Последние выборы сенатора
- -
- 100%
- +
Он прервался и набрал Олдмена.
– Что, уже соскучился, противный? – манерно поинтересовался Олдмен.
– Очень, – признался детектив. – Ты можешь сделать запрос о месте нахождения Виктора Майера?
– Опять – двадцать пять, – выдохнул Генри. – У тебя на фоне разыгравшейся паранойи обострилась ревность?
– Генри, ты просто скажи: можешь или нет?
– Ладно, сделаю. Но пиво – за твой счет. Завтра, – быстро уточнил напарник, наученный горьким опытом.
Алекс кивнул. Сегодня точно не получится. А завтра – почему нет?
И погрузился в материалы дальше. Дело содержало много галозаписей. Блуберри камера любила. Он был потрясающе галогеничен. Высокий, с изящной конституцией, но мужским сложением. Натуральные белокурые волосы идеально уложены. Глубокие, чистые голубые глаза. Стеснительная улыбка на пухлых губах. Мечта извращенца.
Впрочем, для кого-то реальность.
Коллингейм запустил запрос по Блуберри в поисковике. Томас Шуз не был публичной натурой. Во всяком случае, новостной поисковик выдал только один информационный повод: «Лучший выпускник Ядра объяснил выбор работодателя: «Я всегда мечтал работать с сенатором Рональдом Бруксом, потому что он лучший»». Скромно и со вкусом. В самом сообщении говорилось, что Блуберри был не лучшим во всем Ядре, а всего лишь на курсе. Но это же детали. Всего лишь детали. М-да.
Но что говорить, он всё равно был хорош.
У Алекса, например, вообще не было высшего образования. Как у большинства на Атоване. Для таких, как детектив или Олдмен, звезды, которым удалось прорваться за пределы звездной системы благодаря своему таланту, были чем-то недостижимым. Возможно, юному дарованию помог какой-то добрый содомонянин. Или гоморриец. Но это лишь досужие домыслы.
Свою личную жизнь Томас не светил. В многообразии галоснимков его однокурсников Шуз появлялся регулярно. У него не было постоянного приятеля или девушки. Ни на одном из снимков он не был замечен в чем-то, порочащем светлое имя личного помощника сенатора. На снимках и записях он выглядел милым и улыбчивым. С ним были рады потискаться как мальчики, так и девочки. Сам же он про себя ничего в Мегасеть не выкладывал. Либо выкладывал там, куда не заглядывал Алекс. Детектив сделал для себя отметку попросить Тайни заняться этим феноменом. Авось, в разветвленной китиарской шпионской сети какая-нибудь рыбка на него клюнет.
Коллингейм откинулся в кресле, заложив руки в замок за головой.
Итак. Между сенатором и Томасом происходит некий разговор. Сразу после разговора Блуберри вызывает аэрокар на крышу средней руки офис-хауза и торчит там час. Потом за ним кто-то прилетает, расстреливает комм и улетает. Откуда этот кто-то знал, что Шуза нужно забрать? Именно оттуда, именно тогда? Если бы он улетел на своем транспорте, то всё просто – в аэрокаре могло быть второе средство связи. Но он вызвал общественный. Вывод? Либо встреча у него была назначена заранее, и разговор с Бруксом – стечение обстоятельств. Но тогда почему он улетел за час до назначенного времени? Его здесь прижали? Второй вариант: он договорился с кем-то здесь. С кем-то, с кем был дружен. Или более того. В общем-то, самое время посмотреть записи разговоров Томаса после сенатора.
Глава 8
Файлы записей лежали ровненькой стопочкой, по времени, один за другим. Подписанные по именам.
Самая ранняя запись называлась «Вивьен Марлоу». Никак, тигровая змея… Ну-ну.
Алекс нажал воспроизведение. Гарнитура вывела на сетчатку приемную. Рыжая сидит на диванчике для посетителей и нетерпеливо постукивает каблучком. Вот дверь в святая святых открывается, и из нее совершенно спокойно выходит помощник, как обычно, безупречный.
– Вивьен, вы можете войти, – доброжелательно приглашает Шуз.
Рыжая мгновенно морозится до агрегатного состояния манекенщицы с подиума и просачивается в кабинет с задранным курносым носом.
– Отлично выглядишь, – шепчет блондин и шлепает рыжую по пятой точке.
Не знал бы, что он гей, подумал бы, что флиртует. Как обманчива бывает природа.
Интересно, зачем Марлоу приглашали к сенатору? О чем они беседовали, и почему рыжая в итоге оказалась на месте Томаса? Может, к тому времени сенатор уже принял решение в отношении помощника, и Вивьен была плановой заменой? Мог ли об этом знать Шуз? Кто его знает.
Томас привел в порядок свой стол, расставив всё по видимым лишь ему линиям, и вышел из приемной. Наверное, Ванесса была частым гостем Брукса в такое время. Иначе вряд ли помощник так легко оставил бы «объект».
Следующим по списку шел файлик с именем Невила Мейси. Алекс включил запись и убедился, что он действительно впервые видит этого молодого человека. Тот сидел за столом, но, судя по признакам, был невысок. Темные длинные волосы висели сосульками. Лицо с острым носом походило на орлиную голову в профиль. Глаза живые, карие, смотрели на Блуберри чуть насмешливо, как смотрят на несмышленого братца-малыша.
Интересно, как его, оскорбляющего тонкий вкус Барби, вообще пускают в штаб?
