Любовь и счастье

Глава 4 Амир

Со следующего дня начались их уроки. Решили пока ограничиться набросками простым карандашом. Для красок и пастели понадобился бы мольберт, да и места в павильоне было маловато. Алиса показывала Амиру техники штриховки, учила делать наброски с натуры. Он оказался примерным учеником — схватывал всё на лету, внимательно слушал объяснения и старательно выполнял задания.

Алиса не знала, нарочно ли придумал он эти уроки, чтобы расположить её к себе, или у него не было никакого умысла. Но Амир явно приблизился к цели завоевать её доверие: она перестала его опасаться. Теперь его пристальный взгляд уже не вызывал прежнего раздражения, а настойчивые приглашения на свидания не казались такими подозрительными. Возможно, Антон был прав и ей действительно стоило узнать Амира получше.

— Амир всё зовёт меня в ресторан. Не знаю, может, сходить с ним, как думаешь? — задумчиво спросила она Антона, когда они ехали домой после работы.

— Да, конечно, сходи! Амир хороший парень, да и при деньгах. Тем более и увлечение у вас общее нашлось. Чего ты боишься? Узнаешь его получше и поймёшь, что я был прав. Может, тебя напрягает то, что он кавказец? Но, кстати, он метис. У него мать вроде русская.

— А, так вот почему он говорит почти без акцента… Но нет, меня это не смущает. И ты прав насчёт общего увлечения. А ещё он красивый. — Она подмигнула брату. — Ладно, может и схожу с ним...

На самом деле Алиса ещё до этого разговора решила согласиться на свидание, но для пущей уверенности ей не хватало поддержки брата. Ей хотелось немного отвлечься от воспоминаний об Алёшке и посмотреть, что из этого получится. В конце концов, она ничего не теряла.

С этого дня Алиса чуть ли не каждый вечер проводила с Амиром. Только по понедельникам они не встречались. В этот день на рынке не работали, и Алиса помогала тётке по хозяйству или сидела в своей комнате и рисовала, готовясь к поступлению, а иногда слушала, как Антон играет.

Амир ей нравился. Нравилось и милое прозвище, которым он её называл, — «Лисичка». У них нашлись общие темы для разговоров, и время в его компании пролетало незаметно. Он красиво ухаживал, дарил большие букеты цветов, но от дорогих подарков Алиса отказывалась. Всё же их отношения были не настолько близкими, да и в глубине души её по-прежнему не отпускало какое-то зыбкое чувство настороженности. Она старалась не придавать ему значения, но иногда ловила себя на мысли, что до конца так и не расслабилась рядом с Амиром.

Амир и в самом деле оказался метисом, но русским был его отец. Однажды он рассказал Алисе историю знакомства родителей.

Тридцать лет назад Владимир приехал в Дагестан с археологической экспедицией и, встретив в одном из аулов красавицу Зарифу, влюбился с первого взгляда. Зарифа тоже полюбила его, но семья, конечно же, была против её свадьбы с русским. Тогда она решилась сбежать с Владимиром. Они поженились и поселились в Краснодаре — у него была там однокомнатная квартира. Через год у молодожёнов родился сын. Зарифа была счастлива.

Но её семейное счастье продлилось недолго. Через три года Владимир не вернулся из очередной археологической командировки. Потом он написал Зарифе, что полюбил другую женщину, что им надо развестись и что квартиру он оставляет ей с сыном.

После развода Зарифе было тяжело оставаться в Краснодаре, но и домой, в родной Дагестан, она тоже не могла поехать: родственники отвернулись от неё. Она продала квартиру и купила небольшую хату в одной из станиц недалеко от города. Денег ещё оставалось прилично, они с Амиром жили на них несколько лет, да и от Владимира приходили алименты. Зарифа не работала, занималась домашним хозяйством и воспитанием сына.

Амир рос послушным ребёнком, хорошо учился. По вечерам он не бегал с пацанами во дворе, а предпочитал сидеть дома и рисовать под песни Pink Floyd и Bon Jovi. Соседка советовала матери отдать его в художественную школу, на что та только отмахивалась, мол, какой из него художник, пусть дома рисует. Амир не спорил.

