- -
- 100%
- +
Аннотация:
Я унижена и растоптана в неудачном браке. Впереди - ничего, кроме унылого прозябания и страха перед инквизицией, ведь я обладаю запретной магией. Но в глубине отчаявшейся души всё ещё теплится надежда обрести своё призвание и своё счастье.
Внезапно моя тихая жизнь взрывается погонями, приключениями и даже шпионскими интригами. Сущий кошмар! Потому что я знаю: вершить историю - точно не моё. Говорят, у меня неплохо получается? Ну-ну...
Вот только как после всего пережитого поверить мужчине? Тем более - высокорожденному? Да что он во мне нашёл вообще?
- Ирия!
Ненавижу своё имя! Услышишь его - точно жди что-нибудь нехорошее. Либо браниться будут, либо работу какую-нибудь навалят. Если не мать с отцом, так тётка-приживалка.
Да что там, даже братья зовут меня, лишь когда им нужно что-нибудь принести, постирать или починить одежду. Ну, или если жалуются. За то, что я их якобы обругала или просто сидела без дела.
Хотя я и не сижу никогда. Вот и сейчас, примостившись за кухонным столом, отхлёбываю из чашки горячий взвар и одновременно с этим выбираю из миски с фасолью самые крупные зёрнышки на семена.
Неправильно это, конечно. Надо было сразу осенью в огороде высматривать и собирать отдельно самые ровные и длинные стручки, в которых больше всего зёрен.
Но чего уж там, фасоль убирали без меня. Я тогда лежала больная. Все думали, что и вовсе помру.
Да я и сама так думала. Мне даже не страшно было. Жрец, который приходил молиться о выздоровлении, сказал, что я по молодости лет ещё нагрешить не успела. Значит, пойду в блаженные обители.
Там хорошо, говорят. Цветы красивые и деревья всегда с плодами. И зимы не бывает. А главное - все живут в любви и радости и никто никого не обижает.
Даже не верится, что такое может быть. Люди, они такие... И чего им всем неймётся? Ведь и здесь можно так жить. Что мешает-то? Мне вот непонятно даже.
Ну да, все говорят, что я - глупая. Может, и правда так. Только почему я тогда грамоте быстрей научилась, чем мой братец, к которому учитель ходил? Да и не учили меня толком. Просто рядом сидела. То пряжу пряла, то бельё штопала.
Вот после той хвори по осени я и начала чувствовать странное. Всё-таки жрец, похоже, ошибся. И нагрешить я здорово успела. Своеволием, непослушанием. Непочтением к старшим. Леностью ещё. Потому что иначе и не объяснишь, за что на меня такое свалилось.
Например, я точно знаю, когда пойдёт дождь. Один раз по глупости своей чуть не огребла из-за этого неприятностей. Пошла снимать недосохшее бельё, а соседка это увидела, возьми и спроси, зачем я так делаю. Я и ляпнула ей, что дождь будет.
- А ты откуда знаешь, небо-то вон ясное? - не поверила она.
Я даже и не сообразила, что ей ответить. И хорошо, что не начала рассказывать, как я это почувствовала.
Потому что после того, как дождь и правда пошёл, она пустила сплетню, будто я вожусь с нечистью. И адские твари мне подсказывают то, чего обычный человек ну никак знать не может.
Вот уж я тогда испугалась! Да и как тут не бояться, если за такие вещи полагается смертная казнь. У нас, в герцогстве Тирском, с колдунами и ведьмами разговор короткий!
Хорошо хоть, меня тогда мама защитила. Сказала соседке, что я - дурочка, болтаю всякую чушь с самого детства. Вот только слухи-то всё равно успели разбежаться.
Поэтому теперь я стараюсь больше молчать. И про дождь тоже. Пусть лучше бельё намокнет, чем попасть в лапы к инквизиторам. Они расследуют такие вещи и отправляют на костёр уличённых в сношениях с нечистой силой.
И ещё я очень боюсь душу погубить. Вдруг и правда ко мне за грехи какой-нибудь тёмный дух прицепился и подсказывает? Все знают, что на том свете придётся за такое горько расплачиваться.
- Опять баклуши бьёшь? - раздаётся недовольный голос тётки. - Двор не метён, бельё не стирано!
- Да я сейчас! - кричу в ответ. - Семена только выберу и пойду двор мести! А потом в огород. Стиркой уже завтра займусь, потому как сеять самая пора!
- С чего ты взяла? - продолжает ворчать тётка. - Соседи вон ещё и не собирались даже!
