Неевклидово пространство

Глава 5

– Тоже рад тебя видеть, дорогая, – расплылся в счастливой улыбке китиарец. – Чем обязан столь душевной встрече?

– Прямо воссоединение семьи после долгой разлуки, – не смог остаться в стороне детектив.

Какой, к чертям собачьим, коммуникатор, когда здесь такое шоу намечается? Коллингейм просочился мимо китиарки, пока его молнией не сшибло, и устроился на своем кресле, будто он тут совсем не при чем.

Миз Роул даже ухом в его сторону не повела.

– Где Эмиль? – спросила она у соотечественника таким тоном, что Алекс сразу и безоговорочно поверил, что Исследовательский Корпус Китиары – это спецслужба.

– Пытаюсь выяснить.

Майер мотнул головой в сторону детектива, переключая внимание Тайни. Спасибо тебе, добрый человек! Роул повернулась к Коллингейму. Хорошо, что китиарцы не любят киборг-технологии. А то вживили бы ей в глаза по лазеру, и она бы его сейчас так «ш-ш-шу!», «ш-ш-шу!» по полному разряду из каждого орудия. И лежал бы Алекс бездыханный. И никакого секса перед смертью – почему-то ему припомнился Бродски. Повезло же парню напоследок. Возможно, именно за это детектив не любил китиарцев…

Коллингейм поймал себя на том, что сердце продолжает биться, а значит, ничто не освобождает его от обязанности отвечать.

– Да, – подтвердил он. – Мистер Майер оказывает посильную добровольную помощь в расследовании дела об убийстве Бродски и поиске пропавших.

Тайни молчала. Воздух заискрил от напряжения.

– Вчера он выяснил местонахождение коммуникаторов Эмиля Роула и Эбигейл Джонсон, – продолжил детектив. – К сожалению, хозяев с ними не обнаружено, а сами коммуникаторы оказались пусты.

– И тебе ничего в этой ситуации не кажется странным? – вытаращив глаза и изобразив потрясение, поинтересовалась Тайни.

Хм. Если посмотреть под этим углом…

– Теперь ты будешь обвинять меня во всех неурядицах, которые случаются в твоей жизни? – невозмутимо влез с вопросом брюнет.

Как же, оказывается, Алекс скучал по китиарской невозмутимости. Сцена до тошноты напоминала типичные разборки бывших супругов после развода.

– Чувствуется опыт совместных ссор, – озвучил свои мысли Коллингейм, и оказался под дулами обоих взглядов.

– Мы с Тайни знаем друг друга больше десяти лет, – уведомил Майер. Что-то подобное Алекс и предполагал.

– «Знаем»! – фыркнула Роул. – Как выяснилось, я тебя совершенно не знаю!

– А ты, дорогая, всё это время была чиста и откровенна, как Иоанн Богослов, – ответил ей в тон китиарец.

Сходство с семейным скандалом усилилось.

– Миз Роул, вы здесь, чтобы выяснить отношения с мистером Майером? Не смею вас обоих задерживать, улицы Атован-Сити к вашим услугам. – Алекс указал в сторону выхода и заново запустил комп.

– Нет, я прибыла в качестве официального наблюдателя, но мне отказали. Не можешь объяснить, почему? – Слова Тайни звенели, как ножи на тренировке по холодному оружию.

– Наверное, потому что твой брат считается подозреваемым в деле об убийстве Оуэна Бродски, – пожал плечами детектив.

– Эмиль?!

«Ш-ш-шу!», «ш-ш-шу!», – вновь послышалось Коллингейму, и он с трудом удержался, чтобы не вжать голову в плечи.

– Некоторые улики не позволяют рассматривать мистера Роула как потерпевшего, – пояснил он. – Разумеется, обвинение на данном этапе никто не выдвигает. Однако и подозрений никто не снял.

– И что это за улики? – полюбопытствовала китиарка, складывая руки на груди.

– Должен напомнить, что я не имею права обсуждать ход следствия с посторонними, – отрезал детектив.

