- -
- 100%
- +
Анабель
Ноги вязнут в глубоком, рыхлом снегу по самые щиколотки. Тяжелое бархатное платье быстро вбирает влагу, и мокрая ткань невыносимо тянет меня назад. Я то и дело подтягиваю юбки почти к груди, и от напряжения немеют руки.
Но здесь и сейчас нет места для слабости. Потому что за мной уже пустили волкодавов. Мой муж любит этих тварей больше, чем меня. Больше, чем нашего нерожденного сына…
Замираю на мгновение, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, и затем бросаюсь вправо, к ручью. Он неширокий, но быстрый. Слишком теплая зима не сковала его льдом, но все равно температуры хватит, чтобы, вымокнув, слечь с лихорадкой. Однако раздумывать некогда: вскрикнув от холода, вступаю в поток. Ледяная вода впивается в кожу тысячами иголок, моментально намочив платье еще сильнее.
Нога уходит в сторону на мокрых камнях, и я, не удержавшись, плашмя падаю в воду, проваливаясь по самую грудь. Ужас сковывает на миг: если течение подхватит и понесет — всё кончено. А ведь я только стала привыкать к новому миру, к этому телу…
Каким-то чудом мне удается упереться ногами в скользкое дно и, балансируя, не сорваться вниз по потоку. Выныриваю и принимаюсь помогать себе руками, судорожно гребя к берегу.
— Ничего, малыш! Мы прорвемся. Твой отец нас не достанет, клянусь! — бормочу, нащупывая пальцами скользкие корни прибрежных деревьев.
Цепляюсь за них изо всех сил и, дрожа от холода, выбираюсь на противоположный берег промокшая насквозь.
Быстро иду вдоль кромки воды, стараясь не ступать на снег. Только вода может скрыть след, сбить с толку голодных тварей. Иначе они приволокут к ногам Шейна мой бездыханный труп. А ему только того и надо — не придется марать руки, я просто «погибну» в бегах. С едкой усмешкой представляю, как взбесится Шейн, когда псы вернутся ни с чем. Возможно, он даже сорвет злость на ком-то из них, лишь бы не на мне.
Воспоминания накатывают волной, сжимая горло. Широкая мужская ладонь на моей шее, пальцы впиваются в ключицы, а в ушах звучит яростный, полный ненависти голос:
— Не верю! Это не мой ребенок. От кого нагуляла? Признавайся!
Пальцы сжимаются, перекрывая воздух…
Трясу головой, пытаясь стряхнуть это призрачное, ненавистное прикосновение. Ручей делает поворот, и в этом месте я снова выскакиваю на снег и бросаюсь бежать. Вой псов звучит совсем близко, но и до земель эльфов рукой подать. Лишь бы дотянуть!
Меня трясет от холода так, что зубы выбивают дробь. Бег не согревает. В боку колет нестерпимая боль, дышать нечем. Я ужасно боюсь навредить ребенку, боюсь потерять его после этого безумного рывка. Но мысль о нем — единственное, что заставляет меня двигаться вперед, когда силы уже на исходе. Он ни в чем не виноват. Виноват лишь его отец. Его непробиваемое упрямство и холод, с которым он встречал меня каждый раз, сделали жизнь в замке невозможной.
Картины прошлой жизни упрямо лезут в голову, но я решительно отмахиваюсь от них. Не сейчас. Выживу — будет время подумать и о возможной мести, и о том, как растить младенца одной. Если только эльфы не откажут мне в приюте.
Выбегаю из чащи на заснеженную поляну, и вой раздается прямо за спиной. Кажется, моя уловка с ручьем не сработала, и преследователи пересекли его следом за мной.
Впереди уже мерцает легкая магическая завеса, разделяющая мир драконов и эльфов. Я несусь к переливающемуся голубому сиянию из последних сил. Еще немного, осталось буквально несколько шагов.
Над головой рассекают воздух огромные крылья с оглушительным хлопаньем. Даже не поднимая глаз, и так всё ясно: Шейн лично прилетел, чтобы меня остановить. Ведь если я сбегу и рожу сына — через годы за меня будет кому заступиться.
— Стой-о-ой! — команда оглушает, вгрызаясь прямо в сознание.
— Да пошел ты… к черту!
Задыхаюсь от бега, но не останавливаюсь.
— Вернись, Анабель, или пожалеешь, — снова шипит в моей голове драконий голос, больше похожий на свист спущенной автомобильной шины.
