Сильная женщина

– Рома, ты только не кипятись.

– Не кипятится? – я не заметил, как повысил голос, – Что эта гадина о себе вообразила? Шантажировать меня надумала? Может еще жениться заставит?

Тут Булут не нашелся, чем меня утихомирить.

– Ладно, я с тобой. А то дел наворотишь.

Отговаривать его я не стал, потому что он был прав. Я был близок к очень опасным поступкам от ослепившей меня ярости.

Ольга.

Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. В том, что Золотарёв мне поможет я ни капли не сомневалась. А в суде первой инстанции я найду доказательства, чтобы подтвердить, что Нырков был нормальным и сделку совершил в твердом уме и прекрасной памяти.

На следующий день после возвращения из Москвы я решила сходить в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь на обед. Выйдя из офиса, я заметила решительно шагающего в мою сторону Власова. Выражение его лица не сулило мне ничего хорошего. Я сразу забеспокоилась за дело Самойлова. Что, если он узнал о том, что я решила действовать его же методами? Нет, он не мог. Откуда?

Когда он поравнялся со мной, я заметила, что у него разве что пар из ушей не шёл. Чем я так успела его разгневать? Тут мне в голову пришла идея, что он узнал о том, что я нас практически поженила.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – вопрос был задан таким тоном, от которого, видимо, его подчиненные прятались под столами.

И все-таки здоровый, разъяренный мужик выглядит устрашающе.

Я мысленно пискнула "Ой", но вслух поинтересовалась, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе:

– По поводу чего?

– Как же, дорогая, у тебя с памятью плохо стало? – теперь от его слов веяло сарказмом, – У меня твои родственники уже датой свадьбы интересуются.

Так значит, все-таки свадьба. Воистину, язык мой – враг мой. Зачем я это вообще сказала?

– Какие родственники?

– Тихонов.

– Он не мой родственник.

– Да что ты? А он сказал, что ты его падчерица. А еще он мне рассказывал, что я, оказывается твой жених, – последнее слово Рома практически выплюнул.

Я поняла, что попала.

– Да, я ему наврала. Откуда я знала, что вы вообще знакомы, и он будет что-то у тебя уточнять?

Его мои слова не успокоили.

– А может, ты спишь и видишь, чтобы за меня замуж выскочить? Тем более и компромат на меня имеется.

– Ни разу такая идиотская мысль в мою голову даже не пришла. То, что я наговорила, это случайность, – я сделала глубокий вдох, – И я прошу за нее прощения. Этого делать не следовало.

– Тебе много чего делать не следовало, это точно. Из-за чего ты бесишься, а? Потому что одна? Работать самой приходится, а не на чужой шее сидеть. А хочешь, скажу, почему ты одна? Потому что ты ледышка, и гонору у тебя чересчур много.

За что он так, я же пытаюсь извиниться? Зачем старается все время обидеть? Если бы он меня не провоцировал, я бы забыла о нем на следующий день после того, как сходила на встречу вместо Есикова.

В то время, как я боролось с расползающимся внутри чувством горечи, мой взгляд остановился на автомобиле представительского класса, из которого, после того, как ему открыли дверь, выбрался Тимофей Архипович. И как будто этого было мало, следом его сопровождающий передал ему в руки увесистый букет бордовых роз. Как же всё это несправедливо! Неужели всё, чего я достойна – это мерзкий старикашка с онанистскими мечтами о молодом женском теле?!

Мной двигала жесточайшая обида на весь белый свет. Я видела, как Прокудин идет ко мне с цветами. Роман его не замечал, так как стоял спиной, да и вряд ли обратил внимание, если только они не знакомы.

А еще мной двигало желание доказать, что он заблуждается. Что меня на самом деле очень трудно забыть. Он и так стоял слишком близко, практически нависая надо мной. Мне достаточно было чуть придвинуться. Что я и сделала. Потом обхватила мужчину за шею обеими руками и поцеловала. Сама. Сердце то ли от удивления собственной наглости, то ли еще от чего-то зашлось за грудиной, так что пульсация крови стала отдаваться в ушах.

Его губы оказались сухими и теплыми. Никаких посторонних раздражающих ощущений. Мой язык скользнул по ровному ряду зубов и, не встретив препятствий, встретился с его языком. Мне стало жарко, также, как было у него во рту, а может еще жарче. Чтобы не видеть безобразия, которое я творю, я прикрыла глаза, смежив веки.