– А он, – Тайни указала подбородком в сторону Майера, – не посторонний?

– Сведений о его причастности к убийству мистера Бродски и пропаже двух других представителей Исследовательского Корпуса у нас нет. У вас есть? – уточнил Алекс.

Китиарка помотала головой.

– Зато у меня есть сведения о непричастности к убийству Эмиля Роула, – заявила она.

– Излагайте, – Алекс жестом пригласил ее присесть к столу.

– Не при нем. И не здесь, – отрезала Тайни.

Детектив удивленно приподнял бровь. Роул смотрела ему в глаза, и в его взгляде читалась решимость стоять на своем до победного.

– Ладно. Вас можно оставить на несколько минут, пока я схожу за вещдоком? По возвращении здесь не будет два свежих китиарских трупа? – Алекс последовательно перевел взгляд с одного на другую. Оба молчали. – Один китиарский труп?

Ему вновь никто не ответил, и Коллингейм посчитал молчание знаком согласия. Он в который раз за сегодняшнее утро подал компьютеру команду на выключение и покинул отгородку. Детектив приложил все усилия, чтобы вернуться как можно скорее. В отгородке было тихо. Майер уставился в виртуальный экран, стуча по виртуальной клавиатуре. Тайни стояла в той самой позе, в которой была перед уходом Алекса.

Детектив установил рамку тревоги на стенку. Если вещдок покинет эту границу, сработает защита. Теперь Коллингейм был готов к общению с Роул. Он протянул локоть.

– Ведите меня, прелестница, в свои укромные места для посвящения в ужасные тайны, – произнес он в жанре страшилок, но улыбки не удостоился. Тайни серьезно кивнула и направилась к выходу.

– Куда мы движемся? – спросил Алекс, когда они вошли в лифт.

– На крышу. Я вызвала аэротакси, – уведомила Тайни.

Роул смотрела куда-то вниз. В зеркальной стенке отражалось ее сосредоточенное лицо. Они хорошо смотрелись вместе. Правильно. Мощный, загорелый Коллингейм, и она – изящная, белокожая, похожая на фарфоровую статуэтку. Мужчина и Женщина. Она не женщина, напомнил себе Алекс. Она шпионка, обученная всяким психологическим штучкам. Более того – китиарка. Он для нее – умственно неполноценный даун. Урод. В голове прояснилось. Он – детектив. Она – сестра подозреваемого. В этот момент Роул подняла глаза, и их взгляды в отражении встретились. Коллингейм не успел распознать эмоции Тайни, прежде чем на нем застыла знакомая маска невозмутимости. Друг на друга смотрели не мужчина и женщина. Не партнеры. Не враги. Просто чужие люди. И Алексу почему-то от этого стало грустно.

Аэрокар уже поджидал их на площадке. Тайни продиктовала название отеля, где раньше размещалась команда Исследовательского Корпуса. Это было неправильно.

– Я не могу пустить вас в опечатанные номера, – предупредил Коллингейм.

– Я, – Роул сделала ударение, – собираюсь пустить тебя в свой, – опять ударение, – номер.

Алексу стало смешно.

– Отчего же такая щедрость? – поинтересовался он.

– Оттого, что там я могу чувствовать себя в безопасности.

– Тебе угрожали? – Насмешливое настроение пропало.

Тайни покачала головой.

– Там мы будем защищены от прослушивания, – глядя в окно, сообщила она.

Да она заигралась в свои шпионские игры!

– И кто же жаждет нас подслушать? – Коллингейм не сумел сдержать яд в интонации.

– Вик.

– О-хо-хо! Борец с тоталитарным режимом Виктор Майер преследует агентов влияния на чужих планетах! – продекламировал он, воздев правую руку к небу. Тьфу-ты. От Смита подцепил.

Тайни окинула его знакомым нечитаемым взглядом.

– Он на мне помешан, – коротко сообщила китиарка.

Коллингейму стало неприятно.

– А у вас при подтверждении гражданства мании величия не обнаружено? Или в пределах китиарской нормы?

