- -
- 100%
- +
Амир внимательно посмотрел на нее, словно хотел задать вопрос, но передумал. На мгновение его лицо смягчилось, и Алисе даже показалось, что он сейчас подойдет к ней. Однако он лишь отвел глаза.
— Понятно, — наконец произнес он глухо.
Это короткое слово прозвучало так, будто за ним скрывалось гораздо больше, чем Амир был готов сказать вслух. Он еще несколько секунд стоял неподвижно, затем развернулся и стремительно вышел из павильона.
Алиса закрыла лицо руками — только бы не расплакаться… Она не понимала, что произошло. Амир не накричал на нее, не обвинил ни в чем, даже не сказал, что не хочет ее больше видеть. Но и остаться не смог. Его молчание оказалось мучительнее любого прямого отказа.
На душе было тоскливо. Алиса решила, что их отношения, еще не успев толком начаться, закончились. Не каждый мужчина сможет принять чужого ребенка, и Амир, похоже, не исключение. Хотя где-то глубоко внутри оставалось неприятное сомнение: а вдруг она неправильно поняла его реакцию? Вдруг он ушел не потому, что не хотел иметь с ней ничего общего, а потому, что сам не знал, как поступить?
Как назло, покупателей было мало. С ними Алиса хотя бы могла отвлечься от грустных мыслей, но сегодня даже работа не спасала. В павильоне было тихо, и время тянулось мучительно медленно.
Надо было чем-то себя занять, и Алиса достала альбом, который все так же лежал под прилавком. Уныло разглядывая свои эскизы, она вдруг со всей ясностью осознала, что мечту о поступлении снова придется отодвинуть подальше…
А все из-за этого ребенка!
Алиса стиснула кулаки и захлопнула альбом. Он еще не родился, а уже доставил столько проблем и хлопот, а что же будет потом?! Наверное, зря она поддалась на уговоры родственников и согласилась его оставить. Ведь никто не мог гарантировать, что она справится, что сможет одновременно растить ребенка, работать и когда-нибудь все-таки вернуться к своей мечте. А если не сможет? Если однажды поймет, что вся ее жизнь теперь состоит только из забот и обязанностей?
От этих мыслей становилось страшно. Алиса понимала, что несправедливо винить во всем еще не родившегося малыша, но пока не могла иначе. Ребенок словно становился символом всего, что она теряла: свободы, планов, возможности самой распоряжаться собственной жизнью.
— Я сказала Амиру про… свое положение.
Они ехали с Антоном домой. Он, не отвлекаясь от дороги, спросил:
— И что он?
— Ничего не сказал. Разозлился и ушел. — Алиса пожала плечами. — Думаю, на этом у нас все и закончилось…
— Знаешь, а я грешным делом подумал сначала, что он отец ребенка.
— Ты за кого меня принимаешь, а братец? — Алиса с возмущением посмотрела на него. — По-твоему выходит, что я, не успев с ним познакомиться, сразу же, как сказала бы тетя Жанна, прыгнула к нему в койку?
Антон виновато улыбнулся и, бросив на Алису внимательный взгляд, спросил:
— Может расскажешь?
Алиса помолчала, немного подумала, а потом рассказала Антону все. С самого начала. Как она познакомилась с Алешкой и как они начали встречаться. Как потом уехала в Москву и вышла за Славика. Не стала скрывать и про свою глупую измену. Рассказала и про роковое стечение обстоятельств, по которому Алексей стал хозяином папиного ресторана. И о том, как он помог ей — выгнал Славика, а потом остался у нее на ночь…
Сначала Алиса говорила сбивчиво, словно боялась, что Антон станет осуждать ее за каждую ошибку. Но постепенно слова полились свободнее. Она больше не пыталась оправдываться или представить себя в лучшем свете. Ей хотелось рассказать все как было, даже если в ее истории хватало поступков, за которые ей самой было стыдно.
Они уже давно приехали, но не спешили выходить из машины. Антон припарковался под деревом возле дома и, не перебивая, слушал Алису. За окном темнело, на улице становилось прохладнее, но ни один из них не торопился нарушить установившееся спокойствие.
Когда Алиса выговорилась, то ощутила такую легкость, как будто носила до этого тяжелую неудобную шубу, а сейчас ее кто-то с нее снял. Все, что она так долго держала в себе, наконец обрело слова. И пусть от этого прошлое не изменилось, ей стало немного легче дышать.
