Двойное замыкание. Магическая погрешность попаданки

На улице нарастал оживлённый шум. Отчётливо слышался гул разговоров, ржание лошадей и топот множества ног. Тут такое не в диковинку, ведь я живу на постоялом дворе, что находится между столицей и большим соседним городом – Тазалем. Только сейчас у нас мест нет, все номера забиты под завязку. Готовимся к празднику – Дню Единения. Гости едут в столицу.

Мой опекун Лука – хозяин постоялого двора сам расторопно выскочил навстречу важным гостям. А это что-то да значило.

– Что происходит? – спросила у отражения в зеркале. Маленький осколок показывал девочку лет двенадцати, со спутанными русыми волосами и веснушками на загорелом лице.

Никак к себе новой не привыкну.

Я закусила губу, слушая шум со двора. Оставаться в своей каморке под крышей было безопаснее – но любопытство грызло, как голодная мышь. Внизу явно происходило что-то важное... но стоит ли рисковать?

Супруга Луки, несравненная Жаля, по совместительству моя опекунша – толстая тётка с безмерными телесами и препоганым характером командовала на кухне. Оттуда слышались её указания.

На вотчину поварихи Хионии, меня не пускали. Её массивное тело, обтянутое давно вышедшим из моды платьем, занимало полкухни, а визгливый голос резал уши чаще, чем ножи мясников.

Ела я в своей комнате. Скромную, но сытную еду приносила и уносила на подносе сама. Не могу сказать, что я голодала, но есть почему-то хотелось всегда. Так что разнюхать ситуацию там не получится. Я уже обдумывала, у кого бы узнать подробности, как услышала надрывный зов.

– Нéкрас! – пронзительный крик моей опекунши пробился сквозь закрытую дверь комнаты, – спускайся сюда, несносный мальчишка, где тебя носит?

Ха, мальчишке уже тридцать один год, – фыркнула я, напяливая котту, благо та была без шнуровок и пуговиц. Обулась в подобие чешек, которые сшила сама, но их приходилось прятать от опекунов, благо длинное платье скрывало всё. За такое своеволие хозяева могли пройтись и розгами по спине. Положено носить чопины – носи, а то, что в них ходить невозможно, а работать так и подавно, никого не волновало. Все же ходят.

Понеслась вниз по старой шатающейся лестнице, перепрыгивая через потрёпанные жизнью ступеньки, в желании узнать, чего там маменька орёт не свойственными ей интонациями. Вообще-то, Жаля всегда орёт, но сейчас как-то тревожно, что ли. Явно что-то происходит.

Перед последним поворотом остановилась, перевесилась через перила и замерла.

Обычно просторная трапезная выглядела маленькой от заполнивших её хранителей правопорядка. Лавки и столы отброшены в стороны, словно детские стульчики.

Эйнштейн отдыхает! – мысленно поразилась я. – Эти доспехи сверкают, как хищная новогодняя гирлянда.

В середине общей зоны стоял мой опекун и растерянными глазами смотрел на свою супругу. Этот грозный и сварливый мужик сдулся в один миг, когда узнал, зачем приехали воины королевы. Пятеро солдат, окружили Луку и Жалю, как преступников.

– Хозяев «Золотой середины» Луку и Жалю, велено доставить во дворец к королеве, – громко и помпезно читал указ нагловатый типчик моему так называемому брату Нéкрасу.

– Это арест? – уточнил тот.

– Пока нет, – ответил ему сквозь зубы командир сопроводительной команды. – Господам разрешено взять свою повозку и кучера. А во дворце разберутся, что делать дальше. Домой отправят или ждать заставят.

– Да, вы не переживайте, – оскалился другой охранник, поглаживая рыжие усы, – кучер так или иначе вернётся. – И они заржали.

Наглые и хамоватые, наделённые властью, они были глухи к переживаниям обычного народа. Такие наглецы раздражают до скрипа зубов, до тошноты пустого желудка. Можно подумать тут все за кучера переживают. Знаем мы, что те, кто попадал во дворец, вырваться могли только чудом. Но что опекуны сделали такого? Про королеву Виарану ходило много разных слухов, – один ужаснее другого.

– А что со мной и таверной? – спросил севшим голосом Нéкрас.

– Про вас приказа не поступало, на счёт постоялого двора тоже. Пусть работает, – смилостивился грубиян.

