Дом у Горького озера

Глава 1

Дом у Горького озера, 1875 год

Дарья Аксакова устало опустилась перед дамским столиком. Вся его поверхность была заставлена стеклянными пузатыми баночками и склянками, жемчужные бусы гроздьями свисали на зеркало. Тёплые отблески свечей играли на стекле и жемчуге, совсем как в Петербурге, когда она так же возвращалась с шумных, наполненных смехом, шампанским и танцами вечеров.

Как она ни старалась, её званые ужины в Сибири совсем не напоминали столичные вечера. Столько сил потрачено, чтобы выписать со всех концов округи музыкантов, обучить прислугу и повара, а всё равно люди здесь дикие. Никакого изящества, лёгкости, только пялятся, сидят, жуют. Напьются и начинают кидать кости на пол, хохотать, как в кабаке, женщины ведут себя абсолютно неприлично.

Дарья тяжело вздохнула и вытащила серьги с крупными кровавыми рубинами из ушей. Они необычайно шли её тёмным блестящим волосам и почти чёрным глазам миндалевидной формы. Её называли самой красивой женщиной в Петербурге. Если бы она не сделала неверный выбор в замужестве, если бы выбрала любого из тех десятков мужчин, готовых предложить ей богатство, знатное имя и своё обожание, а не Аксакова, то не отправилась бы в ссылку в глухие дебри Сибири.

Муж утешал её тем, что у них не изъяли имущество, как бывало раньше. Они могли сохранить привычный образ жизни, просто вдали от столицы и больших городов. Он выстроил для неё дом, настоящий дворец по сравнению с хибарами, стоявшими в деревне у Горького озера.

Образованное общество жило в городе, в двух часах езды по тряским, раскисшим от грязи дорогам. В самой деревне жил её глава — крепкий хозяйственный мужик с четырьмя дочерьми разной степени непривлекательности и вымотанной, вечно уставшей женой. А также чудаковатый профессор права в отставке с молодой тихой женой-алтайкой.

Остальными жителями деревни были простые крестьяне, которых в Петербурге Дарья видела только на улицах с протянутой ладонью, и коренное население — алтайцы и телеуты, вытесненные на задворки Сибири.

Впервые увидев их, Дарья не поверила, что они говорят по-русски. Они были похожи на китайцев и японцев, которых в качестве диковинки приглашали к себе на обеды её подруги. Но те были учёными, приятными и тихими молодыми людьми — путешественниками и послами.

Она даже пригласила на ужин одну семью алтайцев, живших по соседству, желая наладить международные связи. Больше таких глупостей Дарья не совершала. Она поняла, что эти люди пригодны лишь для работы. И ещё для кое-чего.

— Алина! Принеси мою ванну для рук, — крикнула она прислуге, заканчивая снимать украшения и придирчиво оглядывая своё лицо и руки в свете свечей.

В комнату неслышно вошла худенькая большеглазая девочка лет тринадцати. На вытянутых руках она несла большую жестяную миску, стараясь не смотреть на её содержимое. Аккуратно поставила её перед Дарьей, стараясь не расплескать, но содержимое всё равно ливануло через край, и тёмная лужица осталась на столике.

Дарья молча отвесила Алине крепкую затрещину.

— Когда же ты станешь приличной прислугой, идиотка?

Снова вздохнув, она махнула рукой, чтобы девка отошла, приблизила лицо к миске, втянула воздух носом и, удовлетворённая свежестью наполнения, медленно погрузила ладони в жидкость.

Алина кашлянула.

— Чего? — спросила Дарья, откинувшись на спинку кресла, обитого бордовым бархатом.

— На кухне поймали мужчину. Он воровал еду, госпожа. Что нам с ним делать?

Дарья приподняла бровь.

— Какого парня?

— Местного. Он живёт на другом конце деревни, Мултуй. Я его знаю. У них семья большая, девять человек. Он для братьев и сестёр брал, у них младшие сильно болеют — Алина не отрывала взгляда от ковра.

— Мултуй? Алтаец, значит? — Дарья оглянулась на прислугу, нехорошо сверкнув глазами в свете свечей.

Алине стало не по себе. Она знала, что означает этот взгляд хозяйки.

— Телеут.

— Да господи, кому какая разница! — закатила глаза Дарья. — Тащите его в подвал. Его ждёт наказание.

— Приказать его выпороть? — с надеждой спросила Алина.

