Сильная женщина

Глава

Глава 1.

Ольга.

Ничто не предвещало беды. Обычное утро обычного дня. В воздухе приятно пахнет весной, ласковое солнышко греет землю, тает снег, бегут ручьи. Хочется дышать полной грудью, пока взгляд не цепляется за выглядывающие то тут, то там кучки собачьего дерьма разного размера, за пивные бутылки и мусор. Подтаявшая земля норовит нацепляться на мою стильную черную обувь там, где нет плитки или асфальта. И почему эти места так трудно обойти?

Я вышла из подъезда и направилась к своей черной красавице "Kia". Выдержанная и спокойная эта машина была олицетворением порядка, царившего в моей жизни. Кожаный салон встретил меня теплом и приятным, но ненавязчивым запахом освежителя воздуха. Я очень высоко ценю блага цивилизации и то, что автомобиль можно завести из дома, кажется мне весьма приятным обстоятельством. Свой автомобиль – это та степень благополучия, когда тебе безразлично, что творится на улице, когда тебе не нужно толкаться среди хамоватых сограждан. Ты можешь сделать всего два шага и оказаться в салоне, который является продолжением тебя, и, где каждая мелочь выбрана тобою с любовью, чтобы обеспечить твой комфорт.

Я включаю радио, по привычке настраиваю любимую радиостанцию "Радио 7 на семи холмах" и еду на работу, как множество людей во всех уголках мира. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Если спросить почему, то причина банальна – деньги. Деньги дают мне свободу и уверенность в завтрашнем дне. И не нужно мне говорить, что счастье – не в них, а в чем-то другом. Может быть, для кого-то, но точно не для меня. Деньги – это понравившаяся одежда и обувь, вкусная еда, удобное жилье и современный ремонт в нем, хорошая машина, качественный отдых и много-много чего еще. А чтобы их иметь, я много работаю. Мне ничего не упало с неба, и я дорожу всем, что имею.

Чем занимаюсь? Я адвокат в преуспевающей коллегии адвокатов "Ваше право". И это чудесное место позволяет мне жить так, как я хочу, не оглядываясь ни на кого. Может быть, только на начальника. Но он тоже человек, и им можно управлять.

Я подъехала к зданию коллегии и вышла из автомобиля. На мне темно-серое кашемировое пальто, оттененное шелковым шарфиком винного цвета, черные длинные сапоги выгодно обтягивают изящные ноги. Темные, почти черные волосы собраны в строгий пучок на затылке, карие глаза с интересом изучают мир, макияж минимален.

Привычно захожу внутрь и иду к себе в кабинет. Сегодня у меня нет процессов, но накопилась масса бумажной работы. Начальник Михаил Никитич Есиков уже у себя, и я решаю заглянуть к нему, но сначала положу вещи и сниму пальто. Под ним у меня юбка-карандаш серого, но более светлого, чем верхняя одежда, цвета и легкая блузка насыщенного винного оттенка. Сбрасываю сапоги, обуваю туфли на шпильке и спешу в кабинет Есикова.

– Ольга Аркадьевна, утро доброе! – увидев меня, руководитель обрадовался.

– Здравствуйте, Михаил Никитич! – поприветствовала я его.

Есиков – мужчина пятидесяти двух лет, худощавого телосложения и непримечательной внешности. Но умный. И нет, моя трудовая деятельность никак не связана с выполнением каких-то дополнительных обязанностей. Свое место я занимаю лишь благодаря интеллекту и трудоспособности.

– Вы сегодня сильно заняты? – интересуется он.

– Не так, чтобы очень.

– Тогда я попрошу Вас встретиться с одним человеком. Я собирался сам, но у меня перенесли процесс, в который я не могу не явиться. Его зовут Власов Роман Александрович. Вы, конечно, слышали о нем.

– Да, он занимается строительством.

– Вот, вот. У него намечаются новые партнеры, от нас потребуется юридическое сопровождение. Это сотрудничество обещает быть для нас очень выгодным. Он будет Вас ждать в "Дебюте" в час дня. Только ради Бога, не опаздывайте. Он очень пунктуален.

– А то, что он ждет Вас?

– Я его предупрежу. Думаю, никаких проблем не возникнет. Все равно наши обязательства будете выполнять Вы. Там потребуется знание турецкого. А кроме Вас, никто не владеет языком.

