Королева кабачков сегодня в ударе

Вот уж не ожидала Тома, что подвергнется дискриминации по цвету волос! И чем им рыжие не угодили?

– Тётушка, что не так с моими волосами? – негромко спросила Тамара, когда они снова тронулись в путь в направлении башенных часов, а Аничка с тяжёлой корзиной – в противоположную сторону.

– Считается, что рыжие – люди ненадёжные, легкомысленные, – утешающим тоном пояснила тётушка Марж.

– И невезучие, – припомнилось Томе извечное «что я, рыжий, что ли?»

– И невезучие, – печально вздохнула старушка. Жалостливая какая! А Тамара её во всяком нехорошем подозревала. – В облаках вечно витают, жизни не знают. Чего хошь от таких можно ждать!

– Так от кого угодно можно ждать чего угодно, если уж честно! – обиделась Тома за всех рыжих и себя в частности. – Что ж нанезнакомого человека сразу ярлык вешать?

– Конечно, можно, Томочка! Но тут ведь как? Када знаешь, что кто‑то ненадёжнее и легкомысленнее, ведь сразу жить проще! От чувства собственной весомости, – пояснила бабулька и поспешила вперёд, лавируя между людьми.

Торжище оказалось довольно большим базаром, даже скорее рынком. С Центральным рынком её родного города, конечно, не сравнить по площади. Так и до такой численности населения Любавицамещё расти и расти в ожидании индустриализации. Но всё же здесь было немало самых разных лавочек, ларёчков, палаток, импровизированных прилавков из крестьянских повозок… Купить можно было что угодно, от свиньи до кованой дверной ручки, от шерстяной шали до экзотического лимона.

Кабачки тоже встречались на прилавках, стыдливо припрятанные у дальнего края.

Разумеется, по сезону товар был самый недефицитный из возможных. Да только другого у них не было.

Тётушка Марж, пользуясь случаем, забежала к своей приятельнице в крытую бакалейную лавку. Тома, которой надоело изображать из себя недалёкую родственницу‑неудачницу, отпросилась побродить по рядам. Как же тут извернуться, чтобы несчастные, никому не нужные кабачки купили именно у неё?

– Ты кто такая и что тут делаешь? – Строгий мужской голос позади заставил Тому вздрогнуть и обернуться.

А ведь совсем не факт, что обращались к ней! Вот такая она трусиха.

Но нет. Сурового вида мужчина смотрел именно на Тому!

– А вы с какой целью интересуетесь?

Мужчина был немолод. Хотя, учитывая нынешние градации ВОЗ, скорее не юн. Он был темноволос и бородат. Или просто давно не брит, поскольку растительность на его лице больше напоминала трёхдневную щетину. Может, даже недельную. Мужчина был крупен носом, что, говорят, для мужчины вовсе даже не недостаток. Грозный брюнет выделялся на фоне окружающих более качественной одеждой – Тамаре ли не знать! Она такие вещи на раз определяла! Вроде и скромно был одет, но качество ткани… Швы, тонкие детали отделки, идеальная посадка по крепкой фигуре – всё подчёркивало состоятельность хозяина.

А ещё на поясе у него висело оружие. Тома ни у кого из прохожих, кроме местной стражи, оружия не видела.

Ну и главное – осанка и взгляд. Они выдавали в мужчине человека, облечённого властью.

Или «обречённого». Тома считала, что власть никому ещё счастья не принесла.

Только проблемы и инсульты с инфарктами.

– Как ты разговариваешь с вирником?! – Лицо мужчины покрылось тонким налётом снобизма.

– Я же не знала, что разговариваю с вирником! – Тома и, кто такой «вирник», понятия не имела. Может, это вообще фамилия? Или имя? – Я ведь только вчера в Любавицы приехала!

В этот момент дверь лавки, в которой скрылась тётушка Марж, распахнулась. Бабулька, широко улыбаясь, спешила на помощь.

– Господин Влада́н! – распахнула она объятия, будто это был её дорогой родственник. – Так давно вас не видела! А это моя внучатая племянница, Томочка. Приехала погостить к немощной старушке!

Тома обратила внимание, что в этот раз бабулька не стала называть её мнимое место жительства. И что‑то подсказывало: неспроста. Не из‑за того, что забыла.

– Негоже юной девушке в одиночестве бродить по торжищу! – упрекнул бабульку вирник Владан.

А Томы будто не было вовсе. Будто она права голоса не имела, а одиночество было запрещено законом.

И тут у Тамары словно в голове щёлкнуло! «Если в августе с тобой никто не поделился кабачком – ты очень одинокий человек», припомнилось ей.

– Вы совершенно правы! – воскликнула она, вознеся указательный палец к небу. – Не дело быть одиноким! Особенно на торжище. Тётушка Марж, вы обещали мне показать, где тут можно продавать ваши волшебные кабачки!

Идея есть, теперь нужно её реализовать.

– Волшебные? – недоумённо переспросила старушка.

– Тётушка, не жадничайте! У вас такой урожай в этом году! Думаю, вполне можно поделиться с другими жителями Любавиц!

Тамара не рассчитывала, что бабулька схватит идею на лету, но надеялась, что та хотя бы не будет спорить.

– Я ведь у бабушки… тьфу! Тётушки! – поправилась Тома. – …тётушки Марж из‑за кабачков оказалась!

Глазки старушки забегали, и она сразу притихла. Видимо, не разрешалось в Любавицы кого попало из чужих миров притаскивать. Не гладили за такое по головке. А то и за подпольный экспорт кабачков могло прилететь. Насколько суровое ей грозило наказание, оставалось только гадать. В местных законах тут разве что господин вирник разбирался. Да только к такому грозному мужчине пока подход найдёшь, пять пар китайских сланцев стопчешь!

– Знаете, ведь кабачки тётушки Марж способны творить чудеса! – проговорила Тамара достаточно громко, чтобы окружающие зеваки услышали. – Только тс‑с‑с‑с! – Она сделала вид, что сама испугалась своей болтливости.

– Да‑да! – скептически фыркнул Владан‑Чурбан. – Кабачки у вас чудеса вытворяют, а тыквы – вообще в сказки просятся!

– Конечно! Я из них кареты делала! – возмущённо вмешалась в диалог старушка.

Господин вирник недовольно скуксился, однако не возразил. То ли предмет обсуждения был неподъёмным – в смысле, все знали, что бабулька по нему ку‑ку, тему старались лишний раз не поднимать и разговоры по ней не поддерживать, то ли превращение кареты в тыкву таки имело место.

Хотелось бы, чтоб второе.

– Видите! – поддержала Тома и заметила, как притихли люди вокруг. Это хорошо. Нет лучшей рекламы, чем сарафанное радио. Особенно если радио и прочие масс‑медиа ещё не изобретены. – В общем, чудесные кабачки у тётушки Марж! Если заклинание нужное знать, – добавила она, покачав пальцем.

А то вдруг особо предприимчивые жители Любавиц к утру их от лишних кабачков избавят? Вирник‑то – мужик на вид грозный, да кто знает, насколько его боятся? Бабулька вон ворует людей из чужих миров как здрасте. А тут какие‑то кабачки…