— Нет!
Делаю последний отчаянный рывок, а дракон заходит на посадку. У меня есть буквально несколько секунд.
— Пожалуйста… если меня кто-то слышит… Я прошу убежища! — бью кулаками по магическому барьеру. Но лес по ту сторону безразлично молчит.
— Умоляю вас! — в отчаянии падаю на колени, обхватывая живот. Слезы текут по лицу, потому что я уже вижу, как Шейн, приняв человеческий облик, бежит через поляну прямо ко мне. Шагает широко, размашисто. Черные глаза полыхают драконьим пламенем, а руки сжаты в кулаки.
— Мой ребенок ни в чем не виноват! Клянусь в верности вашему народу! Я никогда не предам вас и не уйду!
Голос звенит в лесной глуши. В ответ раздается лишь тишина, ледяная и равнодушная.
Выхватываю из-за пояса кинжал, который прихватила в дорогу. Он тоже принадлежит Шейну, как и всё вокруг. Раздумывать некогда: провожу лезвием по ладони и прижимаю руку к завесе.
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — утыкаюсь лбом в завесу, прошу о милосердии. Кровавый след расползается по прозрачной поверхности.
И вдруг барьер становится мягким, а моя ладонь проваливается внутрь. Я всем телом падаю вперед, заползая за магический купол. Встать уже нет сил.
В тот же миг завесу сотрясает сокрушительный удар. Еще один, а за ним — еще и еще. Сжимаюсь в комок, прикрыв голову руками. Кажется, чары вот-вот рассыпятся, и тогда… Тогда Шейн получит меня обратно. Прикажет утопить ребенка, ведь в собственное отцовство он не верит. Кадры, один ужаснее другого, мелькают в голове.
Но снаружи ничего не происходит. По ту сторону барьера мой муж кричит, изливаясь самой грязной бранью. Ведь дракон не может войти сюда.
Он не может сюда войти!
До меня наконец доходит — я в безопасности. И мой ребенок тоже!
Громкий, исступленный смех сотрясает всё тело. Я лежу на спине на промерзлой земле и хохочу, катаясь в истерике, но не чувствую холода. Только опьяняющую, головокружительную свободу.
Я свободна! Неужели? Все эти бесконечно длинные месяцы, проведенные в этом мире, мрачные дни, наполненные страхом и непониманием… Неужели всему конец?
Смех постепенно стихает, а я с трудом поднимаюсь. Тело ломит, легкие горят, а голос сорван. Ухожу вглубь леса, не обращая внимания на крики Шейна, которые звучат для меня как самая сладкая музыка:
— Остановись, Бель! Я приказываю! Слышишь? Не уходи! Ты не можешь просто исчезнуть! Ты — моя!
И, когда деревья уже скрывают меня, доносится его последнее, мрачное обещание:
— Я достану тебя. Клянусь, Анабель Дорс! И ты еще пожалеешь об этом…
Глава 2
Спустя десять лет
Десять долгих лет прошло с той страшной зимы. Я не буду рассказывать, как рожала в эльфийском лесу, перерезая пуповину кинжалом Шейна, и молилась, чтобы сын задышал. Как первые годы Дэл спал у меня на груди, а я не смыкала глаз — боялась, что эльфы передумают и выгонят нас обратно за завесу. Важно другое: мы выжили. И почти поверили, что нашли свой угол.
— Делориан! Дэл! Я же просила не уходить далеко! — кричу сыну, который, подражая эльфийским охотникам, затаился где-то в чаще. И я в упор его не вижу.
Уши оторву, когда найду!
— Ма, я тут! — он спрыгивает с ветки прямо передо мной, пугая и меня, и нашу козочку Дирли. Та взвизгивает и несется прочь, в густые заросли малины.
— Ну вот… Теперь сам выманивай ее оттуда! — качаю головой и поднимаю с земли опрокинутую корзину с ягодами. — Ох уж этот охотничек…
— Да легко, ма!
Это его «ма»… Так и хочется шлепнуть ладонью по непослушным вихрам, чтобы хоть немного притормозил. Но ему все интересно, он несется вперед, обгоняя саму жизнь. Неутомимый непоседа! И с каждым годом мне все страшнее. Потому что я не знаю, что случится, когда в нем проснется драконья сущность. Если он случайно поранит кого-то во время игры? Не сможет сдержать оборот и затопчет насмерть? Эльфы терпят нас, пока мы безопасны. Но если Дэл допустит хоть малейшую ошибку — нас вышвырнут в ту же секунду. Или сделают еще чего похуже.