— Думаю, что тебе надо ему сообщить о ребенке. Он имеет право знать, — помолчав, сказал Антон.
— Ни за что! — воскликнула Алиса. — Я ему не нужна, а значит, и мой ребенок не будет нужен. Пусть живет себе спокойно и дальше со своей драгоценной Мариночкой!
— Ладно, дело твое, — пожал плечами Антон. — Знаешь, может тебе не понравится то, что я скажу, но я понимаю твоего Алексея. И я бы на его месте поступил также. В смысле — не бросил бы свою жену, — поспешно добавил он, видно, заметив ее возмущенный взгляд.
— Мужская солидарность, да? Но он все равно козел, чтобы ты там ни говорил, и я его ненавижу. И про ребенка он никогда не узнает!
— Ну не узнает так не узнает, — примирительно улыбнувшись, ответил Антон. — О племяшке и без него будет кому позаботиться. Маме, вижу, уже не терпится понянчить. Займется твоим ребенком и хоть от меня отстанет.
Алиса невольно улыбнулась. Антон умел говорить о серьезных вещах так, что напряжение хоть немного отпускало. В его словах не было ни жалости, ни упреков, а это сейчас значило для нее больше, чем любые обещания. Он не пытался заставить ее передумать или признать собственные ошибки. Просто оставался рядом, позволяя ей самой разбираться в своих чувствах.
— Нет, а правда братик, странно, что у тебя девушки нет. — Алиса подозрительно прищурилась. — Ты же такой видный парень. А может ты из этих…
— Не из этих, — усмехнулся Антон. — Ладно, расскажу и я свою историю, раз у нас вечер откровений. Хотя рассказывать-то особо не о чем.
Он провел рукой по волосам. Алисе показалось, что его пальцы немного дрогнули.
— О, давай, давай! Рассказывай! Мне очень интересно.
— В десятом классе пришла к нам новенькая. Красивая девчонка, еще и умная. Она мне понравилась, я ей вроде тоже, и мы стали встречаться. После школы я поступил в Краснодаре, а она в…
— Неужели в Москве?
— Нет, — Антон невесело усмехнулся, — в Питере. Поначалу мы переписывались, я к ней мотался в ущерб учебе. А потом она перестала отвечать на письма. И через какое-то время сообщила, что выходит замуж. Он был старше ее лет на пятнадцать, но зато успешный бизнесмен, не то, что я…
Алиса виновато вздохнула. Антон, наверняка, провел параллель, но она-то за Славика от безысходности вышла, потому что знала, что Алешку ей уже не вернуть… Ей стало неловко, что своим рассказом она невольно напомнила брату о его собственной неудаче. Они оба когда-то верили, что любовь способна изменить все, а потом каждый по-своему столкнулся с реальностью.
— Ну и потом как отрезало. Не мог больше серьезных отношений строить, хоть убей.
Давно уже стемнело, а они все сидели в машине, думая каждый о своем. Мимо прошла соседка, с любопытством заглядывая в окна «девятки».
— Пойдем домой, а то мама уже, наверное, волнуется, — наконец сказал Антон.
Алиса машинально кивнула, но продолжила сидеть, растревоженная мыслями об Алексее. Разговор с Антоном принес облегчение, однако не смог избавить ее от того, что мучило сильнее всего. Стоило вспомнить Алешку, как возвращались и обида, и тоска, и злость на саму себя.
Этот ребенок будет живым напоминанием о нем. О человеке, которого Алисе надо забыть и навсегда вычеркнуть из жизни. Она хотела начать все заново, но прошлое будто цеплялось за нее, не позволяя сделать ни шагу вперед.
«Нет, не будет никакого ребенка!» — стиснув кулаки, решительно сказала она сама себе.
Глава 7. Что делать?
Серое здание женской консультации и смежного с ней гинекологического отделения навевало уныние. Алиса, оглянувшись на него еще раз, направилась к остановке. Ей вскоре предстояло сюда вернуться. Врач сказала, что после этой… процедуры долго в стационаре не держат и выписывают чуть ли не в тот же день, но халат и тапочки все равно нужны.
Алиса невольно поежилась. Даже думать о предстоящем было неприятно, но она старалась не зацикливаться на этом. Решение принято, и незачем снова себя мучить. Надо просто собраться, сделать все необходимое и вернуться к обычной жизни.