– Домой? – спросил незнакомый Невил. – Большой Босс отпустил?
– Угу. Отымел во все щели, и отпустил, – с милой улыбкой ответил Блуберри. – Вали говорит, отсюда. На все четыре стороны.
Удивительно, но едкие, казалось бы, слова были сказаны без капли агрессии. Шуз вообще производил впечатление человека на редкость миролюбивого и приятного. Как сытый, довольный котик. Удовлетворенный. Секса парню хватало с лихвой. Забавно, но в предыдущую встречу он таким расслабленным Алексу не показался. Впрочем, новая должность в первые месяцы никому расслабленности не добавляет.
Собеседник Томаса, напротив, источал ту самую саркастическую язвительность, за которой обычно скрывается недотрах. Отношения у парней были близкие. Но скорее приятельские, нежели интимные. И они были слишком разные. Во всем. Но почему-то детективу бросился в глаза контраст кожи. Задубевшая от атованского солнца и ветров кожа Невила на острых скулах была землисто-смуглой. А нежные щечки Голубички были румяны, как у юной девушки. Замарашка и принцесса. Занятная парочка.
– Как поживает наше болото? – продолжил Блуберри. – Есть ли какие-то сдвиги?
– Болото, сэр. Тихо, все попрятались. Не определишь, что у них там, в котелках, варится.
– А если по запаху? – улыбнулся Томас.
– А то ты не знаешь, чем это пахнет, – недовольно пробурчал «замарашка». – У меня появилась пара мыслей, я подбросил несколько слухов. Но не уверен, что это сработает.
Веселенький у Брукса коллективчик… И всё же Мейси оставлял у Алекса двоякое чувство. С одной стороны, малый фекалистый. С другой… Что-то в нем было.
– Что у нас на повестке? – поинтересовался Невил. – Какую карту разыгрываем по итогу?
– Всё-таки сценарий № 2, – нахмурился Блуберри. – Денег минимум. К Барбаре даже подходить боюсь. Она сейчас один большой кусок антиматерии.
– Да, ладно. Ты же можешь, – приободрил приятеля чернявый.
– Я-то могу, – печально согласился Томас. – Но больно. Ладно. Идущий на смерть приветствует тебя, – блондин поднял руку раскрытой ладонью вперед.
– Аве цезарь, – симметрично ответил ему Мейси. – Мы будем хранить память о тебе в наших сердцах, – и он дважды стукнул себя кулаком по груди.
Если бы не последовавшие далее события, Коллингейм бы сказал, что это некий ритуал. Как рукопожатие у КаДэ. В свете пропажи Блуберри весь разговор попахивал циркулем, наугольником и прочими признаками вселенского заговора.
Помощник Брукса покинул невзрачный, как хозяин, кабинет Невила.
Невзрачный, но собственный.
Следующей по порядку шла встреча Томаса с Барбарой Ожешко. Забавно, но запись началась не в кабинете, а перед ним. Шуз помялся под дверью, теряя свою выправку, под стать самой Тигрице, постучался и вошел внутрь. Но уже другой. Взгляд был опущен. Тело сковано.
– Слушаю, Томас, – дозволила слово молвить Барби.
– Я хотел уточнить бюджет на запланированную поездку в приют. Если вы позволите, – не поднимая взгляда, произнес Блуберри. – Необходимо закупить игрушки и лекарства, – неуверенно закончил он.
– Нет у нас бюджета на игрушки и лекарства, – недовольно пробормотала начальница штаба, переводя взгляд на окно, за которым уже смеркалось.
– А как же?.. – начал было Шуз.
– Пусть Энтони с Невом что-нибудь придумают, – Барбара посмотрела на собеседника и переплела перед собой пальцы. – Не то я возьму деньги с их зарплаты. Можешь так им и передать, – пригрозила она. – Что-нибудь еще?
Шуз постучал ногтями по столу, силясь что-то вспомнить.
– В расписании сенатора на ближайшие дни какие-нибудь изменения будут? – наконец, вспомнил Томас.
Барбара помотала головой:
– Нет, пока по-старому. Если Энтони надумает что-то менять, пусть мне не забудет сказать, – Барби поджала губы.
– Простите, – смиренно попросил Блуберри.
Барбара посветлела лицом. Умеет, гад, находить подход к людям. Не то, чтобы Алекс жаждал повторить его подвиг. Тут детектив по комплекции не подходил. При его мышечной массе прогибаться проблематично.
– Извините, – закрепил Шуз эффект.
И вынырнул за дверь. Без потерь.
Глава 9
Следующим лицом, обозначенным в списке, был Энтони Парсон. Кабинет Парсона уступал по площади сенаторскому, но был раза в два больше, чем у Барбары. Интересно, Барби по этому поводу комплексовала? Или женщины по поводу «у кого больше» не комплексуют? Нет, слабости – это не про миз Ожешко. В конце концов, хозяйка в этом офисе – она, и вряд ли вопрос планирования помещений прошел мимо нее. Скорее, размеры определялись функциями. Кабинет Барби – это место индивидуальных экзекуций. А у Парсона – приличный стол для совещаний. Здесь пистоны вставляют массово. На стене, за креслом мужчины висела рамка с галозаписями сенатора. Если Барби постоянно напоминала каждому встречному, что он (она, оно) лицо избирательной кампании, то Энтони Парсон опускал подчиненных на землю. Вот оно, истинное лицо. А все остальные вокруг – лишь мазки, создающие выгодный фон.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.