Дэл ловко выманивает перепуганную козу, и мы неспешно возвращаемся в поселение. Тропинка вьется меж вековых дубов и старых, корявых пихт, уводя все дальше. Туда, где начинается настоящий город эльфов.
Когда впервые оказалась здесь, я была так напугана погоней и так переживала за сына, что ничего толком не рассмотрела. Зато потом прониклась атмосферой этого места и… почти полюбила его. Почти.
Тропа выводит на просторную поляну, окруженную древними деревьями с серебристой корой. Кроны сплетаются высоко в небе, образуя живой купол, сквозь который льется свет заходящего солнца. Воздух пахнет хвоей, мхом и сладковатым дымом очагов.
Эльфийское поселение не похоже на людские города — здесь нет каменных стен или шумных площадей. Легкие жилища, сплетенные из живых ветвей, будто вырастают из самой земли, а стены некоторых домов покрыты цветущим плющом. Красиво. Сказочно. Только вот ни одно из этих жилищ не стало нам домом. Мы — всего лишь гости, которым не предлагают остаться навсегда и не дают забыть о статусе беженцев.
Мы с Дэлом идем по дорожке из гладких речных камней. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Эльфы двигаются бесшумно, а их длинные одежды сливаются с зеленью. Многие бросают на нас быстрые взгляды — и тут же отводят глаза. Равнодушие — вот, что в них. За десять лет мы так и не стали для них своими. Они вежливо терпят наше присутствие.
— Ма, смотри! — Дэл дергает меня за рукав, указывая на высокую эльфийку с луком за спиной.
Ариэль — одна из немногих, кто проявляет ко мне подобие дружелюбности. При виде нас она делает шаг навстречу, а её длинные серебристые волосы, собранные в хвост, разлетаются по плечам.
— Твой сорванец опять сбегал? — улыбается уголками губ, поправляя колчан.
— Я не сбегал, а охотился! — возмущается Дэл, бойко выпячивая подбородок. Он терпеть не может, когда с ним разговаривают как с малышом, и изо всех сил старается казаться взрослым.
— На козу? — Ариэль насмешливо выгибает бровь.
— На все, что движется! — звонко смеется в ответ и тут же уносится прочь, к компании эльфийских детей, которые возятся у ручья.
Я смотрю им вслед и вижу, как Дэл догоняет их, обгоняет, смеется громче остальных. Но они держатся обособленной стайкой, как и всегда. Сегодня они позвали его, а завтра могут передумать. Послезавтра заметят, что он не такой как они: слишком смуглый для эльфов, слишком выносливый и сильный для простого человека.
— Он становится всё быстрее и сильнее, — тихо говорит Ариэль, наступая на больную мозоль. — Скоро превзойдёт в ловкости наших детей.
— Это меня и пугает. Что с ним будет, когда он перестанет быть просто шустрым мальчиком?
Эльфийка молчит, слишком долго и явно.
— Надеюсь, что у него все же есть настоящие друзья, — киваю в сторону ручья с тяжелым вздохом. Вздохов накопилось так много, что хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Дети играют вместе, — осторожно отвечает она.
— Я говорила про друзей, Ариэль.
В красивых неземных глазах Ариэль мелькает что-то похожее на сожаление.
— У эльфов нет друзей, Бель. Есть свой народ и все остальные.
Отворачиваюсь, делая вид, что наблюдаю за детской игрой, чтобы она не заметила моего огорчения.
— Пойдем, вообще-то я пришла за тобой, — Ариэль отбирает у меня корзину. Её голос снова становится ровным, беспристрастным. — Старейшина ждет тебя, Бель.
Сердце тревожно сжимается.
— Он… звал меня?
— Не бойся, — успокаивает. — Но лучше не заставлять его ждать.
— Ариэль, что случилось? — перехватываю её за руку. За десять лет я научилась различать интонации в эльфийских голосах и сейчас она явно недоговаривает.
— Духи леса шептались, о драконьей крови. О том, что лес не может укрывать чужеродное вечно, — нехотя признается и у меня в груди все замирает.
— Что это значит? — шепчу, хотя уже знаю ответ.
Ариэль качает головой:
— Старейшина расскажет сам.
Я следую за эльфийкой в самое сердце поселения, к Великому Совету — площадке под открытым небом, окруженной резными камнями с письменами предков.
