- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
– Настя – тридцать три несчастья! – прокричали дворовые тринадцатилетние мальчишки, когда я отправилась в университет ко второй паре.
Они всегда так делали, стоило нам повстречаться во дворе. Пашка и Леха, будущие местные хулиганы, которых уважала вся малышня, любили обзываться на меня и никак не понимали, почему я не реагирую. Уж очень им хотелось хоть какого-то отклика. Не говорить же им, что я была в курсе их тайной влюбленности? Конечно, нет. Вот поэтому я и махала рукой, улыбаясь, а затем шла дальше.
Разве я могла спорить с их словами? Они ведь, в сущности, были совершенно правы.
Меня с самого рождения преследовал то ли злой рок, то ли свет несчастливой звезды. В четыре года в садике я сломала руку, и перелом на ней никак не мог зажить. В шесть – загремела в больницу с сильным воспалением легких, и снова меня там продержали непозволительно долго. Страшно даже говорить, сколько техники ломалось рядом со мной. Я была настоящим магнитом для неприятностей. Училась, разве что, вполне сносно.
Если меня отправляли в магазин – на обратной дороге обязательно рвался пакет. Для большей эпичности еще и картошка могла рассыпаться по тротуару. Хорошо, если не на дорогу! Проблема была решена, когда мама сшила неубиваемую авоську. Правда, из-за нее меня стали задирать еще больше. Но что мне было делать? Кушать хотелось, а значит, нужно было ходить и в магазин.
Со временем я привыкла и просто стала обращать меньше внимания на творящийся вокруг меня беспредел. Пакеты – неубиваемые, одежда – непотопляемая. Возможно, нужно было просто изменить отношение к ситуации. Правда, от большого волнения я все ещё могла взрывать лампочки. Мама со смехом гладила меня по голове, когда это снова случалось, и говорила, что я просто неудачная волшебница. Да, пожалуй, окажись в этом мире хоть немного магии, этим можно было бы объяснить все, что со мной происходило. А так, увы, я продолжала носить свое гордое прозвище.
Это, однако, не мешало мне успешно поступить в университет и даже доучиться до второго курса. И отметить двадцатилетие, конечно. Даже у Насти-несчастья завелась лучшая подруга по имени Лена. Что еще было нужно для счастья, как бы каламбурно это ни звучало?
– Любовь... – мечтательно вздыхала Ленка, но я от нее всегда отмахивалась.
Пока не доучусь – знать никакой любви не желаю. Это у Ленки перспективы после учебы, а мне, помимо диплома, нужно было получить билет в будущее. В моем случае это означало еще и то, что работу нельзя было взрывать ни в коем случае.
Однако разные взгляды на жизнь нисколько не мешали нам дружить. Ленка была, как золотая осень вокруг: теплая, солнечная, добрая. Я часто думала о ней, когда шла в университет через рощу. Сейчас было самое красивое время года: сухие желтые листья опадали в лучах осеннего солнца, и их можно было собирать носками ботинок. Шуршали они так заразительно!
Охранник на входе посмотрел на меня с прищуром: не буду ли я чудить на этот раз. Сделав виноватое выражение лица, я приложила карту к считывателю и с облегчением выдохнула, когда меня пропустили без проблем. Из зеркала рядом с гардеробом, куда я сдала джинсовку, мне с улыбкой подмигнула симпатичная румяная золотистая блондинка. Пора было бежать на пары.
Ленка помахала мне с подоконника, и я пошла к ней.
– Чуть не опоздала, – она показала мне язык.
– Мальчишки дворовые опять оды пели, а я заслушалась, – хихикнула я.
Это замечание не укрылось от стоящих рядом парней из нашей группы.
– Вот, Настенька, не пошла со мной на свидание, теперь только на малолеток и осталось рассчитывать! – язвительно засмеялся Вовка Бровкин, который и правда пару раз звал меня гулять.
– Видимо, не судьба нам с тобой встречаться, Вовочка, – не стала уступать я, прекрасно зная, что Бровкин такое прозвище не переваривает. – Дождусь, когда мои рыцари вырастут.
– Состаришься! – гаркнул Вовка и громко рассмеялся собственной шутке, а приятели рядом его поддержали.
Я пожала плечами – ничего страшного. И отправилась вслед за Ленкой в аудиторию, поскольку прозвенел звонок на пару.