Китиарка отвернулась и погрузилась не то в созерцание урбанистических красот Атован-сити, не то в свои мысли. Молчание затягивалось.

– Они живы? – нарушил тишину детектив. В принципе, и так было понятно. Если бы брат был мертв, Тайни вела бы себя по-другому. Про Эбигейл ничего утверждать было нельзя.

Роул кивнула.

– Самочувствие? – уточил Коллингейм.

Девушка пожала плечами.

– Приборы отказали?

Тайни повернулась:

– Алекс, скажи честно, ты на чьей стороне? – спросила она, вцепившись взглядом ему в глаза.

О как!

– На стороне справедливости, – ответил Коллингейм, складывая руки на груди.

– Тогда почему ты не хочешь меня слушать?

Женщины – они такие женщины!

– Миз Роул, а что я, по-вашему, здесь делаю?!

– «Миз Роул», – передразнила китиарка. – «По-вашему»… Алекс, что случилось? Мы же нормально работали вместе. Нормально разговаривали.

– А сейчас – ненормально? Всё в пределах устава, – детектив развел ладони. И собрал их в замок. Черт! Кто бы мог подумать, что это так заразно?

– «Устава»… – повторила она. – А-а-а… Оказывается, детектив Коллингейм действует по уста-аву, – будто это было для нее неким откровением.

– А надо как?

– Не знаю… Может, по-людски.

– По-людски? Право, затрудняюсь… – Алекс вновь поймал себя на шутовских интонациях Райана. – Люди, миз Роул, здороваются при встрече. И прощаются, когда уходят, – невесть с чего понесло детектива. Он притормозил и более спокойно добавил: – Воспитанные люди, во всяком случае.

В глазах китиарки мелькнул огонек понимания.

– Здра-авствуйте, детектив Коллингейм, – она изобразила поклон. – Как дела?

– Здравствуйте, миз Роул. Спасибо, хреново. А у вас?

– Спасибо, еще хуже, – мрачно буркнула Тайни.

Алекс уже пожалел о своей выходке, но китиарка не остановилась на достигнутом. С приклеено-вежливой улыбкой на лице, деланно-заботливым тоном она поинтересовалась:

– А что случилось с вашим напарником? Олдменом, кажется?

– С ним случился отпуск на Парадизе, – скопировал интонации Коллингейм. – Знаете ли, с людьми такое случается.

– А с вами?

Непонятно, на что намекала Роул, и детектив позволил себе интерпретировать вопрос по-своему:

– А со мной не случилось. Всё, дела, дела…

– Личные? – якобы с надеждой в голосе поинтересовалась Тайни. Вот же язва!

– Уголовные, миз Роул, уголовные. А тут еще повышенный интерес со стороны высших кругов…

– Вам не привыкать, – не то утешая, не то издеваясь, прокомментировала собеседница.

– Не хотелось бы, – кивнул Алекс.

Тайни промолчала в ответ. А потом произнесла:

– А тут еще китиарцы со своими разборками. Всё ясно.

И отвернулась к окну.

– Хорошо вам, – позавидовал детектив. – Мне вот совершенно ничего не ясно.

– Например. – Роул обернулась.

– Например, вы снова оказались рядом совершенно случайно?

– Нет, я осознанно сюда летела. Издалека.

– Почему?

– Хотелось бы польстить вашему самолюбию и сказать, что я по вас соскучилась…

– Ну, так смелее, льстите. Не сдерживайте желаний, идущих от сердца, – Алекс взмахнул рукой, демонстрируя, как идут от сердца эти самые желания, и в очередной раз ругнулся в адрес Райана Смита и его прилипчивой манеры поведения.

– …но дело в том, что я летела к Эмилю. Из-за меня он оказался по уши в проблемах.

– Из-за тебя?!

– Алекс, – китиарка взглянула на приборную панель. – Нам осталось лететь пятнадцать минут. Ты можешь потерпеть?

– Не понимаю, почему нельзя поговорить прямо здесь.