Что было удивительно, Роман не попробовал отстраниться, оттолкнуть меня. Напротив, его язык с упоением встретился с моим и принялся исследовать мой рот.

Как же жарко! А еще и внутри все требовательно заныло, спускаясь напряжением по ногам, и опаляя краской щеки. Свежий морской аромат его парфюма, смешанный с запахом мужского тела, проникал в легкие, заставляя мое тело жаться к его все ближе. Мужские руки, которые какое-то время бездействовали, вдруг стали прижимать меня к нему все крепче, сначала задержались на талии, а потом поползли ниже. И когда я попыталась отодвинуться, он не позволил, недовольно рыкнув.

Нас прервало чье-то покашливание.

Я убрала руки с шеи Власова, сделала шаг назад. Почему-то не смогла заставить себя посмотреть на него, боясь увидеть в его глазах то, что размажет меня совсем. Так как Рома не торопился убирать руки с меня, я их скинула и сделала еще несколько шагов назад. Губы все еще горели, как и лицо.

Потом я посмотрела на того, кто кашлял. Прокудин выглядел нелепо, стоя недалеко от нас с огромным букетом цветов.

– Здравствуйте, Тимофей Архипович! – не зная, что делать, я заговорила первой, – Какими судьбами?

Он уже знал, что Власов никакой мне не жених. Иван Сергеевич наверняка уже поделился этим открытием. Поэтому и приехал. Но для него это ничего не меняло.

– В Москве Вы не нашли для меня времени, вот я решил, что дома Вам будет проще со мной встретиться.

Я вдруг почувствовала дикую усталость. Я совсем не понимаю мужчин.

– Здесь у меня тоже не будет для Вас времени, Тимофей Архипович. Я думала, что Вы поняли еще в прошлый раз. И мне не придется говорить все вот так прямо. У нас с Вами не будет никаких встреч, потому что Вы мне не интересны, да и буду откровенной, слишком стары для меня.

Лицо Прокудина вытянулось. Стоявший рядом Власов молчал. Впрочем, на него я старалась не смотреть.

Я отсекла всякую возможность того, что Прокудин последует за мной коротким:

– Прощайте!

А затем вернулась в офис. Есть мне, расхотелось.

Зайдя внутрь, прошла в свой кабинет, надеясь, что мужчины уедут. Говорить мне с ними не о чем.

Минут через пять дверь кабинета без стука отворилась. На пороге появился Власов всё с тем же несчастным букетом.

Что еще ему нужно?

– Тебе просили передать, – как ни странно, в голосе не слышалось насмешки.

– Положи там, – я кивнула на свободный стул.

Сейчас я хотела только одного, чтобы он ушел. Как же неловко!

Но осталась одна вещь, которую мне нужно сделать. И желательно, при нем.

Я взяла в руки сотовый, полистала список контактов и нажала вызов. Когда мне ответили, сказала:

– Мария, мне нужен номер твоего мужа.

– Сейчас сброшу, – прозвучало в ответ. Она даже не спросила, зачем он мне понадобился.

Получив сообщение, я позвонила Ивану Сергеевичу.

– Вы меня узнали?

После его утвердительного ответа я продолжила:

– Тогда я постараюсь коротко. По поводу наших отношений с Власовым я Вам солгала. Между нами ничего нет. Но впредь я Вас попрошу не заниматься устройством моей личной жизни. Никогда.

И сбросила вызов.

Теперь я уже могла смотреть на Романа:

– Думаю, ты можешь идти. Для тебя никаких последствий эта история иметь не будет.

Знакомая пренебрежительная усмешка тронула уголки его губ.

– Хорошо, – и он ушел.

А я осталась одна с противным чувством какой-то своей неполноценности. Посмотрев на цветы, поднялась, подхватила букет и направилась к мусорным бакам, которые располагались за домом. И выбросила туда букет. Мне стало легче.

Глава 12.

Роман.

Я сижу в автомобиле возле аэропорта. Безопасники работали около 2 недель и пришли к выводу, что весь компромат на меня хранится не у самой Кондратьевой, а у ее подруги, Чащиной. Что этим дурам, может взбрести в голову, неизвестно, поэтому я решил действовать. У всех есть свои сильные и слабые стороны. Главное их узнать. И вовремя надавить на нужные.

