ДНК-код: Контракт

Аннотация

В мире, выжженном смертоносными эпидемиями, у человечества остался единственный шанс на спасение — Система. Жесткий генетический контроль, принудительный отбор и военизированный лагеря, где ученые ведут селекцию уникальных ДНК-штаммов ради выведения нового, полностью иммунного поколения людей.

Здесь, под неусыпным контролем искусственного интеллекта и директора Кристофера Бранна, у каждого Кандидата есть лишь одна цель — получить контракт и пропуск в благополучный Стерильный город. Система уже просчитала будущее восемнадцатилетней Алекс Моро и вшила в её личное дело идеальное «зеркало» — лагерного старожила Джека Портера. Алекс уверена, что сможет выдержать притирочные тесты и послушно сыграть по чужим правилам ради выживания. Но что делать, если стерильный фасад скрывает слишком темные тайны, а случайное столкновение с главным генетиком Генри Астором ставит под угрозу её веру в Систему?

Один год до распределения. И один брачный контракт, который уже невозможно разорвать.

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6

© Натали Эл, 2026. Все права защищены. Никакая часть данного издания не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения правообладателя.

Глава 1

Вдох.

Лучик солнца медленно пробирается в комнату и добирается до письменного стола. На нём лежит увесистый учебник по анатомии, открытый на странице с заголовком «ДНК и РНК». Там подробно объясняется, как строится цепочка аденина, тимина, гуанина и цитозина… Скучное, сухое чтиво. Но уже несколько месяцев девушка, живущая здесь, не может оторваться от этих страниц. Рядом лежит блокнот, исписанный её мелким почерком, и разноцветные ручки. Она отчаянно пыталась разобраться. В школе им рассказывали об этом лишь вскользь.

Выдох.

Рядом — полка с цветами. В их сером городе редко встретишь в домах живую зелень, но здесь, на деревянном стеллаже, собралась целая коллекция: маленькие кактусы, фиалки, нежные домашние розочки. Скоро девушка покинет этот дом. Она очень надеется, что мама не забудет ухаживать за её любимцами.

Вдох.

Лучи света потихоньку отвоевывают пространство и уже ползут по белоснежному постельному белью. Оно пахнет дешёвым, но приятным кондиционером. Именно этот знакомый с детства запах даёт старой кровати неповторимую домашнюю мягкость.

Выдох.

Свет окончательно заливает комнату. Тёплые лучи касаются лица девушки, заставляя её зажмуриться. Она уже давно не спит и неподвижно смотрит в окно, наслаждается утренней тишиной и пытается навсегда запомнить каждую мелочь вокруг себя. Сегодня ей исполняется восемнадцать. Это значит, что пришло время покинуть отчий дом. Возможно, навсегда. Нужно так много успеть. И хотя чемоданы собирались заранее, времени всё равно остаётся мало. Впрочем, нет такого количества времени, которого хватило бы, чтобы свыкнуться с неизбежным. Ты не выбирал этот путь. За тебя и твою семью всё давно решили эти проклятые тимин, аденин, гуанин и цитозин. Именно поэтому девушке было так важно узнать: что же система нашла в её ДНК такого исключительного?

Вдох.

Алекс Моро родилась восемнадцать лет назад в небольшом городке на севере страны. Её мама, Мириам, тогда работала шеф-поваром в достаточно крупном ресторане. В те годы рестораны ещё существовали. Мириам буквально горела своим делом, искренне любила его и именно там встретила главную любовь своей жизни — Гейла.

Гейл был помощником архитектора — профессия куда более востребованная в нынешнее тяжёлое время. Он оказался в том ресторане на подписании важного договора и сразу приметил жгучую брюнетку в белом поварском чепчике, которая яростно ругалась с посетителем. Похоже, капризному гостю просто не понравился приготовленный десерт. И хотя эта хрупкая, разгневанная особа внушала окружающим искренний ужас, Гейл был не из робких.

Спустя пару лет они съехались, начав жить под одной фамилией Моро, а ещё через девять месяцев на свет появилась малышка с огромными, карими глазами. Третья и самая главная любовь Мириам. Вот такой крошечный, тёплый мирок посреди глобального хаоса угасающего человечества.

