Полина на Луне

НАТА ЧЕРНЫШЕВА

ПОЛИНА НА ЛУНЕ

АННОТАЦИЯ:

Всем привет! Я – Полина, и я лечу покорять Луну! Потому что выиграла финал очень важного для меня конкурса, а он как раз и будет проходить в столице Лунного округа. Туда со всей Галактики слетятся участники.

Нет, просто не будет. Мне не повезло обзавестись врагами на предыдущем этапе, но я собираюсь бороться до конца! Знай наших.

апд: хочу между делом влюбиться. У всех наших девчонок уже есть парни, мне тоже пора.

апд2: экзотов не предлагать.

апд3: до Луны шесть часов пришлось лететь бок о бок с каким-то туристом шароглазым… Растяпа, нелюдь, бестолочь, бесит!

апд4: … кирпичом его стукнуть… или поцеловать… Или кирпичом. Или поцеловать. Чёртики зелёные, выбора-то никакого!

ГЛАВА 1

Если тебе не везёт, то – не везёт во всём. Начиная с самого рождения. Генетическими модификациями сейчас никого не удивишь, но я лично умудрилась поймать «прайм». Что это такое? Опытный образец, если вкратце. На который смотрят печально, со слезой, подмечают все недостатки и устраняют их при проектировании следующей генерации.

Но ты-то живёшь с тем, с чем родилась! Спасибо лучшему биоинженеру-практику с галактическим именем, твоей маме. Лет в двенадцать, помню, насмотревшись всяческих развлекалок про безумных гениев, закатила я ей истерику на тему, как она могла втянуть меня в свои кошмарные эксперименты и как я теперь живу и страдаю, и что мне это теперь на всю жизнь. Она спокойно дождалась, когда я перестану вопить, и невозмутимо сказала:

– Но ты живёшь, Полина. Могла бы не жить.

Вот тогда я и заткнулась. Потому что действительно… Мама ведь могла посчитать эксперимент неудачным или опасным. И погасить мой эмбрион ещё до того, как он начнёт первое деление. Незавидная судьба, как подумаешь.

А, да, я же родилась через аппарат искусственной утробы, искут в просторечии. И разрешение на мое рождение давал весь Учёный Совет Старой Терры. Можно гордиться своей уникальностью – других таких, как я, совершенно точно нет нигде. Ни у нас, ни во всей Галактике.

Вот только в последнее время я всё чаще думала о том, что эксперимент не удался, и вместо плюшек меня наградили паранормой неудачи. С какой радости тогда на меня сыпались бы почти весь год все шишки, какие только можно было найти в нашем медвежьем углу?

– Глупости, – отмахнулась мама на мои жалобы. – Нет такой паранормы и быть не может.

– Но ты же сама видишь, в какую яму я попала! Мам, неужели у тебя нет никакого сочувствия к дочери?

– Денег – не дам. Сначала все свои штрафы закрой.

– Но мама, они там такие неподъёмные! Я их полжизни выплачивать буду.

– Не надо было ругаться через информ с тем маларийцем.

– Но, мама! Это же такая тварь!

– Ну да, и именно поэтому тебе пришлось цеплять его расу, происхождение, гендер, родителей и обстоятельства зачатия, причём в публичном пространстве, чтобы все участники беседы прониклись. Оскорбления личности особо циничным образом. Радуйся, что без ареста и отработки обошлось.

– Мама!

– Денег не дам.

– Но мне на Луну лететь скоро! Как я оплачу дорогу?

– Как спустила весь свой марсианский заработок в унитаз, на штрафы за оскорбление личности, так и оплачивай теперь Луну. С песней. Не дам, я сказала! Завтра у тебя ещё кто-нибудь в том информе окажется неправ, и – здравствуйте-пожалуйста, плазма, бот или мочало, начинаем всё сначала. Айкью-то я тебе программировала высокий, так что пора уже начинать пользоваться межушным ганглием по назначению. Восемнадцать тебе, Полина. Взрослая коровушка.

Ну, что ты с нею будешь делать!

– Что, отказала? – невозмутимо спросил Рамсув.

В общем холле у него имелось своё излюбленное место: пуф в сторонке, возле кадки с орхидеями. Заметить нашего управляющего там, особенно от входа, – нереально. Зато он всех видит. Кто входит, кто выходит, кому просто делать нечего и он на диванчиках тут с терминалом валяется.