И там, в центре, на троне из переплетенных древних корней, сидит он. Старейшина. Тот, кто десять лет назад разрешил мне остаться. И тот, чей взгляд сейчас холоден, как арктический лед.
Делаю шаг вперед и чувствую, как подкашиваются ноги. Десять лет назад точно так же боялась Шейна, бежала сломя голову. А сейчас… внутри все обмирает от страха, предчувствия новой беды. Боже, помоги.
***
Дорогие друзья!
Добро пожаловать в мою новинку:
ОПАЛЬНАЯ ЖЕНА ДРАКОНА
Главная героиня - Анабель Дорс
Шейн
Делориан (Дэл)
Не забудьте добавить книгув библиотеку и поставить звездочку- таким образом вы помогаете истории найти своих читателей. Благодарю!
Листаем дальше ➜
Глава 3
Старейшина не смотрит на меня, его взгляд устремлён куда-то вдаль, сквозь кружево ветвей. Останавливаюсь на почтительном расстоянии и незаметно вытираю потные ладони о ткань юбки.
— Вы звали меня, Старейшина?
Он медленно поворачивает голову. Его глаза цвета старого мха наконец фокусируются на мне. В них нет жестокости или злости, только усталость и холодное безличное сожаление. И от этого почему-то становится ещё страшнее.
— К нам пришли вести из драконьих земель, Анабель, — скрипит он, не хуже крон вековых деревьев. — Твой супруг, лорд Шейн Дорс, при смерти.
Слово «супруг» неприятно царапает слух. Первые мгновения не могу осмыслить услышанное. А потом волна эмоций накрывает с головой. Это… облегчение: оглушительное, пьянящее, такое сильное, что кружится голова.
Камень, который я таскала на себе столько лет, вдруг рассыпался в прах. Угроза, нависавшая над нами с Дэлом, скоро исчезнет. Я даже не пытаюсь сдержать радостный вздох облегчения, и на губы просится улыбка — мы наконец-то будем по-настоящему свободны.
— Слава небесам… Это значит… мы можем больше не опасаться его. Он больше никогда… — слова из меня льются бурным потоком.
Старейшина поднимает руку. Всего один жест — и я замолкаю на полуслове.
— Торжествовать рано, — сухо отрезает он. — Со смертью лорда его земли погрузятся в хаос. Наследников нет. Великие лорды уже точат когти, чтобы разорвать друг друга за право властвовать.
— Разве это плохо для эльфов? — осторожно спрашиваю, не понимая, к чему он клонит. — Пусть воюют между собой. Да пусть хоть поубивают друг друга. Защитный купол выдержит что угодно.
— Барьер не защитит от дыма горящих лесов, от рек, отравленных кровью! — Старейшина выходит из себя, и на моей памяти подобное впервые. — И не защитит от отчаяния, которое погонит орды беженцев к нашим границам.
Я молчу, пытаясь переварить услышанное. Честно говоря, мне плевать на драконьи распри. И плевать на их политику. У меня есть сын, и я хочу только одного — чтобы он был в безопасности.
— Но и это не главное, — тихо добавляет Старейшина, и от его тона у меня холодеет всё внутри. — Ты должна вернуться к мужу, Анабель.
Сначала мне показалось, что я ослышалась. Что он несёт? Вернуться? К Шейну? Леденящий ужас мгновенно заползает в душу, стоит лишь представить его лицо.
— Вернуться? К нему?! — прикасаюсь ладонью к груди, потому что даже одно только упоминание о прошлом причиняет боль. — Но… зачем? Вы же сами дали нам убежище! Мы с сыном приносим пользу. Я помогаю в лечебнице, а Дэл… Мы ведь никому не в тягость! Зачем возвращаться? Я… не понимаю.
Глаза увлажняются от набегающих слёз.
— Дело не в тягости, — тихо вздыхает Старейшина, совсем по-человечески. — А в том, откуда твой сын родом.
Я всё равно не понимаю. Ищу ответ на морщинистом лице старика, но оно непроницаемо, как и всегда. А его неспешность просто меня убивает.
— Деревья предков говорили со мной, Анабель. Они недовольны.
— Чем недовольны? — в моём голосе звенит истерика. — Тем, что мой сын дышит вашим воздухом? Тем, что мы занимаем вашу землю?