Жизнь вокруг за последние годы становилась всё сложнее и страшнее. Болезни, которых с каждым разом рождалось всё больше, безжалостно пожирали людей, чей естественный иммунитет таял на глазах. Изголодавшиеся по безопасности граждане массово бежали в мегаполисы ради хоть какой-то работы. В маленьких же провинциальных городках теперь царила вечная, смертельная тишина.

Мегаполисы в целом ещё держались на плаву. Они существовали по правилам старого мира или хотя бы пытались искусно имитировать нормальную, сытую жизнь. Но даже там с каждым годом гайки закручивались всё туже. Мир неумолимо менялся, стирая границы прежней географии.

С карты планеты уже исчезли некогда великие гиганты, такие как Франция, Пакистан, Польша и Армения. Многие другие государства находились на грани полного растворения. Без медицинской страховки и горсти ежедневных таблеток в этом мире ты был не жилец. Новые, агрессивные штаммы вирусов появлялись практически каждый месяц. Всемирная организация здравоохранения давно не справлялась с нагрузкой: стоило учёным синтезировать вакцину от одной заразы, как тут же рождалась другая. И этот проклятый, замкнутый биологический круг не прерывался вот уже долгие сорок лет.

Некоторые страны начали экстренно модернизироваться, подстраиваясь под сложившуюся катастрофу. Где-то полностью запретили рождаемость: люди добровольно выбрали медленное, но комфортное вымирание, решив не расходовать тающие ресурсы на новых жителей. Где-то ввели тотальную изоляцию, навсегда уйдя в бункерное проживание. Какие-то государства ещё отчаянно держались, бросая все силы и средства исключительно на развитие военной медицины. В стране, где жило семейство Моро, также действовали свои суровые правила.

Когда маленькие провинциальные города начали вырождаться, Мириам и Гейл приняли тяжёлое решение переехать в мегаполис. К счастью, работа мужчины позволяла закрепиться на новом месте. Женщине повезло меньше: крупный ресторанный бизнес, который она так любила, в условиях карантинов сменился безликой сетью мелких пекарен и кофе на вынос. Но зато она смогла полностью посвятить себя воспитанию Алекс.

В их государстве был введён строгий закон пятидесятилетия. Раньше, на заре пандемии, он назывался законом о прохождении рубежа шестидесятилетия. В своё время этот указ вызвал волну жестоких митингов и дебатов, но со временем люди смирились. Правило гласило: после пятидесяти лет ты полностью лишаешься медицинской страховки — независимо от твоего статуса, заслуг и происхождения. Ты лишаешься бесплатных таблеток, блокаторов мутаций и помощи квалифицированных врачей. Никто не был готов тратить государственные ресурсы на тех, кто уже прожил свою лучшую часть жизни. Теперь ты сам по себе. Государство не убивало стариков напрямую. Но оно и не давало им ни единого шанса выжить.

Единственным золотым билетом, оставшимся для простых смертных в этой ловушке, был скрининг их собственных детей. Счастливый билет вытягивал далеко не каждый, но те, чей жребий выпал, не имели права отказаться. При рождении каждый младенец проходил обязательную генетическую проверку. Это было не пожеланием родителей, а непреклонным законом. Дети, чей ДНК-код показывал уникальные маркеры — особенно связанные с врождённым сильным иммунитетом, — автоматически зачислялись в Поток будущих жителей Стерильных городов.

Стерильные города. Элита из элит. Правительство быстро осознало, что в гонке с мутирующим вирусом им не угнаться. Но что, если постараться вырастить новое будущее из людей, которые биологически готовы к заразе? Из тех, кто способен противостоять хаосу, творящемуся вокруг? Эта государственная программа была запущена почти тридцать лет назад и уже приносила свои первые плоды.

Малышей, чей скрининг признавали годным, до поры до времени оставляли в семьях. Но родители были обязаны подписать страшный контракт: при достижении восемнадцати лет их ребёнок автоматически изымается, зачисляется в закрытый распределительный лагерь и переезжает в новые условия, чтобы формировать то самое идеальное общество. Взамен на эту жертву родители получали пожизненную государственную страховку и доступ к элитной медицине.