Она села в нужный автобус и посмотрела на часы. Врач попросила не задерживаться и постараться успеть до обеда. Полчаса уйдет на дорогу туда и обратно, еще минут десять — на то, чтобы собрать все необходимое. Лишь бы тетка не остановила и не начала переубеждать. Идеально, если ее вообще не будет дома. Хоть бы она копалась в огороде или кормила кур!
Алиса заранее приготовила ответы на возможные вопросы, хотя сама понимала, что тете Жанне вряд ли удастся что-то объяснить. Та не отступится, будет уговаривать, приводить доводы, напоминать о помощи Антона и Николая. А Алиса не хотела снова чувствовать себя виноватой за то, что не может радоваться собственной беременности.
Тетки в доме не оказалось. Алиса с облегчением перевела дух, проскользнула в свою комнату и открыла старенький шкаф в поисках халата. Она старалась не шуметь, будто от этого зависело, удастся ли ей наконец осуществить задуманное.
Но тут скрипнула дверь, и на пороге показалась тетя Жанна. Алиса вздрогнула от неожиданности и захлопнула дверцу шкафа.
— Алиса, ты уже дома? — громко спросила тетка. — А когда ты пришла? Я не слышала. Как к врачу сходила?
Тетя Жанна заполнила собой и своим голосом чуть ли не половину комнатушки. Алиса привычно отметила, как много места занимала тетка в любом помещении: стоило ей появиться, как тишина тут же сменялась суетой, вопросами и разговорами.
— Врач сказала — все нормально…
— Ну вот и хорошо! А я тут принесла тебе кое-что. Смотри-ка!
И она протянула Алисе вязаные белоснежные пинеточки. Они были такими крохотными, что помещались на одной ладони, а еще мягкими на ощупь, с оборочками и забавными помпонами.
Алиса замерла. Она смотрела на эти крошечные вещицы, не сразу понимая, что именно так ее тронуло. Пинетки были простыми, но в каждой петельке чувствовались терпение и старание. Тетя Жанна ведь не просто купила их по дороге домой. Она сама сидела вечерами, выбирала узор, вязала, представляла, как они пригодятся малышу.
— Я подумала, что мы же ж еще пока не знаем, кто будет: мальчик или девочка, а беленькие пойдут всем, да и нарядно смотрятся, — быстро заговорила тетя Жанна, как бы оправдываясь, но тут же с жаром добавила: — Я их потихоньку вязала, хотела сюрприз тебе сделать. Вот, пока тебя не было, закончила. Ну ты чего застыла? Не нравятся, что ли?
Алиса сжимала в ладонях пинетки, всеми силами стараясь не расплакаться. Горло уже сжимало от подступающих слез. Что ж она стала такая чувствительная? Чуть что — сразу в слезы. Или это из-за беременности?
Ей вдруг стало стыдно. Еще несколько минут назад она собиралась ехать в больницу, чтобы избавиться от ребенка, а теперь держала в руках крошечные пинетки и чувствовала, как рушится вся ее решимость. Тетя Жанна вязала их с любовью, ничего не требуя взамен, и даже не подозревала, что своим подарком невольно поставила Алису перед самым трудным выбором.
При последних словах тетки Алиса подняла голову.
— Нравятся, конечно. Спасибо, теть Жанна, — прошептала она и, подавшись к тетке, крепко обняла ее.
Больше не в силах сдерживаться, Алиса всхлипнула, и слезы полились ручьем.
— Ну ладно, ладно тебе, — растроганно бормотала тетка, поглаживая Алису по спине.
И Алиса позволила себе поплакать, прижавшись к ее плечу. Не хотелось объяснять, что именно творилось у нее на душе, почему она так растрогалась из-за обычных вязаных пинеток. Да и как объяснишь? Она сама еще не понимала, что чувствует.
В женскую консультацию Алиса в этот день так и не пошла.
До самого вечера она была сама не своя. Ее терзали сомнения. Она не знала, как поступить. С одной стороны, она уже столько раз убеждала себя, что не хочет ребенка, что не готова к материнству и не собирается жертвовать ради него собственными планами. С другой — стоило вспомнить белоснежные пинетки, как внутри что-то болезненно сжималось.
Ночью Алиса ворочалась с боку на бок и никак не могла заснуть.
