Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

Вместо пролога

Мечты существуют для того, чтобы их разбивать. В этом смысл жизни любого правителя.

С утра я мечтал о том, чтобы спокойно отлежаться в теплой ванне, совершить набег на дворцовую кухню и винный погреб и провести день в тишине библиотеки… А в итоге внимаю в тронном зале венценосному братцу. Чтоб его, короля, темные боги любили. Особо замысловатым способом.

– Ранир, – обратился он ко мне, – ты помнишь Тагарда Карэдаса?

Я кивнул. Ничем не примечательный монир[1] из Департамента внешних сношений.

– Он собирается жениться… – многообещающим тоном начала Элияр.

Тоже мне, событие.

– Если это всё, то я пошел, – и развернулся в сторону выхода.

– Стоять!

– Стою. – Пришлось повернуться к брату. – Давай без предисловий и загадок. От меня тебе что нужно? Дать консультацию по первой брачной ночи?

– А у тебя есть опыт первой брачной ночи? – показательно-удивленно задрал бровки Элияр.

– Нет. Но необходимые навыки имеются.

– Продолжаю: …жениться на Ливинии Тойз. Из Астани.

– На единственной наследнице уганиевого прииска? – Уганий – драгоценный минерал, и на всём материке его добывали только в соседнем королевстве. ‐ Поздравляю нас. Новость, несомненно, приятная. Теперь-то я уже могу идти?

– …В ожидании свадьбы, – как ни в чем не бывало продолжал мой любезный братец, – жених находился в поместье будущего тестя…

Последние слова братец растягивал с явным намёком.

– Логично. Приданое завидное, того и гляди, уведут, – согласился я.

– …И в это время у хозяев похитили семейную реликвию, – неожиданно закончил Элияр. – Которую нашли – угадай где? – в покоях Тагарда.

– Вот придурок! Опять-таки, лечение душевных недугов не по моей части.

– Он дал Клятву Чести, что не брал святыню и представления не имеет, как она у него оказалась.

Вот как… Карэдас поклялся Клятвой Чести, что не брал эту… святыню, как её там. Если не будет доказано, что это правда, то клятвопреступник будет казнён. Поскольку в этом случае наш любезный Тагард будет считаться мониром без чести. А как же можно без неё жить? Чисто теоретически, конечно, можно. Но не благородному мониру. Точка. Я уже не говорю о том, что само существование бесчестного вассала ляжет пятном на репутацию сюзерена. Поэтому разбирательства по Делу Чести – та ещё болячка на неприличном месте.

– И кому как не главе Тайной Канцелярии заниматься расследованием? Во благо государства, – с выражением "ищейке – собачья жизнь" закончил Элияр.

– А давай, кому-нибудь другому, а? Я только вчера вернулся из Флаоры, где месяц спасал нашу шпионскую сеть. Которую подставило наше же посольство. И занимался этим во благо государства. То есть нашего семейства. И даже получил боевое ранение. А теперь я хочу отдохнуть. Хотя бы неделю отдыха я заслужил?

– По-моему, ты раздуваешь проблему из ничего. Подумаешь, удар по голове, – сморщился король. – У тебя же там всё равно сотрясаться нечему…

Элияру верить можно. Мозг мне выедает именно он. Если говорит, что ничего не осталось, значит, теперь будет клевать печень.

‐ Совместишь необходимое с приятным, – воодушевлённо заговорил братец. – Девственная природа, охотничий рай, обеды в десять перемен, румяные селяночки…

– … мечтающие подцепить неженатого принца, и их нескончаемые мамаши, – включился я в агитационный монолог. – И с ними всеми нужно разговоры разговаривать и улыбки улыбать.

– Веранир, кончай ломаться. Девица из тебя если и выйдет, то сугубо легкого поведения. И вообще, если ты так не любишь "разговоры разговаривать и улыбки улыбать", – насупился брат, – почему тогда у тебя в постели не выводятся разнообразные дамы приятной наружности?

– Во-первых, выводятся, – возразил я. – К сожалению, чтобы завести туда новую, предыдущую нужно вывести. А во-вторых, Элияр, понимаешь… Не знаю, как это объяснить… В общем, я их туда несколько с другой целью привожу…

– Так. Меня и раньше мало интересовали подробности. А теперь… Если мы выпустим из рук Тойз… Я как представлю, что сделают родители, когда вернутся из…

– … очередного медового месяца… – снова влез я.