Внешне он всегда был спокойным и сдержанным, но глубоко в его душе бурлила ненависть к отцу. Амир мечтал, что когда-нибудь отыщет его и отомстит за мать. Ему было больно видеть, как Зарифа старается справляться со всем одна, словно ничего страшного не произошло. Он не мог понять, как отец сумел так легко отказаться от них обоих.

Время шло, Амир взрослел, и желание найти отца и отомстить почти пропало. Но вспоминать о нём по-прежнему было неприятно и больно. Когда Амир рассказывал Алисе об отце, она заметила, как его красивое лицо исказилось от еле сдерживаемого страдания. Она не стала задавать лишних вопросов. Ей показалось, что за внешней уверенностью Амира скрывается нечто такое, о чём он предпочёл бы не вспоминать.

Амир окончил техникум, но после армии по специальности работать не пошёл, а занялся торговлей — как раз началась перестройка, и торговали все, кому не лень. Бизнес у него пошёл в гору, он собрал денег и купил квартиру в Краснодаре, но Зарифа переезжать в город отказалась: она привыкла к сельской жизни.

В ресторане, куда Амир привёл Алису, царил уютный полумрак и тихо играла живая музыка. Официант в длинном коричневом фартуке проводил их к дальнему столику, забронированному Амиром заранее.

Алиса огляделась. Цветовая палитра базировалась на нейтральных белом и бежевом, но оранжевые люстры в форме шаров, свисавшие с потолка, разбавляли и оживляли строгость современного стиля. Всё выглядело красиво и со вкусом, и Алиса невольно вспомнила родной «Эдельвейс». На мгновение ей стало грустно. Она скучала по прежней работе, по знакомым лицам, по привычной атмосфере. Интересно, как там сейчас без неё?

— Лисичка, всё в порядке? — Амир мигом уловил перемену в её настроении.

— Да-да, всё хорошо. — Алиса натянула улыбку.

Официант принёс заказанные блюда: стейк средней прожарки с овощами для Амира и лосось в сливочном соусе для Алисы. Он разлил по высоким бокалам красное вино, зажёг две свечи и, пожелав приятного аппетита, удалился.

— За тебя, Лисичка! — Амир приподнял свой бокал, внимательно посмотрев на Алису.

Она улыбнулась и пригубила вино. Они начали молча есть. Алиса мысленно похвалила повара — лосось оказался сочным и нежным. Музыканты наигрывали известные зарубежные хиты, и вскоре Амир позвал её танцевать.

Алиса ритмично двигалась под зажигательное диско. Амир почти не танцевал. Чуть притоптывая ногами, он не сводил с неё горящего взора, и это заводило её ещё больше, заставляя отдаваться танцу на полную. Стоило признаться — его внимание было ей приятно. Она чувствовала себя красивой и желанной, а после последних недель, наполненных тревогами и заботами, ей особенно хотелось немного беззаботности.

Наконец Алиса устала, и они вернулись за столик.

— Ты прекрасно танцуешь. Есть хоть что-нибудь, что ты делаешь плохо? — Амир с восхищением смотрел на неё, чуть наклонившись вперёд. — А я тоже танцевать умею.

— Вот как? Что-то я этого не заметила, — хихикнула Алиса.

— Просто музыка была не та. Подожди-ка, я сейчас.

Он подошёл к музыкантам и что-то им сказал. Те кивнули, и через несколько минут грянула зажигательная лезгинка. Амир вышел на середину зала и принялся так лихо отплясывать, с таким жаром и неистовством, что все посетители сразу же заинтересованно обернулись. Кое-кто даже присоединился к нему, а остальные просто громко хлопали в такт музыке.

А Алиса знала: он танцует для неё, и это грело её самолюбие. Она с улыбкой наблюдала за Амиром, удивляясь, насколько тот преобразился. В танце он выглядел совершенно иначе — энергичным, увлечённым и раскованным.

— А вот теперь ты будешь давать мне уроки, — сказала Алиса, когда запыхавшийся Амир уселся на своё место. — Я тоже хочу научиться танцевать лезгинку!

— Да запросто, — ответил он, обворожительно улыбаясь и наливая себе в стакан воду из графина. — У тебя великолепно получится.