Объективно Бровкин был хорош собой: голубоглазый блондин, спортсмен и гордость университета. Он начал играть в футбол в местной команде с самого первого курса, и после этого наш факультет стал занимать первые места в товарищеских матчах. Бровкин, ожидаемо, воспрянул духом, возгордился и перепробовал половину девчонок с нашего первого курса. А когда дело дошло до меня, обломался и затаил злобу. Шел второй курс, а Бровкин все никак не мог успокоиться. Я могла ему только посочувствовать. Но, в общем, мне не было никакого дела до нашей местной звезды. Тем более, после моего отказа он быстро нашел утешение. Ну а я поправила футболку под лямкой рюкзака, мельком оглядела джинсы и зашла в аудиторию.
Занятие по философии на техническом факультете – та еще умора. Но что поделать, специализация у нас начиналась только с третьего курса, а сейчас еще было время общих дисциплин. Хотя и у технарей встречались интересные случаи. Сашка Вдовин на какой-то из контрольных ответил нашей Маргарите Викторовне одним предложением вместо сочинения. Преподавательница настолько изумилась глубине мысли в нескольких словах, что поставила Сашке пятерку. Мы с Леной интеллектом не отличались, поэтому предпочитали усидчиво записывать конспекты.
Тот же Вовка выезжал за счет своих футбольных заслуг. Ну и симпатии со стороны преподавателя, конечно. Приятная невысокая женщина со светлым оттенком коротких волос всегда была одета с иголочки, поэтому любила внешнюю красоту и в других людях.
У нас сегодня по плану был Фрейд. Я честно пыталась осилить его талмуды ночью, но упала без сознания ближе к трем часам утра. И планировала тихонечко отсидеться на задних рядах нашего амфитеатра. Не вышло.
А жаль.
– Я, конечно, понимаю, что философию вы любить не обязаны, – строго посмотрела на меня Маргарита Викторовна, – но напоминаю, что мой предмет должен стоять у вас в зачетке в этом семестре. И если этого не случится, будет очень обидно.
Каюсь, я не смогла ответить на ее вопросы. Но я действительно читала. А теперь мне грозила нехилая отработка. И Маргарита Викторовна была явно в ударе.
– Жду вас сегодня до шести вечера в центральном корпусе, Иванова. Не принесете доклад по Фрейду – пеняйте на себя. Я была о вас лучшего мнения. Постарайтесь совсем его не испортить.
С этими словами она положила на мое место список тем для доклада, и я облегченно вздохнула: там хотя бы была краткая биография! Хотя задачку она мне, конечно, задала непростую. Допустим, материал я найду в сети, допустим, я даже быстро смогу его отфильтровать, убрав лишнее. Но мне еще его печатать где-то и отвозить! А пары у нас сегодня до трех часов.
Засада!
Когда занятие закончилось, я посмотрела на Ленку с мольбой в глазах:
– Прикроешь на оставшихся занятиях?
– Сказать, что ты отправилась искать во двор свою настоящую любовь? – хихикнула она. – Или нет, лучше так: ты встретила его в коридорах нашего корпуса и просто не могла пройти мимо!
В это самое мгновение меня пронзило ощущение чужого взгляда на спине. Обернувшись, я ничего толком не разглядела среди оставшихся у аудитории студентов. А мелькнувший в коридоре чей-то черный плащ мне наверняка привиделся! Поэтому я моргнула и вернулась мыслями к подруге:
– Скажи, что я бросилась грудью на амбразуры философии. И сегодня изменю всем остальным преподавателям с Фрейдом.
Ленка расхохоталась. На том и расстались.
Я отправилась в компьютерный класс – именно там можно было спокойно заняться изучением материала. Когда поняла, что везде написано примерно одно и то же, поискала еще немного интересных фактов, чтобы доклад не выглядел совсем голым. Часа два ушло на то, чтобы все вычитать и распечатать, а еще – отнести в документ-центр и красиво прошить. Что-что, а аккуратные работы Маргарита Викторовна любила превыше всего и поэтому меньше придиралась к содержанию. К ней-то я и отправилась, когда доклад был упакован в красивый пластиковый контейнер. Часы показывали четыре дня.
Автобус быстро донес меня до центрального корпуса. Пришлось немного побегать по этажам, поскольку Маргарита Викторовна оказалась самым настоящим неуловимым мстителем. Зато мои труды были вознаграждены: когда преподавательница по философии увидела доклад, то расцвела на глазах.