А и правда - с чего? Я просто знаю, что пора. Вот прямо чувствую, и всё! Только объяснить не могу.
Но лучше уж этому странному чувству доверять. Четвёртый год, как никак, огородом занимаюсь и ни разу мы не оставались без урожая. В отличие от соседей, между прочим.
- Так бабушка научила! - осеняет меня, наконец, подходящим ответом.
Хоть это и не совсем так. Бабушка меня и правда учила. Только она больше налегала не на овощи, а на разные травы. Как чай вкусный собрать, да что при какой болезни пить. Ещё когда травы срезать и как сушить.
Стоит мне вспомнить о бабушке - сразу на душе тоска. Потому что я очень по ней скучаю. Она меня, получается, и вырастила. Меня ведь как от груди отняли, так сразу в деревню и отправили. И забрали в город только в восемь лет, когда я уже достаточно большая стала, чтобы по дому работать да братьев нянчить.
Даже обидно: я их нянчила, нянчила, а они выросли и носы передо мной задрали. Я, конечно, понимаю, что мужчины - они главные. И в семье, и вообще. Но всё равно грустно. Братья по утрам спят себе спокойненько, а я птицу иду кормить да завтрак готовить. И даже доброго слова от них не дождёшься. Только подай да принеси.
Мать с тёткой учат, что надо терпеть. Женская доля такая. Зато потом на том свете воздастся.
Я, наверное, большая грешница, раз хочу и на этом жизни радоваться. Красиво ведь в мире - солнышко светит, все растения и живность ему радуются. Только люди вместо радости друг другу жизнь портят. Зачем?
Ну вот, семена готовы. Иду за метлой и прибираю двор. Теперь можно и огородом заняться. Ещё надо будет воды на завтрашнюю стирку натаскать. Братьев бы попросить. Вместе мы бы быстро справились. Да где там... Скажут, чего это они должны женскими делами заниматься? Хорошо хоть тётка готовит еду, пока мать с отцом сидят в своей бакалейной лавке. Если бы не она, пусть и ворчливая, не знаю, как бы я тогда всё успевала?
Ох, и устала же я. Но зато посадила всё, что хотела. Теперь только ходить и радоваться, глядя, как всё растёт. Потому что весна будет хорошая.
Откуда я это знаю? Страшно. Аж мороз по коже пробегает.
И почему так получается, что унылая зима тянется и тянется, а лето пролетает - не успеешь оглянуться? Хоть и в трудах да заботах, а всё равно оно для меня большая радость.
Мне даже удаётся несколько раз выбраться за город. Травы пособирать. Мать с отцом разрешили, потому что любят мои чаи пить. Это всё бабушка...
Вот только к ней опять не отпустили. Говорят, я должна по дому работать.
Правда, скоро им всё равно придётся без меня обходиться. Ведь я уже полтора года как считаюсь невестой. Некоторые мои ровесницы уже и замуж повыходили. Да и меня сватать, наверное, скоро придут.
Глава 1
- Ну и что, что старше! Зато обеспеченный! - увещевает мама.
Отец не говорит ничего. Лишь раздражённо хмурит брови. Он привык, что я молча повинуюсь всему, что мне скажут.
Только не в этот раз. Да у меня сердце оборвалось, когда к нам пришли эти сваты! Зачем, за что?
Я порой заглядывалась на парней с нашей улицы. Украдкой, конечно. За такое мало не покажется. Одной бранью не отделаешься. Да и грех это.
Вот только за мной пришли не от них. А от хозяина винной лавки с другого конца города.
Я его даже и не видела никогда. Хоть наш Марн и небольшой городок, в некоторых местах я до сих пор не бывала. Благовоспитанной девице вообще не пристало праздно шататься. Да мне и самой не нравится по улицам ходить да по сторонам глазеть. Я с детства привыкла, чтобы руки были чем-то заняты.
А уж если куда и пойти - то лучше за город. Там хорошо! За полями луга и леса начинаются - сплошное раздолье. И глаза, и сердце радуются. У нас, в Арском баронстве, посреди которого стоит Марн - места ну очень красивые.
А на лугах и в лесах ещё и травы полезные пособирать можно. Как бабушка учила.
Вот только однажды со мной там такое случилось, что не только сказать, а и подумать страшно.
Иду я, значит, вдоль ручейка. Куртины златоцвета выискиваю. Любит он у воды расти. В чай его добавлять хорошо. И от простуды ещё помогает.