Последнюю фразу он произнёс чуть хрипловато, окинув её блуждающим восторженным взглядом. Алиса поняла, что он уже нарисовал себе мысленную картинку: как она в длинном платье легко движется, словно плывёт, изящно взмахивая руками, поводя плечами и улыбаясь ему одному.

Алиса усмехнулась про себя и посмотрела на часы. Пора было домой. Но тут музыканты заиграли романтическую мелодию. В зале приглушили свет, и Амир позвал её на медленный танец.

Он приобнял её за талию, а она положила руки на его напряжённые плечи. Амир придвинулся ближе. От него пахло приятным дорогим парфюмом. Они медленно двигались в такт музыке. Алиса чувствовала его близость и уже не думала о том, что поначалу он казался ей подозрительным.

Амир чуть наклонил голову и поцеловал её.

Его губы были мягкими, нежными. Алису охватило блаженное удовольствие. Давно ей не было так хорошо, как в этот вечер. Она ответила на поцелуй, на мгновение забыв обо всём остальном.

Но вдруг мелодия прервалась, и музыканты заиграли другую композицию. Это был Roxette, Listen to Your Heart.

Сердце Алисы на миг замерло, а потом взволнованно забилось. Вздрогнув, она отстранилась от Амира. Под эту песню она танцевала с Алёшкой тогда, на той дискотеке, а потом у него дома… Воспоминания нахлынули так неожиданно, что ей стало трудно дышать. Она с силой закусила губу, боясь расплакаться, потому что в горле уже стоял ком.

Господи, да забудет она когда-нибудь его?..

Амир с тревогой заглянул ей в глаза и, кажется, что-то спросил.

— Голова закружилась… Я сейчас, ты подожди меня за столиком, — пробормотала Алиса и быстро направилась в дамскую комнату.

Она включила прохладную воду и плеснула в лицо. Это помогло немного прийти в себя. Алиса постояла, стараясь успокоиться, потом достала пудреницу и, посмотрев в зеркало, привела себя в порядок. Глаза немного покраснели, но, к счастью, она не успела расплакаться.

Как вдруг перед глазами всё поплыло, голова отяжелела и закружилась. Алиса судорожно ухватилась за край раковины, чтобы не упасть. Её затошнило. Хватая ртом воздух, она тяжело и часто задышала. Открыв воду, Алиса наклонилась и глотнула прямо из крана. Стало немного легче, и она, пошатываясь, вышла в зал.

— Лисичка, да на тебе лица нет! — встревожился Амир. — Что с тобой?

— Мне что-то плохо… Отвези меня, пожалуйста, домой… — прошептала она. Говорить сил не было.

«Всё эта песня… Зачем они её стали играть? Испортили чудесный вечер. А ведь я уже почти забыла Алёшку…»

Глава 5 Неожиданность

Тетя Жанна устроила настоящий переполох. Алисе было велено немедленно лечь в постель, а сама тетка поспешила на кухню, чтобы приготовить чай с лимоном и намочить полотенце ледяной водой.

— Давай, Алисочка, выпей чайку, — проворковала она, водружая на вспотевший Алисин лоб мокрое полотенце.

Алисе потеплело на душе. Забота тети Жанны напомнила ей маму. Все-таки в чем-то они похожи… От этой мысли стало немного грустно: как же давно Алиса не чувствовала себя настолько беспомощной, чтобы кто-то вот так хлопотал вокруг нее, не требуя ничего взамен.

Чай помог — Алиса почувствовала себя намного лучше. Головокружение и слабость прошли, и можно было возвращаться к обычным делам. Она даже решила, что все это было случайностью и больше не повторится.

Но на следующее утро все началось заново. Тошнота, слабость, головокружение… И на этот раз не помогали ни горячий чай, ни мокрое полотенце.

Алиса выпила активированный уголь, надеясь, что неприятные ощущения наконец отступят, но через некоторое время уже неслась в ванную. Желудок вытеснил не только черные таблетки, но и весь скудный завтрак.

— Чем же я могла отравиться?.. — недоумевала она, с трудом поднимаясь на ноги.