Чащина в разводе, воспитывает ребенка одна. Муж платит алименты чисто символически, в воспитании сына не участвует. У него своя жизнь. Из родственников у Катерины только престарелая мать, живущая в деревне на небольшую пенсию. Работа в полиции вряд ли может считаться ее сильной стороной, чтобы она по этому поводу не думала. Те, на чью поддержку она рассчитывает, отвернутся от нее в мгновение ока, как только запахнет жареным.

А им сейчас обязательно запахнет. Мне не доставляет удовольствия воевать с женщинами, но и оставлять, у кого бы то ни было рычаг давления на себя, я не собираюсь.

Из здания аэропорта выходит Чащина, которая несет на руках ребенка. С одной стороны плохо, что мальчик с ней, с другой – у нее есть возможность прочувствовать всю безысходность своего положения. Она должна была сегодня лететь в отпуск в Турцию, но у меня были другие планы. Её сопровождают двое крепких ребят из моей охраны. Когда они подходят к машине, один из них открывает дверь. Катерина медлит, увидев меня:

– Не ожидала? – интересуюсь, хотя и так понятно, что для нее наша встреча сюрприз.

Но не только им веселиться за мой счет.

– Садись, чего ждешь?

Она неловко забирается в автомобиль, так и продолжая держать сына руках, который время от времени всхлипывает и вцепился маленькими ручонками в мать, так что не оторвешь. На секунду меня колет чувство вину, за то, что напугали мальчишку, но я отгоняю его, как назойливую муху. Эти бабы сами виноваты. Куда полезли?

– Как дела? -спрашиваю, но Чащина не отвечает.

– Ты ведь понимаешь, что будет дальше? У тебя нашли вес герыча* в крупном размере. Его изъяли, оформили все документы как положено. И только от меня зависит, что будет с тобой дальше. Как сотрудник доблестной полиции, ты можешь прямо отсюда поехать в СИЗО*. Либо удалить всё, что есть у вас на меня, и поехать в Турцию. Имей в виду, что протоколы и героин будут храниться в надежном месте, и если ты меня обманешь, я, не раздумывая, пущу их в ход. А тебе надо подумать о сыне. Если ты попадешь в тюрьму, что будет с ним? Сколько там за сбыт наркотиков в крупном размере? От десяти до двадцати лет лишения свободы?

Она обжигает меня ненавидящим взглядом.

– А если я солью видео в сеть?

– Тогда мои спецы его достаточно быстро подчистят. А ты сядешь. Да и даже, если кто-то и успеет посмотреть, я как-нибудь это переживу.

Чащина крепче прижимает к себе ребенка и мучительно раздумывает, как поступить. Наконец спустя минут пять принимает решение:

– Ладно, я всё удалю. Мне нужен мой телефон, – а потом поднимает на меня горящие яростью глаза и добавляет, – Какая же ты сволочь, Власов! А я Ляльке еще говорила, что она зря с тобой так. Похоже, она права была.

Упоминание Кондратьевой последнее время вообще действует на меня странно. И зачем она меня только целовала? Теперь я не высыпаюсь из-за снов весьма определенного содержания с ней в главной роли. И что я там с ней только не делал! Причем без разницы был секс или не было. От этого я реально устал.

– Да, да, твоя Кондратьева была права. Если тебе от этого легче станет. Где еще есть видео?

Она замешкалась с ответом.

– Не вздумай мне врать. Это плохо для тебя закончится.

Она морщится, но понимает, что я не шучу и ей некуда деваться.

– На флешке, на даче. И у Оли на телефоне. Больше нигде.

Подзываю одного из ребят, что её привели.

– Степан, отдай ей телефон.

Он передает девушке устройство. Она какое-то время ковыряется, потом говорит:

– Всё.

– Телефон отдай Степану. Пока ты съездишь за флешкой, мои люди проверят, всё ли ты правильно сделала. А потом поедешь к Ольге и удалишь всё у неё.

Поколебавшись пару секунд, Катерина передает телефон мужчине. потом вылезает из автомобиля и уходит в другую машину. Дальше я думаю, разберутся без меня.

Что же, Ольга Аркадьевна, не так Вы хорошо всё и просчитали.

*герыч – героин (наркотик)

*СИЗО – следственный изолятор – место, где содержат арестованных граждан.

Ольга.