Я подошла. Рамсув убрал ноги с низенького столика, поставил кружку, заботливо проследив за тем, чтобы колпак силового поля не прохудился или соломинка не отвалилась. Мера не лишняя, потому что Рамсув – гентбарец-кисмирув, и, как всякое порядочное насекомое, вечно употребляет всякую подгнившую гадость. Один раз аромат поймаешь – полгода нюха не будет, я гарантирую это!

Как он у нас оказался, песня отдельная. Мама откуда-то из Галактики привезла, задолго до моего рождения. С мамой у Рамсува правильный гентбарский брак – малинесвельв. Вот только бескрылые особи в размножении никакого участия не принимают, их задача – обеспечивать функционирование дома-улья на всех уровнях. Рамсув – наш управляющий, финансист семьи и главный Смотрящий За Порядком, а правильный какой – аж зубы от него скрипят. Но справедливый. И всегда даёт дельные советы. А одет как всегда, в стиле «вырви глаз, забудь про зрение»: светло-фиолетовый костюм с ядовито-зелёными разводами.

– Ага, – говорю уныло. – Отказала.

– Следовало ожидать. Я предупреждал, если ты помнишь.

Я подтянула второй пуф, плюхнулась на него и он тут же подстроился под мою пятую точку.

– Не представляю, что делать, – пожаловалась я. – Меня же пригласили! Я же отборочные прошла! Лечу со своим проектом на Лунный ЭкспоФорум! А на билет денег нет.

– Их нет не только на билет, но и на проживание, – педантично уточнил Рамсув. – Я бы сказал «бедная девочка», но бедная девочка в данном конкретном случае виновата сама. Думать надо о последствиях, Полина. Всегда о них думать надо прежде, чем вертеть языком. А то: пять минут триумфа и – шанс получить галактическое признание летит мимо на сверхсветовой.

– Вы ещё про межушный ганглий скажите, – угрюмо посоветовала я.

– Сказал бы, да повторяться не хочу. Но в целом, пока ещё не всё потеряно.

– Как это – не потеряно?! Да всё пропало! Спасибо за сочувствие, но пойду я уже. Бесполезно!

Жизнь не удалась, вот что. Даже не представляю, чем я теперь буду заниматься. Похоже, на проектировании станций замкнутого цикла придётся поставить крест. Не взлетело. А счастье ведь было так близко! Эх. Что значит, не везёт!

– Сидеть, – коротко скомандовал Рамсув, и я опустилась обратно.

Наш управляющий просто так ни одного слова не скажет. Значит, он видит какое-то решение и сейчас им со мной поделится. Вот было бы хорошо! Узнать, где можно взять деньги, необходимые на полёт к Луне, недельку проживания там, в Селеналэнде, и обратную дорогу домой…

Без обратного билета о Луне нечего было мечтать: вид на жительство там дают далеко не каждому, а получить вид на жительство конкретно мне – ой как непросто. Лунники принимают только тех, кто будет им полезен. Кто сразу сможет работать по специальности. А транзитом – будь добр предъявить обратный билет либо карту на проезд дальше по маршруту, если транзитник. Печаль.

– До отлёта на Луну два месяца и двадцать один день, – заявил Рамсув. – Ты ещё можешь успеть подработать.

Подработка! Как же я раньше не догадалась!

– Что, и штрафы погасят, и социальный капитал поправят, да? – заинтересовалась я.

– Активируй терминал, я тебе скинул примерный перечень вакансий. В порядке убывания предлагаемой зарплаты. Вообще-то, эту выборку должна была сделать ты сама, но мне тебя стало жаль, и я решил помочь.

– Рамсув! – изумилась я, пробежав глазами первую вакансию. – Какой из меня вулканолог?

– Никакой. Но им нужны помощники на подхвате, а у тебя пирокинетическая паранорма всё-таки.

– Ага, угу, индекс Гаманина всего восемьдесят семь…

– Туда берут с Гаманиным от 50, они там не армия всё-таки. Вторая строчка – археологические изыскания в Танаисе…

Помощником, значит. Подай, принеси, унеси, прибери.

– Скучно, – заявила я. – Это неквалифицированный труд, а я – инженер-разработчик!

– Хочешь на Луну? – с ласковой улыбкой спросил Рамсув.

Я хотела.

Деваться некуда, пришлось идти на поклон к вулканологам. Остаток лета и почти вся осень прошли в обидно близком к дому тепловом оазисе; что я там не видела, спрашивается. В самый последний момент меня перебросили именно сюда, а я так надеялась на южное полушарие Старой Терры. Там вулканы интереснее. И звери другие, и деревья, и вообще, до родного Отрадного – пятнадцать тысяч километров по прямой.

