Разрешаю ненавидеть
- -
- 100%
- +
— Твой брат случайно проговорился мне об одной интересной ситуации, о которой я не знала до сегодняшнего дня.
Саша наконец-то поднимает на меня взгляд. Уже не такой отстранённый и болезненный. В глазах просыпается что-то живое.
— Подробности будут?
— Про курс по дизайну... — тихо говорю я.
— Факинг шит, — голова Саши откидывается на диван, и он сжимает кулаки.
Следом раздаётся нецензурное слово уже на великом и могучем, так как последнее движение причиняет боль разбитым костяшкам.
— Так, я лечу твою руку, а ты мне всё рассказываешь. Договор?
— Не уверен, что обмен равный — с чем-то отдаленно похожим на весёлый прищур выдаёт мне парень.
Ну вот! Это уже мой Саша. Который мне нравится. А не обречённо-отстранённый.
Стоп, что? «Мой» Саша?
— Да, согласна, — сглатываю я, пытаясь скрыть смущение. — Поиграть с тобой во врача и пациента — подороже будет.
Вижу, как у него загорается взгляд и появляется хитрая улыбочка. Черт, прямо мысленно даю себе затрещину.
— Я не это имела в виду — строго говорю ему.
— Да, я уже всё в красках представил, поздняк метаться — всё ещё усмехается Саша.
Лишь закатываю глаза, беру его руку в свою и протираю сначала влажными салфетками. Он какое-то время наблюдает за процессом, морщится, но более никак не показывает, что ему больно или неприятно. Только дыхание становится чуть глубже.
— Я тебя слушаю, — произношу, не отрываясь от своего занятия.
Саша вздыхает и всё-таки приступает к повествованию.
— Ладно. Короче, помнишь, как тогда я отвёз вас с Мирой сюда, в Новосиб, на выступление?
Просто киваю. Ну ещё бы. Как такое забыть? Тем более чей-то братец напомнил мне о сием факте меньше часа назад.
— Ну, мне тогда показалось, что мы с тобой вполне способны нормально взаимодействовать. Ты ещё, блин, тогда в кафешке уснула на мне прям, я чуть там не сдох. От счастья, естественно.
Чувствую, как мои щёки заливает краска, но не подаю вида.
— Короче, тогда я просто думал, как нам... ну в смысле, начать общаться. Мне надо было дать тебе пространство, несмотря на то, что хотелось что-то предпринять, как-то свою позицию обозначить. Но было как-то боязно с учётом... ну.. всего. Впрочем я уехал на игры последние, и тут как бы вопрос с дистанцией решился сам собой. А ещё родилась идея. Случайно услышал, что хочешь какое-то обучение по дизайну, ты Дёмычу это втирала. Ну и плюс ты же в кружке была и за год до этого с декорациями всё так плохо вышло. Я очень захотел тебе этот курс подарить...
— Так ты же сказал, что не имеешь никакого отношения к тем декорациям — потрясённо перебиваю я.
— Да, так и есть — пожимает плечами Саша. — Тем не менее всё равно мне хотелось, короче. И я его купил ещё в мае. Думал на день рождения тебе подарить. Но эти бесконечный хоккей и игры... В моей башке родился план: ты всё равно будешь на нашем выпускном... Типа это же традиция: символическая передача ключей от школы от одиннадцатого класса десятому.
Дую на его руку, чтобы уменьшить жжение, а парень пялится на меня и сглатывает — вижу, как дёргается кадык. Какое-то время смотрим друг на друга. И моё сердце снова начинает заходиться. Даже страшно: мне кажется, это слышно на всю комнату. Акимов проводит здоровой рукой по своему лицу и продолжает, откашливаясь.
— И мне хотелось заглянуть на выпускной только ради тебя. Ибо клал я на всё это мероприятие, свой класс и вообще... Прямо представлял, как приду с букетом, а после того, как мне вручат аттестат, я спущусь к тебе, подарю цветы и этот долбаный курс. Ещё раз извинюсь за всё. И может быть, дальше, с учётом того, что нас не будет связывать эта долбаная школа, мы сможем начать общаться. Нормально. Сначала по-дружески, а потом... — он запинается. — В общем, нафантазировал. Этой мыслью и планом почти жил и оставшуюся часть мая, и июнь, до тех пор, пока....
— Пока два ублюдка не попытались со мной что-то сделать — заканчиваю я за него.
Он выдыхает воздух сквозь зубы. И эта реакция явно не от того, что жжёт перекись. Ему просто за меня больно.