У входа в офис меня встретила молодая женщина лет 25. Одета вполне прилично, за руку она держала маленькую девочку. Ребенок прижимал к себе какую-то плюшевую зверюгу сиреневой расцветки, похожую на шар, но с лапками. Рядом с визитерами стоял чемодан.

Видя, что я достала ключи и собираюсь открывать офис, женщина приблизилась ко мне, не выпуская руки ребенка, и попросила:

– Помогите, пожалуйста. Вы адвокат?

Она была довольно миловидной, но вот глаза. Они были больными. Больными от отчаяния. Я хорошо знаю этот взгляд. Его я видела в зеркале целый год, после того как умер папа и меня бросил Максим.

– Да.

– Я… У меня мужа посадили… И я не знаю, к кому обратиться. Он ни в чем не виноват, – она сбивалась, когда говорила, видно было, что сильно нервничала.

– Пойдемте внутрь. Там и поговорим.

Женщина взяла чемодан и, ведя девочку, зашла за мной в офис. Они, кажется, долго ждали, поэтому замерзли.

– Чай будете?

Посетительница хотела отказаться, но девочка вдруг сказала:

– Мам, я замерзла. Можно мне горячий, с сахаром.

– Да, – ответила я ребенку.

Приготовила чай, предложила печенье и приготовилась слушать.

Женщина отхлебнула из чашки напиток и стала объяснять, что случилось:

– Муж недавно перевелся на новую должность в фирме "Орион" – заместитель директора. Зарплату обещали очень хорошую. Мы так радовались. А вчера его арестовали, сказали, что он украл деньги со счетов. Но он не мог. Он не такой.

– А как мужа зовут?

– Анохин Вячеслав Олегович.

– И где он сейчас?

– Как это называется? Изолятор, вроде.

– Изолятор временного содержания*?

– Да, да, – закивала она.

– Тогда он не арестован, а пока задержан. Как правило на 48 часов. Решение об аресте принимает суд.

– Вот, у меня визитка следователя есть, – передает посетительница мне клочок бумаги.

Я забираю его и спрашиваю:

– А Вас как зовут?

– Меня Надежда.

– А по отчеству?

– Можно без отчества.

– А все-таки?

– Ильинична.

– Я сейчас позвоню следователю и все выясню. А Вы – почему с чемоданом?

Она отводит глаза в сторону и тихо-тихо говорит:

– Меня свекровь выгнала. Сказала, что это я виновата.

Почему-то это все больше напоминает какой-то сопливый сериал.

А затем Надежда Ильинична спрашивает:

– Вам ведь платить надо? Только деньги все у мужа, а у меня вот в кошельке пять тысяч осталось. Я Вам их отдам. Только помогите.

Я бесплатно не работаю. Но есть в моих посетителях что-то такое беззащитное, уязвимое, как у брошенных щенков. Как у меня десять лет назад. А меня ведь не бросили.

– Деньги уберите. Вам жить негде?

– Ну да, – голос ее становится еще тише.

Не знаю, зачем мне это, но я решаю помочь. Вроде и делать этого не следует. Кто они мне? Но оставить все так, как есть, не могу. Дура, потому что.

Я позвонила следователю и выяснила, что Анохина задержали по подозрению в совершении мошенничества. Арест будет завтра в 9 утра в Советском районном суде. Я сообщила следователю, что я – защитник подозреваемого, и через час привезу ему ордер, а до этого ему лучше никаких действий с ним не проводить, если он не хочет, чтобы я жаловалась.

Я проверила у Надежды Ильиничны документы, потом позвонила Миле, у которой пустует дача, вполне пригодная для проживания. Мила согласилась встретить Анохиных, и все им показать. Я вызывала им такси и отправила их туда. Сама поехала в ОМВД по Советскому району.

Я нашла следователя, ознакомилась с протоколом задержания и другими документами, потом съездила в ИВС, поговорила с Анохиным. Он клялся, что к исчезновению денег не имеет никакого отношения. Я ему поверила. Поэтому вернулась в офис и допоздна готовилась к завтрашнему судебному заседанию, где будет решаться вопрос, заключать под стражу Анохина или нет.

Когда стемнело, в офис приехала Катя. Я очень удивилась. Подруга выглядела странно.

– Что случилось? Вы же с Никитой должны были улететь сегодня.