А мне стало не по себе. Опекунов жалко, но дело не в этом: остаться вдвоём, посетители не в счёт, с неадекватным "братцем", в таверне, мне не очень-то хотелось. Вернее, не хотелось совсем. Может, он про меня и не вспомнит? А у меня ведь есть дела поважнее: я собиралась украсить помещение трапезной.

В этом мире ничего особенного из материалов и нет. Фантазии негде разбежаться. Хотя, возможно, это и не так. Дальше своего постоялого двора я ведь не выходила. Едва по деревне могла прогуляться.

Попала я в Альтерию девять дней назад. Два дня лежала пластом, не понимая, где я и что со мной. Когда пообвыклась, чтобы не сойти с ума, попыталась заняться любимым делом: на Земле я училась на биохимика. Обожала исследовать всякие камни, выращивать кристаллы. У меня в лаборатории целая полка под них отведена. А в быту любила любого рода дизайн. А здесь – тоска зелёная: ни проволоки, ни красок. В своём мире я даже кристаллы выращивала таких очертаний, что профессора диву давались. Но здесь… моим рукам нашли другое применение.

В горле внезапно встал ком, и я резко зажмурилась, но горячие капли уже катились по щекам. Этот проклятый мир, эта жалкая каморка под крышей, эти вечные унижения... Почему именно я? За какие грехи?

Руки сами сжались в кулаки. Да, в том мире я была не ангелом: от подруг отвернулась, когда Алина увела Сашку – моего парня. "Стерва" – шептались за моей спиной. "Бессердечная эгоистка". Пусть. Зато никто не видел, как я рыдала ночами в подушку, как рвала общие фотографии, как потом месяц не могла заставить себя выйти из дома.

Папа... Господи, папа... Он один знал меня настоящую. Банкир с миллионами, а со мной – просто отец, который приносил в мою тёмную комнату чашку чая. "Солнышко мое", – называл он меня, даже когда я орала на него и хлопала дверьми. После маминого исчезновения он словно пытался любить за двоих, слепо, безрассудно...

Многое я бы сейчас отдала, чтобы просто обнять его, вдохнуть знакомый запах одеколона, услышать это глупое ласковое "солнышко". Но между нами теперь целые миры.

2.

За что? Нет, точнее – как?!

Утро было обычным: я прыгнула в машину к водителю, бросила "Привет, Сергей" и уткнулась в телефон. Красный светофор на перекрёстке улицы Ленина. Сергей затормозил. Я мельком глянула в окно – там... бац, тьма, боль, пустота.

Теперь, когда пытаюсь напрячь память, в виски ввинчиваются раскаленные спицы. Вспомнить удаётся только обрывки: запах автомобильного освежителя, скрип тормозов, тень за стеклом... А дальше – провал. И этот проклятый постоялый двор вместо института или уютного кабинета отца.

Придя в комнату, завалилась на подобие кровати. «Спальные удобства только для клиентов!». Даже хозяева спали на самодельных матрасах. Я как смогла себе сделала подиум, выпросила старое постельное бельё, и сама следила за ним. Под крышу мало кто поднимался, и меня полностью это устраивало. Вот ещё бы «братец» отстал, так и совсем было бы мне счастье. Как же избежать встреч с сыном опекунов?

А может, удрать? Только вот в этом мире я никуда дальше своего постоялого двора не уходила. Да и о самом мире информации – ноль целых, пять десятых. Мир – Альтерия, страна – Дартиум, столица – Вирендаль. Правит якобы королева, потому что муж болеет, но борьбу за трон никто не отменял. Там ещё два сына имеются. Вроде бы в мире есть магия, только я её не видела. Несколько артефактов на кухне – не в счёт. Так куда мне идти? Монеты – ни одной, даже медной.

Память предыдущей владелицы мне не передалась, только её болезненное тело, просвечивающееся на свет. Да и не уверена я, что её память мне помогла бы.

Когда я пропала, на Земле шёл декабрь. Я заканчивала сессию в институте, мы готовились к встрече Нового года, и моему дню рождения. Первого января мне бы исполнилось двадцать два года. А здесь мне всего пятнадцать, а выгляжу и того меньше. Бред какой-то.