— Дальше ты и сама всё понимаешь. План пошёл по одному месту. Отдавал себе отчет, что все эти широкие жесты уже нахрен тебе не сдадутся, тем более это же я в твоем восьмом класс дал Мону команду «фас». И уж ни цветы, ни курс, ни мои извинения ничего не исправили бы. — Продолжает уже с горечью, смотря мне в глаза. — Если бы я знал тогда, что ты подумаешь, будто я имею к этому всему отношение, поступил бы иначе. Ну а так просто Дёмыча очень просил тебе этот подарок как-то вручить, без упоминаний меня, естественно. Он ворчал, вредничал, но всё-таки пошёл навстречу. Вот и вся история — заканчивает парень, пожимая плечами.
Мне хочется и ударить его, и обнять одновременно. Кулаки сжимаются и разжимаются сами собой. Он же даже не представляет, как много этот курс для меня значил. Как долго копила, мечтала. Что именно из-за этого обучения я получаю такое дорогое моему сердцу образование и работаю в классном месте.
Не знаю, что конкретно толкает меня на дальнейший вопрос: мозги или сердце. Мне кажется, что второе, потому что голова отключается. Я испытываю безумную нежность к этому парню. Это чувство разливается во мне теплом — густым, тягучим, как мёд. Сижу на диване, забравшись с ногами, прямо напротив Саши и вглядываюсь в его лицо. Красивый, умный, заботливый, весёлый, готовый на всё. И я просто не могу не спросить. Точнее, не убедиться. Ведь ответ на поверхности.
— Саш?
— М?
— Если я задам вопрос, ты ответишь честно?
— У меня больше нет скелетов в шкафу, ты в курсе всего.
— Я не об этом.
— Отвечу честно, — наблюдаю, как он поворачивает голову, откинувшись на диване и параллельно одёргивает мою слишком задравшуюся юбку.
Так, давай, Ярослава, не дрейфь.
— Ты говорил, что был влюблён в меня, но всё в прошлом. — краем глаза вижу, как Саша бросает на меня удивлённый взгляд, но не поднимаю голову, просто ковыряю затяжку на колготках. — Это до сих пор в прошлом или...
Тут мне просто не хватает смелости продолжить. Слова застревают в горле колючим комком. Мне хочется, чтобы Акимов взял на себя инициативу.
Ибо я закончилась.
Саша придвигается чуть ближе — чувствую тепло его тела.
— Я не говорил, что всё в прошлом. Лишь сказал, что больше не болею. Имея в виду, что научился с этими чувствами жить.
— Это значит?
— Это значит, Ярослава, что ничего не изменилось и я по-прежнему тебя люблю. Как-то так, — парень произносит это так просто и буднично, как что-то само собой разумеющееся.
А у меня в груди всё ноет и переворачивается. Всё тело вообще исходит приятным томлением — каждая клеточка, каждый миллиметр кожи. Я знаю, что это. Простая базовая потребность.
В Саше Акимове.
— Поцелуешь? — у меня вырывается то, о чём я думаю ровно в этот момент. Пугаюсь своего вопроса, но назад забирать слова не собираюсь.
У Саши почти комично округляются глаза. Он неверяще смотрит на меня и чуть ли не мотает головой. А потом выводит меня из себя тем, что не делает то, что я у него попросила, а закатывает рукав свитшота и щипает себя за руку.
— Что ты делаешь? — это недоуменно шепчу я.
— Проверяю, не сплю ли — так же тихо вторит мне парень.
— Ты дурак?
— Походу, да.
Я думала, он подастся ко мне резко, будет действовать с напором. Потому что именно таким он мне представляется в близости. Но и тут Саша меня удивляет. Он медленно проводит по моей щеке большим пальцем — подушечка оставляет за собой огненный след. Потом опускает свой взгляд и палец тоже — мне на губы. Которые предательски раскрываются. Он придвигается ближе, и я наконец-то получаю то, о чём просила.
Саша прижимается к моим губам. Первое касание — мягкое, почти невесомое, как будто он пробует меня на вкус. Чувствую тепло его губ, лёгкое давление, и от этого у меня внутри всё переворачивается.
Он прихватывает своими губами сначала мою верхнюю, потом нижнюю — медленно, смакуя. Я кладу руку ему на предплечье — мышцы под пальцами твёрдые, напряжённые. А он одной рукой всё ещё касается моего лица — большим пальцем гладит скулу, — а второй обжигает моё бедро, обтянутое тонким капроном.