– Иванова, душенька, а что мешало тебе ответить сегодня на паре? – с легким укором в голосе спросила она.
– Наверное, особо ничего, – честно призналась я. – Я даже до трех ночи читала вопросы по Фрейду. Это в голове ничего не отложилось. Но я пыталась.
– За чистосердечность – пять, – решила Маргарита Викторовна. – А вот за то, что не усваиваешь толком материал, тебе еще один доклад на следующее занятие. Выбери один из трудов Фрейда и напиши свои мысли по этому поводу. Можно немного. Два листа А4 печатным шрифтом номер одиннадцать мне вполне хватит. И будешь блистать перед всеми. А я сразу пойму, что ты реабилитировалась.
– Хорошо, Маргарита Викторовна, – кисло отозвалась я.
Бьюсь об заклад, мою «счастливую» физиономию она точно разглядела. Но, как и любой увлеченный своим предметом человек, предпочла ничего не сказать об этом. Я же решила сегодня больше не думать о философии. Я же попала в центральный корпус! А там рядом находилось столько кафешек, что впору было отдохнуть от учебы, как следует. Что я и сделала.
Зайдя в одно из своих любимых мест, расположенное на центральной улице города, я окунулась в полутемную атмосферу уюта. Из динамиков в стенах мягко лилась приятная музыка, нежно-желтое освещение создавало по-настоящему вечернее настроение. И пусть снаружи было только пять часов и продолжало светить солнце, здесь я очутилась в самой настоящей сказке.
Телефон зазвонил как раз тогда, когда я уселась на мягкий диван темно-коричневого цвета и попросила у администратора меню. Ленка решила узнать, как прошла философская встреча.
– Все нормально. Зашла в «Городок», чтобы попить кофе перед дорогой домой.
– Оставайся на своем месте! – прокричала Ленка в трубку, а затем звонок оборвался.
Значит, моя подруга сейчас соберется ко мне.
Оно и неплохо, поскольку Лена жила в нескольких домах от центрального корпуса. Это к нам на учебу ей было неудобно ездить, а здесь она находилась в своей стихии. Она и правда появилась спустя пятнадцать минут, когда я уже успела заказать кофе с пирожным. Румяная и красивая, она сразу нашла в зале меня и помахала рукой.
– Прохлаждаешься, значит? – показала мне язык Ленка.
– Заказывай кофе и посидим, – не обращая внимания на ее приветствие, велела я. – До завтра еще надо дожить, а мне задали новый доклад, так что нужен заряд бодрости.
– Чего это Маргаритка вдруг так лютует? – посочувствовала мне Ленка.
– Наверное, к Вовке приревновала, – пошутила я. – Слышала, похоже, как он меня опять встречаться зазывал.
– Ну и предложила бы ему свидание сама, – хохотнула Ленка. – Она же не старая еще, за собой следит, к тому же. Может, и срослось бы у них.
– Все в твоем замечании прекрасно, вот только Вовка, похоже, никак не успокоится, что меня не смог одолеть, – хмыкнула я. – А я никак не могу донести до него, что он далеко не мой идеал.
– Это потому что ты сама не знаешь, кто у тебя идеал. Хотя, погоди, идеал у тебя один: учеба до самого последнего курса!
– Ты абсолютно права, моя боевая подруга! – делая глоток капучино, улыбнулась я.
– Хотя ты сегодня пропустила возможность увидеть такого идеала – просто закачаешься! – Ленка мечтательно закатила глаза. – Он не в моем вкусе, конечно, но некоторая привлекательность присутствует.
– Ты о ком?
– Сегодня в университет приходил какой-то незнакомец, – начала Ленка. – Весь такой красивый, высокий, стройный, в кожаном плаще и с небрежной стрижкой. Волосы не короткие, а до плеч, глаза такие черные-черные – Настена, он почти секс-символ, я тебе точно говорю! Скрылся в нашем деканате где-то на полчаса, потом так же эффектно, как и пришел, отправился на выход. И нас, когда оглядывал, такое ощущение возникло, как будто просканировал рентгеном!
– А под плащом что, ничего не было? – хихикнула я.
– Я не заметила, – отмахнулась Ленка. – Там плечи – во! А талия – во!
При этом она изобразила классический мужской треугольник, что означало, что посмотреть действительно было на что. Но у меня случилось свидание с Фрейдом, поэтому ничего не поделаешь. Незнакомец прошел мимо меня.
– Интересно, что ему было нужно у декана.
