Тебя здесь никто не найдёт

— И вы привезли её домой?

— Она приехала сама.

— С детьми.

— Да.

— А потом пришёл муж.

Джудит провела пальцем по краю папки.

— Филип сказал, что мужчина вёл себя спокойно. Такие часто умеют. Женщина плакала, но настаивала, что хочет уехать. Мы не могли удерживать её силой.

— Вы вызвали полицию?

— Нет.

— Почему?

— Потому что поверила ей.

— Или ему?

Джудит подняла глаза.

— Ей. Именно поэтому мне до сих пор стыдно.

В коридоре хлопнула дверь. Кто-то быстро прошёл мимо комнаты.

— Если это их останки, — сказала Ханна, — значит, они никуда не уехали.

— Я знаю.

— Филип видел машину?

— Да.

— Детей внутри?

— Он так помнит.

— А вы?

— Я была в спальне. Женщина не позволила мне выйти. Сказала, что если мужчина увидит меня, станет хуже.

— И вы послушались?

— Мне было двадцать девять.

— Вы это уже говорили Айрис.

— Потому что это правда.

Ханна сразу пожалела о тоне. Джудит не обязана была отвечать ей. Не обязана была присылать машину, искать комнаты, разбираться со страховкой и сидеть рядом, пока в саду её бывшего дома выкапывали детей.

— Простите.

— Не за что. Вы задаёте те вопросы, которые я задаю себе с утра.

— Почему договор аренды?

— Идея Филипа. Если мы официально сдавали комнату, женщина могла получать почту и подтверждать адрес, не называя себя гостьей. Он всегда верил в документы.

— Даже если имён не помнит?

— В договоре они будут.

Ханна посмотрела на дверь, которую Сэди вставила в пазл.

— Айрис сказала, что пока ничего не установлено.

— Она права.

— Вы ей доверяете?

— Да. Айрис не станет выбирать красивую версию только потому, что она удобнее.

— Вы хорошо её знаете?

— Центр сотрудничает с полицией. Она приводила к нам женщин. Иногда сама. Иногда через сотрудников.

— Тогда почему вчера она смотрела на вас так, словно вы принесли кости вместе с кофе?

Джудит улыбнулась.

— Потому что это её работа. Если однажды она перестанет так смотреть, я начну волноваться.

В комнату вошёл Филип.

Он был в той же белой рубашке, что и на закрытии сделки, только без пиджака. В одной руке держал ключи от машины Коулов, в другой — коричневый бумажный пакет.

— Машина на парковке, — сказал он. — Кто-то написал на капоте маркером. Я стёр большую часть.

Оуэн появился за его спиной.

— Что написали?

Филип посмотрел на Джудит.

— Ничего важного.

— Если написали на нашей машине, я решу, важно или нет, — сказала Ханна.

Он протянул ей телефон.

На фотографии был виден белый капот. Чёрным маркером поперёк него вывели: «ОСТАВЬТЕ ДОМ В ПОКОЕ».

Ниже кто-то добавил: «ОН НЕ ВАШ».

— Очень убедительный аргумент, — сказала Ханна.

Оуэн увеличил снимок.

— Камеры гостиницы?

— Охрана запросила запись, — ответил Филип. — Полицию тоже уведомили.

— Почему вы стёрли?

— Маркер начал въедаться в краску.

— Это теперь доказательство.

— Я всё сфотографировал. И оставил участок возле номера нетронутым.

Оуэн посмотрел на него.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Подготовленный.

— Стараюсь.

Филип поставил на стол пакет.

— Здесь вещи, которые вы просили забрать из дома. Зарядка Сэди, лекарства, одежда. Сотрудник полиции сопровождал меня, всё внесено в список.

— Вы были в нашем доме? — спросила Ханна.

— Только в коридоре. Вещи собирал помощник шерифа.

Он достал сложенный лист с подписью Харпера.

Всё было правильно. До неприятного правильно.

Сэди вернулась через несколько минут и сразу схватила зарядку.

— Я знала, что вы хорошие люди, — сказала она.

Филип едва заметно улыбнулся.

— Из-за зарядки?

— В основном.

Джудит посмотрела на часы.

— Через полчаса я должна сделать заявление для прессы.

— О детях? — спросила Ханна.

— О том, что центру известно о расследовании.

— Вам обязательно?