Так нет же, получи и распишись место, которое ты ещё в детстве излазила вдоль, поперёк и крест-накрест!

Держала меня мечта всё-таки оказаться на Лунном ЭкспоФоруме и выйти в финал конкурса мечты. Финалистам обеспечены заказы на их проекты в любом случае. А я очень хотела доказать всем вокруг и себе самой, что я – могу! Потому что я могу. Потому что по моему проекту уже построены две станции и они крутятся на орбите Марса, а ребята из «СолСпецСМУ», которые их, собственно, реализовали в металле, так сказать, очень в меня верят и на меня надеются. Выигрыш дизайн-инженера из их команды здорово компанию подстегнёт, выход в Галактику станет реальным, а то что ж, только в пределах локального пространства Солнца копаться всю жизнь?

Вынесло же на меня того маларийца, чтоб ему икалось до посинения. Гентбарцы тоже умеют икать! Вот пусть и икает, пока не лопнет. Пакость.

Я ни о чём не жалела. Если бы я снова вернулась в тот день и час, всё равно сказала бы ему то, что сказала, и так, как сказала. Маларийские гентбарцы – предатели практически все поголовно, вот что. Прямо удивительно, что их всех вообще и этого в частности в правах не поразили до самой преисподней. Да ну его!

Ночами, в короткое личное время, свободное от обязанностей в экспедиции, я долго всматривалась в тёмное небо, на котором светила Луна. Сначала – половинкой, потом целиком, круглой яркой монетой, затем она снова шла на убыль… Самый, пожалуй, красивый вид у нашего спутника именно тогда, когда он висит над головой месяцем. Тогда хорошо видны огни лунных городов и поселений, из которых самым главным, самым древним и самым большим является Селеналэнд, столица Лунного округа локального пространства Солнца.

Шутка ли, город основали восемь с половиной веков тому назад, ещё до выхода Человечества в дальний космос! Он сам по себе привлекает внимание, а уж если прилететь туда по делу…

Мне так хотелось стать значимой. Пожалуй, самое верное слово. Я хотела идти по улицам лунного города и знать, что я тут не турист, я здесь по делу, и моё дело – не самое последнее в нашей локали. Кто-то строит генераторы силовых полей, кому-то нравится выращивать полезные и нужные для жизни растения, съедобные или нет, неважно. Ну а я – инженер-дизайнер станций-поселений замкнутого цикла. Мои проекты распространятся по всей Галактике! В них люди жить будут. И не-люди тоже. Кто угодно, кто захочет приобрести.

А для этого надо было явиться на Лунный Экспофорум. И пройти в финал конкурса «Большие Вызовы». У конкурса – трёхлетний цикл, я вписалась в него ещё в школе, пахала, как проклятая, и знала, зачем.

И вот, из-за какого-то маларийского гада, торчу у вулканологов на подхвате. Возьми, принеси, подай.

Яркий треугольник, Пояс Ориона, косо завис над краем ледяной стены, отделявшей вулканический тепловой оазис от снежных пустошей моего родного края. Старая Терра давным-давно сорвалась в ледяной век, выжить на ней – не каждый сможет, но мы, люди, упрямые создания. Мы живём везде. Даже там, где никто другой не выживет.

Я вернулась домой к концу осени, с погашенными штрафами, новыми знаниями по вулканологии и кой-каким запасом на счету. Оставалась буквально пара недель, чтобы ещё раз пройтись по основному проекту, подчистить огрехи и собрать всё, необходимое для поездки на Луну.

И грянул гром. Оттуда, откуда не ждали.

Я – в который уже раз! – просматривала списки приглашённых на ЭкспоФорум. Что поделаешь, грызло всё-таки тревогой: а вдруг зелёная плашка напротив моей фамилии исчезнет? Для паранойи не было никаких оснований, я прошла далеко не последней в списке. Не первая десятка, нет, но и не последняя! Прочная позиция в самой середине. Что могло меня оттуда сдвинуть? Пожар, потоп, взрыв Сверхновой?

И вот тебе, пожалуйста. Зелёная линия сменилась красной! Подлежит аннулированию! Я задохнулась от праведного гнева.

Что? Почему? Откуда? Зачем?!

И тут я разглядела визир распорядителя ЭкспоФорума.