– Не знаю, но, если бы он пришел вербовать студентов, я бы согласилась, не глядя!
– Будем надеяться, что у тебя еще появится такая возможность.
– Ух, а я-то как надеюсь, ты бы знала.
– Не в твоем вкусе, значит, – иронично заметила я.
– Конечно, не в моем! – горячо согласилась Ленка. – Я его для тебя присмотрела.
Я подавилась глотком кофе. Очень вкусным глотком, между прочим!
– А ничего, что у нас в корпусе, помимо меня, еще множество одиноких девчонок? Включая тебя, кстати!
– На меня у папки планы. И жених мне, в принципе, даже нравится, – “успокоила” меня Ленка, а затем грозно нахмурилась. – Ты тему-то не переводи! Одиноких, может, у нас и много, а красивая и умная – одна! Так что тебе и кавалер соответствующий нужен.
– Бровкин не катит? – развеселилась я.
– Бровкин пусть свои футбольные победы и дальше коллекционирует! А нам нужен высокий, красивый и загадочный!
– Ой, Ленка, какая ж ты выдумщица у меня, – потрепала я ее по коротким прямым волосам. – Ты же знаешь, никто со мной не уживется. Малейшее волнение – и у мужчины моего сердца в квартире взорвутся все лампочки.
– Вот видишь, ты уже нацелилась на то, чтобы кавалер у тебя был с жильем! – тут же нашлась Ленка.
Я подняла руки вверх, признавая свое поражение.
– Давай кофе пить, а то остынет, пока ты все свои планы реализуешь.
И мы стали пить кофе. Ленка рассказала, что моему отсутствию не сильно расстроились, и я воспрянула духом. Значит, и зверствовать будут немного. Да и знали наши преподаватели, что философия – она только раз за пять лет бывает. Поэтому в наших интересах сдать ее, как следует.
Потом я проводила Ленку до дома и решила идти пешком, на ходу прокручивая разговор в кафе. Не заметила, как высотная городская застройка осталась позади. Я входила в зону простора – раньше здесь был старый троллейбусный парк, а теперь планировали организовать какой-то современный цифровой исторический музей. Будущий центр располагался по одну сторону скоростной автомагистрали, по другую радовала глаз красивая сосновая роща на берегу реки. Место живописное, но народа обитало немного. Однако при свете дня я здесь ходить не боялась. Чуть дальше за рощей был еще круглосуточный супермаркет, привлекающий красивой вывеской, так что, при случае, можно было забежать туда.
Сегодня было удивительно тихо. Ни машин, ни случайных прохожих. Может быть, всему виной был неожиданный порыв ветра, от которого я зябко поежилась, может быть – внезапно опустившаяся темнота. Плотнее закутавшись в джинсовку, я ускорила шаг, чтобы быстрее пройти этот район. Но мне не дали этого сделать.
Когда до магазина оставалось всего ничего, я услышала за спиной леденящее шипение:
– Ведьма…вкус-с-ная!
Обернуться я не успела: меня перехватили за талию и впечатали в каменную стену магазина. Я хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. А потом передо мной появилось серое лицо незнакомого мужчины с ярко-красными глазами. Он был настолько высоким, что ему приходилось наклоняться, чтобы смотреть мне в глаза. А еще я успела заметить плащ, который скрывал фигуру неизвестного почти полностью.
– Ведьма… – повторил он, облизнувшись, и я увидела уродливый тонкий язык, как у змеи, промелькнувший между зубов.
Меня сковал страх. Настолько сильный, что я даже перестала вырываться. Однако настоящий ужас ожидал меня впереди. Я увидела, что незнакомец обнажил огромные острые клыки, явно намереваясь вонзить их куда-то в мое тело.
Шею обожгло внезапной болью – как раз тогда, когда мужчина приблизился ко мне, усиливая захват на запястьях. Рядом с ухом раздался чавкающий звук. Я снова закричала, но снова это осталось лишь молчаливым протестом. Страшный человек что-то сделал со мной, и я никак не могла позвать на помощь. Тогда-то и случился очередной всплеск моего непонятного проклятья.
Когда рот открылся в беззвучном крике, отовсюду послышался звон разбитого стекла.
– Что за черт? – оторвавшись от меня, прошипел незнакомец.
С его огромных клыков капала моя кровь. Вампир – пронеслось в голове подходящее определение.
Но вампиров не существовало!
