губам канцелярским прибором.

Я бы ей натуральным прибором постучал. Давненько Варвара Арсентьевна тестикул мужских не нюхивала.

От рук слегка отбилась.

Год назад прежний директор холдинга, Иван Олегович, отошел от дел и решил передать своё детище в надёжные руки наследника. И тот очень скоро понял, что никакой системы в холдинге не было, всё держалось, прислюнявленное на авторитет отца. И если Смеловский-старший был настоящим львом, то младшему ото льва досталось лишь имя. Конечно, лет через пять-семь он тоже заматереет – может быть, – но пока впечатление производил аморфное и трусоватое. Как и большинство на его месте, он попытался закрутить гайки, но оказалось, что силенок-то не хватает.

И пошел он тогда за гаечным ключом…

Нет, я, конечно, изначально понимал, на что подписывался, принимая должность. Что авгиевы конюшни, в которые гадить будут все вокруг, разгребать придётся мне. Поскольку должность эйчара изначально была замыслена под должностные обязанности козла отпущения.

Но, во-первых, очень хотелось с ипотекой расквитаться, а Лев Иванович за вечный бой козла платил более чем достойно.

А во-вторых, нет ничего невозможного, когда есть силы, опыт и желание. Поэтому систему я шаг за шагом отлаживал, и она уже работала. И работала бы ещё лучше, если бы не обнаружилась в холдинге Варвара Арсентьевна, которая попытки навести порядок восприняла как личное оскорбление и начала против меня крестовый поход.

И тут сложилась патовая ситуация. Я ничего не мог сделать ей, потому что подчинялась она напрямую гендиру. И она мне ничего не могла сделать, потому что я тоже. Только кровь сворачивать и нервы в моточки мотать.

Реяла Варвара Арсентьевна аки стяг оппозиции, и уши её торчал из каждой баррикады.

– Вы, Лев Иванович, не переживайте! У Ильи Сергеевича руки длинные, когда-нибудь и до нас дотянутся, – не скрывая издевательских ноток, пообещала она гендиру.

Это был любимый конек Ковалевой.

Уж очень ей понравилась эта характеристика, которую славный Лев Иванович дал мне при сотрудниках. Так понравилась, что вспомнила она бородатую дразнилку и запустила по внутреннему чату: «А у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, он не умеет рисовать». Согласно офисному эпосу, в отличие от оригинала, насильственные методы обучения на меня не подействовали, и рисовать я так и не научился.

Ну это правда.

Рисовать я действительно никогда не умел, комплексов по данному поводу не испытывал, потому стишок меня не парил.

Но Варвара Арсентьевна при каждом удобном случае про руки вспоминала.

– А я предлагаю провести корпоратив, Лев Иванович, – широко улыбнулся я.

Это стоило сказать хотя бы для того, чтобы увидеть выражения их лиц.

– Мы же в любом случае планировали его на Новый год? – напомнил я. – И раз уж мы не можем лишать премии наших доблестных креативщиков, я предлагаю им… – «Отработать», я предлагал им отработать эту долбаную премию, которой я бы этих сопляков лишил. А так всего лишь сэкономлю для фирмы на найме ведущих. Но, разумеется, мы все здесь слишком деликатны, чтобы говорить такое вслух, – …Предлагаю им проявить свой творческий потенциал и показать свои способности, так сказать, во весь рост.

Я качнул ладонью вверх-вниз, показывая, чей рост имеется в виду.

– Кто про что, а Илья Сергеевич о росте, – «понимающе» отметила Варвара Арсентьевна.

Это был ещё один любимый конек Ковалевой. Очень ей нравилось проходиться по моему росту и вообще комплекции. Ну да, богатырём я не уродился. Ростом был среден, конституцией – астеничен, но чертами лица изящен, оттого не страдал по поводу первых двух пунктов.

Мне хватало.

А Варвара Арсентьевна на трех своих любимых конях: длиннорукий малорослик, и вообще не мужчина, а прихлебала директорская, неслась – эге-гей! – лесами-полями, как тот ямщик, что гонит лошадей.

Ямщик, не гони!

Тише едешь, дольше будешь!

– Положено мне, Варвара Арсентьевна, заботиться о росте и процветании холдинга. Должностными обязанностями. Ибо если не я, то кто же?

Кто же, если не я?

Глава 2. После совещания у гендира

– Данила-мастер, полундра, свистать всех наверх! – гаркнула я, вернувшись в родные пенаты.

Даня был моим заместителем по общим вопросам. Да по всем вопросам, если честно, до которых у меня руки не доходили.