– Потому что я не хочу, чтобы нас слышали.

– Роул, а мании преследования у тебя не обнаружили?! – вырвалось в сердцах у Коллингейма.

– Не обнаружили, – уверила та.

– Наверное, тогда болезнь была в зачаточном состоянии. С тех пор она пустила корни, распушила ветви, скоро первые плоды принесет…

– Алекс, – устало произнесла Тайни, – ты просто не представляешь, на что способен Вик.

– И на что?

– Даже я этого не представляю. Но в том, что касается информации, он гений. Гений даже по нашим меркам.

– И ты всерьез полагаешь, что он убил, – «и изнасиловал» чуть было не проболтался Алекс, поймав слова на самом кончике языка, – Оуэна только для того, чтобы тебя увидеть? Тебе не кажется, что есть способы попроще?

– Есть, – согласилась Роул. – Но они совсем не такие интересные.

– Тайни, а почему он не стал подавать на гражданство?

Раз нельзя разговаривать о деле, можно поговорить о чем-нибудь другом. Или о ком-нибудь другом.

– Потому что он псих.

– Я это слышал. Но он не производит впечатления психа. Нормальный мужик. Только китиарец.

Роул, видимо, заметила неприязненные нотки в последнем предложении и покосилась в сторону Алекса с насмешкой.

– А что на тебя запал, – продолжал Коллингейм, – так ты сама говорила, что ничто человеческое вам не чуждо.

– Стыдно сказать, но я сама не знаю, почему, – неожиданно призналась Роул. – Если бы у него были какие-то симптомы, я бы их заметила. Это моя профессия.

– То есть, может, он и не псих? – уточнил детектив.

– Алекс, он на протяжении всего знакомства манипулировал мною.

– Молодец, – одобрил Коллингейм. – Как ты думаешь, если я спрошу, как ему это удавалось, он поделится секретом?

– Он меня использовал! – возмутилась китиарка, будто это был решающий довод.

– И что? А ты использовала меня. Я же по этому поводу монологи из «Короля Лира» не декламирую?

– Ой, поматросили и бросили… – с сюсюкающими интонация «посочувствовала» Тайни.

– И даже лести для самолюбия пожадничали, – пожаловался детектив. – Но я не обидчивый. Если будет настоятельная потребность – пользуйтесь на здоровье, – уверил он, хотя слова о настоятельной потребности для здоровья скорее относились к нему. – Психически больной я тебя из-за этого не считаю.

– А почему тогда он не подал на гражданство? – взъелась Роул.

– Вот и я тебя о том же спрашиваю. Слушай, ну, даже если он действительно псих…

Гений-то он однозначно, добавил Алекс про себя. Заставил в свое отсутствие обсуждать его персону, вместо того чтобы… Короче, вместо. Хотя Роул, конечно, сестра подозреваемого. Но, вроде, она обещала доказать его невиновность…

– Так вот, если он действительно псих, – продолжил Коллингейм, – чем ему это грозит?

– Девианты попадают под контроль Комиссии.

– А так он шляется, где хочет, бесконтрольно?

– А так он шляется, где хочет, – поправила его Тайни.

– В смысле, его свободы лишат, что ли? – догадался Алекс. – В психушку посадят?

– Не психушку в вашем понимании. Он будет работать на Китиаре под контролем врачей.

– Которые будут изучать его как подопытную морскую свинку.

– Зачем сразу впадать в крайности? Зато он будет безопасен.

– Я так понимаю, – влез детектив, – что он будет опасен везде, где есть выход в Сеть.

– Алекс, не умничай. Он же не один такой гений.

– А… – догадался Коллингейм. – Вы там солите гениев бочками, чтобы они потом шпионили друг за другом.

– Не нужно говорить о том, в чем ты не разбираешься, – оборвала разговор китиарка.

Не всё спокойно в датском королевстве… В смысле, китиарском матриархате.