Сказать, что меня хватил удар, значило, ничего не сказать. Я села прямо там, где стояла: Ларивинтасме! Да-да, пока я лазила по вулканическим склонам, глотала чёрную пыль и таскала за учёными их научные пожитки, у ЭкспоФорума сменился распорядитель. Прежний, человек, получил назначение куда-то за пределы Солнечной Системы, и передал дела гентбарцу. Речь произнёс в адрес своего преемника – от умиления едва слеза не прокапалась. Мол, специалист! При нём дело развития движения «Большие Вызовы» расцветёт вовсю и выйдет на галактический уровень.

Гентбарцы-кисмирув – отличные организаторы, никто не спорит. Они – лучшие там, где бардак необходимо трансформировать в порядок и тот порядок потом поддерживать. На нашего Рамсува достаточно поглядеть: при нём у нашего домовладения никогда ещё не возникало отрицательного баланса. И не возникнет, хоть он и проезжается периодически на тему, что где люди, там и бардак, а где бардак – там люди. Представители Человечества, в смысле, а то людьми принято всех носителей разума называть вообще-то. Такое двойное значение у слова. Первое: все разумные. Второе – один конкретный биологический вид.

Вот только, помимо своих замечательных организационных качеств, кисмирув злопамятны как черти. Конечно, этот Ларивинтасме меня не забыл! Какая подлость! Какая мелкая, мелочная месть! Как раз по-кисмирувячьи! Гадина, ненавижу!

Но, прежде, чем я успела расшарить свою боль по всему информу, рядом со мной возник Рамсув и попросту перевёл мой терминал в автономный режим. У него, как у управляющего, было такое право.

– Ну-ка, глупостей мне здесь не твори, – строго выговорил он. – Мало тебе было тех штрафов, хочешь ещё?

А я увидела за его плечом маму. Она стояла, скрестив на груди руки, и рассматривала меня, как…

Как лабораторный материал под микроскопом!

Ну, да, она поди до сих пор по мне научные монографии пишет. Оценивает мои реакции и конспектирует…

– Полюшка-горюшко, – качая головой, сказала мама. – А вариант «материнское сочувствие» в твоём списке есть?

– Нельзя мысли читать без разрешения! – взвилась я.

У мамы третий телепатический ранг, причём не ахти какая высокая ступень. Мысли умеют снимать перворанговые, а на третьем-то мало что можешь. Но меня понесло.

– Твои мысли читать не обязательно, ты их сама в мир транслируешь, доча. На себя посмотри: к тебе же без щипцов сейчас не притронуться…

Я посмотрела на себя. И впрямь, язычки пламени по мне бегали. Пришлось повторять упражнение на самоконтроль. А оно такое, что невозможно выполнить и не успокоиться. Детская считалочка на самоконтроль, ну знаете, «волны гасят ветер». Когда-то совсем не удавалась, теперь за полминуты приводила в чувство.

Меня больше не тянуло орать и биться головой обо всё подряд, но и счастья никакого я не испытывала. Обидно было до слёз!

– Ну, почему, почему, почему мне всегда не везёт! – выдохнула я, убирая пламя.

Мама обняла меня, и я не выдержала, разревелась.

– Точно на мне паранормы неудачи нет? – всхлипывала я. – Может, она случайно получилась! Может, ты и не хотела ничего такого, но оно само получилось!

– Ума у тебя нет, – вздохнула мама. – Совершенно. Ты в голову пока только ешь, Поля. Но ничего. Научишься со временем. Ещё поймёшь, как твои поступки в прошлом тянут на себя настоящее и способны отравить будущее. В информе вообще ни с кем ругаться не стоит, девочка моя. Там многие прячутся под масками, и нет никакой гарантии, что ты никогда никого из своих собеседников не встретишь в реальности. Вежливость – залог душевного здоровья.

– Я знаю, знаю! Но сейчас-то уже всё! Этот гад… выкинул меня… из финала! Знал же, насколько для меня важно участие!

– Ещё один урок: поменьше болтай в информе о том, что для тебя по-настоящему важно. Тогда никто не сможет причинить тебе вред…

– Мама!

– На самом деле, ничего особо-то не потеряно, – заметил Рамсув. – Я подал апелляцию от твоего имени, Полина. И её утвердили. Ты снова в финале.

– Что?!

Я выскользнула из маминых рук, схватила свой терминал… точнее, попыталась схватить. Рамсув не дал. Показал только экран, с расстояния.

– Отдай, насекомое! Сейчас же!