Дарья уже отвернулась к зеркалу. Она играла с содержимым миски, перекатывая в руках жидкое месиво. Подняла голову и встретилась взглядом в зеркале с бледным лицом Алины.

— Нет. Я сама спущусь.

Алина коротко кивнула и вышла из комнаты, крепко сжав губы. В её глазах стояли слёзы.

Дарья с удовольствием подумала, что вечер обещает стать чуточку лучше.

Новосибирск, 2014 г.

— К доске у нас пойдёт пойдёт — ручка медленно ползла по списку в классном журнале, двадцать семь человек притихли.

— А пойдёт Горелая. Давно не отвечала у нас Таиссия.

Двадцать шесть человек облегчённо выдохнули, несколько девочек переглянулись с ехидными улыбочками.

Тая ненавидела, когда её называют Таиссией. Тая ненавидела математику и особенно — Тамару Ивановну. С тяжёлым чувством приближающегося и неотвратимого позора она медленно встала и прошла к доске. Кто-то из парней выставил подножку, Тая перешагнула чёрный ботинок.

— Сотри с доски и будем писать уравнения под диктовку.

Тая взяла в руку мокрую, всегда вонючую тряпку, стёрла криво сходящие вниз строчки из цифр и букв, выписанные прошлой жертвой Тамары Ивановны.

— Можно побыстрее, Таиссия?

Тая быстрее завозила тряпкой, размазывая белые меловые разводы, взяла мел и ожидающе обернулась на Тамару Ивановну.

— Значит, пишем. Логарифм по основанию два от икс минус один плюс логарифм по основанию два от икс плюс три равен логарифму — Тамара Ивановна обернулась к доске, прервав свой равномерный поток речи. — Горелая, а что ты пишешь?

Тая замерла. Началось.

— Повторяю. Логарифм по основанию два от икс минус один плюс логарифм по основанию два от икс плюс три. Посмотри сейчас на то, что ты написала, ещё раз.

Тая быстро подписала забытую двойку под log. Тамара Ивановна вздохнула и продолжила:

— равен логарифму по основанию два от пяти икс минус три. Ну что ж, Таиссия, с чего мы начинаем?

— С объединения логарифмов?

— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулась Тамара Ивановна. — Это вроде я тут учитель и спрашиваю тебя.

— Мы начинаем с объединения логарифмов, — как можно увереннее сказала Таисия.

За спиной послышались короткие смешки.

— Отлично. И как мы будем это делать?

Тая понятия не имела, как они будут это делать.

— Ну логарифм по основанию два от икс минус один плюс логарифм по основанию два от икс плюс три Это будет логарифм по основанию два от икс минус один плюс икс плюс три — Тая замолчала, чувствуя, что совершенно погрязла в иксах, двойках и тройках.

— Отлично, просто замечательно! На носу ЕГЭ, будем ли мы с вами к нему готовиться, одиннадцатый «В»? Не-е-ет, мы будем заново учиться складывать логарифмы, да, Горелая?

Тая сжала зубы, смешки за спиной стали громче.

— Я в шоке, если честно. Таиссия, повернись ко мне и расскажи правило сложения логарифмов. Ты должна его знать наизусть.

В случае с Тамарой Ивановной Тая предпочитала стратегию быстрого взрыва, а не долгого истязания, поэтому ответила:

— Я не могу рассказать это правило. Я его забыла.

— Забыла! Забыла она. А ты его когда-то знала, чтобы забыть? Что стоишь, глазки потупила?

— Горелая погорела, — слишком громко, явно желая, чтобы шутку оценили, прошептала своей подружке заводила класса Демченко.

Подружка прыснула.

— Тихо, класс! Итак, помогаем отстающим. Кто напомнит Таиссии правило сложения логарифмов?

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — заявила Демченко уже в голос, нахально разглядывая Таю.

Отличник Желягов поднял руку с первой парты. Одобрительно посмотрев на него, Тамара Ивановна продолжила выжидающе оглядывать класс.

— Ну что же вы, нужно помогать товарищу Горелая, почему твои товарищи тебе не помогают? У тебя что, даже друзей в классе нет?

По классу разнеслось:

— У-у-у

А дальше произошло то, что Тая потом с трудом будет пытаться описать словами, но безуспешно. Это можно было только почувствовать.

Ощущение одиночества, собственной никчёмности и стыда слились воедино и, казалось, останутся с ней навечно. Но вопрос про друзей резанул по живому.