Вот вижу одну такую. Приседаю рядом, беру ножик, что на поясе висит и срезаю верхние части стебельков с цветами и бутонами.
Не все, конечно же. Бабушка говорила, что больше половины забирать нельзя. Чтобы то, что осталось - семя дало и род у него не перевёлся. Хоть природа и обильна, да так, что и самому большому богачу не приснится, люди всё равно о ней заботиться должны. И не жадничать.
А день-то жаркий. И хочется мне лицо и руки в ручье сполоснуть. Прямо сил нет. Вот только до воды достать неудобно. Берег ручья с моей стороны уж больно высокий.
Я совсем низко наклоняюсь и руку протягиваю. Нет, не достать!
И тут вдруг как будто волна в ручье поднимается и на мою ладонь плещет. Я, значит, лицо умываю и вновь руку тяну. А волна опять!
Вот тут я понимаю, что дело-то - нечисто! Не должно так быть.
Вглядываюсь в этот ручей. Он неглубокий, вода прозрачная. Каждый камушек на дне видно. И нет там никого и ничего.
Однако как только я хочу достать до воды - она как будто сама ко мне тянется. Но ведь так не бывает!
Вскакиваю и иду вдоль берега. Останавливаюсь в другом месте и пробую там. Опять та же картина!
Может, это сам ручей такой странный? Дух в нём какой-то обитает и шутки над людьми шутит?
Что ж, я своих трав набираю и обратно иду. Уже к городу подхожу и вижу большую лужу. От весеннего половодья осталась.
И тут меня словно что-то вдруг подталкивает. Я около неё приседаю и тяну руку к воде. Словно зачерпнуть хочу. И опять волна поднимается и мне прямо в ладонь плещет!
Мне уже не жарко становится, а холодно. От страха. Потому что то, что со мной происходит - явно противоестественно! Колдовство это, не иначе!
Подхватываю мешки с травами и бегу домой. А то, что со мной случилось - мечтаю поскорее забыть. Как страшный сон.
Вот только не получается это. Нрав у меня дурной - всё время так и тянет что-то новое узнать да попробовать. Нехорошо это.
Я же знаю: надо жить так, как предки заповедали. Старших слушать и делать, как они велят. И, упаси боги, ничего от себя не добавлять.
Только у меня не получается так жить. Я и с огородом всё время что-то придумываю, чего другие не делают. Сама не знаю, откуда что берётся. Но ведь и урожай зато хорош! Только к добру ли?
Так и с водой теперь выходит. Складываю грязную посуду в тазик и представляю вдруг, как вода в нём начинает двигаться. А она и правда начинает! Аж в воронку закручивается и всю грязь смывает. Хорошо хоть, не видит этого никто.
У меня сначала прямо восторг в душе ликует. Мне же теперь намного легче станет с домашними делами!
Однако, поразмыслив, понимаю: негоже такие вещи делать. Если кто узнает -ещё хуже будет, чем тогда с дождём. Точно ведь инквизиторам сдадут!
А то и заморачиваться не будут. На месте порешат. Было у нас такое уже. На соседней улице.
Старушку одну в порче скота обвинили. Так даже инквизиторов звать не стали. Сами же родные и соседи затолкали несчастную в ветхую баньку на задворках, подпёрли дверь брёвнышком и подожгли. А стражникам сказали, что она там то ли заснула, то ли угорела, и не заметила, как пожар начался.
Ну вот, аж руки дрожат. Я тогда здорово напугалась.
Да ведь не зря люди такого опасаются. С тёмными силами и правда шутить нельзя.
Только я ведь не чувствую ничего тёмного. И никакой злости у меня к людям нет. Я наоборот всем здоровья и добра желаю. Даже тем, кто меня обижает.
Но кто в этом разбираться будет? Болезней и несчастий боятся все. А откуда они берутся - чаще всего непонятно. Вот поэтому, если найдётся тот, кто причиной может быть - никто его жалеть не станет.
В общем, я теперь с собой борюсь. Как ни хочется, не разрешаю себе больше с водой мысленно разговаривать.
Только на душе всё равно муторно. Когда ты - не как все, и это ещё скрывать приходится - страшно. Да и чувство вины гложет. Вдруг я правда одержимая какими-нибудь тёмными духами?
И как это проверить, непонятно. Ну, к кому обратишься с такой просьбой?
Глава 2
Отец даёт за мной неплохое приданое. Мать плачет, что скоро расстанемся. Любит меня всё-таки. Раньше-то ведь почти и не разговаривала со мной. Только указания давала, что по дому сделать.