– … Арухата, где возобновляют договор о дружбе и сотрудничестве, – зыркнул из-под бровей король. – …Так вообще могу думать лишь о том, как спастись от неизбежного церебрального насилия. Всё, свободен. В смысле, иди работу работай. Солнце ещё высоко, – пробормотав последнее предложение себе под нос, мой брат, король Элияр II Ванорский, с видом "богом быть трудно, но есть такое слово – надо", углубился в государственные бумаги.

День первый

– Эрус Веранир, какая честь для нашего дома…

Нидария Тойз, мать невесты, старательно строила из себя гостеприимную хозяйку. Но удавалось это с большим трудом. Я бы даже сказал – не удавалась. Губы, растянутые в непривычную для них улыбку, так и норовили брезгливо поджаться. Жаба сушёная. Её супруг практически не появлялся в поместье, занимаясь делами в столице. И я его понимаю. Будь у меня такая жена, я бы тоже с головой в работу ушёл. Даже уехал бы. Подальше.

– Хорошо ли доехали?

– Благодарю, мона Нидария, вашими молитвами.

Осень на дворе! Кто же осенью по вашим дорогам хорошо доезжает? Вот если бы мои лошади могли летать… А так, где не рысью, там брасом.

– Присаживайтесь возле камина, я прикажу подать теплого вина, – выжала из себя очередную улыбку хозяйка.

– Буду премного благодарен.

И это чистая правда. Свежо осенними вечерами в Астани…

Просочившись к камину, я получил возможность понаблюдать за игрой в фанты. Молодежь коротала в гостиной долгий вечерок.

Приятная кудрявая шатенка вытянула первый фант, и им оказалась булавка для галстука.

– Тагард, если я не ошибаюсь, это ваше?

– Не ошибаетесь, эра Кейлинэ. Буду счастлив исполнить любое ваше желание.

Ба, да у нас тут принцесса Кейлинэ. Кейли-Недотрога, младшая дочь Ингарет Прекрасной, ныне правящей королевы Астани. Братец прав, совместим-ка необходимое с приятным.

Кейли была темной лошадкой в табуне венценосных кобылиц. Не замужем, несмотря на солидный для невесты возраст – двадцать четыре года. Вот уже шесть лет как не появляется на официальных мероприятиях. Даже я, при всем богатстве воображении, не могу себе представить скандал, после которого Ингарет, с юных лет известная… э-э-э… легкостью нравов, была бы вынуждена пойти на столь крайние меры. Узнать подноготную ситуации не составляло бы сложности. Просто это было неактуально. Кейли была целиком и полностью исключена из дипломатических сношений и политических интриг. А вот нужно было найти время. Похоже, Тойз входят в её протекторат, раз именно она обеспечивает законность этого расследования.

А Недотрога вполне себе ничего… Не сказать, что красавица, но лицо очень располагающее. К таким прохожие обращаются с вопросом, как пройти к королевскому дворцу, жены приходят пожаловаться на гулящих мужей, а гулящие мужья – за утешением. Одним словом, идеальная шпионка. Жаль, не завербуешь. Золотистые прядки завиваются вокруг личика. Живая мимика. Жесты точёные и плавные. Когда разговаривает, чуть касается собеседника – запястье, кисть, плечо, карман жилета на груди. Тот, кто назвал её Недотрогой, обладал изрядным чувством юмора. Фигурка такая… приятная. Есть, за что подержаться, и ничего лишнего. Я бы тоже с удовольствием дал ей потрогать… что-нибудь…

– Я знаю, что вы недавно вернулись из посольства в Флаоре, – звучал её мелодичный голос. – Говорят, там возник какой-то конфликт? Очень бы хотелось услышать обо всем из первых уст.

Хм, что тут скажешь: то, что эра не участвует в политических играх, ещё не означает, что ей о них ничего не известно.

– Да, там сложилась непростая ситуация, – Тагард Карэдас, счастливый жених, по совместительству – национальный герой, которому, возможно, удастся бескровно и почти бесплатно решить одну из важнейших стратегических задач экономики нашего государства, распушил хвост.

Как бы ему потоньше намекнуть, что петух с парой ярких перьев в заднице ещё не павлин?