Вообще, на классических насекомых гентбарцы ничуть не похожи, даже крылатые. Они антропоморфны полностью с уклоном в эльфийскую сказочную красоту. Влюбиться можно без памяти, вот только ничего, кроме платонических отношений парочке не светит. Всё различие между нашими видами – глубоко внутри. Гентбарцы не теплокровные, не млекопитающие, вместо красной крови у них жёлтая гемолимфа, а уж что они едят… Запахи гентбарской кухни сопоставимы с газовой атакой. А десять двенадцатых их общества – полностью бесполы в нашем понимании. Рабочие пчёлки. Как в улье или термитнике, только с поправкой на разум.

Рамсув – кисмирув. И Лавиринтасме – кисмирув. То есть, оба представляют собой самую склочную часть гентбарского общества, и если я люблю Рамсува потому, что он любит маму, то Лавиринтасме окунуть бы башкой в чёрную дыру!

– С одним условием, – хладнокровно заявил Рамсув.

– Каким ещё условием? – возмутилась я.

– Ты не будешь разговаривать с Кавимиртувом Лавиринтасме вообще. Ни в информе, ни в реале. Никак, за исключением разве что каких-то деловых моментов. И о нём самом ты не будешь говорить ни с кем. Ни в информе, ни в реале.

Наивный. Что мне помешает? Рамсув же не будет постоянно за мной наблюдать. У него и ранга-то высокого нет, чтобы организовать полноценный телепатический надзор. А иначе не проконтролировать. Да я тут же всем расскажу, какой этот Лавиринтасме гад: сводить со мной счёты вздумал, из личной неприязни!

Вот только я забыла, что Рамсув у нас тоже кисмирув, как и мой ненавистник. А кисмирув никогда ничего не забывают и не пускают на самотёк.

– Дай слово, Полина.

Ну, вот. Поймал, связал, в землю закопал, оставив только голову…

– Поля, – строго сказала мама, верно уловив причину моего колебания.

Слово – это серьёзно. Слово паранормала – серьёзнее вдвойне. Натуральнорождённый может брать свои слова обратно, и ничего ему за это не будет, кроме общественного порицания. А у нас нарушение слова может аукнуться очень сильно. Некоторые, правда, фыркают, мол, суеверие. Но я на себе проверять не собираюсь, меня и так судьба везением не балует, наоборот, лупит при первом же случае так, что зубы друг о друга стукаются. Да и, положа руку на сердце, кто ты после того, как пообещаешь что-то и своё обещание нарочно не выполнишь? Вот-вот. Именно оно, то самое, коричневое, что не тонет.

А ещё я поняла, что Рамсув на пару с мамой попросту не отпустят меня на Луну, если я не пообещаю молчать в адрес гада. Придётся из дому убегать. Гиблая затея, ссориться с семьёй настолько.

– Даю слово, – с ненавистью сказала я.

Они терпеливо ждали. Я вздохнула, и чётко, раздельно выговоривал:

– Я, Полина Жарова, даю слово, что не буду разговаривать с Ларивинтасме в информе или реале иначе, кроме как по делу. И о нём рассказывать кому бы то ни было что бы то ни было не буду. До тех пор, пока ЭкспоФорум не завершится!

Вот так будет хорошо. Не пожизненно, а только через неделю после Нового года. А тогда я уж отведу душу.

– Принято, – кивнул Рамсув и торжественно передал мне терминал. – Готовься. У тебя в запасе есть ещё две недели… Рекомендую озаботиться билетами на пролёт к Луне. И проживанием на весь нужный срок. Полина! – Рамсув повысил голос. – Уймись. И давай эту поездку спланируешь уже ты сама. Мне не сложно, но пора бы тебе уже и самой научиться.

Я кивала, слушала его и не слышала, а по щекам снова катились слёзы, но уже от радости.

Держись, Луна!

Полина летит к тебе!

ГЛАВА 2

Ночью я не могла уснуть, всё вертелась в постели, потом плюнула – не спать, так уж не спать! Я подсела к столу, раскрыла экран и составила список того, что следует взять с собой на Луну. В процессе в ужас пришла: и то надо, и это надо, классика жанра – полный шкаф и нечего надеть.

ЭкспоФорум проходит в две недели, последнюю прошлого года и первую – нового, именно с тем, чтобы прилетевшие из Галактики участники как можно больше потратили на новогоднюю индустрию. Этот праздник – древняя традиция Старой Терры, успешно адаптированная под туристов. Ну, и мы сами тоже празднуем, конечно же.