Вспыхиваю моментально. Тело плавится, будто внутри разлили кипяток. И в тот же момент, всё еще осторожничая, парень проводит по моим губам языком, притягивая меня за талию ближе к себе.
Кажется, его хватает где-то на минуту очень таких целомудренных поцелуев. Но потом его язык пытается аккуратно раздвинуть мои губы, а я как будто только этого и ждала — впускаю его в свой рот с огромным таким удовольствием. У меня начинает кружится голова.
Саша стонет, когда наши языки сплетаются. Этот звук — низкий, вибрирующий — отдаётся у меня где-то внизу живота, принося невероятный восторг и одновременно тянущую боль. Он целует меня жадно, сладко, меняя темп — то быстрее, то почти останавливаясь, заставляя нас обоих задыхаться. Его много. Мне кажется, его руки везде. А наш поцелуй всё глубже и развязнее, и я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.
У меня две потребности: вдохнуть немного воздуха и продолжать целовать Сашу.
Вторая побеждает.
Меня. Никто. Никогда. Так. Не. Целовал. Это просто ни в какое сравнение не идёт с тем, что у меня было. Не хочу останавливаться — все мысли из головы испаряются со скоростью света, остаются только ощущения. И я чувствую его жадность, как будто он не может насытиться, как будто ждал так долго, что теперь боится упустить каждую секунду.
Боже, ведь так и есть. Он реально только что признался мне в любви и получил какую-то взаимность после стольких лет. Это должно меня пугать? Наверное, может, позже так и случится. Но сейчас плевать на всё, кроме губ и языка Акимова, который выписывает что-то невообразимое у меня во рту.
Я не помню, как оказываюсь у него на коленях с раздвинутыми ногами и юбкой, частично оголившей ягодицы.
Мне плевать.
Его язык спускается мне на шею — ниже, ещё ниже. Он всасывает в себя кожу, и я испытываю лёгкую боль, смешанную с таким упоением, что у меня разбегаются мысли. Лишь запрокидываю голову от наслаждения и чувствую, как разливается влага у меня между ног — горячо, тяжело, неотвратимо.
Мне плевать. И до того, что у меня точно останутся засосы, — тоже.
Саша возвращается к моим губам, снова переворачивая всю мою Вселенную. Его руки с лёгкой силой сжимают мои ягодицы через тонкие колготки. Пальцы впиваются в тело, и от этого движения уже я издаю тихий стон и прикусываю его губу. Реакция Акимова очевидна: только целует меня сильнее и глубже. Наши рты, языки издают влажные и пошлые звуки. Комната наполнена тяжёлым дыханием.
Но мне по-прежнему плевать.
С трудом осознаю, что моему телу инстинктивно хочется двигаться на Сашиных коленях — вперёд-назад, Потому что эта сладкая боль внизу, перекидывающаяся на всё тело, ищет выход. Чувствую, как внутри нарастает что-то тугой пружиной. И мне кажется, ещё чуть-чуть, и я не смогу сдержаться. Не знаю, что именно произойдёт, но знаю — это будет граница, за которую я пока не готова заходить.
Но Акимов меня опережает. Он подтягивает меня за бедра сильно ближе к себе — рывком, жёстко, и моя промежность оказывается ровно на его паху.
И о боги, я чувствую.
Чувствую, как у него стоит. Улавливаю, как по телу Саши проходит крупная дрожь, и он с силой вжимает меня в себя, чтобы усилить трение, соприкосновение, стонет мне в шею — глухо, отчаянно, почти болезненно.
Мне перестаёт быть плевать.
Дурман как будто разом проходит, оставляя после себя небольшую панику. Я и к поцелую-то не была особо готова, не то что к чему-то ещё. Тем более... тем более.
— Я девственница, — выдаю это на одном дыхании, краснею и бледнею одновременно — кажется, у меня даже в ушах шумит.
Саша замирает. Ощущаю, как напрягается его тело.
Тут же мысленно корю себя за это признание и мысленно ругаю себя последними словами.
*Название главы — строчка из песни Басты «Кинолента»
Глава 41. Самое сложное вдруг станет простым
POV Саша
Я не улавливаю с первого раза слова Ярославы об отсутствии опыта. Ну простите, представьте, что вам по башке ударили и вы ловите дикий отходняк. Представили? Вот это я сейчас. Зато в секунду получается осознать, что она меня отталкивает, поэтому, конечно, останавливаюсь, отпускаю ее и позволяю слезть с меня.