Алекс Моро подпадала под эту программу. И сегодня ей исполнилось восемнадцать.

Пора вставать.

Девушка умылась, завязала в тугой небрежный пучок свои густые тёмно-каштановые волосы, надела домашние брюки со старой футболкой и направилась на завтрак. Из кухни доносился умопомрачительный запах свежезаваренного кофе и блинчиков. Всё именно так, как любила Алекс. А ещё оттуда доносилась гробовая, звенящая тишина. Для всех в этом доме сегодняшний день был особенно тяжёлым.

Алекс остановилась у самого порога, чтобы собраться с мыслями. Нельзя расстраивать родителей. Нельзя показывать, как сильно её саму бьёт мандраж от предстоящего переезда. Из кухни послышался глухой, испуганный шёпот Мириам:

— Гейл, это какое-то безумие... — в голосе матери чувствовалось дикое, звенящее напряжение.

— Мириам, мы это уже сто раз обсуждали, — устало отозвался отец. — Читали кучу официальных документов. Пожалуйста, рассуждай об этом как об отличном шансе на безопасное будущее нашей девочки.

— Я не вижу ничего хорошего в программе, которая заставляет меня навсегда отдать свою единственную дочь государству ради того, чтобы спасти своего мужа от вычеркивания из списков!

Да, Гейлу Моро через 2 года должно было стукнуть пятьдесят лет. Порог, который грозил их семье трагедией. В последнее время родители часто так шипели друг на друга, наивно думая, что Алекс ничего не слышит. Но в этот раз девушка не хотела развития семейной сцены.

— О чём спорите? — как ни в чём не бывало, натянув на лицо самую безмятежную улыбку, зашла девушка на кухню.

— Ни о чём! — хором и слишком быстро отчеканили родители.

Алекс хитро посмотрела на Мириам и Гейла. Врать они абсолютно не умели. Девушка спокойно подошла к плите, принялась накладывать себе завтрак и мягко, упрямо заговорила, пытаясь успокоить мать:

— Мам, ну мы ведь если не тысячу, то сотни раз это обсуждали. Папа прав. Я приобретаю сытое, чистое будущее, бесплатное образование и жилье, а вы получаете стабильную, безопасную старость со страховкой. Все в плюсе.

— Ох, девочка моя... Я бы всё приняла, если бы это был наш добровольный, осознанный выбор, — Мириам всплеснула руками, на её глазах заблестели слёзы. — И что это за дикое правило об отсутствии связи с родителями на время обучения в лагере? Зачем это всё? Но главное... Господи, Алекс! Тебе всего восемнадцать. Ты ведь лишаешься всего! Лишаешься возможности просто жить. Встретить какого-нибудь милого паренька со двора, влюбиться, наделать глупостей в конце концов! Это же дикость — выбирать спутника жизни только по цепочке ДНК, по сухим цифрам в компьютере!

— Мама, как обычно, верит во все теории заговоров которые доносятся ото всюду, — попытался разрядить обстановку отец, улыбнувшись.

Хотя Гейл переживал не меньше жены, он прекрасно понимал: сейчас нужно держаться изо всех сил ради дочери.

— Мам, ну послушай, — Алекс мягко перехватила ладонь матери и посмотрела ей прямо в глаза. — В этой рациональности нет ничего плохого. Ты же сама мне это часто говорила.

- Да, но у меня была возможность выбрать твоего отца…

- Мириам, ты не делаешь ситуацию легче. - спокойно оборвал поток мысль Гейл.

Наступила неловкая тишина. Алекс посмотрела на отца пытаясь найти спасение от этой семейно драмы. Она понимала маму, но так же осознавала, что слезами делу не поможешь. Наверное Алекс было легче смириться так как эту мысль ей внушали всю жизнь. В отличии от Мириам, которая помнила более свободный мир.

- Никто не заставит меня выходить замуж на следующий же день. Нам дадут достаточно большой срок на адаптацию, образование, мы сможем узнать друг друга. Мы сможем созваниваться и общаться с вами, как только я пройду этот фильтр и переселюсь на постоянное проживание в Стерильный город.