Замуж - так замуж. Что уж теперь. Такая наша доля.
Жених вот только меня откровенно пугает. На вид он, конечно, не плох. Высокий, статный, лицо хоть и грубоватое малость, но мужественное, тут уж не отнимешь. Однако он на меня так смотрит, что не по себе становится. Как будто съесть хочет. И не в глаза глядит, а куда-то вниз. Меня аж в дрожь бросает.
Даже имя у него какое-то злое - Харк. Глупо, конечно, к таким вещам придираться. Он ведь не виноват, что его родители так назвали.
Больше всего я боюсь первой брачной ночи. Кое-кто из девок рассказывал зловещим шепотком, что это стыдно и больно.
Я даже отваживаюсь у матери спросить. А она в ответ лишь возмущённо рукой машет. Ещё и ругается:
- Ах ты, охальница! Совсем стыд потеряла?
Потом, однако, смягчается. Я же говорю, любит она меня:
- Ты, главное, мужа слушайся! Что скажет - то и делай!
На этом я как-то успокаиваюсь. Слушаться - и правда легче, чем самой что-то решать.
Только всё равно всю ночь накануне свадьбы я проплакала. Утром встаю - мать с тёткой бранятся:
- Посмотри, дура, на кого ты похожа! Глаза красные, опухшие!
Я бегом умываться. Не помогает. Что делать?
Тогда я опять решаюсь свой зарок нарушить. Наклоняюсь над кадушкой с водой и думаю о том, как она омывает моё лицо и уносит с собой всё безобразие.
Ласковая волна касается моей щеки. Нежно обволакивает кожу. Я зажмуриваюсь и чувствую, как вода скользит по векам.
Наконец, открываю глаза и вглядываюсь в зеркальце. Помогло!
Всё-таки нехорошо я поступаю. Ведь за такое наверняка боги прогневаются и накажут!
Вздыхаю и выхожу в горницу. Мать с тёткой одевают меня и прибирают волосы в красивую причёску.
Скоро жених приедет. Беда, что я его не знаю совсем. Мы с ним и не разговаривали толком. Разве что при родителях.
Я даже не представляю, что он за человек. Мама говорит, что богатый и это - самое главное. Ещё у него отца нет. Умер в позапрошлом году, одна мать осталась. И сестёр с братьями нет.
Все мне завидуют. Говорят, будем с мужем сами себе хозяева. И наследство делить не придётся.
А меня почему-то совсем другое волнует. Главное: чтобы он добрым и ласковым оказался. Чтобы можно было с ним поделиться всем, что на душу придёт.
Опять вздыхаю. Потому что есть у меня то, о чём я никогда ни с одним человеком поговорить не смогу. И от этого мне очень горько.
- Ах, хороша невестушка! - всплёскивает руками тётка. - Глазки вон какие ясные! Как небушко голубые! Щёчки вот только бледноваты.
С улицы доносится шум. Жених!
Перед нашим домом останавливается его крытая повозка. Прямо экипаж, как у высокорожденных! На нём навязаны красные ленты и несколько амулетов от сглаза. Но я смогу в него сесть только после церемонии в храме.
Мой отец выводит со двора лошадь, запряжённую в нашу повозку. Мать дрожащими руками прилаживает к ней защитный амулет.
Мы проезжаем мимо небольшого храма в конце нашей улицы. Туда обычно ходят по праздникам и там же женятся все жители нашей части города.
Но мой жених решил устроить церемонию в самом большом храме Марна. Мы едем туда, к богине Судьбы!
Чувствую себя жалкой пылинкой под его величественными сводами. Я ведь такая грешница! Аж дыхание перехватывает от благоговейного ужаса.
Суровый жрец ставит нас на коврик на небольшом возвышении. Я обмираю от волнения. Даже не осознаю, что происходит вокруг. Вздрагиваю от грубого тычка в бок.
- Ну? - шипит в ухо уже почти муж.
Жрец повторяет вопрос:
- Клянёшься ли ты быть доброй женой Харку, пока смерть не разлучит вас?
Я заливаюсь краской. Мелко и часто киваю. Во рту пересыхает, а горло сжимает спазм. Наконец, выдавливаю из себя:
- Да!
Ноги едва не подламываются, когда я шагаю вниз. Хорошо, муж подхватывает под руку.