Если описывать монира Тагарда двумя словами, то это офицер и джентльмен. В смысле, дебошир и бабник. Потомок древнего, но обедневшего рода. Не без усилий Тагарда, кстати сказать.

– Вы не представляете, эра, наше посольство обвинили в шпионаже! – продолжил он.

А что ещё оставалось местному правительству? Представители посольства вдруг начали прилюдно обсуждать факты, которые были известны крайне ограниченному числу лиц. Особо приближенных к трону Флаоры. Послы, вашу мать! Мало вас эта самая мать порола в детстве.

– Это же смешно! – негодовал Тагард.

Это тебе смешно. А вот моему информатору было совсем не до смеха, когда он петлял по улицам, уходя от преследования флаорских ищеек.

– Мы оказались в полной изоляции: ни балов, ни раутов, ни приемов. Местной знати было строго запрещено поддерживать с нами отношения. Да что там: нам вообще запретили покидать территорию резиденции. Месяц тоски и вынужденного безделья. А сколько всего полезного можно было бы сделать за это время!

Да уж. Сколько бутылок вина выпить, сколько борделей посетить, опиумных притонов почтить своим невменяемым присутствием…

– И чем же закончилось дело? – доброжелательно поинтересовалась эра.

– Мы много работали над урегулированием ситуации, – с чувством собственной значимости ответил Тагард. – Официальных извинений, правда, так и не дождались, но обвинения были сняты.

Герои! Трудяги! И мы чуть-чуть подсобили. Так, выдвинули встречные обвинения – мелочь, конечно. Пришлось срочно обнаружить в родном государстве флаорского шпиона. "Обнаруживать" было жалко. Целых два года ему дезу сливали. Но чем ни пожертвуешь ради общего блага…

– Простите, принцесса, большего рассказать не могу, – важно завершил жених. – Сами понимаете, государственная тайна. Теперь моя очередь тянуть фант?

Тагард вытянул колечко, которое было опознано как принадлежащее Равелиссе Ларти. Единственным ликвидным активом, доставшимся монире от непоследних по происхождению родителей, являлась яркая внешность. Которую мона и монетезировала с завидной эффективностью. Направо и налево. А так же вперед и назад. Что скрывать – по собственному опыту знаю.

Тагард старательно изобразил мыслительную деятельность и озвучил свое задание:

– Равелисса, скажите, а какая у вас самая заветная мечта?

Лисса похлопала ресничками и смущенно ответила:

– О чём же еще может мечтать девушка? Выйти замуж за благородного монира.

И впрямь, раз уж мечтать, так о несбыточном…

Следующим фантом оказалась запонка Грэйди Ровиньера. Грэйди – славный малый. Хотя какой же он малый? Пальца на четыре выше меня и примерно на столько же лет старше. Несмотря на то, что мы являлись подданными разных государств, время от времени мы пересекались на официальных мероприятиях. Он достиг больших успехов в армии Астани и устойчивого положения при дворе. Которое стало практически незыблемым после того, как внезапно, вместе со всей семьей, скончался его дядя, владевший соседним с Тойзми поместьем.

Равелисса томно взглянула на него сквозь ресницы и мурлыкающим голоском спросила:

– Грэйди, расскажите, а какой должна быть избранница благородного монира?

Тот хмыкнул:

– А мне-то откуда знать?

– Грэ-эйди, ну, не упрямьтесь. Кому бы вы предложили руку и сердце?

– Однозначно женщине.

– Я же серьёзно спра-ашиваю, – Равелисса надула губки.

– А я серьёзно отвечаю. В том, что она должна быть женщиной, я совершенно уверен. А на счёт остального – пока нет. Скажем так, – он вновь хмыкнул, глядя куда-то себе под ноги, – пока я не встречал такой, с которой захотел бы связать свою, надеюсь, ещё долгую жизнь.

С этими словами он потянулся за следующим фантом, развернул бумажку, обнаружил в ней сережку и изобразил на лице озарение:

– О, вот кто нам ответит, какой должна быть мона, чтобы ей предложили стать женой! Ну, же, мона Ливиния, откройте нам тайну, – произнес он с интонацией "Скажи, деточка, как тебя зовут, и дядя даст конфетку".