Но если в детстве хватало семейных посиделок, а так же соревнований между сверстниками со всех поселений в округе на премию «кто эффектнее расплещет мозги по снегу», то теперь меня ждал лунный город Селеналэнд.

Мы там бывали, конечно же, в рамках краеведческих экскурсий от школы. Но одно дело – толпа одноклассников и строгий контроль педагогов, совсем другое – я сама. Одна! Не потому, что мне так захотелось, а по производственной необходимости!

Я участвую в ЭкспоФоруме. Представляю свой проект. Впереди у меня – восторженные заказчики, много интересной и важной работы, и безденежье закончится. Смогу на Галактику посмотреть, не сидеть же мне в локали Солнца вечно.

И так, между нами говоря… Мне уже девятнадцатый год пошёл. Пора бы и влюбиться уже.

Я оставила экран со списком висеть над столешницей. Подошла к окну, убрала затемнение. Поставила фильтр на отсечение уличной засветки. Окно, впрочем, и так выходило на глухую сторону: домовладение Жаровых – последнее на нашей улице. За нами – молодой еловый лес, сама же его и сажала, ещё в школе, шесть лет назад, на уроках труда со всеми вместе. За молодым лесом дальше, к горизонту, старый лес – там деревья такие огромные, что неба не видно сквозь густые кроны. Разве что извилистая звёздная река – над нарочно устроенной просекой.

Молодой, ближний, лес лет через двадцать тоже вытянется, но над ним пока ещё оставался простор. И можно было любоваться звёздным небом.

Знакомые и привычные с детства созвездия. Пояс Ориона, косым треугольником зависший у горизонта… Яркие звёзды: Сириус Бетельгейзе… проклятье, позабывала уже всё, надо в информе уточнить.

Тонкий серпик Луны в зените.

Тёмная, не освещённая Солнцем, сторона пылала ярким пятном Селеналэнда. Сияние далёкого города будоражило меня.

Пора влюбиться! Только не в кого-нибудь из местных ребят, пытавшихся периодически ко мне клеиться. Они – отличные парни, симпатичные, сильные и всё такое. Но что в них интересного? Я их с ясельного возраста всех знаю!

А вот на Луне можно встретить кого-нибудь этакого… Откуда-нибудь из другого мира. Обязательно человека, я с ума ещё не сошла, с нелюдью сходиться. Нет, я не расистка. Просто человеку нужен человек. Вот и всё.

Ну что весёлого между мамой и Рамсувом? Они уважают друг друга, но и только. Ещё Рамсув периодически пытается найти маме мужчину, потому что в его гентбарском понимании взрослая женщина семьи не должна жить одна. Мама все попытки наладить ей личную жизнь мягко отклоняет, но у неё с Рамсувом, похоже, это давно уже стало игрой в стиле кто кого.

Но ведь, по сути-то. Мама не может родить ребёнка Рамсуву, даже и через генетические лаборатории своего центра. А Рамсув в принципе существо бесполое, настоящее оно, не способное к размножению, и для него это норма, бескрылые гентбарцы все такие, вне зависимости от своей гендерной специализации. Можно было бы клонировать, но мелкие гентбарята требуют слишком уж специфического ухода, было бы жестоко обрекать малышей на рождение в человеческом домовладении. Разве это любовь?

А мой отец, Игорь Жаров, умер давным-давно… От старости. Тогда пирокинетики дольше полувека не жили. Я видела множество записей с ним, я на него похожа: мама до сих пор отца любит и постаралась дать мне его черты, чтобы снова увидеть любимого в своём ребёнке, пусть даже и экспериментальном.

Но ведь страшно сказать, сколько времени прошло. Мама могла бы влюбиться ещё не один раз. Но не хочет. Не знаю, насколько это правильно и хорошо, но я тоже хочу так.

Чтобы влюбиться один раз и навсегда. Чтобы чувства были настоящими, как у мамы. Чтобы даже смерть не могла разлучить нас. Папе не повезло, он таким родился, но сейчас-то всё иначе, и я с любимым буду жить долго-долго, и мы будем счастливы…

Знаю, сумбур и безумие – второе имя моих мыслей. Но мне так хотелось чуда и праздника! Сердце замирало от того, что возможное волшебство рядом, только руку протянуть, или хотя бы не ссориться с Ларивинтасме, чтоб ему на голове вертеться до конца его жизни…