— Если я промолчу, другие решат, что именно означает моё молчание.

— Что вы скажете?

— Правду. В саду дома, где мы прожили много лет, обнаружены останки двух детей. Мы сотрудничаем с полицией и хотим, чтобы им вернули имена.

— И про нас?

— Что вы не имеете к этому отношения.

— Полиция ещё не говорила, что мы подозреваемые.

— Интернет уже вынес решение.

Пресс-конференцию устроили перед главным входом. Коулы смотрели трансляцию из комнаты на телефоне Оуэна.

Джудит стояла за небольшой кафедрой. Рядом с ней находились Филип, директор программы и начальник местной полиции. Камеры выстроились полукругом.

— Этот дом был нашим почти сорок лет, — сказала Джудит. — Сегодня мы узнали, что всё это время рядом с нами находились дети, лишённые не только жизни, но и имён.

Ханна заметила, как Филип повернул голову. Всего на секунду.

— Мы передали следствию все имеющиеся документы и будем помогать столько, сколько потребуется. Я также прошу оставить в покое семью Коулов. Они обнаружили останки случайно, во время необходимых работ. Благодаря им эти дети наконец смогут вернуться к своим именам.

Журналист поднял руку.

— Миссис Вейл, вам известно, кем могли быть погибшие?

— Мы сообщили полиции всё, что смогли вспомнить.

— Правда ли, что в начале девяностых вы сдавали комнату женщине с двумя детьми?

— Да.

В комнате стало тихо.

Сэди сидела на полу, подключая планшет. Оуэн смотрел на экран. Ханна вдруг поняла, что держит его за руку.

— Вы подозреваете её мужа? — спросил другой журналист.

— Я никого не подозреваю. Для этого существует полиция.

— Вы считаете себя ответственной за то, что произошло на вашей земле?

Джудит посмотрела прямо в камеру.

— Если женщина просит убежища, а потом исчезает вместе с детьми, человек всегда будет спрашивать себя, сделал ли достаточно.

Ответ был хорошим. Не слишком гладким, не оборонительным. В комментариях под трансляцией уже появлялись сердечки.

— Она умеет, — сказал Оуэн.

— Что?

— Говорить так, чтобы человек слышал именно то, что ему нужно.

— Это её работа.

— Я знаю.

После заявления Джудит вернулась в комнату. Она выглядела уставшей.

— Теперь вас будут защищать, — сказала она Ханне. — Некоторое время.

— А потом?

— Интернет найдёт новую жертву.

Оуэн поднялся.

— Нам пора в гостевой корпус.

Филип взял один из чемоданов.

— Я помогу.

— Мы справимся, — сказал Оуэн.

— Уверен.

Филип всё равно понёс чемодан.

Гостевой корпус находился в десяти минутах езды, за учебным зданием центра. Это был небольшой дом на четыре комнаты с общей кухней. Чистый, тихий и совершенно безликий. На стенах висели фотографии мостов, выбранные человеком, который никогда не переходил ни один из них.

Сэди заняла комнату у лестницы. Оуэн проверил окна и замки. Ханна поставила ноутбук на кухонный стол.

— Неплохо, — сказал он.

— Бесплатно, тихо и без детских могил под окном.

— Не говори так при Сэди.

— Я сказала тихо.

— Она слышит пыль в соседней комнате.

Снаружи хлопнула автомобильная дверь.

Оуэн подошёл к окну.

— Филип уехал.

— Я несу, — сказал Оуэн и взялся за ручку чемодана.

Ханна вышла на крыльцо забрать сумку, оставшуюся возле двери.

На перилах лежал белый конверт.

Она решила, что его оставил Филип. Возможно, ещё одна страховка, список телефонов или документ, который он успел прочитать за других людей.

На конверте не было имени.

Адрес корпуса нигде не публиковали. Значит, тот, кто оставил конверт, либо имел доступ к внутренним адресам центра, либо проследил за ними от дома.

Внутри лежала распечатанная фотография дома на Хоторн-лейн. Снимок сделали утром, уже после установки белого навеса. В кадре был сад, жёлтая лента и Сэди у окна второго этажа.

Лицо дочери обвели чёрным маркером.

На обратной стороне написали четыре слова:

«ОСТАВЬТЕ МЁРТВЫХ В ЗЕМЛЕ».