Ливиния Тойз, совсем юная девушка – первый год на ярмарке невест – вспыхнула не то от негодования, не то от смущения, но воспитанно смолчала, опустив глаза. Да, невеста вполне себе ничего для дебютантки. Если бы не бледное лицо и тени под глазами. Не иначе как жених спать мешает? Замечательно, консультацию давать не нужно, вычёркиваем.

– Грэйди, ваш вопрос бестактен, – вмешалась Недотрога.

– Благодарю вас, эра, но я отвечу. Моя мама, Грэйди, говорит, что для того, чтобы благородный монир предложил руку и сердце, мона должна быть добродетельна и иметь достойное приданое.

Ой! А у мышки Ливи есть зубки! Отвечала она Грэйди, всем своим видом являя образец той самой добродетели и скромности, однако удар достиг своей цели, и Лисса поморщилась..

Тем временем Ливиния вынула очередной фант.

– Руден, это ваше?

Так вот кто сидит ко мне спиной! Хотя логично. Куда же Тагард без Красавчика Рудди? Руден Глок был гол, как голова грифа. Да и благородством кровей похвастаться не мог. Но ни одна светская вечеринка без него не обходилась. Откуда же срЕдства? От друга, вестимо. Никто не потратит ваши деньги так, как Красавчик Рудди – изящно, непринужденно и без малейших угрызений совести. В настоящее время эта рыба-прилипала паразитировала на тельце нашего жениха. Точнее, не нашего. И возможно, уже не жениха.

– Вы тоже были в Флаоре? – обратилась Ливиния к другу своего жениха. – И что вам там понравилось больше всего?

– Больше всего мне там понравились девушки, Ливи.

– Рудди, вопрос был "что понравилось", а не "кто", – посмеиваясь, заметил Тагард.

– Нет, я, конечно, могу уточнить и "что", но боюсь, это будет еще бестактнее, чем вопрос Грэйди, – и обращаясь к принцессе: – Эра, остался только ваш фант. А давайте, для разнообразия, вы нам споете?

– Руден, даже и не знаю, чего в вашем желании больше: садизма или мазохизма, – мягко улыбнулась принцесса. – Но это извращение не для слабонервных.

– Вы так ужасно поёте? – догадался Руден.

– Зато принцесса известна своими стихотворными экспромтами, – пришёл на помощь Грэйди.

– Хорошо, тогда давайте какой-нибудь экспромт, – милостиво согласился Рудди.

– Как пожелаете, – принцесса на минуту замолчала, а потом с хитренькой улыбочкой произнесла:

И, обернувшись ко мне, продолжила:

– Добрый вечер, эрус Веранир! Добро пожаловать на нашу гостеприимную землю.

Двойка мне за конспирацию!

Я подошел, поцеловал принцессе руку и поприветствовал остальных.

– Эра Кейлинэ, вы порочите мое светлое имя! Мой животик совсем не мягкий.

Вот и посмотрим, что ответит Недотрога. Если что-то вроде "Простите, не было возможности проверить", то можно сразу приступать к активным действиям насчет "потрогать". А если изобразит возмущение, то придется проводить осаду по всем правилам.

– Ах, это уже мелочи, эрус. Главное, что в остальном возражений нет, – отмахнулась Кейли. О как! Но тут же продолжила: – Нам, наверное, нужно обсудить последующие действия, не так ли? Мы могли бы уединиться у того же камина, например.

Вот и ладненько, значит, силы можно будет поберечь.

Мы переместились к огню, обновив бокалы с напитками.

– Думаю, сегодня вам лучше отдохнуть с дороги. Можно начать завтра, – заботливо предложила принцесса.

Она что, всерьёз? Кто же приглашает обсудить деловые вопросы, чтобы обсуждать деловые вопросы?!

– Но имейте в виду, – продолжила она. – У меня здесь есть и другие дела. Сами понимаете, я не часто бываю в своих протекторатах. Грех не воспользоваться возможностью решить накопившиеся вопросы. Поэтому предлагаю назначить наши встречи с участниками событий на послеобеденное время. Вас устроит?

Взгляд принцессы не соответствовал её деловому тону. Он словно ласкал моё лицо, иногда обегая тело, с несомненным восхищением. Я бы даже сказал, что Недотрога поедала меня взглядом, как любимое пирожное. Мысль мне понравилась.

– Согласен с вами.

– Я настаиваю, чтобы все обсуждения, которые имеют отношение к этому делу, велись только в моём присутствии.