Всё, что мне удалось узнать – Иолана – сирота, которую взяли под опеку дальние родственники: Лука и Жаля, после того, как семь лет назад её родители пропали. Девчушка была настолько зашугана и запугана, что я вообще удивляюсь, как она дожила до этого возраста. Хотя, может, и не дожила, раз я оказалась в её теле.

Обижать меня сильно – не обижали, но работала я за троих. Всё бы ничего, если бы не Нéкрас. Пока два дня валялась, когда попала в тело, я о нём даже не слышала. А вот потом, он мне проходу не давал. Придирался по пустякам, старался остаться со мной наедине, периодически хватал мою руку и, глядя в глаза, наглаживал ладонь. Вырваться пыталась первые пару раз, а потом перестала. Поняла, что бесполезно. Хватка у него железная. Но и дальше поглаживания рук, он не заходил. Гладит, смотрит в глаза и молчит. Я старалась всеми силами избегать контактов, но не всегда получалось. К тому же, я не знаю, как вела себя настоящая Иолана. Почему ей стало плохо, тоже могу только догадываться. Мне кажется, что у девочки начала пробуждаться магия. Был первый выброс, но опекуны лекаря не вызывали, а мага, чтобы увидеть силу в девушке, тут нет. Все они во дворце. Красивом, наверное.

Мысли плавно перетекли к украшению зала для еды. Там, на Земле, я уже «осчастливила» свой дом. Ёлки из шишек, с нарезанными кружками апельсинов вместо игрушек, красовались по всему особняку.

Фантазия у меня богатая, хоть отбавляй. Нового года здесь нет, зато есть День Единения. Это великий, почитаемый всеми народами праздник. Он означает окончание долгой войны между королевствами и день подписания мирного договора. Этот день наступит уже, через неделю, по-нашему. Вот, я и решила украсить обеденную зону.

Шило в одном месте не даёт рукам покоя и всем остальным частям тела. Мои эксперименты остались в лаборатории при институте, но и здесь я выпросила соль и поставила растить кристаллы. Вместо красителя выжала свекольный сок. Всего-то и нашли три баночки. Это страшный дефицит. До пластиковых стаканчиков тут дело ещё не дошло.

А уж главный зал украсить – меня даже уговаривать не нужно, правда пришлось Жале долго объяснять, что я хочу сделать: зачем мне шишки из леса да лапник. Попросила конюха настругать мне деревянных основ под ёлки.

3

Теперь мне никто не разрешит заниматься любимым делом. Хотя, а кто запретит? Хорошо, что про кристаллы никто не знает, а то точно высекли бы. Я немного полюбовалась сверкающими кристалликами, за пять дней уже плотно облепивших травинку, и убрала их в дальний угол, в темноту.

– Да будет креатив! Только бы меня не отвлекали и не трогали, – сказала я себе, и тут же «накаркала».

Дверь с грохотом врезалась в стену. В проеме, заполняя собой все пространство, стоял Нéкрас. Мое сердце рванулось в горло, застряв там липким комом.

Он был огромен. Широкие плечи почти касались косяков, а черные волны волос, обычно собранные в косу, сейчас растрепались. Его квадратная челюсть напряглась, губы сжались в белую нитку. Но самое страшное – глаза, в которых плясали все наказания мира.

– Ты... – слово вырвалось у него с хрипом. Плеть в руке жила собственной жизнью: извивалась, постукивала по сапогу, жаждала удара. Я инстинктивно отпрянула, стукнувшись спиной о край кровати.

Фрейд бы облизнулся! – мелькнуло в голове. – Классическая компенсация: замена страха агрессией.

Он сделал шаг вперед. Всего один. Но мне хватило. Воздух вокруг сгустился, наполнился запахом пота и кожи. Его дыхание – горячее, прерывистое – обожгло мое лицо. Я замерла, как кролик перед удавом. Каждая клеточка тела кричала: "Беги!", но ноги предательски дрожали, отказываясь слушаться.

Плеть свистнула в воздухе. Я закрыла глаза. Не по мне... Но я все равно вздрогнула, ощутив, как по спине рассыпались ледяные иглы. В горле пересохло. Руки сами собой сжались в кулаки – бесполезный, жалкий жест защиты.