Почти в это же самое мгновение кровавого маньяка от меня оторвали. Кто-то более сильный дернул его сзади и увлек в темноту между магазином и рощей. Я завалилась на бок по инерции, даже не пытаясь посмотреть в ту сторону. Меня охватила безумная слабость. Перед глазами стояло бесконечное голубое небо в обрамлении вечнозеленых крон елей и сосен. И только звуки борьбы и стоны моего мучителя портили эту прекрасную картину. Затем раздался последний, протяжный. А за ним – противное шипение, и до меня донесся запах горелой курицы.
Кто-то сжег моего преследователя? Мне было очень тяжело думать. Глаза закрывались, пока мое тело внезапно не рванули вверх.
– Ведьма… – снова прозвучало над моей головой, но уже другим голосом. – Белая!
Последнее слово было произнесено с таким недовольством, словно я была куском грязи. И я бы возмутилась, если бы у меня оставались на это силы. А затем требовательный мужской голос обратился ко мне снова:
– Не закрывай глаза. Не смей спать! Иначе не проснешься, ведьма.
Огромным усилием воли я подчинилась. И почти сразу встретилась с черными, как ночь, глазами. Мужчина, брюнет, одетый во все черное, сидел на коленях, держа меня на руках. И то, что он видел, ему не нравилось. Мои глаза снова стали закрываться, и он встряхнул меня:
– Не смей помирать, ведьма! Слушай мой голос. Сейчас иного выхода нет. Захочешь меня за это проклянуть – найду и придушу собственными руками, поняла? Не смей спать, я сказал!
Красивый мужчина. Просто фантастически красивый. Я поняла это в тот момент, когда снова открыла глаза и увидела, как его клыки удлиняются, и незнакомец рвет ими собственное запястье. А затем он поднес руку к моему рту и сказал:
– Пей. Иначе погибнешь.
Наверное, я бредила или мне снился донельзя реалистичный сон. Иначе зачем послушно раскрыла губы и прижалась к его окровавленному запястью?
Слуха коснулся его приглушённый стон. А мне стало так тепло и хорошо. Что бы там ни говорил мне этот мужчина, его поступками руководили явно доброта и справедливость. А еще я отчего-то была уверена, что мы теперь связаны.
Из глубины души рвался неведомый мне ранее свет. Все-таки умираю? А это что – райские кущи меня встречают? Тогда почему в них оказался этот порочный ангел?
– Не ведьма… – сдавленно прошептал мужчина в черном. – Парадокс!
И я бы точно ему ответила, если бы нас обоих не затопило нестерпимым светом. А потом я отключилась.
ГЛАВА 2
Сознание возвращалось рывками. Сначала мне чудилось, что тот странный, но красивый мужчина куда-то несет меня. Затем в нос ударил запах нашатыря, на фоне которого телефон разрывался маминой мелодией. Трубку снял тот мужчина и коротко обрисовал ситуацию. А потом меня везли на каталке, и я снова отрубилась.
Окончательно я очнулась на больничной койке. За окном стояла ночь, а в помещении горел рассеянный свет от ночника, вмонтированного внизу стены. Я обнаружила себя переодетой в больничную сорочку. Но, судя по обстановке, это была явно не наша районная больница. Новенькие белые стены, большие окна с аккуратными рольшторами, отдельная палата на одного пациента. И бледная мама, сидящая рядом с моей кроватью на кожаном белом диване. Когда она увидела, что я открыла глаза, сразу же оказалась рядом.
– Настя, как ты? Как ты себя чувствуешь? Водички хочешь?
Я попробовала сглотнуть, но горло обожгла лютая боль, и я даже застонала. Мама сразу же метнулась к тумбочке рядом с кроватью и протянула мне стакан воды, помогая приподняться.
– Сильно не шевели шеей. Врачи сказали, что порез серьезный и глубокий и будет долго болеть.
– Порез?.. – поначалу не поняла я.
– Да, милая. Тебя доставил в больницу какой-то добрый человек. Он же поговорил со мной по телефону, когда я забеспокоилась и стала тебе звонить. Он даже оплатил лечение. Я спросила, сколько это будет нам стоить, но он отказался от денег. Сказал, что любой на его месте поступил бы также.