В груди стало жарко, будто огненный шар, полный раскалённой лавы, зашипел внутри и просился на свободу. Обида, ставшая жгучей ненавистью к этой доске, логарифмам, тупой Демченко и тупой Тамаре Ивановне, рвалась наружу.

Тая посмотрела на математичку и резко выдохнула. Выдохнула этот невозможный горячий шар из груди.

Уложенное облако завитых обесцвеченных волос Тамары Ивановны полыхнуло оранжевым, будто нимб вокруг святого.

Всего пара секунд, но огонь ярким пламенем полыхал на её голове.

Всё можно было бы списать на коллективные галлюцинации, если бы не последствия в виде жуткой вони палёных волос и почти лысого черепа Тамары Ивановны, ошалело ощупывающей свою голову.

Светлый, местами подпалённый пушок теперь делал её похожей на старого морщинистого цыплёнка с ярко-розовыми губами цвета фуксии.

Где-то в Сибири

Тая следила за мелькающей зелёной массой за окном поезда. Её спутница — рыжеволосая женщина в очках с зелёной оправой — была настолько яркой в своём экстравагантном наряде, что Тая чувствовала, как все заходившие в вагон пассажиры нет-нет да кидали взгляды на них. Тая ёжилась и глубже закапывалась в свою безразмерную чёрную кофту-балахон.

— Ты не должна стесняться. Внимание людей естественно. Мы всегда будем притягивать взгляды, прими их достойно, — заметив движения Таи, сказала рыжеволосая женщина.

Она представилась Ираидой, когда зашла в квартиру семьи Таи этим утром. Тая никогда не слышала такого имени, но никакого другого у такой женщины быть не могло. Она внушала и страх, и желание бесконечно её разглядывать.

Чёрное платье из нескольких слоёв тонкой летящей ткани асимметрично спускалось воланами на широкие алые восточные брюки, зауженные к щиколоткам. Остроносые чёрные сапоги на головокружительной шпильке, небрежно накинутый на плечи кожаный чёрный плащ и трость с набалдашником в виде головы змеи довершали образ городской сумасшедшей. Но то, как Ираида держала осанку, её пышные, тщательно уложенные длинные рыжие волосы и макияж делали из неё импозантную женщину, а не сумасшедшую.

Она уверенно переступила порог квартиры, будто заходила сюда каждый день.

— Доброе утро! Меня зовут Ираида, а ты Таиссия, верно? — она посмотрела на Таю, чуть приподняв подбородок, оценивая её с головы до ног.

Тая отступила на шаг назад.

— Здравствуйте — растерянно ответила мама Таи и, приобняв дочь за плечи, кивнула. — Всё верно, Таиссия Горелая. Мы с вами общались. Я её мать, Валерия.

— Очень приятно, Валерия. Спасибо, что заботились о нашей сестре все эти годы. Теперь она обретает свой настоящий дом и семью.

Ираида протянула руку Тае.

— Таиссия, мы уезжаем. Тебя ждут. Никакие вещи брать не нужно, у тебя будет всё, что ты захочешь.

— Что? Мам?

Мама обняла Таю.

— Тебе нужно поехать с этой женщиной, так будет лучше. Я же тебе вчера говорила, помнишь? Тебе там будет точно лучше. Тише-тише, всё будет хорошо, — шептала она дочери на ухо.

Тая непонимающе мотала головой. Вчерашний странный разговор с матерью казался ей какой-то нелепой шуткой. Мама вернулась от директора школы, где её попросили перевести проблемную ученицу в другое место и утешили тем, что Тамара Ивановна передумала подавать заявление в полицию.

Она посадила перед собой Таю и, глубоко вздохнув, взяла её за руки.

— Тасечка, солнце моё, я тебе кое-что расскажу, а ты не пугайся, ладно? — она аккуратно поправила прядку волос Таи.

— Я правда не хотела причинять ей зла, я ничего не подстраивала, честно! — выпалила Тая. Всё время отсутствия матери дома она представляла, как её отправляют в детскую исправительную колонию для малолетних преступников.

— Я знаю, зайчик, — успокаивающе кивнула мама. — Поэтому я и хочу с тобой поговорить.

Она замолчала, подбирая слова.

— У нас в семье женщины иногда страдали такими же симптомами. Они сильно злились, и что-то загоралось или взрывалось. Поэтому я не удивилась, когда услышала про этот случай. Как же я надеялась, что тебя это обойдёт стороной

Тая округлила глаза. Она впервые слышала о такой особенности своей семьи.