С адским сожалением, тут как бы да, не спорю, но это уже другой вопрос.
Барби поправляет волосы, одергивает юбку, отходит от дивана чуть подальше, я же просто слежу за ней взглядом. Яра всё делает спешно и неловко — пальцы подрагивают, юбка никак не хочет ложиться как надо, волосы растрепались и падают на лицо.
— Мне... я... мне пора, завтра рано вставать, — девушка резко разворачивается и направляется на выход к террасе.
Понесла-а-ась...
Мне требуется примерно два шага, чтобы ее перехватить. Аккуратно ловлю Ярославу за запястье и разворачиваю к себе. То, что она моментально не выдергивает руку из моей легкой хватки, — хороший знак? Да, ведь? А ещё не без доли приятного удовольствия ощущаю, как пульс у нее явно зашкаливает.
— Завтра воскресенье, куда тебе вставать? — мягко и вкрадчиво задаю вопрос, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё бурлит.
— Я... мне... я... — запинается, теперь пытается вырвать свою руку, но я уже не позволяю. Только вот Яра не поднимает на меня глаза — смотрит в пол, в стену, на мою грудь — куда угодно, только не на лицо.
— Так, пошли присядем и поговорим.
Веду ее обратно. Усаживаю на кресло, а себе придвигаю пуфик и сажусь прямо напротив — её колени оказываются между моими ногами. Мой взгляд останавливается на ее щеках, которые просто пышут жаром. Если прикоснусь, уверен, что обожгусь. А потом глаза сами собой устремляются к шее и в вырез ее кофточки, где уже алеют отметины-засосы. Прямо на светлой молочной коже.
Черт, я животное. Но покривлю душой, если скажу, что меня эти следы не заводят.
— Ярослава, слушай, я, дурак, переборщил, испугал тебя, прости. Потерял голову и...
— Я же первая начала, — глухо проговаривает она. Голос у нее какой-то надломленный, и от этого у меня внутри всё сжимается.
Беру ее руки в свои — они теплые и чуть подрагивают, — пытаюсь заглянуть в глаза.
Поддается.
Наконец-то.
— Ты попросила просто поцеловать, а я... разошелся. Обещаю, что больше не перегну палку и не позволю себе лишнего. Я держу слово, только не нужно переживать или бояться меня, пожалуйста, — последняя фраза выходит у меня с какой-то жалостливо-вопросительной интонацией.
Кажется, даже не прошу, а умоляю.
— Всё это вообще как-то неправильно, — снова от Яры исходит что-то больше похожее на шепот.
У меня всё падает. И нет, это я не про член. Просто такое чувство, будто все внутренности резко устремляются к полу. Словно стою на краю обрыва, и земля под ногами начала осыпаться. Неправильно? Жалеет? Она же хотела... Мы оба в этом варились — невозможно было не почувствовать. Её ведь снесло тоже. И если не так же, как меня, то максимально близко к этому. Я её тихие стоны запомнил, кажется, на всю жизнь. Они у меня на подкорке отпечатались.
— Что значит «неправильно»? — пораженно выдаю я, чувствуя, как голос садится.
У Ярославы округляются глаза, и она начинает активно мотать головой из стороны в сторону.
— Нет... я не в смысле... блин, — она забирает свои руки и прячет лицо в ладонях. — Просто всё как-то слишком быстро произошло.
А... ну с ее стороны, наверное, так и есть. Хотя... тоже спорно. Мы не полтора дня соседствуем, к тому же нормально общаемся уже какое-то время. С моей стороны вообще... я ждал этого сколько? Пять лет? Вечность? Правда, тут тоже есть разница. Я ж даже не надеялся на такое развитие событий.
Вот есть цель, которую добиваешься. Есть желание, к которому идешь, исполнения которого ожидаешь...
А есть мечта. И мне всё время это понятие представлялось чем-то несбыточным, потому что ассоциировалось с Ярославой Соболевой. А теперь я в микрошаге от того, чтобы она стала моей. Ни за что уже не отступлю.
— Быстро? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри слегка отступает паника. — Окей, Ярослава, мы будем двигаться в том темпе, в котором комфортно тебе. Просто... — тут уж моя очередь потупить взгляд, потому что слова даются с трудом, — не отталкивай меня.
Ярослава молчит, но отнимает ладони от своего лица и уже прямо смотрит на меня.
Идем дальше, получается?