Глава 6

Впереди показался Академический квартал. Аэротакси донесло своих пассажиров до крыши отеля, и Роул с гостем вошли внутрь. Апартаменты китиарки оказался копией номеров ее коллег. Трансформер был представлен кроватью. Роул щелкнула пультом, и он превратился в комфортный диван. А жаль! Алекс на таких кроватях еще ни разу…

Роул тем временем продолжала моделировать комнату, поднимая из пола тумбочку и «подзывая» из дальнего угла буфетный столик. На тумбу она установила комм, из столика вынула две кружки и упаковку каких-то печенек. Видимо, планируется долгий просмотр.

– Теперь говорить можно? – уточнил Коллингейм.

Китиарка, наполняя кружки напитком с фруктовым запахом, кивнула.

– Нас точно не подслушают? – еще раз спросил детектив.

Вновь кивок.

– Точно-точно?

– Алекс, говори уже, чего хочешь, – сердито выдала Тайни.

– Ну, я подумал, вдруг твой Майер нам на одежду жучков нацеплял… – намекнул детектив.

– И-и?

– И, может, ее снять, чтобы уж наверняка?

Тайни отреагировала мгновенно: коротким движением поставила кружку на столик и швырнула в Коллингейма подушку с дивана. Алекс прикрылся рукой быстрее, чем успел что-либо сообразить. Орудие нападения улетело в сторону стола, опрокинув посудину. Напиток выплеснулся прямо на брюки Роул.

– Вот видишь, – заметил Алекс, не дожидаясь упреков. – А если бы на тебе не было одежды, достаточно было бы просто сходить в душ…

На лице девушки отразилась сложная гамма чувств. В итоге она встала и произнесла фразу на непонятном языке. Комм замигал, распускаясь над тумбочкой стандартной космической заставкой. Девушка скомандовала еще что-то и обратилась к детективу:

– Посмотри, пока я буду переодеваться.

Космос сменился изображением Эмиля Роула.

Китиарец что-то прощебетал и поднял руку в приветственном жесте. Лицо его расплылось в радостной улыбке.

За спиной детектива Тайни дала комму команду. Алекс обернулся и успел заметить голый бок прежде, чем она скрылась. «Как одевается твоя девушка?» – вспомнился ему бородатый анекдот. – «Быстро!» Когда успела раздеться? И зачем было так быстро убегать?

– Сестренка, привет! – прозвучал мужской голос на общесоюзном, обретая тембр и интонации говорящего. Переводчик подстраивался. Детектив сосредоточился на галозаписи. – Долетели мы нормально, – теперь перевод полностью синхронизировался, только артикуляция не совпадала с произносимыми звуками. – Встретили нас с положенным для планет подобного класса пиететом.

Шатен изобразил надутое от важности лицо. Его мимика была очень живой. Сложно было заподозрить в молодом человеке невозмутимого китиарца. У Алекса мелькнуло подозрение, что невозмутимость – норма поведения с чужаками. Это объясняло и вспышку эмоций Тайни в отношении Майера. Может, Роул и считала его врагом, но он оставался «своим». В отличие от Коллингейма.

– Твой знакомый – профессор Фит – просил передать сердечный привет, – Роул-младший изобразил поклон с взмахом воображаемой шляпой в стиле галосериалов о древней Гее. – На этом хорошие новости кончились, – парень развел руками и скорчил физиономию а-ля «Звиняйте!»

До детектива дошло, что театральная манера общения, которая прицепилась к нему после посещения исследовательского центра, принадлежала не Райану. Стажер «поймал» ее от этого оболтуса, полностью оправдывающего свою фамилию.

– Колючка Эбби обнаружила на зеркале своего санузла надпись красной краской: «Убирайтесь к себе домой, гмо!» – Эмиль говорил ровно, констатируя факт. – Классика ксеноцида. Центр объявил код «Гамма». Краску смыли. Номера проверили: «насекомых» нет. Тренируем «доброжелательную улыбчивость».

Он обаятельно улыбнулся. Очень приветливо. Ни за что не скажешь, что улыбка была фальшивой. Ш-шпионы. Супер-агенты хреновы.