Нéкрас всегда ходил с плёткой. Мне ни разу не попадало, а вот конюхам и подсобным доставалось частенько. Сын опекунов не сдерживался. Наказывал сразу, жёстко и не отходя от места провинности, а в отсутствие лекаря, такие шрамы заживали долго. Вот и сейчас, человек-гора стоял в дверном проёме, сверкая своими глазищами, постукивая по сапогу плёткой, что говорило о крайней степени ярости.

– Ты, – повторил он со злостью, – идёшь на кухню, и сегодня днём помогаешь там. В комнатах уберёшься вечером. Распустила тебя мать, но ничего, я быстро научу работать, грязнокровка.

Я его таким ещё никогда не видела. Что, интересно, вывело его из себя? Нéкрас резко развернулся, и, размахивая хлыстом, умчался к лестнице. Через секунду его голос был уже слышен внизу, в зале, а затем и на улице.

– Фух, – со звуком выдохнула я.

Пережитый страх понемногу отступал, но приказа ослушиваться я не стала. На трясущихся ногах, пошла переодеваться для работы на кухне, тем более что и обед уже скоро. Я вообще старалась не отсвечивать нигде. Поменьше бывать на глазах. Я здесь всего девять дней, но ума хватило, чтобы держаться в тени, потому что Иолану не любили. Почему? А кто его знает. Напрямую ведь не спросишь.

На кухне кипела работа, и я быстренько включилась в чистку картошки, нарезку овощей. Молодой хозяин спуску не давал, и работа таверны не остановилась в отсутствии родителей, а наоборот – закрутилась ещё быстрее. Сказывался страх получения плетей.

Целый день у меня и минуты свободной не было: днём кухня, а вечером уборка комнат. К ночи я вымоталась так, что еле добрела до своей кровати, и рухнула не раздеваясь.

Проснулась я глубокой ночью. Страх липкой лентой окутал конечности. Дёрнулась, но двинуться не смогла. Отравили? Мозг соображал, но глаза видели только темноту, что растворила вокруг всё: мебель, стены, окно. Тягучий и еле слышный скрежет раздался снаружи. Звук, от которого позвоночник осыпается в трусы и челюсть сводит судорогой. Но мне он помог почувствовать кончики пальцев. Их закололо, словно сотни пчёл ужалили одновременно.

Мысли заметались. Что это было? Где я? Ясно одно – лежу на кровати, почему-то парализованная. И это не больница. Мне снится сон? Я в коме? Попыталась поднять руку, но она не работала. Снова и снова взгляд устремлялся на то место, где должна лежать ладонь. Спустя минут пятнадцать, смогла немного сдвинуть её и ухватиться за край простыни. Так, на ощупь что-то простое, грубое, а вот и дыра. Значит, таверна! Хоть с местом определилась: я в другом мире, в чужом теле. Лежу в комнате под самой крышей. Почему же яркие звёзды, что обычно заглядывали ко мне в окно, сегодня спрятались? Надо зажечь свечу. Но, встать не получалось. Тело не слушалось, как будто его приклеили самым стойким клеем. А говорить-то я могу? Звук послышался ближе. Волосинки на руках и ногах встали дыбом, а сердце пропустило удар.

– Помогите, – прохрипела я еле слышно. – Помогите. – И тут дверь скрипнула, а под тяжелыми ногами, что направились в сторону моей кровати громко и натужно заскрипели деревянные, никогда не крашеные половицы. Я замерла, пытаясь понять, кто приближается, и ужас, немного отступивший, вернулся ко мне с новой силой, вгрызаясь в мозг, плавно стекая по позвоночнику.

Паника накрыла, но что сделать? Организм вымотан работой, а теперь борьбой с неподвижностью. Я ведь в магическом мире, а это значит, что я… не парализована? Меня типа заморозили?

Вместе с посетителем, из коридора, проник зыбкий и немного робкий сгусток света. Тёмная тень причудливым узором оскалилась на стене и поползла к кровати. Когда до сознания дошло, что я в комнате одна, и нечто тёмное приближается, а я даже "мяу" не могу сказать, то весь свой страх, ужас и злость собрала в одном вздохе и заорала:

– Нет!

Мой крик превратился в жуткий, нечеловеческий вой – будто собака Баскервилей согласилась поработать моим суфлёром. Что-то колючее побежало по венам, обожгло, а потом взорвалось в висках ослепительной вспышкой боли. Пустота. Меня выкинуло из тела, и я зависла над кроватью.