– Вылет отложили. Я расстроилась и решила к тебе заехать. Может, сходим куда?

– Из-за чего отложили?

–Неполадки с самолетом.

– А теперь как же?

–Вроде полетим послезавтра. Так как насчет прогулки?

–Извини, Катюш, я не могу. У меня завтра арест*. Хочу добиться, чтобы человека выпустили под подписку.*

Чащина осталась, о чем-то рассказывала, но я не слушала. Потом я вышла из кабинета, а когда вернулась, то Катя стояла у стола и сделала попытку быстро отойти, как будто испугавшись.

Потом она побыла еще немного и ушла. Я вздохнула с облегчением, так как её болтовня отвлекала от дела.

Когда я уже собралась уходить, раздался звонок стационарного телефона.

– Алло, я слушаю, – взяла я трубку.

– Ольга Аркадьевна? – на другом конце провода раздался грубый мужской голос.

– Да, это я.

– Я бы Вам очень советовал отказаться от дела Анохина. Как бы с Вами беды какой не случилось.

И говоривший отключился.

Вот это да! Не успела вступить в дело, как мне уже начали угрожать. Что там не так?

Предупреждение на меня не подействовало. Может, это пустые угрозы. Если придавать значение всякой ерунде, то и работать будет невозможно.

На следующий день в назначенное время я была в суде. Каких-либо весомых доказательств вины Анохина у следствия не было. Мужчина был прописан на территории области, проживал по адресу своей регистрации, имел работу, с которой его до сих пор не уволили, жену и малолетнюю дочь. Судья прислушался к моим доводам и освободил его в зале суда. Правда, потом пришлось проехать в ОМВД по Советскому району, где ему избрали в качестве меры пресечения подписку о невыезде и надлежащем поведении, но какие-либо следственные действия сотрудник полиции, который вел дело, проводить сегодня не планировал. Поэтому я объяснила Анохину, где находятся его жена и дочь, и спросила, кто может подтвердить его невиновность. Он ответил, что бухгалтер – Дементьева. Так как ему вернули телефон, он попытался до нее дозвониться, но ему никто не отвечал. Мы с ним решили, что подождем дальнейших следственных действий, а потом выработаем тактику защиты. Он уехал за своей семьей, а я отправилась в офис.

После обеда объявилась Дементьева, которая позвонила по рабочему телефону. Слышно её было плохо. В трубке стоял какой-то непонятный шум.

– Мне нужно с Вами срочно поговорить, – сообщила она и продолжила, – У меня есть доказательства того, что Анохин не брал денег. Его подставили. Вы не могли бы ко мне приехать? Я сама не могу, подвернула ногу.

Я согласилась, она назвала мне адрес, ехать предстояло далеко, за город, но, если у нее есть то, что мне нужно, это будет большая удача.

В городе были пробки, ехать пришлось медленно, поэтому, включив навигатор, при выезде из города я прибавила скорость. Где-то через час пути, в зеркало заднего вида я заметила, что меня нагоняют два черных внедорожника. Я сразу же вспомнила вчерашний телефонный разговор, но приказала себе не разводить панику. Несмотря на то, что я пыталась оторваться, автомобили догнали меня и зажали в клещи. А затем одна из машин резко впечаталась в бок моего автомобиля. Последнее, что я запомнила, это противный скрежет металла, и раскрывающиеся подушки безопасности, которые и спасли мне жизнь.

*изолятор временного содержание (ИВС) – место, где содержат задержанных по подозрению в совершении преступления лиц.

*арест – заключение под стражу – мера пресечения, применяемая к подозреваемым в совершении преступлений лицам, заключающаяся в принудительной изоляции, как правило, сроком на два месяца.

* подписка о невыезде и надлежащем поведении- более мягкая мера пресечения, которая заключается в том, что подозреваемый не может покидать место жительства без разрешения следователя (дознавателя) и обязуется не допускать более нарушения закона.

Роман.

Булут, вернувшийся на родину, попросил меня посмотреть участок за городом под строительство дома, который срочно понадобился кому-то из его многочисленных родственников. Я не смог ему отказать и поехал один. На выезде из города заприметил очень знакомую черную машину. Как оказалось, ехали мы в одну сторону.

Теперь причин тревожиться у меня не было. Чащина отдала флешку с компроматом, а вчера вечером съездила в офис Кондратьевой и удалила видео с её телефона. Что дальше делать с Ольгой я еще не решил.