— Но я никогда больше не смогу тебя обнять! — разрыдалась Мириам, закрывая лицо фартуком. — Никогда не смогу подержать на руках твоих будущих детей!

С этим аргументом семья так и не знала, как бороться. Жестокие правила требовали полной и безоговорочной изоляции иммунных детей от старого мира. Всё ради того, чтобы ценные носители ДНК не контактировали со штаммами вирусов за пределами защищённых лабораторий. Абсолютно всё в этой стране должно было оставаться подконтрольным. Девушка тяжело вздохнула и крепко обняла маму. Из глаз Мириам хлынули слёзы.

— Мам, ну тише... Это решение даст всем нам безопасность, — прошептала Алекс.

— Я знаю, милая, — сквозь всхлипы отозвалась мать, прижимая дочь к себе. — Но смириться с этим крайне сложно.

Сзади бесшумно подошёл отец и бережно обнял своих девочек. Ещё одно милое, тёплое домашнее воспоминание, которое Алекс унесёт с собой и запомнит очень надолго.

Семейную идиллию резко прервал звонок в дверь. Гейл вздрогнул и поспешил открыть её.

На пороге стоял молодой, улыбчивый человек в строгом чёрном костюме. В руках он уверенно держал дорогую кожаную папку, на которой красовался герб Стерильного города.

— Доброе утро! Подскажите, пожалуйста, мне нужна... — мужчина заглянул в свой официальный список кандидатов. — Александра Элизабет Моро?

— Это я, — коротко и твёрдо произнесла Алекс, делая шаг вперёд.

Мужчина в костюме мгновенно переключил на неё свой сияющий, профессиональный взгляд.

— Поздравляем вас с восемнадцатилетнем! Я являюсь официальным представителем системы Стерильных городов. Хотел бы лично вручить вам прикрепительный лист к распределительному лагерю «Арка Фоедерус».

Он открыл папку и принялся ловко вытаскивать бумаги:

— Также от лица администрации лагеря мы передаём вам небольшой подарок в честь дня рождения и полный пакет документов для вас и ваших родителей. Здесь находится дубликат договора, подписанного в роддоме, а также ваш личный контракт. С ним необходимо внимательно ознакомиться до прибытия на точку сбора. Вот списки вещей, которые разрешено взять с собой. Но по опыту могу сказать: лагерь полностью берёт на себя все расходы по вашему обеспечению внутри периметра, так что не берите много. Здесь же выжимка из лагерного устава, чтобы вы могли подготовиться ко дню заезда и комфортно пересекли ворота. Ну и, конечно, самое главное — оригиналы контрактов для родителей и медицинская страховка, дающая им пожизненное обеспечение врачебной помощью.

Девушке передали массивную папку со всем вышеперечисленным, а также небольшой пакетик, в котором лежала ювелирная коробочка. Алекс приоткрыла крышку и увидела изящную золотую брошь — значок с логотипом лагеря «Арка Фоедерус».

— Спасибо, — со слегка натянутой, вежливой улыбкой произнесла Алекс.

Мужчина согласно кивнул и продолжил:

— Ближайший сбор новичков состоится ровно через неделю. У вас есть время, чтобы спокойно подготовиться и завершить все личные дела. Двадцать второго числа текущего месяца, ровно в девять утра, за вами приедет персональная машина с водителем. Вас с родителям отвезут на центральный автовокзал, где вас уже будут ждать лагерные автобусы, которые доставят вас на новое место жительства. Для администрации лагеря очень важно, чтобы вы добрались до места с максимальным комфортом. До встречи!

Отчеканив заготовленную приветственную речь, молодой человек поспешил удалиться, оставив после себя шлейф дорогого парфюма. Девушка тихо закрыла за ним тяжёлую дверь, провернула замок и повернулась к родителям. Мама больше не сдерживала эмоций — она беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Отец бережно гладил её по спине, отчаянно пытаясь приободрить, хотя его собственные губы дрожали. Сегодня было пятнадцатое число. На календаре их прежней жизни осталась ровно неделя.

— У нас есть ещё целых семь дней, — Алекс подошла к ним и заставила себя уверенно улыбнуться. — Пойдёмте, нытики, завтракать, наконец-то.