Видно было всё отлично, только как-то неестественно. А моё, вернее тело Иоланы, корчилось в судорогах. Оранжево-фиолетовые языки пламени лизали ее кожу, смешиваясь с белыми искрами. Комната вокруг переливалась красками, словно я смотрела сквозь призму северного сияния.

Вот она – магия!

Даже отделившись от тела, я чувствовала каждый фиолетовый всполох – будто невидимые нити соединяли мое астральное "я" с бьющейся в конвульсиях плотью. Кюри бы посочувствовала. Она хоть могла носить защитный фартук, а у меня не было даже этой призрачной защиты.

Хиония. Добрая, улыбчивая Хиония. Её фигура излучала мягкий фиолетовый ореол, но сейчас в этом не было ничего уютного. Я хотела крикнуть, предупредить… кого? Моё внимание приковало движение рук. Её пальцы сжимали металлические браслеты, страшные и знакомые одновременно.

Наручники? Скорее всего антимагические.

– Ты расплатишься за всё, грязнокровка... – её шёпот прозвучал громче грома. Так меня называли часто, только выяснить причину так и не смогла. Предполагала разное, но это лишь версии.

Я увидела, как её лицо исказила гримаса ненависти. Не простой, а давней, первобытной. Глаза сузились до щелочек, губы растянулись в оскале. Она сделала шаг к беспомощному телу, наручники блеснули в призрачном свете...

Это приговор, – успела подумать я, – бедная девочка. Совсем ещё не пожила.

И тут пространство вокруг меня закружилось, сжалось, потянуло вниз. Открыла глаза я в комнате с белыми когда-то стенами, такими же потолками, современным оборудованием.

Попаданка познаётся в быту

Дорогие читатели, книга стартовала в рамках литмоба

#Попаданка_познаётся_в_быту

Волшебный мир теряет магию, и Бюро сохранения магии отправляет в него девушек из реальности — каждая уникальна и способна вернуть гармонию. Вот только попадание далеко не идеально: одной везёт с поддержкой, другая оказывается в чужих обстоятельствах и даже чужом теле против воли. Девушки обустраивают быт в новом мире, находят любовь, а у некоторых просыпается магия. Иногда их пути ненадолго пересекаются. Кто-то ищет причину исчезновения магии, а кто-то просто учится жить заново — в мире, где даже обычное рукоделие может стать волшебством.

Читайте 14 уютных историй о том, как попаданка познаётся в быту! Кстати, мир у нас один.

Расписание выхода наших книг:

15.07. «Цветочный код, или Попаданка для дознавателя»

Ольга (Ольга Михайлова)

https://litnet.com/shrt/Moc2

17.07. «Попаданка-Песец, или Магия по-русски!»

Максимилиана Лэони

https://litnet.com/shrt/JMyK

19.07. «Город сирот, или Попаданка детей не бросит»

Ния Рабин

https://litnet.com/shrt/QQ14

21.07. «Волшебные свечи, или Попаданка по ошибке»

Лина Дорель

https://litnet.com/shrt/PO6o

23.07. «Попаданка на болоте и маг (муж) на час»

Элина Амори

https://litnet.com/shrt/GEYs

25.07. «Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню»

Анна Крылатая

https://litnet.com/shrt/gV5U

27.07. «Интрига для дракона»

София Дубовцева

https://litnet.com/shrt/GIbA

29.07. «Из деревни с любовью, или История одной попаданки»

Евгения Валеева

https://litnet.com/shrt/HtdG

31.07. «Ведьма поневоле и колдун на подхвате»

Джулия Ливингстон

https://litnet.com/shrt/uxI4

02.08. «Сладкое исцеление для дракона. Кондитерская госпожи попаданки»

Галлея Сандер-Лин

https://litnet.com/shrt/j_t9

04.08. «Магия красоты. Волшебные кисти попаданки»

Мира Гретли

https://litnet.com/shrt/OxO0

06.08. «Волшебные шарики (для) Его Злодейшества»

Хелен Кейн

https://litnet.com/shrt/IhkO

08.08. «Хозяйка травяной лавки. Целительница для дракона»

Мелиса Ригер

https://litnet.com/shrt/nyZR

10.08. «Двойное замыкание. Магическая погрешность попаданки»

Наталья Игнатенко

https://litnet.com/shrt/RHGf

Читат все книги здесь: https://litnet.com/shrt/Pul6

Визуалы

Хиония и Иолана

Визуал Светланы

Светлана очнулась в палате

4.