Интересно, куда она собралась? Приближаться не стал, а то мало ли чего она себе навоображает. Участок, который мне надо было посмотреть, располагался далеко. Проведя в пути около часа, на пустынном участке дороге меня обогнали два внедорожника. Машина Кондратьевой все еще находилась в пределах видимости. Внедорожники стали ее догонять. Не знаю почему, но я тоже увеличил скорость. День был пасмурный, дорога влажной от недавно закончившегося дождя. Не удачное время для гонок. Потом я едва не впал в ступор, увидев, как огромные черные монстры стали притискивать автомобиль Ольги к обочине. Я нажал на сигнал и еще увеличил скорость. Но одна из машин, совершив маневр, столкнула черную "KIA" с дороги. Машина полетела в овраг, переворачиваясь с колес на крышу и обратно.

Не знаю, что было бы дальше, если бы на трассе не было меня. После столкновения внедорожники просто прибавили скорость и скрылись с места. Я остановился на месте аварии и стал спускаться по склону. Хорошо, что он был не крутой. Начавшая желтеть трава не давала почувствовать намокшую от дождя землю. В воздухе пахло сыростью. "KIA" была сильно покорежена. Когда я спустился вниз, то машина стояла на колесах, я распахнул водительскую дверь. Девушка была без сознания. Я пощупал пульс. Сердце билось. Как сильно пострадала, неизвестно.

Я позвал ее:

– Оля?

Она никак не отреагировала. Во что ввязалась эта дура? Её только что пытались убить.

Я достал из кармана сотовый, собираясь позвонить в полицию и скорую. Но, помедлив немного, передумал. И опустил телефон в карман.

Какое мне дело до этой женщины? Ничего, кроме неприятностей, от нее с момента нашего знакомства у меня не было. Да и этот её финт с недоделанным минетом. За это одно я её хотел прибить бессчетное количество раз. И сейчас я её должен спасать? Зачем? Кто она мне?

Никто.

То, что случилось, можно расценивать как карму. Просто не надо вмешиваться. Просто надо уйти. Если у нее и осталось что-то способное мне навредить, то все исчезнет вместе с ней. Нет человека – нет проблемы. Мне нужно развернуться и уйти. Но это оказалось почему-то трудно сделать. Ноги налились тяжестью и не хотели поднимать меня назад к машине. Я убеждал себя, что это из-за того, что приходится подниматься по склону. Оглядываться себе я запретил.

Вскарабкавшись наверх и потратив на это больше времени, чем требовалось, я протянул руку и открыл дверцу автомобиля.

Осталось сесть в машину и уехать смотреть участок.

Вместо того чтобы сесть в автомобиль, я ударил кулаком по крыше.

– Б***дь, – выругался сквозь зубы.

И пошел назад. Когда приблизился к разбитой машине, заметил, что из-под капота валит дым, а бензобак поврежден. Задерживаться здесь в любом случае не стоило. Хорошо, что двери не заклинило. Я беспрепятственно вытащил Ольгу и, взяв на руки, понес к автомобилю.

Идти старался быстро, так как "KIA" в любую минуту могла взлететь на воздух. Девушка была без сознания. Каких-либо значимых повреждений я не увидел. На лбу была небольшая ранка. Из нее шла кровь.

Когда я со своей ношей поднялся к автомобилю, в овраге прогремел взрыв. Вовремя я успел.

Я положил Ольгу на переднее пассажирское сиденье, чуть опустив его. Надо было вызывать скорую и полицию. Но те, кто стоял за всем этим, были настроены серьезно. И в больнице её скорее всего добьют. И, если бы не я, это уже бы сделали. Размышляя таким образом, я разозлился на себя. Какого черта мне не всё равно?!

Ладно, самокопанием придется заняться позже. Я еще раз посмотрел на девушку, дыхание было спокойным, длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, пухлые губы чуть приоткрыты. Ни дать, ни взять ангел во плоти. Пока не очнется.

Делать нечего. Жалко будет, если убьют. Я завел машину и поехал домой. Перед Булутом придется извиниться. Его участок я посмотрю в другой раз.

Достал телефон и позвонил в частную клинику, где наблюдаюсь, попросил, чтобы ко мне выехал врач.

Когда спящая красавица придет в себя, тогда и буду решать, как с ней быть дальше.