Согласно киваю, не видя причин возражать. Обыкновенная деловая встреча. Сколько их таких было и сколько еще будет? Некоторые люди любят рассуждать о проснувшейся интуиции, но у меня ничего нигде не кольнуло. Если бы я только знала, к чему это приведет, то вернулась бы домой и спряталась в шкафу.

Время до встречи пролетело быстро. Я занималась привычными вещами: претензии, исковые, договора. Сама не люблю опаздывать, поэтому решила выехать пораньше. Прибыв на место, какое-то время посидела в машине, изучая взятые с собой документы. Без пяти минут час я зашла в ресторан. Хорошее место, сама здесь часто быааю. Уютно, и кухня у них на высоте. Избавившись от одежды, озвучила фамилию – Власов, и меня провели к столику.

За столиком был мужчина от тридцати до тридцати пяти лет, крепкого телосложения. Очевидно, высокий, потому что при виде меня он не поднялся, а лишь кивнул на противоположный стул. Меня это царапнуло, но я заткнула что-то вякнувшее недовольство, и, опустившись на предложенное место, произнесла:

–Здравствуйте! Я – Кондратьева Ольга Аркадьевна из "Ваше право".

Дальнейшую мою речь Власов перебил:

–А что, Михаил Никитич не нашел времени прийти сам?

Голос обдавал холодом, как и весь его облик. Да, он был красив, правильные черты волевого лица заставили капать слюнями не одну представительницу слабого пола, но я капаю эту жидкость только от состояния банковского счета, причем собственного, потому что совершенно не умею приспосабливаться под мужчин. А уж выпрашивать что-либо, манипулируя сексом, вообще для меня недопустимо. Мне проще заработать самой, чем попросить.

Мне не нравится вопрос, тон, которым он задан, но я обещала Михаилу Никитичу, поэтому цепляю вежливую улыбку.

–Разве он Вас не предупредил, что приду я?

Мужчина цедит сквозь зубы:

– И что?

Дальше мы делаем заказ, и я начинаю рассыпаться о перспективах нашего сотрудничества. Власов с аппетитом ест, слушает меня молча. Я понимаю, что ему не понравилась. Только с чем связано такое негативное отношение? Я пытаюсь изменить ситуацию, но у меня не выходит. От него прямо фонит безразличием.

Мы закончили с основными блюдами, как вдруг он произносит:

– Мне не особо интересна коллегия, в которой даже прийти на встречу некому

Я сижу напротив хорошо и дорого одетого мужчины, привлекательного, надо признать, и не верю тому, что слышу.

– И что ты на меня уставилась? Хочешь нового клиента для своей конторы? Тогда у меня условие.

Я оглядываюсь по сторонам, смотрю снова на него и не понимаю, что ему нужно.

Мужчина между тем презрительно улыбается.

– Сказать – какое? Лезь под стол и соси.

Я опять оглядываю зал, для чего это делаю и сама себе объяснить не могу. Ведь не для того же в самом деле, чтобы последовать грубому приказу?! Мы в приличном ресторане. Да, столик расположен на расстоянии от других. Но все же кругом люди! Да я и не могу всерьез оценивать, насколько вызывающим будет выполнение его требований!

Вкусный суп в моем желудке подкатывает к горлу. Я сглатываю, отправляя его в положенное место. Учитывая его стоимость, я не готова с ним расстаться.

Мужчина вопросительно поднимает бровь:

– Я долго ждать буду?

Меня захлестывает возмущение. Как он себе это представляет? Я на глазах всего ресторана залезу под стол и буду выполнять его прихоть?!

Выпрямляю спину, стискиваю руки, но продолжаю улыбаться.

– Роман Александрович, если Вы полагаете, что у Вас в брюках леденец, то Вы глубоко заблуждаетесь. Я, если честно, после такого вкусного обеда рассчитывала на шоколадно-банановый десерт. Его здесь потрясающе готовят. Но никак не на Ваш немытый писюн, – и я знаю, что сидящий напротив человек очень богат, и мне не стоит ему всего этого говорить, но, когда меня заносит, я уже не могу остановиться, – Если у Вас какие-то проблемы с круговоротом спермы в Вашем организме, и она очень не вовремя бьёт по мозгам, то советую Вам воспользоваться пылесосом. Только не тем, который робот, а по старинке тем, который с трубой. А трубу надо выбирать по размеру, чтобы ничего не натереть. Есть такая штука – штангенциркуль, для измерения диаметра. Она тоже Вам пригодится.