С этими словами семейство Моро вернулось за кухонный стол — допивать свой утренний домашний кофе.

Глава 2

В доме семьи Кравиц с самого утра было достаточно шумно. Сегодня их младшая дочь официально переезжала жить в закрытую лагерную систему.

Шелли и Диксон искренне гордились своей девочкой, считая, что им на генетическом конвейере удалось вытянуть настоящий счастливый билет. Будучи весьма обеспеченной по меркам города семьей, они не нуждались в дополнительных государственных страховках для выживания. Отцу семейства перевалило за пятьдесят ещё три года назад, однако, будучи высококлассным инженером-энергетиком, Диксон занимал руководящий пост на центральной электростанции, которая бесперебойно обслуживала большую часть мегаполиса. Его жена Шелли ни в чём не отставала от супруга и преданно работала ведущим акушером-гинекологом в одном из крупнейших городских центров репродуктивного скрининга. Именно благодаря такому колоссальному карьерному успеху семья Кравиц могла себе позволить пойти на осознанный риск и завести двоих детей.

Старший сын, Рей Кравиц, который был старше сестры ровно на четыре года, сейчас как раз оканчивал строительный колледж. Эта приземлённая специальность изначально была выбрана для него прагматичными родителями, однако они всё же оставляли парню возможность в будущем самому выбирать, куда именно пойти учиться дальше, на высшее отделение. Молодой, рослый, плечистый блондин отличался крайне активным, упрямым характером. Этот молодой мужчина проживал сейчас свои лучшие, свободные годы. Но всячески не принимал позицию по поводу его сестренки.

Всю тоталитарную структуру Рей органически не переваривал и считал ДНК-отбор дикостью. Для него всё это сводилось к сухой, бездушной бюрократии, когда на медицинских Советах цинично обсуждалась судьба живых людей. Именно поэтому парня часто заставали на несанкционированных уличных акциях в пользу борьбы за свободу выбора, за что Рея нередко приводила домой полиция. Родители закрывали на эти выходки глаза и молча платили огромные штрафы, искренне считая его борьбу за справедливость лишь временным возрастным бунтом и неоправданно дорогим хобби, пока сын прилежно учился в колледже.

Лине Кравиц исполнилось восемнадцать лет всего два месяца назад. Белокурая, хрупкая девчушка с безумно красивыми, чистыми голубыми глазами отличалась редкой кротостью характера и на удивление лёгким, добрым нравом. Она была безоговорочной любимицей своих строгих родителей и старшего брата. Лина являлась полной противоположностью своему бунтующему брату Рею. В этой семье она была тем самым послушным «золотым ребёнком», который был искренне готов преданно служить Системе.

В целом Лину с самого раннего детства методично воспитывали в мысли, что её главная жизненная цель и работа — это построить счастливую ячейку общества и родить крепких детишек. Она искренне не всегда понимала, чему именно её старший брат так яростно противится, ведь ДНК-брак был именно тем стабильным вариантом жизни, который её саму полностью устраивал. Девушка сейчас куда больше переживала о смене места жительства, но родители её всячески подбадривали, помогая застёгивать чемоданы.

Время на часах упрямо показывало 7:30 утра, и ровно через полтора часа за Линой должна будет приехать официальная лагерная машина Ведомства Надзора. Чемоданы и дорожные сумки были плотно собраны у порога, большой обеденный стол накрыт на их последний общий семейный завтрак, и Кравицы шумно суетились на уютной кухне, раскладывая пышные домашние блинчики по фарфоровым тарелкам.

— Лина, дорогая, ты точно всё необходимое положила? Ничего на полках не забыла? — в который раз за утро нервно интересовалась Шелли.

Хоть для неё этот праздничный день и являлся колоссальным поводом для материнской гордости за младшенькую, её руки сейчас заметно тряслись от сильного внутреннего напряжения. Хрупкая девушка робко, с лёгкой, смущённой улыбкой и нежным румянцем на лице посмотрела на маму.

— Да, мам, абсолютно всё собрала строго по лагерному списку. Не переживай ты так, пожалуйста.