– Ну что, наказали? – заранее посочувствовала мне (а может, и нам всем) Уля Яковлева, наша эсэмэмщица.

– Поощрили! – успокоила я её, и пока Данила выковыривал из кабинетов и вызванивал из других мест нашу банду, уселась на соседний стол. – Илья, свет наш, Сергеевич кинул нам перчатку!

– Палку бы он лучше кинул… – выразительно вздохнула Улечка. – Или две.

Она на нашего нового эйчара сделала стойку с самого первого его появления.

– И ты бы за ними побежала, ав-ав! Ульяна Тимуровна, он же не человек, – с пугающими интонациями закончила я.

– Да! – подчеркнуто восторженно воскликнула она и возвела очи горе. – Он светлый эльф!

– Он только с виду эльф. А внутри гоблин, – буркнула я. – Даже нет: рептилоид! Натуральный холоднокровный рептилоид! Фу!

– Ой, да ну, это ж так интересно! Говорят, они своё добро в кармашке носят, – продолжала нести восхищенную чушь Яковлева. – Представляешь, суешь ему туда руку, а там два! Какой приятный сюрприз. – Она всплеснула руками и расплылась улыбкой.

Народ грохнул от хохота.

– Так, други мои верные! – Я подняла руку, требуя тишины, и продолжила: – Поставило руководство перед нами задачу нетривиальную: организовать на Новый год корпоратив диковинный, какого никто ранее не видывал!

– Эка вас там всех расколбасило! – оценил арт-директор Вася Курочкин. Он не в смысле руководящей должности директор, а в смысле креатор по визуальному оформлению.

– А что нам за это будет? – поднял руку прагматичный проджект-менеджер Егор Петрович.

– Премия нам за это будет! – обрадовала я, а когда восклицания одобрения стихли, добавила: – Которой общими усилиями, – в том числе вашими, Егор Петрович, кто «Вымпелу» сроки проимел с кампанией? – могло бы не быть. Так что давайте брейнштормить до небес, да не падет на нас молот Тора за шум, гам и суету, ибо создаем мы сценарий конструктивный, а не без дела свистим!

Народ оживился. Команда как на подбор (хотя почему как?) молодая, зубастая. А тут такая возможность коллег потрепать, чтоб под хвостами полыхало! Ух! Все только и мечтали насолить бухгалтерии, например. Или экономистам, с которыми проекты не согласуешь без десяти реверансов и трех поклонов в пол. Или айтишникам, с которыми вечные проблемы по железу и расходникам. Ну да, иногда тонер заканчивается внезапно. Да, его оставалось на донышке. Но это донышко может быть ещё о-го-го! А нам срочно сто экземпляров распечатать нужно, да. И что?

У каждого из наших были на примете хорошие люди, с которыми пришло время поквитаться. Чтобы в новый год – без долгов! Прямо на блюдечке такой подарок!

Я тоже не без греха. В смысле, не без врагов. Хотя так-то я добрейшей души человек! В кофе плюну и пойду дальше.

Не буквально, конечно.

Кто же мне свой кофе доверит?

Хотя врагов до недавнего времени у меня не было. По той же причине, по которой я не могла плюнуть в чужой кофе: окружающие прекрасно понимали, чем это для них может закончиться. А с Иваном Олеговичем Смеловским – что ему не сиделось на его посту? – у нас и вовсе была большая и чистая любовь.

Одна на двоих.

К деньгам.

Он не мешал их делать мне. Я не… Ивану Олеговичу вообще никто не мог помешать делать деньги. Иногда мне казалось, что он – реинкарнация мифического Мидаса, который превращал в деньги всё, чего касался. В общем, главное, он не мешал мне. Закрывал глаза на некоторые вольности и косяки, прикрывал перед другими службами, если что вдруг, поскольку нашим креативным бюро очень гордился. Оно единственное в городе устойчиво держалось на плаву в ненадежном рекламном бизнесе.

Но тут случилось непредвиденное: Иван Олегович ушел на покой. Никто не ждал от него подобной подлости. Особенно я. А на его место пришел Смеловский-младший, Лев, на деле оказавшийся драной шавкой. И всё бы ничего, но он притащил с собой этого Покровского. Элегантный, как императорский удав ясной ночью. Холодный и скользкий, как тритон в марте. Пронырливый, как гольян в мутной воде. Вездесущий, как мошкара на болоте. Но самым большим его недостатком был абсолютный, как ноль по Кельвину, пофигизм. Кажется, ему по голове шпилькой постучи, он лишь вежливо скажет: «Любезная Варвара Арсентьевна, вы обувь поберегли. Сломается, не ровен час». И так – чпок! – каблучок пополам.