— Последний раз это проявлялось у твоей прабабки. Вся семья страдала от её припадков гнева, у неё был тяжёлый характер.

— Подожди. Что значит симптомы? Это болезнь такая?

Мама помялась с ответом, взлохнула волосы.

— Это можно назвать по-разному: болезнь, способности, проклятие, дар. Но вообще-то таких женщин называли ведьмами. По крайней мере, раньше.

— Типа экстрасенсов, как в передаче? — фыркнула Тая. Кажется, мама решила её разыграть. — Я человека в багажнике могу найти, что ли?

— Ну, Тая, я же серьёзно — поморщилась мама. — Твой дар будет с тобой всю жизнь, и поэтому тебе может быть сложно жить в обществе, как ты видишь Поэтому я хотела рассказать тебе об одном месте. Это закрытая школа для девочек со способностями, как у тебя.

— Хогвартс? — улыбнулась Тая.

«Боже, какой бред», — крутилось у неё в голове.

— Называй это как хочешь. Место, где тебя научат контролировать свои способности, обучат жить в обществе, ну и вообще может, ты там подруг себе найдёшь.

— Мам — Тая закатила глаза.

Тема подруг неотступно преследовала Таю и не давала ей спокойно жить.

Кто-то когда-то придумал, что девочки-подростки должны объединяться в группки и дружить или хотя бы сбиваться в парочки. Если у тебя нет даже одной лучшей подруги, то ты автоматически становишься изгоем, «странненькой».

Родственники спрашивают про подружек, дарят анкеты подружек, повсюду предлагают развлечения для подруг, а Тая просто не поняла, когда пропустила момент обретения той самой лучшей подруги.

Где-то в восьмом классе оказалось, что все девочки уже разбились на компании и парочки. Мальчишки по своему обыкновению ещё просто носились гурьбой, не разделяясь на своих и чужих. Но в их шумную и вонючую компанию входить не хотелось, а девочки уже шептались за её спиной, явно обозначая её «не своей».

Тая могла переброситься парой фраз на переменах или по пути из школы с несколькими одноклассницами, самыми адекватными, но никогда они не звали её в гости или гулять вместе.

А самой напрашиваться не хотелось. Быть одной было привычнее и безопаснее, чем доверяться и, возможно, становиться объектом насмешек.

Так до одиннадцатого класса Тая тихо и мирно дожила без буллинга, но и без подруг — серым пятном на общей фотографии класса.

Теперь, оказавшись рядом со слишком яркой Ираидой, она чувствовала себя слишком заметной, слишком на виду, и это нервировало.

— Тебе предстоит большая работа, девочка, — спокойно заметила Ираида и улыбнулась улыбкой, достойной королевской особы.

Женский уютный голос объявлял остановки электрички. Тая размышляла об истории появления этих названий. Почему этот посёлок называется Весёлый, хотя все виднеющиеся дома в нём печальны на вид и люди вышли на этой остановке с грустными, озабоченными лицами? А почему эта заросшая платформа называется Левобережная, если никакой Правобережной не было и не будет? Почему станцию, где вышло больше всего старушек с баулами на колёсиках, назвали Ужово? Неужели там так много ужей? А что за романтик нарёк дачный посёлок Космосом посреди будничных Восьмой и Седьмой Советской?

Она не знала, на какой станции им нужно сойти, но не удивилась, когда на объявлении Горького озера в вагоне встали только они с Ираидой.

Стоя на невзрачной асфальтовой плите платформы, она спросила:

— Неужели все ведьмы добираются до дома таким обычным человеческим способом? Вместе с дачниками?

Ираида пожала плечами.

— Дороги такие. Здесь нас уже встречают, за мной.

Она развернулась и зашагала на своих высоких шпильках. Подол платья развевался на ветру чёрными волнами, как волосы Медузы Горгоны.

Из чёрного внедорожника вышел внушительного вида мужчина в костюме с аккуратной бородкой.

— С возвращением, — коротко кивнул он.

— Благодарю, Георгий. Эти поездки в город меня ужасно выматывают. Слишком много мыслей вокруг, слишком много мелких страстей.

Она вздохнула и откинулась на белое кожаное сиденье автомобиля. Тая аккуратно, чтобы не запачкать салон, залезла внутрь. Ей было не по себе.

— А куда мы сейчас?