— А ты уверена, что это отравление? — как-то подозрительно сказала тетка. — Думаю, что тебе в женскую консультацию надо сходить…

Алиса испуганно взглянула на тетю Жанну и лихорадочно принялась вспоминать дни последних месячных.

— Да нет, этого не может быть, — пробормотала она, качая головой.

— Точно? А то признаки уж очень похожи!

Когда Алиса сообразила, что критические дни должны были наступить еще две недели назад, ее бросило в холодный пот.

Нет, только не это! Она отказывалась даже допускать такую мысль. Ведь все должно было быть хорошо. Она же не могла оказаться в подобной ситуации!

На следующий день Антон свозил Алису в женскую консультацию. Всю дорогу она, как могла, молилась: только бы не беременность! Она старалась не думать о том, что будет делать, если подозрения подтвердятся, и цеплялась за последнюю надежду, что все-таки ошиблась в расчетах.

Но после сдачи анализов и УЗИ строгая докторша разрушила все ее надежды, поставив срок пять недель.

Алиса не верила своим ушам. Этого просто не может быть! Она почему-то была уверена, что участь стать матерью ей не грозит.

И почему это случилось именно сейчас?! Когда у нее только-только началась новая жизнь, завязались новые отношения…

Ужин проходил в молчании. Даже Николай не осмеливался нарушить давящую тишину. Алисе кусок не лез в горло. Давно она не ощущала себя так паршиво. Мало того, что ее мучили тошнота и головокружение, так еще и на душе был полный мрак. Казалось, все привычное и понятное в один миг рухнуло, а впереди осталась одна неизвестность.

— Что мне делать? — прошептала наконец она с отчаянием.

Тетя Жанна отложила вилку и строго посмотрела на нее.

— А об этом раньше надо было думать, когда в койку к мужику прыгала!

Антон бросил выразительный взгляд на мать.

— Мам, прекрати. Не видишь, ей и так плохо. Что теперь после драки кулаками махать...

Тетка сердито отмахнулась от него, а потом встала и нервно зашагала по кухне.

— Как же это тебя угораздило-то, а? И что я матери твоей скажу? Она мне тебя доверила, а я, получается, не уследила!

— Теть Жанна, да что значит «уследила-не-уследила»? Мне же не пятнадцать лет! Это… это еще в Николаевске случилось… — Алиса почувствовала, как заливается краской, и низко опустила голову. Тяжело вздохнув, она подумала, что теперь тетка, небось, будет считать ее гулящей или падшей — как там принято говорить у их поколения.

— Не пятнадцать! Но ты все равно под моей ответственностью! — строго ответила тетя Жанна, а потом запричитала: — Ох что делается-то! Куда молодежь катится!

Тут Николаю, видимо, надоело молчать, и он, кашлянув, невозмутимо выдал:

— Девушка хвастается подруге: «Я беременна!» — «Поздравляю! Имя уже придумала?» — «Мне бы с отчеством определиться…»

Алиса с раздражением взглянула на него. Сидел бы лучше и дальше молчал! Влез еще со своими шуточками… Ей было совсем не до смеха, а Николай, похоже, не понимал, насколько все серьезно.

— Вот, вот! — с укором произнесла тетка, остановившись напротив Алисы. — Кто отец-то хоть? Этот нерусский, что ли, как его там?

— Да нет же, Амир тут ни при чем! — выкрикнула Алиса и стремглав вылетела из кухни.

Вбежав в свою комнату, она упала на кровать и разрыдалась. Слезы душили, а в голове крутилась одна и та же мысль: что теперь будет?

Она не слышала, как вошел Антон, и вздрогнула, когда он, едва коснувшись ее плеча, проговорил что-то успокаивающее.

— Я завтра же на аборт запишусь, — резко сказала Алиса и села на кровати.

— Алиска, не пори горячку. Ну какой еще аборт? Это же твой ребенок! Сама же пожалеешь потом.

— Но что я буду с ним делать? Я не хочу никакого ребенка! Да и вообще я детей не люблю! — Алиса с отчаянием схватилась за голову.

— Ну как что делать?.. Воспитывать, одевать, кормить… Что там еще с детьми делают? А мы поможем.