Гадина рептилоидная!

Видеть не могу!

Поэтому на Илью Сергеевича на корпоративе я имела грандиозные планы.

После бурного и продолжительного совещания народ ушел озадаченный конкретными тасками. Я уставшая, но довольная, ввалилась в кабинет и рухнула без сил в кресло.

Дверь распахнулась, и в неё вошел Даня с кофе. Оба они были прекрасны, поскольку кофе предназначался мне.

– Варь, ты только не обижайся, ладно, – начал он, и я сразу засомневалась в его прекрасности, – но мне кажется, с кигуруми – это перебор.

– М-да?.. – Я отпила из кружки. А вот кофе был прекрасен. Без преувеличения. – Ну тогда в следующий раз подписывать акт у Вайсмана будешь сам. В пиджаке и галстуке. С сорокового раза, если подпишешь. И ответственность за ведение контракта лично на себя возьмешь. Ты думал, я почему съезжала с темы, когда он нам заказ пихал? Думаешь, потому что я почту читать не умею? – Я снова сделала глоток. Даня отличный парень, просто ограниченного применения. – Я не стала тебе голову отрывать, когда ты его взял. Пока я была в отпуске. Потом Егор двадцать раз с ним правки согласовывал и все сроки проимел. И если бы не моя лягушечка, сидеть нам без премии вообще: ни с корпоративом, ни без.

Я вообще не хотела отдавливать Дане его трепетное мужское эго, поскольку это сказывается на потенции. А он хоть и имел ограничения по использованию, но в части технологий оздоровления организма был безотказен, чем я периодически и пользовалась. Но иногда он немного пережимал, вообразив себя альфа-самцом. Я не против ролевых игр, но за пределами деловых отношений.

Сейчас Данила стоял недовольный и кривил рот в попытке удержать улыбку. Ну я молчала, сколько могла. Он первый начал! А у меня не просто так врагов нет.

– Покровский сильно ругался? – Даня разумно перевел тему разговора на того, кому от меня по-любому достанется больше.

– Покровский? Ругался?..

– Ну когда он отсюда вчера вылетел, у него аж волосы дыбом стояли! – поделился наблюдением зам и всё же сел к столу. Ну да, официальная часть переговоров закончена, можно выйти из позиции доминирования «я выше и сильнее» в демократичное «мы на равных».

Я полагаю, у Ильи Сергеевича стояли не только волосы.

Надеюсь. Что не только. Хотя от такого рептилоида можно ожидать чего угодно.

– Покровский, как обычно, был мил и очарователен. И высоко оценил творческий потенциал нашего коллектива.

– Зачем ты его драконишь?

О! Идеальное же сравнение! Дракон – рептилоидная гадина, по мнению отдельных фэнтезийных авторов способная принимать облик человека.

– А почему нет? – Я снова сделала глоток кофе, и вкус его показался мне особенно насыщенным.

– Потому что он злопамятный говнюк. И обязательно оторвется на тебе и на всех нас!

– Ц-ц-ц-ц! – Я покачала головой. – Что ж вы, Данила Григорьевич, так неуважительно о нашем эйчаре: «говнюк»! Нужно говорить «испражнитель»!

Даня хохотнул.

Славный малый. Надо было бы его поощрить за преданность и старательность. Но, к сожалению, сегодня у меня не стояло.

Глава 3. Этот безумный, безумный… корпоратив!

Я прекрасно понимал, чем рискую, передавая программу корпоратива «смелым». Точнее, догадывался. Слишком уж радостной и даже счастливой выглядела Варвара Арсентьевна последнюю неделю и иногда её мечтательный взгляд замирал на мне. Будь я менее стреляным воробьем, воображающим себя орлом, я бы может даже повёлся и подумал, что Варвара Арсентьевна наконец разглядела во мне мужчину. Не то чтобы для меня это было критично, но если закрыть глаза на стервозный характер госпожи Ковалевой, она была собой вполне ничего.

Для любителей садо-мазо в нижней позиции.

Я же такими недугами как наивность, невинность и сабмиссивность не страдал. Поэтому понимал: нет, не о том девушка фантазирует, не о том. А сам я может и рад бы был пофантазировать, но нервотрепка с отчетами во все возможные фонды и прочие статистики не оставляла ни капли энергии на либидо. Ну ничего, скоро праздники. Авось, кого-нибудь на корпоративе пригляжу посговорчивей. А лучше, нет, выгуляю-ка себя в какое-нибудь рыбное место, тряхну застоявшимся порохом в пороховницах. Всё же шпили-вили на работе – сомнительное удовольствие. Опять же: зачем давать лишний повод для сплетен и пересудов, козыри в рукав госпоже Ковалевой совать? Пусть сама роет! Она девочка старательная, целеустремленная. Зачем лишать её эйфории победителя?