По мере приближения моей пламенной речи к завершению, Власов все больше белел. Но когда я дошла до назначения штангенциркуля, сзади меня раздался хохот. Обернувшись, я к своему удивлению увидела трех мужчин, которые откровенно ржали. Я с сожалением поняла, что они его знакомые. А еще по налившимся кровью синим глазам я сообразила, что лучший выход для меня сейчас – это бежать.

Не прощаясь, я поспешила к выходу, а, услышав сзади грозное "Эй" и топот, не стала жеманничать и побежала. Пальто пришлось бросить в гардеробе, благо, сумочка была в руках. Сама не знаю, как, ключи от машины оказались в моих руках, и я запрыгнула в салон, успев захлопнуть дверь и даже заблокировать ее. Сделала я это вовремя, потому что дверь тут же стал дергать разъяренный Власов.

Даже в закрытом автомобиле я отчетливо услышала его грозный рык:

– Открой, сука!

Дальше шла сплошная ненормативная лексика.

– Ага, держи карман шире, придурок, – ругнулась я, заводя дрожащими руками машину.

В это время в стекло водительской двери посыпались мощные удары, и я рванула с места, оставляя этого неадеквата позади.

Не знаю, как я не попала в аварию. Вообще не очень хорошо помню, как доехала до работы. Всю дорогу меня потряхивало, то ли от злости, то ли от страха, а скорее всего и от того, и от другого. Припарковавшись возле коллегии, я не смогла даже сразу выйти из машины. Я какое-то время сидела и смотрела в одну точку, осмысливая произошедшее. Это же надо, павлин недощипанный! Что он о себе возомнил? Как так можно вообще с незнакомым человеком обращаться? Это все из-за того, что я женщина? Я, между прочим, знаю четыре иностранных языка и пишу кандидатскую! А он! Я передразнила его, гримасничая перед автомобильным зеркалом – "Лезь под стол!", "Соси!". Фу, гадость какая! Ненавижу мужиков, ненавижу-у-у!

И тут же мне пришла в голову жуткая мысль: а чтобы было, если бы он меня догнал? Какой агрессивный тип! Ну, послушал ты меня, ну, не понравилось тебе, что я наговорила, но бегать-то за мной зачем? Мне тоже его речи не понравились, а я держала себя в руках. Даже никакой салат ему на голову не надела! Но как хотелось… Следующие мысли были тоже неприятными. Встречу я провалила, возможное сотрудничество между "Ваше право" и Власовым становится весьма сомнительным. Что теперь скажет Михаил Никитич? Он ведь надеялся! Мне стало совсем грустно. Но я же не виновата! Я просто озвучила свое мнение. Имею право! Мы живем в свободной стране! Не одним же извращенцам все можно.

А еще я пальто в "Дебюте" оставила. Что ж за день такой кошмарный! Но возвращаться за ним мне было страшно. Я попозже съезжу и заберу.

Я вернулась на работу и принялась за дела. Получалось откровенно плохо, потому что я время от времени косилась на дверь, а еще иногда вздрагивала от громких звуков. Конечно я испугалась! Кто знает, на что он способен? Кто бы не испугался несущиеся за ним сто килограмм мышечной массы при почти двухметровом росте (это я его возле машины успела мельком оценить полностью). Еще заявится сюда и прибьет. Мужчины очень трепетно относятся к своему главному органу. А я его – такими словами о самом дорогом, что есть.

Рабочий день близился к концу, когда телефон пиликнул сообщением от руководителя: "Зайдите!". Меня оно не обрадовало, но рассказать о том, что произошло, все равно нужно. Я же не нашкодивший ребенок, в самом деле. Поэтому поднялась и пошла в кабинет руководителя, который теперь был мне не рад. Не то, что утром.

–Как это понимать, дорогая Ольга Аркадьевна? – тон Есикова был далек от дружелюбного, – Я Вас зачем на встречу с Власовым отправил? Чтобы Вы оскорбляли будущего делового партнера, уважаемого человека? Устроили сцену в ресторане, поставив его в неудобное положение! Вы понимаете, что творите?

Я от такой несправедливости на несколько секунд онемела. Этот… он еще нажаловался?! На меня? Что за мужчины пошли… Есиков ждал ответа и дождался.

– Я его оскорбила? Интересно чем?