Юнг бы обалдел. Я снова привязана к кровати скотчем, – дёрнувшись, хотела вскочить…

Что? Скотч? Откуда тут взялся скотч? Его же нет в этом мире! – мысли замелькали.

Ой, да и свет вокруг такой знакомый. Электричество! Я снова на Земле! Какое счастье! Почувствовала, как из глаз по щекам покатились горячие, обжигающие слезы. Они капали на... на медицинскую каталку?! – осознала я, слегка повернув голову.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – голос не хрипел, был моим собственным, как обычно, в моём мире и в моём теле. Дверь распахнулась бесшумно, и в комнату зашли мужчины.

– Ну ты и вырубилась, куколка! – раздался усталый хрипловатый голос. – Мы уже думали, ты к нам не вернёшься. Шеф нас чуть на удобрения не пустил.

Я с опаской принялась разглядывать говорившего. Тёмная рубаха, черные джинсы, лысая голова и квадратное лицо. Приплюснутый нос, большие глаза с густыми ресницами. Обычные, средние губы.

– Да ей по хрен, – буркнул второй, громко плюнув куда-то в угол. – Зато теперь знаем – на эту дрянь даже полдозы не лить. Чуть клиентку не угробили.

Я дернула руками, но липкая лента лишь глубже впилась в кожу. Скотч. Настоящий, фабричный. Пахло химией и... земными больницами.

– Не дергайся, красавица, – первый шлепнул ладонью по каталке, отчего в висках застучало. – Мы в тебя столько растворов вбухали... Теперь ты наша семейная реликвия. – В его смешке зазвенели осколки льда.

Я закивала, почувствовав угрозу.

– Умница. Полежи ещё. Я пойду доложу шефу, что его инвестиция, наконец, очнулась.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна с пустой головой.

Так! Думай, Света, думай! – мысленно приказала я себе.

Это похищение.

Мужика я узнала сразу – тот самый тип, что ворвался в машину и ткнул мне в лицо вонючей тряпкой. Второго, с пистолетом, видела лишь со спины, но его грубый хриплый голос запомнила намертво.

Папа наверняка уже поднял на уши весь город...

Резко приподнялась на локтях, осматриваясь. На мне – больничная ночнушка. Кто-то меня переодевал? Поёжилась. Всегда неприятно, когда что-то делают без твоего разрешения. Следы от капельниц на руках. Часов не видно, но тело чувствовало себя странно свежим, будто я просто очнулась после короткого сна. Ни головной боли, ни тошноты, только лёгкая слабость в мышцах.

И тут меня осенило.

Значит... Альтерия, опекуны, магия – всё это было сном?! Ведь там воспоминания причиняли боль.

Сердце бешено застучало от облегчения. Воспоминания теперь не резали голову, как раньше. Я помнила всё!

Что, если...

Да нет, слишком реально всё было. Эмоции, ощущения, еда. Я бы такой пищи себе во сне не пожелала. А в конце это что вообще было: свечения, обострившееся зрение? Мир я видела словно сквозь призму северного сияния. Я чувствовала магию... как электричество под кожей. Только она проснулась у меня или у Иоланы?

– Не о том думаешь, Светочка, – прошипела я себе под нос. – Ты лежишь привязанная к каталке в заброшенной палате среди похитителей и думаешь о магии, о другом мире, о какой-то девчонке, которую даже не знала!

Но тут... внутри что-то сжалось.

Она ведь просто жила, росла, никого не трогала. Была тихой, испуганной, как мышка. И вдруг – магия. Что с ней стало? Что с её родителями? Если в ней проснулась сила… значит, и они были магами. Возможно, её семья… могла понадобиться «высшим мира того».

– Вот если бы я могла вернуться... – тихо, почти шёпотом, вырвалось у меня.

Я замерла.

О чём я только что подумала?

Серьёзно? Всерьёз размышляю о том, чтобы вернуться в мир, где меня унижали, а Хиония собиралась убить или надеть антимагические браслеты? Но... там есть магия.