— Они недовольны, что среди нас поселился дракон. У каждого своё предназначение в этой жизни. Судьба Делориана не здесь, среди теней и листьев. Его судьба ждёт его там, среди его народа. Драконья кровь не будет спать вечно! — пригвождает он словами, явно недовольный тем, что всё приходится пояснять.
— Нет! — кричу, позабыв про почтение перед эльфийским Старейшиной. — Мы не можем просто уйти. Мы обязательно справимся…
— Ты думаешь, я не вижу? — жёстко обрывает меня. — Он становится сильнее с каждым днём. Быстрее, выносливее. Его природа просыпается. А когда это случится, лес ответит. Он либо примет дракона, либо отвергнет. И я не знаю, что последует за этим. Эльфийский народ может пострадать.
Я молчу, потому что любые мои слова — ничто по сравнению с убеждённостью Старейшины. Он уже всё решил за нас.
— Ты хочешь рискнуть? — продолжает Старейшина, и в его голосе появляется что-то похожее на сочувствие. — Хочешь ждать дня, когда лес решит, что чужеродное нужно уничтожить? Я не позволю этому случиться. Не здесь, не на моей земле.
— Значит, вы просто выгоняете нас? — шепчу я. — После всего?
— Я не выгоняю, — он качает головой. — Отправляю вас туда, где твой сын будет своим. Где его природа станет даром, а не проклятием.
— Своим? — выдыхаю горько. — Среди драконов? Которые убьют его за право встать во главе дома Дорсов? Которые сжигают друг друга и по менее существенным поводам?
— Он станет равным им, найдёт своё место, — упрямо талдычит он своё. — Они поддержат его, когда он впервые обернётся, и научат летать. С эльфами Делориан не сможет обрести крылья.
Стираю ладонью злые слёзы. Перед внутренним взором проносятся годы жизни здесь, и как я качала долгими ночами своего сына — маленького, беззащитного, с золотыми искрами в глазах.
— Нет, — произношу твёрдо. — Я не могу отдать Шейну сына.
— И не надо, — Старейшина встаёт, и его рост подавляет меня ещё больше. — Верни наследника землям. А сама… реши, что делать дальше. Остаться с ним или уйти. Вот твой выбор.
— Выбор, — качаю головой с кривой усмешкой. — Разве это выбор? Вы отправляете нас за завесу, и у меня нет права отказаться.
— Есть, — вдруг тихо произносит он. — Ты можешь остаться. Одна, без сына.
Эти слова меня парализуют.
— Лес примет тебя, Анабель. Ты не дракон, ты — человек. Можешь жить здесь до конца своих дней, никто тебя не тронет. Но Делориан должен уйти.
Смотрю на Старейшину и вижу: он не шутит. Он действительно даёт мне выбор. Чудовищный выбор, от которого разрывается сердце.
— Вы… правда считаете, что я смогу? — голос дрожит, срывается. — Оставить своего ребёнка? Отправить одного в мир, где его скорее всего убьют?
— Он не один, ты пойдёшь с ним. Я же сказал — ты можешь вернуться. Это твой выбор. Остаться здесь без него или идти с ним туда.
Эта убийственная логика никак не укладывается у меня в голове.
— Вы чудовище, — выдыхаю.
— Я — Старейшина, — поправляет он без тени обиды. — Мой долг — защищать свой народ. И иногда защита требует жёстких решений. Ты должна понимать это, Анабель, как мать. Ведь ты тоже готова на всё ради своего ребёнка.
Правда бьёт наотмашь. Да, я готова. Пройду любой ад, только бы Дэл был в порядке и рядом со мной.
— Сколько у меня времени? — слова кажутся бесцветными.
— Три дня. Собирайте вещи, попрощайтесь. На рассвете четвёртого дня конвой проводит вас к границе.
— К границе, — повторяю. — А дальше?
— Дальше вы сами.
Закусываю губу, чтобы не разрыдаться.
— Знаешь, дитя, я прожил больше тысячи лет. Видел, как гибли империи, как рождались и умирали боги. Я видел столько смертей, что хватило бы на десяток жизней. И научился одному: иногда единственный способ спасти — это отпустить. Ты держишь сына слишком крепко, боишься, что мир его ранит. А мир всё равно ранит. Вопрос не в том, как избежать боли, а в том, кто будет рядом, когда эта боль придёт.
Смотрю на него и не нахожу слов.
— Иди, — кивает Старейшина, возвращаясь на своё место. — Тебе нужно многое успеть.