– Только вот не надо мне лапшу на уши вешать, Ольга Аркадьевна. Мне Роман Александрович все рассказал. Да, он конечно, завидный холостяк, состоятельный к тому же, но пытаться использовать служебное положение, чтобы завязать какие-то личные отношения, более того, звать его уединиться в туалете для того, чтобы.... Вы понимаете. Я такого даже предположить не мог. Да, да у Вас возраст, Вам замуж хочется, детей рожать пора. Но это…

Есиков развел руками, а я начала закипать.

– Что, что, простите? Это я его в туалет приглашала? Это мне замуж хочется и детей рожать пора? Да, знаете, где я Ваших мужей и детей видела? Это мне так себя вести нельзя? А то, что этот "бизнесмен" меня под стол хотел загнать, чтобы я ему минет сделала? Об этом Ваш Роман Александрович Вам позабыл рассказать? Верно? О том, что мне пришлось убежать без верхней одежды, он Вам тоже не поведал? О том, что чуть стекло в моей машине не выбил? Нет, не говорил? Тоже мне, уважаемый человек! И я спросить хотела, что у Вас за странные такие деловые партнеры намечаются?

Михаил Никитич как-то странно притих, поглядывая на дверь, но я слишком разозлилась, чтобы обращать на что-либо внимание.

– Вы о чем? – все же уточнил начальник.

– О том, что так, как сегодня, деловые встречи у меня не проходили. Ни разу! И чем Вы там интересно на самом деле собирались заниматься?

– Что Вы в виду имеете? – уставился на меня Есиков.

– А то, что рот у всех рабочий инструмент – и у женщин, и у мужчин. Может, всем просто неизвестно о Ваших настоящих предпочтениях!

На этих словах лицо Михаила Никитича исказил ужас. Чего он испугался? Я думала, взбесится.

Но тут со стороны двери раздалось что-то странное, напоминающее похрюкивание. Повернувшись в сторону звуков, я поняла причину ужаса – в дверях стоял Власов. Был он не один, а с одним из тех, из ресторана. Собственно, странные звуки издавал спутник Власова, сдерживая смех. Мне же было не до веселья.

Я ехидненько улыбнулась и выдала:

– О, вот вас нам и не хватало, господа! Прошу прощения, ведь из-за меня вы не закончили, то есть не кончили… Оригинальный тройничок.

Пока они зависли, я направилась к двери и, выходя, хорошенько ею хлопнула. Уже за дверью мой мозг осознал, что Власов держал в руках что-то серое, очень похожее на мое пальто. Пальто жалко, на улице холодно. Ничего я не оставлю врагам. Поэтому я вновь распахнула дверь, зашла и, выхватив одежду со словами: "Пальто, отдайте, извращенцы!" оставила опешивших мужчин в кабинете, не забыв еще раз хорошенько хлопнуть дверью.

Глава 2.

Ольга.

Схватив свои вещи, кое-как надев пальто, из-за того, что не сразу попала руками в рукава, я выскочила с работы, не имея ни малейшего желания там оставаться, тем более, что до окончания рабочего дня оставалось не больше получаса. Поехала домой, а куда еще?

Несмотря на то, что ушла, успокоиться никак не получалась из-за обидных слов, сказанных Михаилом Никитичем. Ладно, этот неизвестно откуда взявшийся гамадрил с задатками альфа-самца! Но Михаил Никитич! Которого я знаю десять лет с тех пор, как восемнадцатилетней девчонкой устроилась к нему на работу! Который учил, помогал, подсказывал, радовался моим победам, расстраивался из-за моих поражений! Как он мог мне это наговорить! Или причина уже не во мне? А в прибылях, которые он ждет от нового партнера? На душе стало совсем гадко. Выходит, я не разбираюсь в людях ни капли…

Я зашла в квартиру, где никого не было, и, где никто, кроме меня, не жил уже слишком долго. Свет не стала включать, было еще светло, прошла в гостиную, стянула пальто, скинув его на пол, и уселась на диван. Слова Есикова про мужа и детей все никак не удавалось выкинуть из головы. Зачем он так? Ведь то, как я живу, это мой сознательный выбор. Я не хочу быть той лохушкой, которая наивно верит, что муж не видит больше ни одной женщины на всем белом свете, в том время, как он на самом деле в бане с приятелями жарит девок, да еще и на мои деньги. Почему это делает меня ущербной? Сколько таких случаев я знаю! У меня разнообразная практика, в том числе, и бракоразводные процессы.

Но дело не только в этом. Пока за окном начинало смеркаться, память стала подбрасывать картинки из прошлого. Не хочу это помнить, но из песни слов не выкинешь, а жизнь нельзя переписать, как неудавшееся сочинение.