— Я тебе вообще хоть немного нравлюсь? — напрямую задаю вопрос. Хватит ходить вокруг да около. Мне нужна ясность.
Молчит. Секунды кажутся вечностью
— Нравишься, конечно... — снова этот шепот. Но теперь он звучит иначе — мягче, теплее.
Воу. Неожиданно. Не то, что у нее что-то ко мне — это как бы прозрачно, просто важно было расставить точки над i. А то, что она честно ответила, не юлила. Сердце бухает в груди так, что, кажется, рёбра трещат. Я автоматом расплываюсь в улыбке — наверное, самой тупой в мире, но мне плевать.
— А я тебя люблю. — Выдыхаю эти слова, чувствуя, как они током проходят сквозь меня. — Будешь моей девушкой? Официально?
Задаю этот вопрос по двум причинам. Первая: мне точно нужна определенность, иначе я потом с ума сойду. Вторая: мне кажется, Ярослава из тех, кому важно, чтобы такой вопрос в принципе был задан. Это же про серьезное отношение, правильно?
— Боже, Акимов, ты понимаешь вообще, насколько сейчас меня смущаешь? — Она отводит взгляд, но уголки губ немного подрагивают.
— Понимаю, но от тебя требуется простой ответ: либо «да», либо «конечно, да».
Девушка прыскает, как-то даже слегка расслабляется, и я чувствую легкий тычок в плечо.
— Какое же у тебя эго!
— Давай же, Яра... — понижаю голос и наклоняюсь к ней ближе, становясь максимально серьезным.
— Да. Хорошо! Только перестань на меня так наседать, притормози...
Я. Безмерно. Счастлив.
Наклоняюсь, чтобы поцеловать уже свою любимую девушку, и выдыхаю шёпотом ей прямо в губы:
— Барби...
И нас снова сносит волной обоюдного удовольствия. Я представлял это сотни, нет, тысячи раз. Но это даже рядом не стояло с реальностью. Ее губы мягкие, полные, сладкие. Чувствую, как ее ладошка ложится мне на щеку, двигается к шее. Как мы снова распаляемся, и уже язычок Ярославы первым проскальзывает в мой рот. Натурально дурею от ее инициативы, успеваю только легко провести по нему в ответ своим, и снова чувствую легкий толчок в грудь.
— Прости-прости, если переборщил, — уже рефлекторно прошу прощения, прикрывая глаза.
— Да боже, нет, не в этом дело, Саш. Всё нормально, просто есть один момент.
— Какой? — настороженно уточняю я.
В голове проносится куча мыслей-вариантов. Одна хуже другой. Ну что, что, блин, ещё может нам помешать?!
— Давай оставим всё это между нами. Пока что.
А? Чего? Это что конкретно для нас значит, пока не очень понимаю?
— В плане?
— Ну... давай не афишировать. Какое-то время. Это просочится в работу, гарантирую. А я только подружилась с командой, получила большой проект, у меня налажены отношения с Соней. — Она смотрит на меня, и в глазах — что-то вроде настоящей мольбы. — Боюсь слухов и домыслов. И ты сам знаешь, какое отношение к тебе в офисе, целая фан-база. И я не хочу, чтобы наши отношения связывали с тем, как я работаю и чего добиваюсь.
— Яра, — заправляю прядку волос ей за ухо, провожу пальцами по щеке, потом покрасневшим и зацелованным (мною!) губам, — Поверь, никому до нас нет дела.
— Саш, пожалуйста...
Фак. Ей так будет спокойнее, верно? Не могу сказать, что мне прям эта идея зашла. И вопрос не в том, что я прям стремлюсь всему миру рассказать, что мы с Ярой начали встречаться (господи, да я сам в шоке от этого осознания). Просто не жажду прятаться и скрывать. Но уверяю себя, что это лишь сопутствующий ущерб, и, честно говоря, кажется, не столь важным на данном этапе.
По крайней мере пока.
— Окей. А кому можно говорить? Брату допускается обозначить, чтобы он точно к нам не лез со своей долбанутой помощью? Или Белому, например? Ярослава, я просто пытаюсь понять границы...
— Думаю, да, им можно — чуть медля, отвечает Яра. — Но с условием, что Мирослав тоже не будет распространяться.
— Это, поверь мне, не проблема.
Яра просто кивает. А я ощущаю, как чувства меня распирают изнутри. Настолько, что просто усидеть на месте невозможно.