Нет, такое откровенное внимание, несомненно, приятно, но и капелька сопротивления бы не повредила. Для разогрева.

– И вы, в свою очередь, обещаете не действовать в одиночку? – уточнил я.

– Разумеется. Я же понимаю, что это Дело Чести. Начнём с обвиняемого и обвинителя?

– Лучше с обвинителя и обвиняемого.

– Можно и в таком порядке. Удачного вечера, эрус Веранир, – она улыбнулась, и в уголках её красиво очерченных губ появились ямочки, сообщавшие, что улыбается Кейлинэ часто.

…И больше за весь вечер Недотрога на меня ни разу не взглянула.

День второй

Эра Кейлинэ, как и грозилась, с утра занималась делами. Или чем-то другим. Но в поместье Тойзов её видно не было. Я использовал свободное время, чтобы выспаться и познакомиться с предметом, из-за которого поднялся весь шум. Широко известная в узких кругах истинно верующих, как они себя называли, Чаша Гемора представляла собой небольшой кубок, отделанный драгоценными камнями. Стоимость материалов на пару порядков уступала антикварной ценности посудины, а в качестве предмета культа она стоила и вовсе бешеных денег. Желание украсть такую вещицу было бы понятно, когда бы не столь глупое исполнение.

На обеде принцесса так и не появилась. Она влетела в комнату, которую нам выделили для бесед с фигурантами, секунда в секунду в оговоренное время. Поздоровавшись, эра устроилась в кресле рядом, открыла изящно оформленную книжку для записей и выжидательно на меня взглянула. Значит, начинаю я.

Нидария, хозяйка имения, нервно крутила в руках деревянные четки и что-то бормотала под нос. Осознав, что внимания от неё не дождаться, я откашлялся и обратился:

– Глубокоуважаемая мона Нидария, не могли бы поведать, в связи с чем вы выдвинули обвинения в краже Чаши Геймора против монира Тагарда Карэдаса, подданного Ваноры?

– А вы как думаете? – взгляд мониры живо напомнил моего учителя флаорского языка. А больше идиотом меня никто не считал. – В связи с тем, что он попытался украсть Чашу Геймора, разумеется. Молодежь растеряла последние крохи благочестия, и Светлые боги это так не оставят!..

Экак у неё в голове тараканами натоптано…

– Прошу меня извинить, – прервал я очень важный и высоко духовной монолог. – Но не могли бы вы рассказать нам с принцессой, как всё происходило?

– Этот Тагард не понравился мне с самого начала – вертихвост и вертопрах, – осудила будущего зятя Жаба. – Кичится своим происхождением, а на деле невежда из невежд. Но муж мой дал свое согласие на брак, и я вынуждена была принять его решение. Я хотела умилостивить богов к судьбе этого союза и настояла на том, чтобы мы съездили в храм. Нас было шестеро: я, моя дочь Ливи, её подружка Равелисса, наш сосед монир Грэйди, жених и его приятель монир Рудден.

– И слуги? – уточнил я на всякий случай.

– Нет, мы ехали без слуг. Холопам нечего делать в светлом храме, – отрезала Нидария. – Сначала мы вознесли общую молитву и испили освященное вино из Чаши. После этого молодежь осталась в прихрамовом домике для путников. Чаша вместе с футляром осталась там же, а я ушла молиться. Когда я вернулась, в домике была только Равелисса. Потом появился монир Рудди – приятель Тагарда – с дровами. Меня беспокоило отсутствие дочери, и молодые люди отправились её искать. Через какое-то время вернулся Тагард. Всё утро он кидался на других, а здесь пришел довольный, с улыбкой до ушей. А буквально после него вошла моя растрепанная дочь. Вы представляете, на какое святотатство этот проходимец толкнул мою Ливи? Я увела её и объяснила, как недопустимо она себя ведет. И представьте себе, она мне солгала! – возмутилась Жаба и поджала губы куриной… ну, тем, что под гузкой. – Раньше моя скромная девочка честно признавала свою вину, принимала наказание и жила дальше с чистой душой. Этот безбожник толкнул её на пагубный путь лжи и порока!

Я взглянул на Недотрогу с выражением "нам только проповедей тут не хватало!". По её лицу легко прочиталось "да вы не иначе как безбожник, эрус!", после чего она поспешила отвернуться. Поздно! Я успел заметить подрагивающие уголки её губ.