События одиннадцатилетней давности.

Мы с папой на даче за городом, у нас гости. Лето пьянит, как и молодость. Мне всего семнадцать, я только закончила школу. По участку распространяется запах шашлыков, папины друзья, их жены и дети не скучают. А мой взгляд все время цепляется за высокого, симпатичного парня. Я стараюсь смотреть украдкой, чтобы никто, а тем более он, не заметил, как я на него смотрю. Это я сейчас понимаю, что выходило скверно, а тогда мне казалось, что я отлично скрываюсь.

Я могла смотреть на него бесконечно. Он был красив. Я изучила каждое его движение: поворот головы, взмах ресниц, движения сильных рук, как он ходит, как говорит, как дышит. Мне нравилось в нем все. А его улыбка! Я помню ее до сих пор. Она освещала для меня мир ярче солнца. Я просто смотрела, не мешаясь ему со своей глупой детской любовью. Не пыталась вызвать ответный интерес. Максим был старше на шесть лет. И навязываться я бы ни за что не решилась. Потому что, когда любишь всем серцем, всей душой, каждой молекулой, очень больно, когда тебя не любят в ответ. Тотда я уже это знала.

Тот день я помню очень хорошо до мельчайших деталей. Я помню во что была одета, во что был одет он, как его темная челка постоянно падала на глаза, а он недовольным жестом отбрасывал ее со лба. Я помню даже запахи того дня.

Я устала от шума и ушла к реке, встала в тени деревьев. Максим пошел за мной. Лучше всего я помню его взгляд, когда впервые там услышала от него: "Какая ты красивая, Лялька!" В его глазах сияла настоящая любовь, когда он поцеловал меня тогда.

Но мне лишь показалось. Глупой, доверчивой дурочке лишь показалось, что она бывает.

События десятилетней давности.

Папы не стало месяц назад, а в руках у меня приглашение на свадьбу. На свадьбу моего любимого и одной из моих подруг. Ленка, празднуя свой триумф, не постеснялась прислать мне его. Ей плевать на мой траур. Она победила! Вернее, победили деньги ее родителей. Зачем нужна обедневшая девчонка, папа которой не подарит на свадьбу дочери квартиру? Не поможет зятю с работой? Не будет спонсировать их "долго и счастливо", потому что самому зятю лень. Папа этого всего не сделает, потому что папы у девчонки больше нет. Как нет большой и чистой любви, которая просуществовала почти год.

И да, я пойду на свадьбу. Прости меня, папочка! Пойду, чтобы запомнить, чего именно стоит эта "большая и чистая". Пусть задыхаясь от боли, я буду весело отплясывать и не менее весело улыбаться, вместе со всеми задорно кричать "Горько!" И смотреть, смотреть, как его губы целуют другую. Целуют жену. Смотреть, чтобы запомнить, что любви нет. Что это выдумка. Что миром правит выгода, желание вкусно есть и сладко спать. А любовь между мужчиной и женщиной… Это просто желание потереться письками. И ничего кроме.

Настоящее время.

За окном уже стемнело, пока я предавалась меланхолии. Но пустые стены все еще давят на меня. Я понимаю, что не хочу просидеть остаток вечера, горюя по утраченным иллюзиям. Мне нужен отрыв.

Хватаю телефон и набираю Катю. Она отвечает на звонок сразу:

– Привет, Лялька! У нас кипиш?

–Да, – мурлыкаю в ответ, – Я хочу алкоголь, танцы и разврат. Ты как?

– Я за! – довольно смеется она, – Я против только голодовки. Милке сама наберешь или я?

– Давай ты. Хорошо, тогда через час в "Атриуме"

– О-е-е, Лялька, ночь только начинается!

Она отключилась. А я стала собираться.

Лялькой я осталась только для Кати и Милы, с которыми мы вылезли из одной песочницы. Потом был университет, потом работа и взрослая жизнь, но, как ни странно, дружбу нам удалось сохранить.

Я надела черное платье, застегивающееся на шее, плечи в нем были оголены, длиной до середины бедра. Под него надела чулки. У меня красивые ноги, грех их прятать. Сапоги на шпильке лишь подчеркивали их красоту. Накрасилась, выделив губы красной помадой. Сверху накинула укороченную черную куртку,

Я – красотка! Свободная, не загруженная стиркой чужих носков и утиранием детских соплей.