— Да твоя мать выгонит меня теперь из дома. — Алиса закрыла ладонями лицо и судорожно всхлипнула. — И куда мне деваться? В Николаевск я не хочу возвращаться…

— Да ты чего несешь? Никто тебя не выгонит! Мама покипятится и отойдет, вот увидишь.

— Но я же не смогу работать! И что, мы вдвоем с этим ребенком вам на шею сядем?

— Так, все! Хватит глупости говорить, не то обижусь. Ты нам не чужая, так-то. Давай успокаивайся уже, тебе вредно нервничать.

Но увещевания Антона не действовали — успокоиться Алиса не могла. Она плакала и думала о том, что сегодня худший день в ее жизни. Ей хотелось проснуться и обнаружить, что все это было лишь кошмарным сном, что она по-прежнему свободна распоряжаться собственной жизнью и ей не придется принимать никаких страшных решений.

Утром, как только Алиса проснулась, ее снова затошнило. Она едва успела добежать до ванной, где ее вырвало.

Отдышавшись, она начала умываться. Посмотрев на себя в зеркало, Алиса ужаснулась. Так плохо она еще не выглядела никогда: лицо землисто-зеленого цвета, под тусклыми глазами большие темные круги, а нос и скулы заострились. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей подряд.

Вздохнув, Алиса побрела на кухню — надо было хоть чаю выпить.

Антон с Николаем завтракали. Тетя Жанна жарила оладьи и выкладывала готовые на тарелку. Она обернулась, и Алиса тотчас заметила перемену в ее настроении. Как и предсказывал Антон, тетка отошла. Она жалостливо посмотрела на Алису и спросила с искренней заботой:

— Что, совсем плохо, да? Садись давай-ка, хоть один оладушек скушай.

Она поставила на стол новую порцию свежих оладий, от запаха которых Алису снова замутило, и сама присела рядом.

— Мне вчера Антоша сказал, что ты аборт надумала делать? Так вот, чтобы эти мысли выкинула из головы! — строго, но беззлобно сказала тетка. — Раз домой ехать не хочешь, оставайся у нас. Никто выгонять тебя не собирается. Ребенка мы поможем тебе поднять. Да я даже с радостью понянчусь. У Антошки вон и девушки нет, внуков от него видать не дождусь. — При этом тетя Жанна с выразительным упреком посмотрела на сына, на что Антон только скептически хмыкнул. — Да и Коля рад будет. Да, Коля?

Она многозначительно посмотрела на мужа.

— Конечно, ребенок — это счастье, — кивнул тот и невозмутимо добавил: — Особенно когда спит.

— Вот! Коля правильно говорит! Дети — это счастье, - подхватила тетя Жанна, пропустив мимо ушей последнюю фразу.

Когда Антон с Николаем поели и ушли из кухни, тетка подсела поближе к Алисе, ласково взяла ее за руку и доверительным тоном заговорила:

— Знаешь, мой первый муж умер, когда Антоше еще месяца два было. Родителей уже не было в живых, Белла в Волгоград уехала. Если бы не соседка, баба Маня… Она мне так помогала… С Антошкой сидела, продуктами делилась, хотя сама на пенсию жила. Так она чужой человек. А ты мне родная племянница! Как же я тебе не помогу? Мы не бедствуем. У нас с Колей пенсия, и Антон неплохо зарабатывает. Прокормим уж поди тебя с малышом. А насчет аборта ты, Алиса, эту дурь из головы выкинь. Ты что, не слышала, что после него осложнения могут быть? Вон, Таньке, баб-Шуриной дочке, что напротив нас живет, занесли инфекцию, так уже лет десять по врачам ходит, лечится и все без толку.

Ребенка Алиса по-прежнему не хотела, но рассказ тетки про Таньку, дочь бабы Шуры, ее напугал. Алисе было дорого ее здоровье. Да и искренняя забота тети Жанны и Антона тронула так, что защемило в груди. Она не знала, что ответить. С одной стороны, будущее с ребенком пугало ее до дрожи, с другой — впервые за последние сутки она почувствовала, что не останется совсем одна.