- Чего боишься-то? - с каким-то нехорошим ехидством в голосе украдкой спрашивает он. - Твои родители уверяли, ты свою честь соблюла! Или как?
Лицо пылает огнём. Да меня никто из чужих мужчин даже за руку не держал! Мне хочется провалиться сквозь землю. Зачем он так?
- Скоро узнаю! - с усмешкой произносит он и слегка встряхивает меня за руку.
Я едва не спотыкаюсь. Сердце колотится от страха. Каждый вдох даётся с усилием.
Высокая костлявая фигура Харка нависает надо мной. Я теперь полностью его!
Он распахивает дверцу экипажа. Подхватывает меня под бёдра и рывком поднимает вверх.
Я усаживаюсь на сиденье. Он пристраивается рядом и кричит сидящему на козлах приятелю:
- Гони!
Копыта стучат по мостовой. Экипаж трясётся от быстрой езды. За окнами проносятся дома незнакомой мне части города. Но мне не до них.
Рука Харка, теперь моего мужа, подныривает под платье и сжимает мою ногу повыше колена. Я дёргаюсь и едва не взвизгиваю от боли.
- Ишь, какая цаца! - вполголоса произносит он, но всё-таки ослабляет свою хватку.
Обшарив моё бедро, он склоняется ко мне и шепчет:
- А ты хороша!
Потом впивается в губы жадным поцелуем. Я отвожу голову назад.
- Э, нет! - шепчет он и притягивает меня к себе.
Молча покоряюсь его напору. Мама говорила, что я должна быть послушной!
Вот и дом жениха. Я уже была здесь вместе со своими родителями.
Вылезаю из экипажа, подобрав платье. Губы пощипывает и покалывает от безжалостных ласк. Прикасаюсь рукой и ощущаю, как они горят.
Впереди свадебный пир. Нас усаживают в высокие кресла во главе стола. Везде красные свадебные ленты. На столбах, подпирающих потолок залы. На букетах цветов, стоящих в кувшинах по углам.
Я знаю, что должна радоваться. Не осталась старой девой, да и муж - солидный и обеспеченный человек. Даже богаче моего отца. По крайней мере, мне так объяснили. Я не слишком понимаю в таких делах. Родители не допускали меня к работе в лавке.
Вот только вместо радости душу охватывает тревога. Что будет после праздника?
Девки с нашей улицы говорили, что целоваться - сладко и приятно. А мне почему-то не понравилось.
Вспоминаю, как Харк трогал меня за ногу. И начинаю мелко дрожать.
**********
Книга участвует в литмобе "Первый брак комом" (16+)
https://litnet.com/shrt/ZvKj
Глава 3
За окнами начинает темнеть. На столах зажигаются свечи. Подвыпившие гости уже несколько раз запевали свадебные песни. Наступает время для танцев.
- Всё, как у благородных! - кричит изрядно подвыпивший Харк и вытаскивает меня в пустое пространство между составленными в виде подковы столами.
Вот только я не умею танцевать от слова совсем. И опять краснею. Он подхватывает меня под руку и выводит на самую середину.
Кажется, все только на меня и смотрят. Мне хочется провалиться сквозь землю. Или хотя бы стать невидимой.
- Ну-ка, наярьте нам, как там у этих... высокорожденных принято! Вальс, короче! - требует Харк у музыкантов, которых специально пригласил за большие деньги.
Он обнимает меня за талию и принимается кружить, совершенно не попадая в такт. Я старательно перебираю ногами, чтобы успевать за ним и не споткнуться. И наступаю на его блестящий модный башмак. Да так, что от него отваливается кожаный бант. Меня охватывает паника.
Но он не обращает на это внимания. Поднимает мою руку и заставляет кружиться на месте. Потом выкрикивает:
- Гулять - так гулять!
Из-за столов потихоньку встают гости и присоединяются к нам. Зал, хоть и большой, явно не предназначен для такого количества людей. Тем более, двигающихся совершенно невпопад.
Кто-то пытается кружиться, подражая нам, а кто-то просто скачет, как принято в обычной свадебной пляске. Мы задеваем друг друга локтями, а воздух пропитывается запахом пота и дешёвых благовоний.
Руки Харка беззастенчиво оглаживают мою талию и бёдра. Хорошо хоть, мерцающие свечи и пляшущая толпа не позволяют хорошенько разглядеть это позорище.
Наконец, свечи начинают гаснуть. Кое-кто из гостей уже дремлет, положив голову на стол. А кто-то и вовсе... С ужасом замечаю чьи-то ноги, торчащие из-под заваленной объедками и залитой вином скатерти.