В клуб поехала на такси. Пьяному не место за рулем. Зашла в фойе и столкнулась с подругами. Мы прошли в помещение, где грохотала музыка, сели за свободный столик. Заказали выпивку и закуску, стали делиться новостями. Песни, сменяя друг друга, выбивали из головы ненужные мысли, а ром с фруктами прекрасно поднимал настроение. Особо здесь не поговоришь, так как приходится кричать, но зато, пропустив пару рюмок, мы отправились танцевать. Я отрывалась, двигаясь в такт битам, пока Катя не позвала нас на перекур. Мы с Милой не курили, но с Катей вышли за компанию.

– Как дела? – поинтересовалась у меня девушка, закурив, – Какая-то ты загруженная.

– Нет, все в порядке. – я хотела вроде излить душу, но вдруг передумала.

Я хочу сегодня веселиться.

Покурив, Катя с Милой вернулись в клуб, а решила завернуть в туалет. Туда вел длинный коридор с плохим освещением. Где-то на середине пути меня схватили сильные руки, одна, пахнущая табаком, ладонь заткнула рот, вторая вдавила меня в стену. Разглядев в тусклом освещении схватившего меня мужчину, я ахнула про себя – это был Власов.

– Привет, красавица! – его улыбка не сулила мне ничего хорошего, – Значит, сосать ты не любишь. Ничего, удовлетворишь меня по-другому.

Он затолкал меня в одно из ответвлений коридора, ведущее к служебным помещениям, где почти никто не ходит, зафиксировал шею согнутой в локте рукой, раздвинул мои ноги коленом. Мои руки оказались прижаты к телу его мощной грудной клеткой, он стал меня целовать, и все, что я могла, это беспомощно вертеть из стороны в сторону головой. Сквозь слои одежды я чувствовала, что мужчина возбужден. Вторая его рука накрыла мой лобок, сдвинула в сторону кружевные стринги и стала теребить клитор. Никаких текущих соков и бабочек в животе я не ощущала, лишь омерзение от того, что чужие грязные руки лапают меня в самых сокровенных местах без всякого разрешения с моей стороны. Если бы у меня была сейчас возможность его убить, я бы убила этого урода, не задумываясь. Зачем я вообще надела чулки? В жизни ничего, кроме колготок, носить не буду!

– Тише, тише! Не дергайся! Тебе понравится.

Наши силы были не равны. Он крупный мужчина, который почти вдвое тяжелее меня. Неужели все, что мне осталось, это быть оттраханной в каком-то клубешнике?

В таком положении я его даже коленом в пах ударить не смогу, потому что для этого надо размахнуться ногой, а он меня придавил, как кот – мышь лапой. Здоровый-то какой! Что же мне делать? Кричать бесполезно, никто не услышит, а если даже услышит, то не факт, что станет помогать мне, или хотя бы позовет охрану. Если только пойти на хитрость. Я перестаю вертеть головой, приоткрываю рот и впускаю его наглый язык. Мужчина издает довольный стон, обрадовавшись моей капитуляции, и толкается в меня бедрами, видимо, чтобы я почувствовала всю прелесть своего положения. Его горячий и влажный язык вылизывает мой рот, рука ласкает половые губы. Мне бы понравился его вкус, если бы он не делал этого против моей воли. Спустя несколько секунд он прекращает терзать мой рот, но впивается губами в шею, наверняка оставляя засос. Его рука задирает платье на талию, чтобы не мешалось. В этот момент он чуть ослабляет хватку, и я сразу этим пользуюсь, со всей силы вгоняя каблук своей обуви в его ногу. Он отшатывается и выдыхает:

– Ты чего, дура ненормальная! – потом хватается за поврежденную ногу и начинает прыгать на здоровой ноге.

Я б, конечно, поспорила, кто из нас ненормальный, но явно не здесь и не с ним. А сейчас, как советуют на всех курсах самообороны, надо бежать. Извини, цапель моя белая, но я тебе не дам! Мне удается прошмыгнуть мимо него, но уже спустя мгновение я слышу в спину:

– Стой!

Вот чего делать не собираюсь, так этого. Бегу, не разбирая дороги. Надо бы в зал, там подруги и охрана, но я запуталась. Вижу какую-то подсобку и решаю в ней спрятаться. Юркнув в темное помещение, едва не упав, прячусь за какими-то коробками, пытаясь успокоить прерывающееся дыхание и выскакивающее из грудной клетки сердце. Лишь бы только не нашел! Пугаюсь от звука мужских голосов, пока не понимаю, что это не Власов.