Разворачиваюсь и иду прочь. Ноги становятся неподъёмными колодами, и я шаркаю туфлями, как старуха. Воздух, который ещё минуту назад казался сладким и родным, обжигает лёгкие.
За спиной раздаётся тихий, почти неслышный шёпот:
— Пусть боги хранят тебя, Анабель Дорс. И твоего сына.
___________
P.S. Аудиоверсия книги создана при помощи ИИ.
Глава 4
Ухожу прочь от Совета, не разбирая дороги. Ноги выносят меня к нашему дому — вернее, к тому, что было домом последние десять лет.
Наше жилище сплетено из живых гибких ветвей ивы, приютившееся меж двух крепких стволов. Откидываю занавесь из засушенных листьев и цветов и замираю на пороге. Обвожу глазами пространство, впитавшее наши с Дэлом тихие разговоры, счастливые мгновения и смех.
Здесь нет стен в человеческом понимании. Только лёгкие перегородки из ткани, сотканной эльфийками из паутины лесных пауков, — прочные и переливающиеся на свету, как жемчуг. Пол — утрамбованная земля, покрытая толстыми упругими циновками из осоки и озёрных трав. Они пахнут летом и солнцем даже сейчас, в подкрадывающихся сумерках.
Провожу взглядом по гамакам, подвешенным в углу: один побольше — мой, и второй, детский, из которого Дэл уже вырос, но упрямо отказывается менять. По крохотному столику из светлого дерева, на котором стоит наш сервиз из обожжённой глины нежного голубого цвета. Беру в руки заварник. Его бочок немного неровный, ручка кривовата — я лепила его сама, под присмотром старой эльфийки-гончара. Каждый изъян знаком и дорог. Провожу пальцем по гладкой прохладной поверхности, чувствуя подушечкой едва заметный скол, который когда-то заделала смолой.
Как всё это бросить?
Это же словно отрезать часть самой себя. Каждая простая грубоватая вещь стала кирпичиком в нашей с сыном реальности. Для чего тогда было бежать? Для чего было бороться, выживать, учиться всему с нуля, притворяться… Молиться, чтобы Шейн никогда нас не нашёл? Для того, чтобы сейчас, по воле эльфийского «пророка», самой, добровольно сунуть голову в пасть льву?
Глупость. Чудовищная, нелепая глупость!
Горячая волна гнева подкатывает к горлу. Я швыряю котомку на циновку и начинаю хаотично закидывать в неё вещи: тёплый плащ, запасные рубашки, немного хлеба. Я ужасно злюсь. В первую очередь — на Старейшину. На его каменное непроницаемое лицо. На его «мудрость», которая вдруг обернулась тупым бездушным фанатизмом. Я-то считала его почти божеством, вместилищем векового разума! А он оказался просто выжившим из ума стариканом, который слушает шорох листьев больше, чем голос разума и сострадания. Что ему известно о материнском страхе? О десяти годах жизни в тени постоянной угрозы?
И злюсь на себя, на свою невезучесть. Это же надо было так попасть?! Сперва оказалась в теле злобной стервы, этой Анабель… Была вынуждена бежать, скрываться, растить ребёнка одной, вдали от цивилизации. Так теперь ещё и вернуться. И куда? Снова к тирану-дракону.
Когда-то давно меня даже звали иначе. Анна. Аня, Анечка, Анютка… Девушка из русской глубинки, где никто не слышал об эльфах и драконах, не видел магии. А зимой пахло дымом печных труб и ароматной елью под Новый год. У меня была жизнь, планы, университет в областном центре, который я так и не успела окончить. А потом… случился тот самый день, перевернувший всё с ног на голову. И с тех пор я живу в постоянном страхе, бегу, прячусь. Но я так устала!
Слёзы бегут дорожками по щекам, пока я продолжаю собираться в дорогу. Мне никуда не деться от этой жестокой реальности, где я — жена холодного властного дракона, беглянка Анабель Дорс.
Прошлая жизнь почти стёрлась из памяти, как выгорает на солнце рисунок. Иногда мне кажется — а была ли она вообще? Та, другая жизнь. Может, это лишь сон, приснившийся испуганной девочке в теле драконьей жены.
***
Тропа, по которой нас ведут эльфийские проводники, заканчивается у самого края магического барьера. Завеса переливается передо мной, как мыльный пузырь, в котором отражается закатное небо. Десять лет назад я пролезла через него на коленях, истерически смеясь. Теперь придётся сделать шаг назад — добровольно.