— Любимая, прекрати, ради всего святого, так отчаянно скакать вокруг Лины, ей и так сейчас тревожно перед переездом, — очень спокойным, размеренным голосом попытался осадить супругу Диксон Кравиц, мягко успокаивая своих любимых девочек.

Не отрываясь от своего дела, глава семейства плавно открывал один за другим настенные кухонные ящички.

— Шелли, ты случайно не видела мою большую кружку?

Женщина одним ловким, отточенным за годы брака движением, открыла ближайший верхний шкаф и безошибочно достала оттуда заветный предмет. Всё так же любящим взглядом смотря на дочь, Шелли молча передала мужу кружку.

— Разлей, пожалуйста, на всех горячий кофе, дорогой.

— Кофе? А я-то наивно думал, что мы в такой знаменательный день с самого утра завтракать будем исключительно коллекционным шампанским, — раздался сонный, ироничный голос Рея, который неторопливо спускался со второго этажа дома. — Как твои дела, сестрица?

Старший брат ободряюще, заговорщицки подмигнул Лине, всем своим видом давая девчонке понять, что прямо сейчас он искренне готов поддержать её и сию минуту вытащить из этих маминых удушающих, тревожных объятий. Девушка благодарно, тепло улыбнулась брату и робко ответила:

— Лучше всех.

Её тихий голос прозвучал достаточно неуверенно, и в эту же секунду мать уже полностью переключила своё внимание на появившегося сына.

— Рей! Мы же тебя по-человечески просили встать сегодня вовремя! — недовольно забурчала мама.

— Так я и встал, — картинно показывая ладонями на самого себя, весело подметил парень. — И Лина, как видите, всё ещё здесь, дома, так что…

Шелли слегка прищурилась и оценочно, строгим взглядом врача осмотрела своего старшего ребёнка. Тот стоял перед ней в помятой чёрной футболке и тех самых джинсах, в которых она видела его ещё вчера днём. Сильно взъерошенные светлые волосы и глубокие тёмные синяки под глазами красноречиво говорили о том, что парень сегодня практически не спал, а несвежая одежда выдавала его с потрохами — Рей вернулся домой совсем недавно, под самое утро, и завалился спать в свою комнату прямо в вещах.

— Опять всю ночь где-то шлялся со своими ненормальными активистами, — тяжело вздохнув, констатировала женщина.

В последнее время Шелли всё чаще с тревогой замечала, что её взрослый сын стал слишком регулярно пропадать на всяких подпольных вечерниках бастующих и запрещённых акциях протеста, но сейчас её мысли были полностью сосредоточены на любимой дочери, которая навсегда покидала отчий дом. Мать чётко решила для себя, что плотно займётся воспитанием бунтующего сына, как только её маленькая малышка благополучно обстроится и обживётся на новом месте в «Арка Фоедерус».

— Учти, Рей, вечно мы с отцом не собираемся оплачивать твои бесконечные штрафы.

— А этого больше и не требуется, — абсолютно спокойно, ровным голосом сказал парень, уверенно доставая себе чистую тарелку из сушилки. — Я нашёл работу.

Женщина внутренне напряглась от внезапного заявления сына, но так и не дала ему видимого повода для того, чтобы окончательно выбить её из родительского равновесия.

— И очень зря, Рей. Ты уже удосужился посмотреть те брошюры университетов, которые мы вчера передали тебе с отцом?

— Угу, — невнятно кивнул парень, аппетитно отправляя в рот один из горячих блинчиков прямо руками.

— И? — уточнила Шелли, стремительно теряя остатки терпения.

— И я иду на работу, — весело улыбнулся парень своей матери, сверкнув глазами.

Женщина демонстративно закатила глаза к потолку и устало, обречённо застонала. Шелли прекрасно понимала, что старший сын сейчас умышленно выводит её на бурные эмоции, но при этом она точно знала: парню кровь из носу необходимо закончить ВУЗ, чтобы закрепиться по жизни. Чтобы их утренняя перебранка прямо сейчас не переросла в грандиозный семейный скандал, на который у них физически не оставалось времени, она повернулась за молчаливой поддержкой к мужу.