— В наш дом, конечно, — ответила Ираида. — Ещё минут тридцать.

Ехали в тишине. Сначала Тая ещё пыталась запомнить дорогу, но после шестого поворота среди одинаковых елей бросила бесполезное занятие. Она стала рассматривать тёмный лес. Он был еловым, почти непроглядным. Пару раз она заметила пробегающего шустрого зайца и внимательных лисиц.

Наконец Георгий остановил машину и открыл дверь.

Первой вышла Ираида. С удовольствием вдохнула воздух.

— Никакой городской вони. Как вы там живёте? — с усмешкой оглянулась она на Таю.

Тая же изо всех сил пыталась не выглядеть деревенщиной и не подать виду, как её поразил не дом — дворец. Но Ираида, конечно же, всё равно заметила это по её лицу.

— Добро пожаловать в дом у Горького озера! — широким жестом фокусника она указала на чёрную громадину за высокими коваными воротами в готическом стиле.

Дом украшали десятки острых башенок. Он походил бы на диснеевский дворец из заставки, если бы не был таким чёрным. В нём не было буквально ни одного цвета — ни коричневого, ни серого, только глубокий, поглощающий свет цвет вороного крыла.

Единственным цветом были алые и белые розы, в изобилии высаженные вдоль аллей и у ворот дома. Они контрастировали с тёмной громадой здания.

Ощетинившись от окружающего мира, дом не приглашал, не ждал гостей, он был в вечной обороне.

Серые тучи на небе не добавляли позитивного настроя, и Тае показалось, что она входит в особняк Мортиши Аддамс. Но Георгий уже открыл тягуче скрипнувшие ворота.

— Прошу, вас ожидают.

Пройдя по аллее, засыпанной гравием, они подошли к массивным двустворчатым дверям высотой в две Таи. Георгий будто бы без труда открыл их, и они оказались в тёмном холле.

Тая приготовилась почувствовать аромат тяжёлой и пыльной старины, который ожидаешь от такого замка, но вместо этого ощутила острый запах чистоты и свежести, будто здесь сушили свежевыстиранное бельё и закончили мыть пол пять минут назад.

— Лидия-я-я! — позвала Ираида и процокала по холлу к лестнице на второй этаж.

Не дождавшись ответа, она обернулась к Тае.

— Директор школы покажет тебе тут всё, зайка. Прошу простить, у меня приступ мигрени, нужно прилечь.

— А вы разве не директор?

— Не дай бог. Наш директор — очаровательная Лидия Михайловна. У меня бы ни за что не хватило терпения для этого служения юным дарованиям, — она усмехнулась и, изящно взмахнув рукой на прощание, поднялась на второй этаж.

Тая оглянулась на Георгия, но привратник будто растворился, и она осталась одна.

Не зная, что делать дальше, она прошла пару шагов в сторону ближайшего проёма в какую-то комнату — там хотя бы был свет. Это оказалась небольшая, но уютно обставленная гостиная с незажжённым камином, пианино и небольшим диваном, который выглядел очаровательным, но совершенно неудобным.

Комната тоже была пуста, и Тая вернулась в холл, прочистила горло.

— Есть тут кто? Простите?

Не дождавшись ответа, Тая продолжила изучение первого этажа.

На другой стороне холла был проход в, по-видимому, столовую, так как основное пространство занимал длинный массивный стол из цельного дерева. На стенах висели портреты женщин. Некоторые из них выглядели очень странными, потрескавшимися, а какие-то были вполне современными, судя по деловым костюмам, в которых были запечатлены властные и гордые на вид дамы.

Тая подошла ближе к одной картине. Лицо женщины на ней казалось самым добрым. Она была похожа на добрую тётушку в светлом воздушном наряде и, казалось, смотрела прямо на Таю.

В следующую секунду Тая почувствовала чью-то холодную и сильную хватку на своей лодыжке.

Вскрикнув, она вырвала ногу и прижалась к стене. Кто-то прятался под столом, и Тая приготовилась бежать вон, но дверь в холл оказалась заперта.

— Что за — Тая с силой подёргала старинную ручку, глухо затарабанив по двери. — ОткройтеПлотные тёмные шторы с лёгким звуком скользнули вдоль окон, разом погрузив комнату в полную темноту

Глава 2

Тая прижалась к двери. Что-то вылезло из-под стола, она поняла это по звуку отодвигаемого стула.