– Итак, ваша дочь вас обманула. А в чем именно? – уточнил я.

– Она сказала, что гуляла одна, а с женихом даже не разговаривала.

– Так, может, она сказала правду? – вмешалась Кейли.

– Вы бы видели довольное лицо этого негодяя! Он весь лучился сытостью, как кот, украдкой слакавший крынку сметаны. И вот пока я пыталась образумить свою заблудшую дочь, этот негодяй и украл Чашу.

– Вы видели это своими глазами? – спросил я.

– Нет, разумеется, но умному человеку, чтобы сложить два и два, записывать цифры в столбик не требуется.

И снова этот взгляд "вот подрастешь, тогда возможно и таблицу умножения выучишь". Недотрога опять стремительно опустила глаза в свою книжку, пряча улыбку. Что она там строчит, интересно?

– Вы обнаружила пропажу Чаши сразу? – вернулся я к теме разговора.

– Да. Как только приехала домой и стала разбирать вещи.

– Я правильно понял, что вы не проверяли Чашу с момента, как оставили её в домике для путников при храме, до того момента, как открыли футляр дома?

– Разумеется. Зачем бы мне это потребовалось? – высокомерно фыркнула хозяйка поместья.

– То есть на самом деле Чашу из домика мог взять кто угодно?

– Да кому она ещё нужна?! – возмутилась Нидария.

– Вам, например, – глубоко вздохнув, отметила Недотрога.

– Это да, это конечно, – закивала Жаба. – Но нашли-то её именно у подлого Тагарда! – проткнула она воздух корявым пальцем.

– А вдруг её просто подбросили к нему в комнату? – поддержал я принцессу, раз уж она вызвалась мне помочь.

– Вдруг бывает только неприличный звук, принц, – с видом классной дамы, возразила обвинительница. – Конечно, вы хотите выгородить этого негодяя и вора, чтобы не позорить свою державу. Но я вам не позволю, вы слышите, не позволю скрыть это преступление! – подскочила она.

– Мона Нидария, мы искренне сочувствуем вам и разделяем ваше возмущение. – Недотрога мягко, но настойчиво выпроваживала Сушёную Жабу за пределы комнаты.

Эмоции били ключом. Чтобы такое разбить?

– Смею вас заверить, что приложу все возможные усилия, чтобы справедливость восторжествовала, – продолжала увещевания Недотрога. – Мы глубоко благодарны вам за оказанную помощь…

За дверью слышались затихающие голоса и шаги, а маленькая книжечка в кожаном переплете лежала на кресле и требовала к себе внимания. Разве я мог ей отказать? Было страшно любопытно, что именно записала эра. Сам я не делаю записей допросов, нас с детства учили развивать свою память. К тому же записи выдают ход мыслей. Я перевернул книжку страничками вверх и увидел написанное немного корявым подчерком:

Ню-ню. А ведь как правдоподобно изображала понимание и сочувствие!..

…Вернулась Недотрога вместе с обвиняемым.

– Тагард, расскажите нам, что тут происходит, – начал я, когда все расселись.

– Эрус Веранир, эра Кейлинэ, для меня большая честь находится здесь сейчас, – пафосно начал тот. – К сожалению, эта встреча вызвана пренеприятными обстоятельствами – в доме моей невесты меня несправедливо обвинили в краже. Я уверен, что вы найдете возможность доказать мою невиновность.

– Что именно произошло, и почему обвинения пали на вас? – продолжил я допрос.

– Нидария по какой-то причине категорически против свадьбы. К счастью, монир Тойз перед отъездом в столицу успел благословить брак. Так она решила пойти другим путем: подставила меня. Обстряпала всё так, будто бы я украл у неё какой-то там кубок.

– Это вы про Чашу Геймора? – полюбопытствовала Недотрога.

– Вот-вот, я даже запомнить его названия не могу. Зачем мне его воровать? Тем более рано или поздно он всё равно достанется мне. Ливи – единственная наследница.

– А может, деньги вам нужны прямо сейчас? – предположил я.

– И что, эта штуковина много стоит? – ответил он вопросом.

– Не знаю, сколько точно, но сумма приближается к сотне тысяч.

В глазах Тагарда зажёгся алчный огонь.