Вот и всё. Больше всего на свете мне хочется просто упасть на постель и заснуть. После бессонной ночи и полного чудовищного напряжения и волнений дня я чувствую себя ужасно усталой.
Но до конца ещё далеко. Харк ведёт меня в спальню и принимается стаскивать платье.
Мне страшно и хочется закричать и убежать. Но я знаю, что должна быть покорной.
Платье летит на пол. За ним следует тонкая нижняя рубашка. Кажется, она порвалась даже.
- Моя ненаглядная! - рычит Харк и впивается мне в губы.
Кажется, я сейчас задохнусь от запаха вина. Я его на дух не переношу. И с детства боюсь пьяных.
Он поднимает меня и с размаху опускает на кровать. Сбрасывает с себя одежду и расшвыривает по комнате. Потом наваливается сверху и опять терзает мои губы.
Снова паника. Напряжённое тело бьёт дрожь.
Харк отстраняется и тянет руки к моей груди. Я вжимаюсь в подушку и лепечу:
- Не надо!
- Ты - моя жена! Моя! Жена! - неожиданно громко и прямо мне в лицо выкрикивает он.
Я собираю все силы, чтобы не оттолкнуть его прочь. Я правда его жена и должна делать то, что он хочет.
Резкая боль пронзает тело. Изо всех сил зажмуриваю глаза и закусываю губы, чтобы не закричать. Вот только слёзы всё равно выступают и тут я бессильна.
К счастью, всё кончается быстро. Харк заваливается на бок, потом встаёт.
- Честная оказалась! - удовлетворённо бурчит он и шлёпает меня ладонью по бедру.
Смотрю на него в полной растерянности. Мне страшно и стыдно. И я совсем не понимаю, что теперь делать.
- Вставай давай и убери тут всё! - бросает он.
Я кидаюсь к валяющейся на полу рубашке. Кое-как затягиваю надорванный ворот.
Скомканная простыня летит на пол. За ней следует окрик:
- Застели кровать!
Смотрю на него в полной растерянности. Я же не знаю, где тут постельное бельё!
- Ну, что встала? - нетерпеливо спрашивает Харк.
- Я... не знаю...
- Дура ты, что ли?
- Где бельё? - выдавливаю, наконец, я.
- В сундуке в углу! Долго я ждать должен? Спать хочу!
Простыни лежат прямо сверху. Это хорошо. Хватаю одну и застилаю кровать. Харк тут же валится на неё и натягивает на себя одеяло.
Я подбираю и складываю разбросанную одежду. Потом развязываю стоящий в углу узел с частью моего приданого и достаю домашнюю юбку.
Мне надо выйти на кухню и взять лохань для стирки. Чтобы замыть кровь на простыне. Иначе не отстирать потом будет.
Глотая слёзы, выливаю в лохань ведро воды. А что, если...?
Ничего. Вода даже не шевелится от моего призыва.
Ещё недавно я обрадовалась бы этому. Сейчас просто тупо смотрю перед собой. Я очень устала.
Тихонько прокрадываюсь в спальню с огарком свечи. Харк лежит на спине, разбросав в стороны руки и громко храпит.
Ложусь на оставшийся краешек постели прямо в одежде. Набрасываю на себя лёгкое покрывальце из моего приданого и тотчас проваливаюсь в сон.
Весь следующий день работаю, не покладая рук. Ещё и свекровь над душой стоит. Указывает, что и как делать. Как будто я сама не знаю.
Я понимаю: спорить с ней бесполезно. Поэтому молча киваю или отвечаю:
- Да, маменька!
Не до неё мне. И на душе муторно, и беспокойство гложет. Потому что за завтраком она выговаривала мужу за неразумное расточительство на свадьбу.
- Лучше бы с долгами рассчитался! - крутятся в голове её слова.
С какими ещё долгами? - недоумеваю я. Ведь Харк - богаче моего отца! Неужели это был просто обман?
Глава 4
В последующие дни с головой погружаюсь в свою новую страшную реальность. Мой муж действительно по уши в долгах. Зато прекрасно умеет пускать пыль в глаза. Модно одевается и держит дорогой экипаж. Регулярно устраивает пирушки для друзей, которые старательно делают вид, что уважают и восхищаются им.
Мне же приходится и работать по дому, и помогать в лавке. А на мои мольбы нанять хотя бы одну прислугу он отвечает, что это - бездумное расточительство.