И всё же печать предвкушения на лице Варвары Арсентьевны не давала мне покоя, и пару раз у меня даже мелькнула мыслишка сбежать с корпоратива под благовидным предлогом рабочего завала. Но во-первых, интересно было посмотреть, чего же нажужжали наши креативщики. Они так бойко, дружно и весело роились в своём улье, что любопытство прямо распирало. А во-вторых, повторюсь, не стоило сдавать Варваре Арсентьевне лишние козыри, что де я с работой вовремя не справляюсь, а их гоняю. Не-не, что бы ни было предначертано в сценарии корпоратива, я честно это выдержу.

В крайнем случае всегда можно сослаться на срочные семейные дела и сбежать в процессе.

Что сказать: ребята расстарались на совесть. Пусть немного зло, но очень весело. По крайней мере, для зрителей. Корпоратив решили провести в холле первого этажа Управления, современного пятиэтажного здания, где концентрировались все административные структуры холдинга. Расставили взятые в аренду пластиковые столы со стульями, чтобы народ не застоялся, закуски выставили вдоль стен, чтобы сэкономить на официантах. Всё очень скромно по финансам, но функционально.

Ну и я, конечно, ожидал, что меня вниманием не обойдут. Но из меня буквально сделали звезду сцены! Полагаю, цели у креаторов были утилитарные – выставить меня шутом. Но тут вышла промашечка. Шут в России всегда был народным любимцем. Ну и глупо, глупо, Варвара Арсентьевна, надеяться, что человек, который пошел в эйчары, будет бояться играть на публику!

Но ситуация всё равно бесила.

В целом, начиналось всё довольно безобидно. После первых тостов, когда народ немного подобрел, ведущие, которые от конкурса к конкурсу менялись, вызвали желающих поиграть в детскую игру, требующую высокого интеллекта. Люди с высоким интеллектом напряглись, но среди участников мероприятия уже нашлись достаточно поддатые, чтобы организовать костяк. Но, как назло, одного участника не хватило. У меня было подозрение, что его бы не хватило при любом количестве вызвавшихся, хотя, не исключено, я преувеличивал злодейские намерения Варвары Арсентьевны. В любом случае под бурные аплодисменты публики, которая была совсем не прочь поржать над доставшим своими регламентами кадровиком, меня вытащили. Поскольку кто же, если не он, в смысле – я?

Задание, как и я ожидал, требовало недюжего ума: нужно было отвечать на загадки. Но только своим «кодовым именем». Каким бы ни был правильный ответ, говорить можно только свое «имя» и ни в коем случае не ржать.

Лично меня назвали «Сосулька».

Я оценил тонкий юмор организаторов. Не верю, что такие чу́дные имена как «Дед Мороз» или «Снеговик» просто закончились раньше. Ну да ладно. Хоть горшком назови, только не заставляй сос… Работать по назначению. Да ладно, ребята!

Ведущий с выражением прочитал:

– С ним играем мы в футбол. Ах какой же он ловкач! Ловко прыгает и скачет, наш футбольный славный…

Разумеется, из десяти участников четверо ответили «мячик», повеселив народ. Я твердо и решительно ответил «Сосулька!», всем своим видом показывая, что я и футбольный, и славный, и ловкач ещё тот. Мастера разгадывания после первой загадки не отсеялись, им дали второй шанс. Но двое и его профукали в новой загадке:

– Он в зайчатах знает толк, злой зубастый, серый…

Сосулька! Понятно, кто в этом холдинге главный серый волк после бухгалтерии… Наконец наши ряды поредели: вылетели двое «волков» и одна Снежинка, которая расхохоталась.

Следующий раунд потребовал ещё большей концентрации:

– Царем зверей его считают и в страхе диком убегают. Пусть грива шикарна, красивый рельеф…

Тут я не удержался и продемонстрировал бицепсы, трицепсы, широчайшую мышцу спины с трапецией – как если бы они у меня были.

– Сей зверь кровожадный зовется…

Нет, Деду Морозу всё же было сложнее не заржать. Потому что он же не про себя отвечал, а про Деда Мороза. А я – про себя. Я – кровожадный, я – беспощадный, я – злой эйчар Сосулька! Трепещите, опозданцы! На этой загадке мы лишились Кикиморы и Деда Мороза.