«Ну подумаешь, пинетки какие-то глупые… Что ж я, как последняя размазня, раскисла? Нет, надо взять себя в руки. Я уже все решила и все равно избавлюсь от него, не сегодня, так завтра. И пусть тетя Жанна хоть тысячу пинеток свяжет, не разжалобят они меня. Даже такие трогательные и милые…»
Она повторяла это снова и снова, но убедить себя становилось все труднее. Перед глазами почему-то возникали крохотные помпоны, мягкая белая пряжа и довольное лицо тети Жанны. Алиса натягивала одеяло повыше, отворачивалась к стене и сердито закрывала глаза. Ей хотелось, чтобы мысли наконец оставили ее в покое.
Прошла еще неделя, а в больницу Алиса так и не сходила. То она сильно уставала после работы, то надо было помочь тетке, то еще какие-нибудь неотложные дела возникали.
Каждый раз находилось вполне убедительное оправдание. Алиса говорила себе, что просто не успела, что устала, что можно перенести все на другой день. Ей было проще откладывать решение, чем снова оказаться перед ним лицом к лицу.
«Ничего, — утешала она себя, — скоро подойдет назначенный день приема. Время у меня еще есть, срок пока небольшой».
Когда наступил день приема в женской консультации, Алиса решила сразу же взять все необходимое с собой, чтобы потом не возвращаться. Говорить родственникам она пока не хотела — начнут снова отговаривать. Позвонит потом им из больницы.
На этот раз она была настроена решительно. Она собрала вещи, еще раз проверила, все ли взяла, и отправилась к врачу, стараясь не думать о том, что оставляет дома людей, которые уже успели полюбить еще не родившегося малыша.
Но врач огорошила ее:
— Мест в гинекологии сейчас нет. Там даже в коридоре женщины лежат.
— Но как же так? — растерянно пробормотала Алиса.
— Что я могу поделать, — равнодушно пожала плечами врач. — И вообще, почему вы в прошлый раз не явились? Тогда места были.
— Я… у меня… обстоятельства так сложились…
Врач лишь еле заметно хмыкнула в ответ на Алисино лепетание.
— Идите в частную клинику, если лишние деньги есть.
Алиса вспомнила расценки в частной клинике доктора Фурсова, в которой лечилась мама, и вздохнула: нет, лишних денег у нее не было.
— Тогда ждите, когда место освободится.
— Долго его ждать?
— Не знаю, бывает наплыв пациентов, а бывает мало людей.
Алиса растерянно смотрела на врача. Она ведь пришла с твердым намерением закончить все как можно скорее, а теперь снова оказалась в подвешенном состоянии. Ни решения, ни облегчения — только необходимость ждать.
Врач посмотрела на нее, а потом вдруг с неожиданной мягкостью в голосе добавила:
— Может, передумаете все-таки? Беременность протекает хорошо, с ребенком все в порядке. Вы знаете, сколько женщин не могут выносить и родить здорового ребенка, а то и вовсе забеременеть? И они мечтали бы оказаться на вашем месте! Зачем вы хотите избавиться от здорового ребенка? Вы же не одна, вам есть кому помочь.
Алиса не нашлась, что ответить. Она вышла из кабинета с тяжелым чувством, будто кто-то еще раз напомнил ей о том, чего она сама старалась не замечать. У нее действительно были люди, готовые поддержать ее. Но от этого страх не исчезал, а решение не становилось проще.
По дороге к остановке противоречивые мысли снова раздирали ее. Что же делать? Если она оставит ребенка, то свяжет себя с Алешкой на всю жизнь. Даже если она не скажет ему ничего, а она, конечно же, не скажет, вдруг этот малыш будет на него похож? Это же невыносимо — видеть перед собой ежедневно живое напоминание о нем.
Но, с другой стороны, ей действительно есть кому помочь, и осложнений она боится, да и ребенок-то правда не виноват…
Алиса вошла во двор. Тетка с Николаем копошились в палисаднике — обрезали розы.
— Вот здесь режь, пониже! — командовала тетя Жанна.
— Да куда еще ниже, — ворчал Николай. — Шоб спотыкаться потом об эти пеньки?
Тетка, завидев Алису, приветливо улыбнулась ей и поинтересовалась, как дела. Алисино «все хорошо» вполне ее удовлетворило, и она, прикрикнув на мужа, снова наклонилась над розами.