Из-за плохого самочувствия Алиса перестала ездить с Антоном на рынок. Ее угнетало это состояние: всегда обладающая отменным здоровьем, теперь она чувствовала себя чуть ли не инвалидом. Ее постоянно тошнило, и от этого она почти ничего не могла есть. Во всем теле ощущалась непривычная слабость, да еще и преследовала жуткая апатия. Ей казалось, что проклятый токсикоз никогда не закончится.

Антон сочувствовал ей: покупал шоколад — только это лакомство не вызывало у Алисы отвращения, — и играл для нее по вечерам на саксофоне, чтобы хоть немного разогнать ее уныние. Музыка помогала отвлечься, пусть и ненадолго. В такие минуты Алиса хотя бы переставала думать о том, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.

Тетя Жанна деловито успокаивала:

— Скоро дурнота пройдет! И нечего тут раскисать. Надо хоть что-то есть! Ты в зеркало посмотри, на кого похожа стала? Кожа да кости. Иди котлетку скушай. Или супчика сварить?

Алиса шла на кухню есть супчик. Но от одного только запаха ей снова становилось плохо. А тетка не сдавалась и посылала покорного Николая в магазин за апельсинами — во-первых, они кисленькие, и значит помогут от тошноты, а во-вторых, в них много витаминов, а это полезно для здоровья.

Глава 6 Вечер откровений

Наконец Алисе полегчало. Тошнота прошла, вернулся аппетит, и мир постепенно перестал казаться таким мрачным. Вместе с физическими силами возвращалось и привычное желание действовать, что-то решать, строить планы. Алиса сразу же изъявила желание поехать с Антоном на рынок, хотя он и убеждал ее посидеть дома еще несколько дней.

Но Алиса твердо решила, что будет работать, насколько хватит сил. После рождения малыша ей понадобятся деньги. Она не сомневалась, что Антон и тетка купят все необходимое, однако полностью зависеть от родственников ей не хотелось. Ей и без того казалось, что она слишком многое взвалила на их плечи. Да и маме надо помогать. Скоро та должна выйти на пенсию и будет иметь хоть какой-то доход — только тогда Алиса сможет за нее немного успокоиться.

Мысли о будущем неизменно возвращали ее к ребенку. Теперь, когда самочувствие улучшилось, Алиса старалась не думать о том, что ее ждет. Она убеждала себя, что со всем справится, что постепенно привыкнет к новой жизни. Но стоило представить, сколько придется изменить и от чего отказаться, как тревога снова сжимала грудь. Ей хотелось верить, что все наладится, но пока она не могла даже представить, как именно.

Новость о ребенке Алиса решила сообщить маме в письме. Звонить не стала — не хотелось слышать ее расстроенный голос. А то, что это известие ее опечалит, Алиса не сомневалась. Ей и самой было тяжело смириться с происходящим, а уж объяснять все маме и выслушивать ее переживания казалось почти невыносимым. Поэтому письмо представлялось самым простым выходом: можно подобрать слова, перечитать написанное и не видеть в тот же миг, как больно они ранят близкого человека.

В тот же день в павильоне появился Амир, обрадованный тем, что Алиса выздоровела. Все это время он постоянно спрашивал у Антона, когда же Алиса наконец появится на рынке.

Увидев Амира, Алиса почувствовала, как внутри все сжалось. Она решила не откладывать разговор. Если он действительно хочет быть с ней — примет, а нет… значит, не судьба.

— Я беременна, — произнесла она, стараясь говорить спокойно.

Улыбка медленно исчезла с лица Амира. Он словно не сразу понял услышанное, потом отвел взгляд, провел ладонью по подбородку и снова посмотрел на Алису. На его лице сменилось столько чувств, что она не успела разобраться ни в одном из них. Удивление? Недоверие? Или что-то еще, чего Алиса просто не могла понять?

— Я… — начал Амир, но замолчал.

Он побледнел. На скулах заходили желваки, пальцы сжались в кулаки, однако Алиса не могла сказать, на кого именно он сердится — на нее, на обстоятельства или на самого себя. Ей хотелось, чтобы он хоть что-нибудь сказал, пусть даже неприятное. Любые слова были бы лучше этого тяжелого молчания.