Пока мама частила со словами, я пыталась осознать то, что произошло. Меня не убили – уже хорошо. Человек в черном явно сошел с ума, раз привез меня в платную клинику и даже обеспечил лечение. Или…его слова о белой ведьме имели какой-то смысл. Маме он сказал, что меня пытались порезать. Что рана, хоть и глубокая, но совместимая с жизнью. Отлично! Значит, сострадание ему тоже не чуждо, раз позаботился о маминых нервах.
– Мам, можно я тебя обниму?
Я говорила довольно тихо, но мама, убрав стакан, кивнула со слезами на глазах и осторожно заключила меня в объятия.
– Ты не представляешь, что я испытала, когда ответил незнакомый мужской голос. Я думала, все…что-то страшное случилось! Слава Богу, что все обошлось!
– А ты его видела, мам?
– Кого, Настенька?
– Того мужчину, что с тобой разговаривал.
– А-а-а, нет, милая. Он предупредил, что к моему приезду в госпиталь уже уедет. Только оставил номер телефона на самый экстренный случай. Но просил не звонить без надобности. А здесь меня встречал уже врач.
Не то чтобы я собиралась ему звонить. Но эта информация могла мне пригодиться. Станет получше, обязательно возьму у мамы телефон. А пока, откинувшись на подушки, я прикрыла глаза, убаюканная спокойным маминым голосом. Только успела сказать ей напоследок:
– Собирайся домой, мам. Тебе на работу, выспаться надо. А я потом сама доберусь. Не волнуйся.
В голосе мамы послышалась улыбка:
– Это ты не волнуйся, ребенок. Дома меня никто не ждет. А тут мягкий диванчик, мне разрешили остаться. Отсюда и поеду.
– Хорошо… – согласилась я, засыпая.
Дома нас действительно никто не ждал. Даже кошку мы заводить не пытались. Боялись за ее психологическое здоровье. Это только в присутствии мамы мои беды отступали, а со всеми остальными не всегда получалось контролировать себя. Отца я не знала, а мама не любила о нем вспоминать — слишком тяжело для нее все это проходило. Да, была когда-то сильная любовь, но он пропал почти сразу после того, как мама забеременела. А искать его не было ни сил, ни времени. Тогда еще была жива бабушка. Помогала, чем могла. Ее не стало, когда мне исполнилось восемь лет. И сразу пришлось взрослеть. А учитывая то, что со мной постоянно происходило что-то непонятное – взрослеть приходилось очень быстро. Но я пыталась не добавлять маме больше проблем, чем было нужно. Мои странности и так доставляли кучу неприятностей.
Отчасти я понимала желание мамы остаться со мной. Но я ведь выросла. Скоро закончу университет. Что, если меня потянет куда-нибудь далеко? Что тогда будет с мамой?
Искать отца – это, конечно, было не вариантом. Если за все это время он не подал ни единой весточки, значит, ему наша семья была ни к чему. Банальная ситуация, о которой даже не стоило переживать. В общем, недолго думая, я оставила маму в палате. А потом, глядя, как она устроилась на диванчике, заснула и сама.
Сон ко мне пришел страшный. То ли это было результатом переживаний, прожитых днем, то ли я решила сойти с ума, но мне снилась до жути реалистичная картина. Как будто я оказалась посреди города, объятого огнем. Но это был не тот пожар, к которому мы привыкли в новостях. Город словно обволакивало защитное пламя, а я была его коренным жителем. Люди здесь внешне ничем не отличались от нас, разве что одежда была замысловатой, а цвет волос – более ярким, даже у мужчин. Платья женщин были или длиной в пол, или ультракороткими. Они не стеснялись висеть на локтях мужчин, провожающих их по улицам. В улыбках женщин мелькали острые белые клыки, словно они вышли на охоту, но их спутников это нисколько не пугало.
В огненном городе стояла почти ночь. Подсветка улиц осуществлялась за счет огней кафе и ресторанов, кинотеатров и ночных клубов. Откуда я все это знала – понятия не имею. Однако я уверенно шла по широкой каменной мостовой.
Следом за мужчиной, который показался мне смутно знакомым.
Он выглядел очень внушительно со спины. Длинный кожаный плащ черного цвета выделял широкую спину и узкие бедра, волосы с иссиня-черным отливом блестели в свете ночных огней. Походка была широкой и уверенной, а стук каблуков почему-то отражался в моем сердце ответной песней. Мужчина держал руки в карманах плаща, и я была уверена, что он думает о какой-то серьезной проблеме. Но это продолжалось ровно до того момента, пока он резко не обернулся, почувствовав мое присутствие.