Алиса на мгновение задержалась, наблюдая за ними. Обычная картина: Николай ворчит, тетя Жанна командует, розы обрезают так, как она считает нужным. Все было по-прежнему, будто в мире ничего не изменилось. И именно эта обыденность почему-то успокаивала. Здесь не требовали от Алисы немедленно принять решение, не заставляли объясняться и оправдываться. Можно было просто вернуться домой.
Она зашла в свою комнату, переоделась в домашнее и задумалась, чем бы заняться до ужина. Решила разобрать свои рисунки, сваленные кучей на столе. Листы давно требовали порядка, но в последние недели Алисе было не до них.
Перекладывая эскизы, она внезапно заметила белые пинетки, выглянувшие из-под кипы бумаги. Алиса замерла, а потом осторожно вытащила их и села на кровать, подогнув под себя ноги.
Она долго рассматривала крошечную вязку, проводила пальцами по мягким оборочкам, трогала забавные помпоны. Вроде бы обыкновенная вещица, ничего особенного. Но тетя Жанна ведь вязала их не один вечер. Наверняка представляла, как будет держать на руках малыша, как станет заботиться о нем. И все это время Алиса собиралась лишить ее такой радости.
От этой мысли стало неуютно. Она тут же одернула себя: ну что за глупости? Ребенка она собирается рожать не ради тетки, не ради Антона и не ради того, чтобы оправдать чьи-то ожидания. Ей самой придется растить его, вставать по ночам, искать деньги, отказываться от привычной жизни. И никто не сможет сделать это вместо нее.
Алиса положила пинетки рядом с собой и потянулась за рисунками. Попыталась сосредоточиться на эскизах, но вскоре снова посмотрела на подарок. Потом взяла его в руки и прижала к груди.
И вдруг ей стало тепло. Не так, как бывает, когда кто-то успокаивает тебя или обещает помочь, а как-то иначе. Внутри разливалось непривычное, тихое чувство, которому Алиса пока не могла подобрать название.
Она попробовала представить, что ребенка не будет. Что однажды она вернется домой, а пинетки так и останутся лежать среди ее вещей. Тетя Жанна, конечно, со временем перестанет о них вспоминать, Антон с Николаем вернутся к своим делам, а жизнь постепенно пойдет своим чередом.
Но почему-то эта картина больше не принесла Алисе ожидаемого облегчения.
Она нахмурилась, отложила пинетки и встала с кровати. Нет, рано делать какие-либо выводы. Сегодня она слишком много пережила, слишком устала от собственных мыслей. Возможно, это просто минутная слабость, а завтра она снова будет рассуждать здраво.
Однако вечером Алиса несколько раз ловила себя на том, что думает о малыше. Не об Алексее, не о том, как ребенок изменит ее жизнь, а именно о нем — крошечном, еще совсем незнакомом. Она пока не могла представить, какой будет матерью, справится ли со всеми трудностями, получится ли когда-нибудь вернуться к учебе и осуществить свою мечту. Но впервые допустила мысль, что, возможно, все это не обязательно потерять.
На следующий день сомнения вернулись. Алиса снова вспомнила о деньгах, работе, бессонных ночах и о том, что ребенок навсегда свяжет ее с Алешкой. От одной мысли, что малыш может оказаться похожим на отца, внутри все болезненно сжалось. Она по-прежнему злилась на Алексея и не хотела, чтобы он хоть как-то присутствовал в ее будущей жизни.
Но теперь рядом с этими страхами появилось что-то еще. Алиса уже не могла думать о беременности только как о помехе. Она начинала понимать, что ребенок — не Алексей, не напоминание о ее ошибках и не наказание за прошлое. Это отдельный человек, который ни в чем перед ней не виноват.
Мысль была непривычной, и Алиса не спешила с ней соглашаться. Ей требовалось время, чтобы привыкнуть к ней, перестать спорить с самой собой и разобраться, чего она хочет на самом деле.
Когда она снова взяла в руки пинетки, то уже не пыталась убедить себя, что это всего лишь тряпочки и что они ничего не значат. Она осторожно разгладила мягкую вязку и представила, как однажды наденет их на крохотные ножки.
И впервые эта картина не испугала ее.
Алиса улыбнулась, сама удивляясь собственной реакции. Страх никуда не исчез, но теперь он уже не был единственным чувством, которое она испытывала при мысли о будущем.