— Ты просто не представляешь себе, насколько я счастлив сейчас. — Улыбаюсь так широко, что, кажется, рожа треснет. — Мне кажется, на этом фоне у меня даже какие-то суперспособности открылись.
Делаю жест Человека-паука, когда он пытается выпустить паутину, и еще добавляю звуковое сопровождение:
— Псс-с-т!
Яра хихикает — искренне, и от этого звука меня внутри всё переворачивается. Потом она цокает и качает головой.
— Мне кажется, это действительно повлияло на твои способности. Только умственные.
Закидываю Яру к себе на плечо — она визжит и смеется одновременно, — кружу по комнате, а потом несу на кухню. Делать чай. Усаживаю ее прямо на столешницу. Она за мной просто наблюдает и улыбается.
Кайф.
Конечно, у меня всё чешется просто подойти ближе, раздвинуть ее ноги и втиснуться в пространство между ними. И мне в целом много чего хочется еще. Но сегодня я получил уже такой масштаб, что боюсь на адреналине теперь вообще не спать неделю. А то и больше.
И да, я готов ждать сколько угодно. Это про любую возможность зайти дальше. Речь не только про секс.
В этот вечер мы с Ярой по традиции смотрим сериал, но уже в новом статусе. Поэтому периодически добавлются поцелуи и объятия. Конечно, девушка смущается. Много и активно. Но это нормально, я просто стараюсь не давить и не распускать руки, как и обещал. Чуть позже Ярослава засыпает — прямо у меня на коленях, свернувшись клубочком. И я как истинный джентльмен несу ее на руках к ней в квартиру. Она пытается сопротивляться, но слабо — бормочет что-то про «сама дойду, не маленькая», но глаза тут же слипаются.
Когда кладу ее на кровать — господи, дай мне терпения, — и одергиваю её задравшиеся пижамные шорты (мы долго смотрели сериал, давно успели переодеться), Яра, полусонная, хватает меня за руку и задает мне вопрос, который, по-видимому, всё-таки ее мучает:
— Тебя напрягает, что у меня... ну... нет опыта в этом плане?
Блин, да тут даже обдумывать ничего не надо.
— Нисколько, а должно?
— Не знаю... просто мне казалось, у парней из крайности в крайность: либо это обязательное условие, либо клеймо.
— Ярослава, давай откровенно. Короче, да, на каком-то первобытном уровне мне приятно, что я буду у тебя первым.
— Просто дичайшее самомнение, — даже у полусонной Ярославы в голосе пробивается ирония.
— Да, это понятно — со смешком отмахиваюсь, но продолжаю уже серьезнее. — Самое главное, что я не считаю, что это... клеймо. Даже произносить такое дерьмово. И готов ждать столько, сколько тебе потребуется. Слышишь?
— Даже, например, год или два?
Бедный мой член.
— Сколько скажешь.
— Хорошо, — она зевает, устраиваясь поудобнее, — тогда береги руки, они тебе понадобятся.
Смеюсь в голос, потому что пошло шутящая Ярослава — это самый чистый кайф. Целую ее в лоб и ухожу восвояси.
Уже у себя в квартире заказываю цветы Яре, чтобы подарить с утра. Потому что мне так хочется. Выбираю большой букет, состоящий из кучи маленьких — где всех сортов цветов понемногу, разноцветных, ярких.
А еще пишу Белому. Меня подмывает.
Я: ты сидишь?
Дёмыч: нет, лежу и не один, чего и тебе желаю.
Я: горизонтальное положение тоже подойдет для моих новостей.
Дёмыч: ?
Я: мы с Ярой теперь встречаемся. официально
Дёмыч: в твоих влажных мечтах?
Я: неа)) в реале)))
Дёмыч: бля, я уж думал, не дождусь) ну от души вас поздравляю!)
Почему-то мне хотелось этим поделиться именно с Белым. Он же еще тогда разглядел во мне нормального чела. Помогал с Ярой. Подталкивал. И бесконечно твердил, что всё можно изменить, стоит только захотеть. Психолог и Мирыч твердили мне забыть. Дёмыч говорил: дерзай.
Я: и что даже не будет угроз по типу «обидишь — урою» или слов «береги её»?
Дёмыч: нет, и так ведь будешь над ней трястись. плюс ты единственный человек, который скорее сам себя уроет, чем ее обидит.
Смотрю на экран и чувствую огромную благодарность Белому.
С утра меня пробивает на некие опасения по типу того, что Ярослава опять зажмется или я снова услышу про ошибки и про то, что мы поторопились.