— Кто здесь? — от страха у Таи сдавило горло, она могла только шептать.

В комнате послышался шелест, и Тая наконец нащупала в кармане кофты свой телефон. Разблокировав экран, она направила его свет в сторону шума, но заметила лишь мелькнувший силуэт. А через секунду кто-то с силой ударил ее по запястью, выбив телефон из рук. Тая вскрикнула, но ледяная узкая рука крепко зажала ей рот. Тая ощутила запах жасмина: тот, кто держал ее, явно пользовался кремом для рук с этим ароматом. Монстры не пользуются кремами для рук, это чья-то идиотская шутка, мелькнула мысль у Таи.

Дернувшись и ударив кого-то позади себя локтем в живот, она высвободилась, но не успела обернуться, как ее ноги взлетели в воздух. Будто сильный воздушный поток поднял ее тело, как невесомую пушинку, и небрежно опрокинул спиной на длинный стол.

В комнате хлопнули в ладоши, и вдоль стен загорелись подсвечники. Вокруг стола стояли три фигуры в черных балахонах с широкими капюшонами, накинутыми на голову. Их лица были скрыты, одна из фигур держалась за живот, чуть согнувшись. Тая же лежала на столе перед ними, как жертва перед обрядом.

Все просмотренные ею фильмы ужасов разом промелькнули в мыслях Таи: оккультные сообщества, жертвоприношения.

«Ну уж нет, так просто я вам не дамся», — зло подумала она. Сердце заходилось, она никогда не пробовала делать ЭТО по своему желанию, но примерно представляла, что должна ощущать. Она вообразила горячий шар внутри себя, собрала весь свой испуг и злость в один комок и выкрикнула:

— Пошли прочь!

Огонь стеной взвился перед фигурами в черном. Тая потеряла их из виду на несколько секунд, таким ярким вышло пламя. Слышала только девичий визг.

Дверь в холл распахнулась, в комнату уверенно вошла светловолосая женщина и одним движением руки погасила огненную стену. Фигуры в черных балахонах уже успели скинуть капюшоны, и Тая увидела, что это молодые девушки, примерно одного с ней возраста. Одна из них, с ярким макияжем и идеальной укладкой на светло-русых золотистых волосах, недовольно скрестила руки.

— Ты совсем уже? Могла спалить нас?

Тая даже не сразу поняла, что златовласка обращается к ней.

— Девушки, что здесь происходит? — вошедшая женщина строго глянула на стоящих в шеренге девушек и подошла к Тае, помогла той спуститься со стола.

— Ты, должно быть, Таисия. Прошу прощения, что не успела тебя встретить, задержалась в теплицах. Меня зовут Лидия Михайловна, я директор этой школы. А это твои одноклассницы. Я надеюсь, они тебя не очень испугали?

Хотя минуту назад Тая чувствовала себя загнанной жертвой черного обряда, мягкая, успокаивающая манера речи Лидии Михайловны подействовала на нее волшебным образом. Ее холеные руки аккуратно прикоснулись к голове Таи и заботливо поправили выбившуюся прядку волос.

— Да, я вроде в порядке, — ответила Тая, и Лидия Михайловна подбадривающе улыбнулась.

— А вас, девушки, ожидает наказание дополнительными отработками, — сказала она, повернувшись к остальным ученицам.

Невысокая и полная девушка с буйными кудряшками и какими-то странными, асимметричными чертами лица, из-за чего хотелось одновременно и долго ее разглядывать, и тут же отвернуться, вышла вперед.

— Это Мила всех подговорила! Я вообще не хотела, но мне сказали, что надо всем вместе, что это шутка.

— Господи, Соня, кому ты нужна, много чести тебя уговаривать, — скривила губы Мила.

— Могу назначить наказание только Миле, и тогда она будет отбывать его одна, но целый месяц.

— Чего?? Развлекались все, а наказана только я? Ну а ты что скажешь?

Третья девушка, молчавшая до этого и внимательно разглядывавшая Таю, заговорила:

— Мы разделим наказание. И ты, Соня, тоже.

Слова эти были сказаны веско, и стало понятно, что девушки спорить не будут. Голос Насты, так звали говорившую, оказался неожиданно низким, почти мужским. Вытянутые темные глаза азиатского разреза смотрели почти не мигая, отчего Тае становилось не по себе. Но она не могла оторвать глаз от суровой и таинственной красоты ее лица. Больше всего девушка была похожа на воинственную Покахонтас.