«А вдруг у меня и правда будет девочка? Маленькая, хорошенькая малышка…»
Она еще не знала, как справится со всеми трудностями, и не могла обещать себе, что больше никогда не испугается. Но в тот вечер Алиса впервые по-настоящему захотела увидеть своего ребенка. Не потому, что тетя Жанна связала пинетки, не потому, что родные обещали помочь, а потому, что сама начала ждать встречи с маленьким человеком, который пока существовал для нее лишь в воображении.
Наступил Новый год. Погода удивила и расстроила — было плюс пять, да еще моросил мелкий дождь. В Николаевске всегда в это время уже лежал снег.
— Та, у нас всегда так — вечно дождь на Новый год идет, — с досадой махнула рукой тетя Жанна.
— В жизни, как под дождем — однажды наступает момент, когда становится все пофиг, — невпопад, но зато с умным видом, добавил Николай.
Тетка, фыркнув, закатила глаза, а Алиса подумала, что у нее сейчас как раз такое состояние. Она устала переживать, сомневаться и пытаться заранее предусмотреть все, что может пойти не так.
Она все еще боялась будущего. Все еще не знала, как будет растить ребенка, как справится с работой и удастся ли ей когда-нибудь вернуться к своей мечте. И Алексей по-прежнему причинял ей боль. Ничего из этого не исчезло в одночасье.
Но Алиса больше не хотела тратить все силы на борьбу с тем, что уже стало частью ее жизни. Она решила пока не мучить себя бесконечными вопросами и позволить событиям идти своим чередом.
Впервые за долгое время ей не нужно было немедленно искать выход из положения. Можно было просто прожить сегодняшний день, а о завтрашнем подумать потом.
Она просто решила принять реальность такой, какая она есть. И будь что будет.
Глава 8 Ожидания не оправдались
Алиса до конца весны работала в павильоне. Амир так и не заходил. Антон говорил, что тоже давно его не встречал.
Поначалу Алиса всё ещё ждала Амира. Каждый раз, когда открывалась дверь павильона, она невольно поднимала голову, надеясь увидеть знакомую фигуру. Ей хотелось верить, что между ними хотя бы приятельские отношения сохранятся, хотя сама она толком не понимала, зачем ей это нужно. Может, в глубине души всё ещё надеялась на что-то большее? Но дни шли, а Амир не появлялся. Постепенно Алиса перестала прислушиваться к звону дверного колокольчика и ловить себя на ожидании его прихода.
Впрочем, вскоре ей стало не до этого. Беременность всё настойчивее напоминала о себе, а вместе с приближением родов росла и тревога. Алиса старалась не думать о предстоящем событии, но получалось плохо. Стоило ей остаться наедине с собой, как в голове возникали одни и те же вопросы: как всё пройдёт? Насколько сильной будет боль? Сможет ли она выдержать?
Тётя Жанна на все подобные вопросы отвечала деловито, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном:
— Да все будет нормально. Не ты первая, не ты последняя. Ну, может, порвешься чуток. Да и делов-то — заштопают и будешь как новенькая!
От её слов Алису бросало в холодный пот. Да уж, умела тётя Жанна успокоить! После таких разговоров страх только усиливался, и Алиса старалась больше не задавать вопросов. Но неизвестность никуда не исчезала. Она всё равно представляла себе больничную палату, врачей и то, что ей предстояло пережить.
Мама тоже волновалась за Алису и часто звонила. То звала её домой, то сама порывалась приехать. Алиса каждый раз отговаривала её. Хватало и чрезмерной заботы тёти Жанны, а если ещё и мама начнёт охать и причитать, нервы совсем не выдержат. К тому же домой Алисе совершенно не хотелось. Здесь, у родственников, она никому не была в тягость, и ей не приходилось каждую минуту объяснять, что с ней всё в порядке. А в Николаевск она точно не поедет — по крайней мере, пока воспоминания о нём ещё свежи и причиняют душевную боль.
Так и тянулись дни. Алиса продолжала работать, старалась отвлекаться на повседневные дела и понемногу готовилась к появлению ребёнка. Однако чем ближе становился срок, тем труднее ей было сохранять спокойствие.
На последних неделях Алиса уже места себе не находила. Чем ближе становился срок, тем чаще она ловила себя на том, что прислушивается к собственному телу, пытаясь понять, не начинается ли всё раньше времени. Любое непривычное ощущение заставляло её насторожиться, а потом, когда тревога немного отступала, она сердилась на себя за излишнюю мнительность. Но ничего не могла с собой поделать. Роды приближались, и от этого никуда было не деться.