– Ее дом – это кровать, с нею ты ложишься спать, – многообещающе начал ведущий, и я ощутил, как напрягся в ожидании развлечения зал. – На бочок, прижав к ней ушко, желает добрых снов…

Сосулька! Я буду как Фредди Крюгер преследовать вас в кошмарах, чё! «Воробушек» расслабилась и ответила «подушку». Но остальные четверо справились.

– Под желтым белый он бывает и очень длинным вырастает. – Следующая загадка побила все рекорды, и зрители начали смеяться ещё на подходе. – Очень любят обезьяны, ну конечно же…

– Сосульку! – твердо ответил я. – И зачем вы так неделикатно в адрес женской половины нашего холдинга?

Сосулька – борец с харрасментом и прочим шовинизмом, всё как вы, Варвара Арсентьевна, и заповедовали! Незамысловатую шутку оценили. И в финал наш вышло только двое: Снеговик из транспортного отдела и я.

– На лугу её пасут, где трава – то там, то тут. Есть рога, она сурова, молоко даёт…

Ну нет. «Пасут», «рога». Сосулька не такой!

Я промолчал.

А Снеговик ответил.

– А что же Сосулька? – «расстроился» ведущий.

– Сосульки не дают молока, – признался печально. – Отдаю пальму первенства настоящему по-бе-дителю! – с растяжкой объявил я.

Заиграли фанфары, победитель получил шоколадку, а я сэкономил на лечении зубов, поскольку от шоколадок этих один вред. Этот раунд я проиграл, но выиграл. Однако это был только первый раунд.

Мне дали отдохнуть, пока две команды игроков, ещё способных ровно ходить, соревновались в эстафете в переноске воздушных шаров между парами участников и долек мандаринов в чайной ложке. Я даже успел что-то съесть, выпить и пофлиртовать с расчетчицей из бухгалтерии и юристкой. Но тут объявили новое развлечение: интерактивный спектакль!

Нет, в целом подобные формы тимбилдинга теория и практика управления персоналом одобряла. Вот вытащили пятерых сотрудников изображать елки: качать ветвями от ветра. Просто и элегантно. Опять же – быть елкой совсем не то же самое, что быть дубом, правильно? Кому-то досталась роль скрипучей двери в избушке Санты Клауса. На роль Санты пригласили самого Льва Ивановича, и он снизошел! Несколько человек изображали его верных эльфов, которые загружали в сани подарки. Сани, кстати, тоже имели человеческое лицо. Даже два человеческих лица.

Чем больше народа вовлекалось в постановку, тем сильнее я напрягался. И не зря. После подбора декораций и персонала организаторы перешли к выбору оленей. Я как знал! Кто главный олень холдинга с красным фонарем, который мне по роли предстояло зажать между ног, поскольку руки были заняты, изображая упряжку?

Разумеется, малышом Рудольфом, красноносым олененком, выбрали меня!

Не то чтобы я не справился: нет маленьких ролей, бывают маленькие актеры. Но корпоратив был в самом разгаре, и я пятой точкой чувствовал, что шута мне предстоит изображать до самого конца.

Глава 4. Вперёд, на подвиги!

Ожидание схватки меня всегда бодрило. Я пыталась представить себе реакцию господина Покровского на всё то, что для него придумали. Но фантазия моя буксовала. Невозможно предсказать реакции рептилоидов, потому что у них мозг по-другому устроен. Ученые так и называют его: рептилоидный, который лучше всего работает в направлении, где и кого сожрать.

Всё-таки было что-то такое в Илье Сергеевиче, от чего холодило позвоночник и поджимались булки. Такое, что пробуждало древние инстикты. Жажду крови, например. Желание погреться от огонька, изрыгаемого врагом. Раздраконить Покровского, увидеть его огнедышащим, – ради этого стоило рискнуть!

Звучало почти как «Ради этого стоило жить!». И пусть это было преувеличением, но да, с появлением в нашем корпоративном пространстве гадского эйчара окружающий мир стал четче и насыщенней, что ли. Всегда подозревала, что меня в детстве ударили головой. Сложно удержаться от соблазна, я их понимаю. Но сейчас весь симптомокомплекс во мне прям расцвел и заколосился.

Наконец он настал, долгожданный миг корпоратива. Сегодня мне предстояло сполна насладиться победой, поэтому я должна была выглядеть как королева. Кроваво-красное платье, облегающее всё, что только можно облечь, ровно той длины, чтобы из под него не было видно кружевных резинок чулков. Элегантные шпилищи, подчеркивающие моё моральное превосходство над рептилоидами. Идеальная укладка и не менее идеальный макияж.

Даже жаль, что господин Покровский не мог этого оценить – он для этого был слишком занят.